Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"
Автор книги: Ася Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Молоко, огонь и немного здравого смысла
Пирожные закончились. Молоко – тоже. Рианна вон уже до крошек добралась, а я всё сидела, глядя на раскрытую книгу, и чувствовала, как мои мозги начинают скрипеть от усилий.
Пустая. Ну совсем пустая! Даже книжного червячка внутри не завелось, чтобы хоть какое-то движение. Ни заголовков, ни подписи кровью, ни пентаграмм в углах, ни страшных проклятий с оборотной стороны обложки. Ничего. Как совесть отличницы-заучки после контрольной: чистая, идеальная, раздражающе безупречная.
Я поёрзала, откинулась на спинку стула, сунула указательный палец в рот, пожевала и ткнула в страницу. Снова облизала и… не почувствовала ровным счётом ничего. Видимо, здешние ведьмы предпочитали использовать карамель по прямому назначению, а не для заполнения магических артефактов.
– И всё равно тут что-то не так, – мрачно пробормотала я, косясь на книгу, как на наглого соседа, который без спроса съел твой йогурт и даже ложку помыть не удосужился.
И тут мой взгляд упал на опустевший кувшин...
Ну конечно же! И как я сразу не сообразила?!
– Молоко! – взвизгнула я и с такой скоростью вскочила, что Рианна подпрыгнула и чуть не опрокинула стул. – Нам срочно нужна свеча!
– Но… но сейчас же утро! – пискнула она, озираясь на залитую солнцем комнату. – Сьера, у нас же день. Зачем нам… свеча?..
– Затем, что она поможет нам узреть невидимое! – С самым загадочным видом и пафосом вселенной объявила я и многозначительно ткнула пальцем в потолок.
Добавлять: «Если не сгорим вместе» – не стала, вдруг испугается и совсем убежит.
– Свеча! Принеси мне зажжённую свечу. Неси её, как святыню! Бережно, торжественно и… очень ровно.
Рианна таращилась на меня так, будто я приказала ей притащить голову золотого дракона на серебряном блюде.
– Пожалуйста, – добавила я чуть мягче. – Просто… доверься мне.
Она мигнула, вышла из ступора, метнулась к двери и исчезла, оставив за собой лёгкий запах булочек и смятения.
Я подошла к столу, аккуратно положила книгу на ровную поверхность, смахнула крошки и глубоко вдохнула.
– Ну что, ведьмина тетрадка… проверим, что ты скажешь на старые-добрые шпионские трюки.
Спустя пару минут в комнату осторожно вплыла Рианна, сжимая в руках подсвечник с горящей свечкой. В глазах девчонки плескались страх, надежда и отголоски желания убежать обратно.
– Вот, сьера…
– Отлично! – Хмыкнула я, кивая на подсвечник. – Так, держи свечу ровно. Сейчас я покажу тебе фокус, достойный самого Джеймса Бонда.
– Джеймса кого?
– Неважно.
Я развернула первую страницу книги и поднесла её к огню.
– Осторожно… ниже опусти. Ниже! Н-не так низко! Мы же сейчас её, чего доброго, поджарим! Вот так, теперь стой. Всё, не шевелись! Замри. Мы на пороге великого открытия. Чуешь? Уф, у меня аж коленки дрожат от предвкушения!
– Барышня… – прошептала Рианна, – А Вы точно не… того?
– Нет, – отмахнулась я, – По-крайней мере пока...
И закусив от напряжения кончик язычка, начала водить страницей над пламенем. Медленно, как повар, который размышляет: «Не пора ли перевернуть этот блин, или он ещё не готов к великому судьбоносному кувырку?»
Ничего.
Следующий лист.
Тоже мимо.
Третий… четвёртый… тишина и пустота. Бумага даже не потемнела, только чуть потеплела, как бы намекая: «Ммм… приятненько, занятненько, но… абсолютно бессмысленно».
– Не может быть, – пробормотала я, наклоняя очередную страницу. – Где же тайные письмена? Где сокровенные заговоры? Где хотя бы «Если вы это читаете, значит, я мертва.»?
– А может, она просто… всегда была чистая? – несмело предположила Рианна. – Ну, пустая, в смысле?
– Ага, а прятала я её забавы ради? Это же такая великая тайна – незаполненный девичий дневник! – буркнула я, прищурившись на огонёк, как злая ведьма в третьей стадии трансформации, – Не… Ни в жизнь не поверю!
Лист дрогнул над пламенем. Ничего. Я повернула его боком. Потом другим. Потом вверх ногами… И в этот момент…
Не то чтобы я планировала устраивать в комнате файер-шоу имени Киарии Ор'Ларейн, но книга вдруг зашипела, уголок её потемнел, и оттуда вырвался крохотный, но чрезвычайно впечатляющий язычок пламени. Такой маленький, но с явно садистским характером.
– А-а-а! – закричали мы хором с Рианной.
Недолго думая я сдавила огонь пальцами и зашипела, отдёргивая руку:
– Мать моя, Бастет! Я же сказала подержать над пламенем, а не поджарить! Да и сама на роль барбекю как-то не напрашивалась.
Рианна в ужасе уставилась на мои обожженные пальцы. Кожа горничной стремительно приобретала зеленовато-болотный оттенок.
– Ничего страшного, – буркнула я, поглядывая на обугленный уголок, – Зато теперь книга выглядит более… аутентично. А пальцы – фигня. До свадьбы заживут…
Рианна всё ещё не двигалась.
Я вздохнула, захлопнула книгу и, прикрыв глаза, уткнулась лбом в обложку.
– Всё, Рианна. Это фиаско. Окончательное и бесповоротное. Никаких шпионских кодов, никаких надписей, только обожжённые нервы и подпорченный антиквариат, – прижав книгу к груди я обречённо вздохнула, – Ладно. Прискорбно это признавать, но, видимо, никаких тайн в этой книге действительно нет. Вообще ничего особенного нет. Просто… дневник, который так и не успел стать дневником. Что ж, будем довольствоваться тем, что имеем. Пожалуй, использую его по назначению и начну вести с нуля.
– Как личную записную книгу? – пролепетала моя визави.
– Ага, личную. Очень личную записную книгу. И начнётся она с того, как я чуть не устроила пожар за завтраком.
Рианна кивнула с тем самым выражением лица, которое бывает у людей, услышавших, что вместо похода в подземелье с монстрами их ведут на пир с музыкой и мороженым. Полное и беспредельное счастье.
Я покосилась на неё, на её круглые глаза и немного подрагивающий носик, и тихо добавила:
– И вот ещё что… После всего, что ты тут увидела, мне теперь придётся держать тебя при себе. Как доверенное лицо… Или как это у вас зовётся?
– Личная служанка? – пискнула она.
– Не… служанка – это как-то… банально и пошло. Ты будешь моей наперсницей. Моей подругой. Моей правой рукой, ушами, глазами и… запасным мозгом. А то мой, кажется, окончательно на боковую собрался. В общем, твой ясный ум, свежий взгляд и быстрые ноги пойдут нам обеим на пользу.
– Но… как же кухня, уборка… и рынок?..
– Забудь. Теперь ты ходишь на рынок только если захочешь или со мной. А ещё лучше – вообще туда не ходишь. Если, конечно, не испытываешь непреодолимой страсти к покупке кабачков и сельдерея.
Она замотала головой, как баран на мясокомбинате: активно, отчаянно и с лёгкой паникой.
– Вот и отлично. Сегодня же скажу отцу, чтобы тебе выделили соседнюю комнату. Хватит бегать туда-сюда. Ты же мне даже среди ночи можешь понадобиться!
Рианна покраснела до такой степени, что на её щеках можно было поджарить яичницу. Кажется, она хотела прыгнуть, обнять меня и расплакаться, но в последний момент сдержалась и пробормотала едва слышно:
– Спасибо, сьера…
– Никаких «сьер»! – отрезала я, – Мы же теперь подруги. Киария или Кира – выбирай, как тебе удобнее.
Дверь приоткрылась так тихо, что я едва успела сунуть книгу за штору, прежде чем на пороге появился отец.
Ну как появился… осторожно просунул голову, будто проверял температуру воды перед тем как залезть в слишком горячую ванну.
– Доченька?.. Ты проснулась? Я смотрю, ты… э-э… уже успела позавтракать?
– Угу, – улыбнулась я и с самым невинным видом вытерла руки о салфетку. – Всё было просто изумительно! Особенно пирожные. Передай пекарю, что он гений, а если это женщина, то генийша. Или гениальша? В общем – не важно, главное, чтобы комплимент понравился и пирожные были каждый день.
Он хмыкнул, сделал пару шагов внутрь и, как-то неловко потупившись, добавил:
– Я рад, что ты выглядишь… бодро, – он застыл на месте, прищурился и осторожно спросил, – Но почему ты… э… не одета?
Я смерила его снисходительно-серьёзным взглядом:
– Потому что я отказалась снова залезать в те доспехи с кружевами, что ты изволишь называть одеждой. Кто вообще, придумал эти ужасные корсеты? Он сам-то пробовал постоянно их носить?
– Доченька, но ты носила их с двенадцати лет. И никогда не жаловалась. Это неотъемлемое право всех благородных дам. Рамки приличия. Так уж принято…
– А теперь жалуюсь! Ничего себе права! Боюсь спросить, каковы тогда обязанности? Я… я… – внезапно до меня дошло на что нужно давить, – Я просто не могу это надеть! Чувствую себя связанной. Как тогда…
Отец покраснел.
– Ну… раз ты так настроена… я… я не настаиваю. В общем… – он почесал подбородок, явно стараясь перевести тему, – Если тебе что-то нужно – ты только скажи.
Вот он, мой шанс!
– Дорогой батюшка, – я подбежала к нему, с видом кота, собравшегося выпросить сметану, – Мне нужен портной. И как можно скорее.
– Портной? Мэтр Жабьель?
– Кто угодно, лишь бы прибыл без промедления. Иначе скоро я начну ходить по дому в простынях и пледах. И, да, я не шучу.
– Киария, это… сложно. Мэтр Жабьель – очень занятой человек. Не думаю, что он сможет приехать раньше конца следующей недели…
– Раньше конца следующей недели?! О, боги! Я пропала!
– Киария, ну зачем так драматизировать? У мэтра Жабьера заказы расписаны на месяц вперёд, так что полторы недели – не самый большой срок…
– Папочка, – перебила я, с самым жалостным видом хлюпая носом, – Но мне же совсем нечего надеть! После того, как меня связывали во время… ну ты понял… само слово «корсет» вызывает паническую атаку. Даже Рианна в шоке от количества шнурков в этом экзоскелете. А я так и подавно в ужасе. При одном его виде я задыхаюсь и рискую упасть в обморок. Я же тебе уже всё рассказала...
Горничная кивнула, как верный адвокат, но тут же спряталась за штору, едва отец бросил на неё озадаченный взгляд.
– Неужели ты меня совсем не любишь? Неужели не можешь использовать всё своё влияние и выполнить столь скромную, но жизненно важную просьбу?
Отец поперхнулся, покраснел ещё больше, потом позеленел и откашлявшись выдохнул:
– Что ты, доченька, что ты?! Я незамедлительно велю подготовить карету и лично отправлюсь к мэтру Жабьеру. Думаю, он оценит оказанную ему честь и постарается ответить взаимным жестом уважения. Уж ради тебя я готов горы свернуть… И сверну – даже не сомневайся! Доставлю тебе портного, чего бы это не стоило. Через пару часов будь готова. А пока отдохни как следует и ни о чем не тревожься.
Он подошёл ближе, как бы между делом потрепал меня по плечу и вдруг как-то тихо, по-настоящему тепло сказал:
– Я рад, что ты приходишь в себя, Киария. Правда. Я… очень за тебя беспокоился.
Я на секунду замерла, потому что в его голосе прозвучала настоящая, глубокая вина. Опаляющая, разъедающая, выжигающая изнутри... Мне отчего-то до слез стало жалко и себя и этого гордого, но поверженного мужчину. Словно бы что-то в душе невольно откликнулось на его боль, заклокотало, наполнило глаза обжигающей горечью. Сердце мучительно сжалось, но я не дала себе раскиснуть.
– Всё в порядке, – небрежно пожала плечами, – Я, конечно, собиралась драматично страдать до понедельника, но завтрак оказался уж слишком вкусным...
Он хмыкнул, и неожиданно… улыбнулся.
– Радость моя, ты – настоящее чудо.
Произнеся это Астеран Ор'Ларейн уже было направился к двери, когда я окликнула:
– Папа, подожди. У меня к тебе есть ещё одна маааленькая просьба...
Он обернулся.
– Я хочу, чтобы Рианну освободили от обязанностей прислуги. Она теперь будет моей личной помощницей, подругой и ассистенткой.
– Кхм… Кем-то типа фрейлины?
– Ага. И мне нужно, чтобы она всегда была при мне. Распорядишься, чтобы ей выделили соседнюю комнату?
– И чем же эта девушка заслужила такую честь? – переспросил он, изумлённо переводя взгляд на конопатую Рианну, которая мгновенно вытянулась по стойке «смирно».
– Всем! Долго перечислять. Скажу лишь, что она верная и преданная подруга, моя правая рука и держательница всех моих девичьих секретов. Рианна очень помогла мне справиться с последствиями пережитого унижения. Она весёлая, добрая и находчивая. Лучшей фрейлины мне и вовек не сыскать.
Он засмеялся и, уже выходя, бросил:
– Хорошо, скажу Мельде, чтобы подготовили для неё комнату, с учётом её нового статуса. Так же с этого дня её избавят от всех предписанных ранее обязанностей. Эта девушка теперь находится под твоей опекой и в полном твоём распоряжении. Жалование ей определишь сама. Я распоряжусь, чтобы казначей внёс необходимые изменения в расходную смету. Поздравляю, Рианна. Рабыням не пристало быть фрейлинами благородных дам. Так что, с учётом вышесказанного, ты теперь – свободная женщина.
– Рабыням?! – у меня аж глаз задергался.
– Ну да. Тебя что-то смущает, доченька?
– Нннет… – выдавила я, заметив в глазах Астерана Ор'Ларейна неприкрытую тревогу. Нет, так по-глупому палиться мне совсем не хотелось! Амнезия амнезией, но забыть такое Киария вряд ли бы смогла, – Спасибо за заботу, папочка!
– И тебе спасибо, Киария. За то что не винишь, не отрекаешься и по-прежнему любишь своего старика. Я очень виноват перед тобой в том, что не смог уберечь и защитить. Но девочка моя, я даю тебе слово: я всё исправлю.
Он подошёл, ласково чмокнул меня в макушку и удалился. Быстро. Будто боялся, что я попрошу ещё что-нибудь. Например, дракона.
Дверь за ним захлопнулась, и мы с Рианной остались одни.
– Ну что, наперсница, прими мои поздравления. Жизнь у нас теперь начинается новая – простого не обещаю, но, зная себя, гарантирую: скучать точно не придется. – Я откинулась в кресле и облегченно потянулась, – Вечером устроим торжество в твою честь, а пока – перестань трястись и сделай глубокий вдох. А то я, честно говоря, уже начинаю волноваться…
Ананасовое дерево и другие чудеса семейного гнездовья
Свежий утренний воздух, вливаясь сквозь открытое окошко, щекотал ноздри приятной сладостью. После вкусного и сытного завтрака тело гудело от нерастраченной энергии. Мне дико, прям до ужаса, захотелось выйти на улицу и немного размяться.
– Рианна, а где у нас тут погулять можно?
– В саду, – недоуменно отозвалась девушка, – Или в парке. Но вы обычно до обеда предпочитали конные прогулки...
– Конные? Это верхом на лошади что ли? – Я зябко передернула плечами. С юности панически боюсь лошадей – с тех пор как моё первое и единственное знакомство с верховой ездой завершилось гипсом и месяцем отдыха на больничной койке.
– Ага, верхом. Ваш батюшка считает, что Вы – лучшая наездница в королевстве.
– Ммм… Ну это он явно погорячился, – поморщилась я, – Ну да ладно, с этим позже порешаем. А пока… Давай-ка прогуляемся пешком. Веди меня в сад.
– Вот так? В этом?! – Рианна уставилась на мою одежду и захлопала ресницами так интенсивно, словно намеревалась взлететь.
Я оглядела себя. Шелковый халатик был, конечно, мил, но… на улицу в нём действительно выходить пожалуй не стоило.
– Слушай, а у тебя случайно не завалялось лишнего платья?
Рианна покраснела.
– Вы хотите надеть мою одежду?
– Очень хочу! Не одолжишь? Только чур, выбери такую, чтобы не резала, не давила, и не пыталась придушить.
– Но… мои вещи слишком простые для Вас…
– Простота – это как раз то, что я ищу! Ну, если, конечно, ты не против…
Она ещё больше покраснела, замотала головой, кивнула, и унеслась из комнаты. А вернувшись, с трепетом и осторожностью вручила мне тёмно-бордовое платье свободного кроя, с кружевными рюшами по подолу. Простенькое, аккуратное, но порядком поношенное. С нежной вышивкой, вероятно маскирующей места, где некогда были дырочки. Всё выглядело так, будто эту вещь любили и очень о ней заботились.
– Это платье мне досталось от мамы. Я его берегла… для ярмарки, – пробормотала Рианна, не глядя на меня. – Оно конечно не новое, но чистое и целое… Вам в нём будет удобно… Я надеюсь.
Мы с Рианной были примерно одного роста и комплекции, так что платье село идеально.
– Ну как? Что скажешь? – шагнула я из-за ширмы.
– Вам… кхм… тебе оно очень идёт. Правда! Сейчас ещё волосы соберём и будет глаз не оторвать.
Я, не удержавшись, чмокнула её в щёку:
– Оно… такое приятное. И мягкое! Просто идеальное! Ты – моя спасительница, Рианна! И не переживай за него – я буду очень аккуратной.
Через минуту Рианна уже возилась с моими волосами. То заплетала, то расплетала, в итоге остановившись на одной тугой косе, которая потом немного перекосилась, но я решила, что так даже лучше. Искусство, между прочим, не обязано быть симметричным.
Мы вышли из дома, я взглянула на фасад и потрясенно вздохнула. Нет, я конечно понимала, что «домик» в котором я находилась, был, мягко говоря, не маленьким. Но такого гротеска и апломба, честно говоря, не ожидала.
Родовое гнездышко Ор'Ларейнов снаружи выглядело как… гнездо страуса. Очень крупного и богатого страуса с мегаломанией…
Трёхэтажный особняк с резными колоннами, балконами, и башенками на крыше, больше походил на огромный театр или дворец, нежели на частный дом.
Шпили башенок украшали золотые флюгера и флаги. По белокаменному фасаду вились виноградные лозы. Колонны обвивали плетущиеся розы, чьи ярко-алые цветы на белоснежном мраморе смотрелись особенно впечатляюще. Балконы и террасы утопали в зелени и на одном из них заливисто выводил рулады какой-то особо бодрый соловей.
К главному входу дома шла подъездная дорога, широкая и ровная, по которой могли легко проехать как минимум три кареты в ряд.
Позади правого крыла тянулись аккуратные постройки: видимо хозяйственного назначения и для прислуги. Далее, за живой изгородью, виднелись крыши каких-то длинных строений...
– Передумали? – спросила Рианна, заметив мой взгляд. – Решили всё-таки покататься? Если хотите, то провожу Вас до конюшней.
– Это вряд ли… – я вскинула бровь, – Пойдём уже гулять. И не Выкай мне. Я же просили на «ты».
Рианна смутилась, но промолчала. Видимо, не решилась спорить.
Слева от дома простирался сад. Настоящий, живой, наполненный ароматами и цветом. За ним, насколько я могла видеть, начинался парк – ухоженный, пышный, местами утопающий в цветах, с аллеями и лужайками.
Мы свернули в сторону фруктового сада.
Там, под грушами и яблонями, пахло солнцем и медом. Я схватила спелую сливу, Рианна – горсть вишен, и мы шли, жуя и выплёвывая косточки, как самые настоящие деревенские разбойницы.
– А вот ананасовое дерево! – гордо указала Рианна на торчащую посреди квадратной грядки пальму. На ней и правда висели плоды, поразительно похожие на ананасы.
– Быть такого не может! – поразилась я, – Они же на земле растут! Сюр какой-то!
– На земле? Ты что-то путаешь, Киария. Эту ананасовую пальму привезли из самой Иравии. Наша гордость! Первый год как плодоносит, а смотри сколько ананасиков уродилось!
– Да уж, – кивнула я, – Теперь я видела реально всё. Мой препод по биологии был бы «счастлив»… Ладно, пойдём пожалуй в парк, пока я арбузовое дерево не узрела…
Парк оказался чудом ландшафтного безумия. Буйство зелени впечатляло: поляны, тенистые аллеи, клумбы с экзотическими цветами, розарии, кустарники подстриженные в форме всевозможных зверушек...
Где-то, совсем рядом от главной дорожки, журчал ручей. Воздух был свеж и наполнен птичим гомоном и пчелиным гудением.
– Здесь так… спокойно, – пробормотала я, когда мы вышли к беседке, спрятанной в тени плакучих ив. Перед ней раскинулся пруд, в котором, как оказалось, плавали разноцветные карпы. Один даже, кажется, подмигнул мне. Или показалось.
– Хотите, сядем? – Рианна осторожно поправила подол.
Мы опустились на деревянную скамью под навесом. Было хорошо. Приятно. Тихо. Впервые за… (ну, сколько там прошло времени с момента моего… переселения?) я почувствовала себя в полной безопасности.
Вода булькала. Карпы лениво кружили в глубине. Лебедь гордо проплыл мимо, будто контролёр общественного пруда.
Рианна выудила из кармана юбки краюху хлеба и разделила её со мной. Мы сидели, бросая крохотные кусочки в воду и со смехом наблюдали за карпами, бодающимися за добычу.
Когда наши стратегические запасы иссякли, Рианна предложила сгонять за добавкой. Но в этот момент из-за кустов выбежал запыхавшийся мальчишка в ливрее.
– Сьера Киария, Ваш батюшка отправил меня сообщить Вам, что мэтр Жабьель прибыл!
Я чуть не подавилась глотком воздуха:
– Портной?! Уже?
– Да, сэйра! Сам мэтр с помощниками прибыл! Они уже разгружают сундуки!
– Ох, чую, будет весело…
Портной, панталоны и прочие потрясения
Мэтр Жабьель оказался именно таким, каким и должен быть настоящий портной в фэнтезийном мире – кругленький, взъерошенный, слегка взмыленный, с крошечными ножками и гигантским наполеоновским самомнением. Его лысая макушка сияла, как отполированное драгоценное яйцо, курчавые волосы у висков топорщились в разные стороны, а голос резко срывался с фальцета на бас и обратно, как будто внутри мэтра одновременно жили манерная светская дива и раздражённый грозный полководец.
– О, сьера Киария, это честь, великая честь! Рад, что Вы почтили нас своим вниманием, – загудел он, кланяясь в пояс, – Мы привезли с собой образцы тканей, пуговиц, лент, кружев и целый каталог вышивки… А ещё, новый журнал нарядов – в нём собраны лучшие модели сезона. Вот он. Ах, Вы только взгляните, какие тут платья, какие фасоны! Уверен, что Вы будите в восторге! А с Вашей безупречной кожей… с Вашими пропорциями… мммм… сьера, мы создадим шедевр! Ваш силуэт… о, он прямо-таки создан для искусства!
– Ага, спасибо, – буркнула я, чувствуя, как жарко вспыхивают уши.
Моя комната сейчас походила на муравейник. Вокруг суетились вездесущие помощники мэтра – мужчина средних лет, две женщины постарше и четверо молоденьких девушек, каждая из которых тащила какой-то моток, рулон, чемодан, коробку или складной столик.
Боже, не портняжий дом, а выездной оркестр в походных условиях!
– Итак, – я хлопнула в ладоши, – Приступим. Мне нужно четыре платья. Три приталенных и одно свободного кроя, чтобы не обтягивало вообще. А кроме этого…
– Цвета? Фасон? Глубина декольте? Длина подола? – недослушав, запищал мэтр, воинственно размахивая рулеткой.
– Нюансы давайте попозже обсудим. Сейчас важнее другое, – я выхватила из рук Рианны вешалку с той самой ночной сорочкой, в которой чуть не задохнулась ночью, и продемонстрировала её окружающим, как главную улику в суде.
– Это, – я повысила голос, – Это не одежда! Это пытка. Это… это ночной удушающий монстр в кружевном камуфляже!
– Смею не согласиться… Это великолепная женская сорочка! – с дрожью в голосе произнёс мэтр, – Высочайшего качества! Я сам её шил. Тут даже серебряные нити в вышивке!
– Это пытка, а не сорочка, – фыркнула я. – В этом невозможно дышать. Сегодня я вынуждена была спать голой, вы понимаете?
Тишина.
Кажется, даже занавеска в углу покраснела.
Мэтр Жабьель отшатнулся. Его помощники выпучили глаза. Одна из девушек присела в реверансе, выронила рулетку и, кажется, прошептала молитву.
Челюсть виртуоза портняжьих дел отвисла настолько, что я побоялась, как бы её не заклинило. Исключительно из милосердия я, без лишних расшаркиваний, подцепила её пальчиком и аккуратно закрыла.
– Не отвлекайтесь, мэтр Жабьель. Работайте, дорогой, работайте. Мы наняли Вас не затем, чтобы Вы изображали карпа.
Он вздрогнул, откашлялся и, переходя на деловой тон, быстро кивнул:
– Разумеется. Портняжий дом Жабьеля славится своим профессионализмом и гибким подходом к каждому клиенту. Какие бы ни были… кхм… заказы, мы всё выполним.
– Вот и славно. Сейчас будет набросок.
С этими словами я села к столу и достала Книгу. Раскрыла её на первой странице, схватила перо, обмакнула в чернила и начала рисовать человечка в майке и плавках. Примитивного. Очень. Буквально из разряда «палка, палка, огуречик».
– Вот тут – тонкие лямочки. Тут – резиночка. Тут – вырез по ножке. Всё просто. Один комплект с маечкой до середины бедра. Второй – с топиком покороче, чтобы животик был голый. Третий – что-то среднее. Ко всем трём – трусики, а не панталоны! Сейчас я их отдельно нарисую… Вот, гляньте: здесь вид спереди, тут – сзади. Плёвое дело – ничего сложного.
– Трусики? – выдохнул мэтр Жабьель – Это… это… так называется? О, боги! Но это же… неприлично!
– Это удобно. Мэтр, где же Ваш хвалёный профессионализм? Вы у нас кто: портной или служитель религиозного ордена целомудрия?
Жабьель тяжело сглотнул, сел на табурет и покорно принялся срисовывать мои каракули.
– Есть пожелания по цвету, текстуре, отделке?
– Всё должно быть мягкое и эластичное. Цвета – лучше пастельные. Один набор пусть будет белый, второй – сливочный, третий – небесно-голубой. Ажур можно. Кружево тоже. Только с условием, чтобы не кололось.
Жабьель что-то бормотал, рисовал, стирал, шуршал линейками. Помощницы (те, что уже отошли от шока), принялись снимать мерки. Меня крутили, вертели, я то поднимала руки, то опускала, то наклонялась, то делала шаг вперёд… И всё это под непрекращающиеся возгласы вроде: «О, какие изящные плечи!» и «М-м-м, какая тоненькая талия!».
Потом мы начали обсуждать платья. Я сразу потребовала: никаких корсетов.
Три платья – приталенные, с разной длиной рукава и глубиной выреза. Одно – свободного кроя, воздушное и лёгкое, чтобы летело и не касалось тела.
– Это на случай… особого настроения, – пояснила я. – Или если в жизни всё пойдёт совсем наперекосяк… И ещё: всё должно надеваться быстро, сидеть идеально, и смотреться так, будто я только что сошла с подиума. Сотворите для меня чудо, мэтр?
Он опять закашлялся, но согласился.
– Сьера, Вы бросаете мне вызов. Но Вам несказанно повезло – для мэтра Жабьеля нет слова «невозможно»!
Через час я почувствовала себя королевой модного двора. Это было утомительно, но, вместе с тем, весьма приятно.
Наконец, когда с меня сняли последние мерки и сверились со списками, я указала пальцем на Рианну:
– Теперь – она.
– Прошу прощения? – захлопал глазами мэтр.
– Рианна – моя лучшая подруга. И ей тоже очень нужна хорошая одежда.
– Так… а это входит в заказ?
– Входит. Записывайте. Пара платьев для приемов. Несколько – поскромнее, в простых цветах. И ещё парочку – в ярких расцветках. Под цвет её глаз. Чтобы не затеняли, а выгодно подчеркивали их природную красоту.
– У меня серо-зелёные, – пролепетала Рианна.
– Вот и отлично. Думаю, что ярко-фиалковое и мягкое персиковое подойдут. А ещё пошейте ей бельё. Несколько комплектов, по моим чертежам.
– Как… как для Вас? – сипло уточнил мэтр.
– Ага. Вдруг ей понравится. А если нет – не беда – сама носить буду. И, мэтр Жабьель, пожалуйста, не скупитесь: наряды Рианны должны получиться не хуже моих.
– Сьера Кира… – прошептала Рианна, – Я не достойна…
– Молчи. Ещё как достойна!
Портной что-то буркнул и вздохнул обречённо. Его помощницы подхватили Рианну под руки и потянули за ширму. Та чуть не расплакалась от смущения, но, похоже, втайне всё-таки радовалась.
До вечера помощники мэтра неутомимыми пчелками кружили вокруг нас: примеряли, рисовали, уточняли, обсуждали крой, ткани, цвета, фалды, шнуровку, застёжки. Процесс занял не менее трёх часов. Когда мэтр наконец свернул свои схемы, перевязал ткани и убрал все иголки, за окнами уже вечерело. Часы на башне пробили семь.
– Всё будет исполнено в срок, сьера Киария. И даже раньше! Результат Вас не разочарует. Сделаю всё в точности с Вашими пожеланиями. Даже эти самые… как их… трусы, – заявил мэтр Жабьель с видом заговорщика, – Вы – моя муза! Вы – ветер перемен. Вы…
– Я – уставшая. Удачной дороги, мэтр, – я широко зевнула. – И спасибо. Вы – настоящий милаха.
Он смутился, опять покраснел и поспешил откланяться.
Через некоторое время к нам заглянула Мельда и сообщила, что комната Рианны готова и она, «с позволения сьеры Киарии», может перенести туда свои вещи. Рианна, сияющая, как медный таз, получила моё одобрение и пошла обустраиваться. Я же, так устала от бесконечных замеров и шума, что с облегчением вздохнула, предвкушая пару часов покоя и тишины. И в эту минуту в комнату влетела взбудораженная Фиоланна.
– Киария! – трещеткой затараторила она, – Наконец-то мы можем поговорить! Я тебя целый день не видела! Нас с мамой и папой пригласили во дворец на королевский ужин. А тебя, почему-то, нет. Я этого не понимаю! Неужели Рейн совсем по тебе не соскучился? Что происходит?
– На ужин? – я подняла бровь, но больше ни о чём спросить не успела, так как в это мгновение появился отец.
– Фиоланна, – сказал он ласково, но твёрдо, – Оставь нас, дитя. Мне нужно поговорить с твоей сестрой.
Лана явно расстроилась, но послушно вышла, а Астеран Ор'Ларейн сел на край кресла, поправил манжеты и начал:
– Доченька. Ты молодец. Всё предусмотрела, всё заказала, мэтр выставил предварительный счёт и я его уже оплатил. В ближайшие дни всё будет готово.
Я кивнула, не прерывая. А он продолжил:
– А сейчас мы едем ко двору. Но тебе утруждаться не придётся. Король милостиво избавил тебя от необходимости быть сегодня с нами. У тебя был тяжёлый день. Ложись пораньше. Отдохни.
– То есть я теперь персона нон грата? – ехидно заметила я, – Милый папочка, если принц так испугался вида обнажённой девушки, то возможно ему рановато жениться? Мне такой слюнтяй в мужья даром не нужен! Почему бы нам просто не расторгнуть помолвку?
Отец покраснел. Вскачь, правда, не вскочил, но ноздри задрожали:
– Киария… да что ты такое говоришь?! Рейн тут вообще не при чём. Просто его Величество переживает за твоё здоровье! Тебе сейчас не стоит чрезмерно волноваться и утомляться… Сегодня мы поедем сами. Но в следующий раз, когда ты окончательно придёшь в себя, мы обязательно отправимся во дворец все вместе…
Я посмотрела на него и вздохнула.
– Ладно. Езжайте, чего уж там... Только передай принцу, что обнажённая женщина – это тоже человек.
Астеран Ор'Ларейн вскочил, едва не опрокинув кресло, торопливо чмокнул меня в щеку и, споткнувшись на пороге, вышел за дверь. Я же потянулась и, не торопясь, направилась к балкону.
Вечер опустился на сад мягким персиковым светом, воздух был напоен ароматом роз и чего-то терпко-сладкого – то ли левкоя, то ли гвоздики, то ли сирени, растущей у ограды.
Балкон у меня был не просто балкон, а настоящий миниатюрный рай: огромная мягкая софа с множеством декоративных подушек, клетки с птичками, цветы в горшках и кадках: от лилий до какой-то лиловой вьюнковой штуковины, которая так и норовила зацепиться за перила.
Я уселась на софу, подтянула ноги под себя, взяла ту самую загадочную Книгу, чернильницу с пером и аккуратно вывела:
«Как я утонула и попала в новый мир»
Посмотрела. Задумалась. Поняла, что так писать нельзя. Попадёт не в те руки – запарюсь оправдываться.
Перечеркнула и для верности растерла в нечитаемую кляксу.
«Колодец, давший начало новой жизни»
Тоже глупость и палево. Какая-такая «новая жизнь»? Как бы у кого вопросы не возникли…
Безжалостно замаливав строку, я закусила губу и снова взялась за перо.
