Текст книги "Данира. Бегство. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Ася Мышка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Выйдя от ключницы, Агни закатил глаза, прикинул, потом дернул Даниру за рукав и поспешно сказал:

– Слушай, если мы поторопимся, то как раз успеем на завтрак. Побежали? Лучше я тебе наглядно покажу все правила, чем буду полчаса рассказывать, а потом ты забудешь…

Данира улыбнулась и с неожиданным энтузиазмом кивнула головой. И они побежали, причем Агни на ходу еще успевал проговаривать каждый поворот, чтоб его спутница лучше запомнила дорогу. С легкой грустью девушка подумала, что юный волхв младше максимум на год, но ведет себя как совершенный ребенок. Да и к жизни, похоже, относится с тем же радостным детским энтузиазмом, считая самым большим несчастьем пропущенный завтрак.

***

К завтраку они успели, проведя его за веселой болтовней ни о чем. Агни рассказывал о строгости здешних правил, красочно описывая послушничество, когда думал, что хуже быть не может и первые дни после посвящения, когда оказалось, что быть волхвом еще сложнее. Впрочем, "ужасы" преподносились им настолько смешно, что у Даниры в итоге заныли скулы и заболел живот, а желания отказаться от намерений не возникло и на мгновение. За разговорами девушка не заметила, как проглотила порцию. Кормили тут вкусно, но мало, чтоб поддержать жизненные силы не вызывая сытой лености. Для Даниры нескольких ложек толченой картошки и небольшого куска вареного мяса оказалось вполне достаточно, а Агни явно остался голоден. Тоскливо посмотрев на вылизанную до блеска тарелку, он состроил трагическую гримасу и голосом умирающего прошептал:

– Желудок у волхвёнка ссохся до наперстка, а сил для служения и роста требуется ой как много…

Данира расхохоталась и поднялась из-за стола. Неуверенно огляделась, пытаясь понять, что делать с оставшейся посудой. Уже нормальным тоном Агни сказал:

– Вон в том углу видишь стол? Туда относится вся грязная посуда, а дежурные ее моют. Дежурят волхвы по очереди, за исключением Верховных. Теоретически. А практически за все нарушения тебя отправляют на кухню вне очереди, так что кого-то из старших там застать невозможно. Чего проще, накануне наряда поймал кого-то из нас, малолеток, на какой-нибудь ерунде…

Девушка подавила очередной смешок. Уж кто-кто, а подвижный как ртуть и смешливый Агни наверняка частый гость в рядах посудомоев. Составив тарелки на столе, она двинулась вслед за весело подпрыгивающим волхвом к выходу. Про себя подумав, что и вправду, какой из него волхв? Волхвёнок и есть, забавный и хитрый. Хотя и покровитель у него соответствующий, служителю Ярилы всяко не пристало ползать по пещерам с унылым видом. Украдкой по ночам пробираться в соседние села к симпатичным девчонкам еще куда ни шло...

Почесав в затылке, Агни сообщил, что сейчас покажет девушке учебные пещеры и поинтересовался, кого назначили ей в наставники. Данира растерянно ответила, что никого, просто объявили послушницей и послали, гм, в правый свороток. Удивленный волхвёнок застыл на полушаге, ловко балансируя оставшейся в воздухе ногой. Закатил по привычке глаза, с сожалением покачал головой:

– Все равно я всех еще не запомнил. Раз тебе сразу не дали наставника, значит сейчас в капище либо нет никого, кто служит твоему покровителю, либо их слишком много. Я хотел угадать, но первых слишком мало, а вторых слишком много. Ты ведь выбрала, к кому из богов будешь в служители проситься?

– Скорее, меня выбрали, – покачала головой Данира. – Причем я даже толком не знаю кто…

– Это как? – захлопал глазами Агни, вставая на обе ноги. Девушка вздохнула и еще раз рассказала о привидевшихся ей богах.

К концу рассказа волхвёнок начал смотреть с куда большим уважением. И немного со страхом, вскоре сменившимся привычным ехидством.

– Твой звероглазый, – начал объяснять Данире Агни, – бог-оборотень, от которого произошли вервольфы, волкулаки и прочие подобные существа. Фенрни его зовут. А северяне Фенриром, Великим Волком. В Залесье почитают как одного из светлых, а в других государствах либо не знают, либо пытаются отнести к темным. Видимо, потому что терпеть не могут его деточек. Я, конечно, не великий толкователь, но думаю, что слова "от меня никуда не денется" обещают тебе в будущем как минимум тесное общение с Ругенским поголовьем оборотней. Ты, кстати, как относишься к волкам в своей постели?

– Не знаю, не сталкивалась, – оторопело ответила Данира. – Да ну тебя с твоими толкованиями, ты лучше про Викку расскажи.

Агни криво усмехнулся и двинулся дальше по коридору. Раза в два медленнее. Данира шла следом, терпеливо ожидая, пока он соберется с мыслями. Непривычно задумчивым голосом волхвенок сказал:

– Знаешь, она очень странная… Не такая, как другие. Чужая, ни с кем родственными узами не связана.

– Как это? – удивилась девушка. – Разве все произошли не от великого Рода?

– Угу, – согласно буркнул Агни, – А Викка нет. Я, если честно, так и не понял, откуда она тогда взялась и как это может быть… С одной стороны, она самая старшая, древнее даже самого Рода, не говоря об остальных. С другой, почитать ее и ставить в капищах стали сравнительно недавно, несколько сотен лет назад… Наставник говорил, что Викка пришла из Великой Пустоты и когда-нибудь туда вернется. Ее, между прочим, только у нас так зовут, в Залесье Инанной, в Славутиче Анатой, а за южными морями, например, Иштар. И никто не знает, какое из имен настоящее и есть ли оно вообще.

Словосочетание "Великая Пустота" волхвёнок произнес с придыханием и явно с большой буквы, так что Данире сразу захотелось спросить, что это такое. Но она сдержалась, решив, что со всеми этими отступлениями они никогда не доберутся до сути. Агни подумал о том же, сказав:

– Ну, со сравнительной генеалогией ты сама потом разберешься. Тебе ведь больше интересно, чем занимается твоя покровительница, и, соответственно, чего будет ждать от тебя?

Дождавшись утвердительного кивка, волхвенок продолжил высокопарным тоном учителя:

– Ты, наверное, заметила, что Викку изображают в виде плачущей девушки. В ее глазах никогда не пересыхают слезы, а в душе не иссякает печаль… Викка видела, как умирают люди, звери, и даже боги… Только взглянув на живое существо, она видит, как и когда оно погибнет, и потому тоска ее неизбывна а сердце разрывается от горя… Ибо чаще всего смерть неотвратима, и даже боги ничего не могут поделать…

Заметив, что взгляд Даниры наполняется не менее искренней тоской и печалью, Агни перешел на нормальную речь:

– Ну и много чего еще в таком духе. Чаще всего ее называют Скорбящей-о-Мирах. Предполагается, что она, гм, путешествует от одного к другому, задерживаясь в тех местах, которым грозит скорая гибель. Ну, по ее меркам, для нас может и сто тысяч лет пройти. Так что, согласно легенде, ее появление само по себе подразумевает, что мир обречен. Однако Викка не оставляет надежды, потому ищет тех, кто может повлиять на ход событий и изменить судьбу мира, отсрочив его смерть. Соответственно, такие существа и становятся ее волхвами.

– А… Много ли у нее волхвов? – осторожно поинтересовалась девушка. – И почему ты сказал "существа", а не люди?

Агни обернулся и искоса посмотрел на Даниру. Пристально эдак, испытующе. Хмыкнул, сказал:

– У Викки не бывает больше одного волхва. По крайней мере, пока такого не случалось. Всего пятеро было, ты шестая. Три волхва, две волхвицы. И… Ты второй человек.

– То есть? – ахнула Данира.

– Ну, – пожал плечами Агни, – сначала человек, потом русалка, оборотень, вампирша и леший. Формально, конечно, волхвами были не все, но суть-то не меняется. Они приходили в капище, ища защиты, были избраны, прошли послушание и обучение… Потом уходили и следы терялись. Было даже предположение, что Викка каждый раз выбирает из другой расы или вида, как хочешь. Но твое появление его опровергло, так получается. Если, конечно, ты не друид, к примеру.

– С чего вдруг? – удивилась девушка. – Человек вроде…

– То-то и оно, что вроде, – рассудительно сказал Агни. – Только имя не человеческое какое-то и волосы странные… Я почти уверен, что ты и родителей не помнишь, так?

– Не совсем… – замялась Данира. – Кое-что помню, но смутно. Говорили, ведуны они, потому и…

Договаривать не стала, но волхвёнок и так понял. Сочувственно кивнул и продолжил:

– Были б у тебя зеленые волосы, так я бы даже не сомневался. Впрочем, тогда бы никто не сомневался. А так фиг его знает. Друиды тоже разные бывают… Да даже если ты и чистокровный человек, хотя таких, по-моему, давно нет, вполне достаточно того, что ты избрана Виккой. Как тебе роль потенциальной спасительницы мира?

– Как-то не очень. И откуда ты это знаешь? – недоверчиво спросила девушка, когда волхвенок закончил вываливать хранящиеся в его голове факты и слухи.

– Интересно, – пожал Агни плечами. – Я вообще необычное люблю, вот и запомнил. К тому же нам про всех богов рассказывают, пока послушание длится. Тебе тоже расскажут, может даже подробнее, если знает кто. Про покровителя отдельно рассказывают и много, но на последних неделях обучения. Еще и в библиотеке покопаться разрешают, если вопросы какие-то остались или еще чего… Вот, кстати, мы и дошли до учебных пещер. Заходить не будем, а то взгреют. Там сначала общий класс, где всякие истории рассказывают. И еще ходы есть, в отдельные места ведут, где травы изучают, обереги делают, жестам чародейским учат… Много всяких, в общем.

Данира невесело ухмыльнулась:

– А чтоб грамоте учили, нет пещерки?

Агни поперхнулся и уставился на девушку круглыми от изумления глазами. Но комментировать благородно не стал, а просто повел девушку дальше, по направлению к выходу. На каждой развилке они останавливались и волхвёнок объяснял, куда она ведет. Даже показал почти незаметные значки-подсказки, на случай, если забудешь или заблудишься. Данира старательно запоминала, несмотря на многочисленные заверения Агни, что сильно заплутать ей не удастся, на кого-нибудь наткнется и спросит, если что. Девушка сомневалась. Пока они изучали коридоры, люди попались только в столовой. Да еще в паре мест стояла виденная Данирой стража.

Когда они вышли на улицу, девушка охнула и зажмурилась, таким ярким показался солнечный свет после полумрака коридоров. Агни даже не поморщился, привычный к таким перепадам. Сказал удивленно девушке:

– Ничего, ты тоже научишься глаза готовить. И видеть в темноте, и еще много чему. Но потом, после посвящения.

– Ты уверен, что я его пройду? – скептически спросила Данира. – По-моему, Верховные не слишком обрадовались моему появлению.

Волхвенок серьезно кивнул:

– Да, не всех избранных к посвящению допускают. Как и не все посвященные – избраны. Но не стоит из-за этого переживать, если тебе не должно становиться волхвицей и твоя богиня предпочитает, чтоб ей в миру служили, ты и сама от посвящения откажешься. Хоть бы тебя все Верховные по очереди уговаривали. Эх, голова дырявая! Я ведь читал похожее на твою историю, но никак не вспомню. Надо будет в библиотеке порыться.

Девушка хмыкнула, но спорить не стала. Ей и самой интересно, почему изуродованная рабыня могла приглянуться сразу двум богам и почему ее так легко приняли в послушницы, несмотря на явное недовольство.

– Пойдем, я покажу где ты будешь жить, – сказал Агни и дернул задумавшуюся девушку за рукав.

Немного пройдя вдоль подножия горы, они оказались возле еще одного входа. На площадке перед ним скучала группа из нескольких волхвов, таких же молодых, как Агни. Волхвенок познакомил их с Данирой, объяснив, что они дежурят здесь, как он около зала совещаний. Тяжело вздохнул, явно не желая возвращаться, но попрощался с девушкой, пообещав забегать в гости. Даниру повели по очередному сумрачному коридору, в стенах кое-где попадались завешенные шкурами пещерки. Здесь жили послушники и волхвы-гости, остановившиеся в капище лишь на время. Ей тоже выделили собственную комнату, с лежанкой, небольшим столом с письменными принадлежностями и скрипучим стулом. На стенах висело несколько светильников, в одном месте стена углублялась в небольшую нишу, явно предназначенную для домашнего капища.

– Сегодня можешь отдыхать, – сказала ей молоденькая волхвица. – На обед и ужин мы возьмем тебя с собой. Кто твой наставник?

– Пока никто, – смущенно ответила Данира.

Если волхвица и удивилась, то не подала виду. Кивнула и сказала:

– Значит, еще пришлют кого-нибудь сказать. Тогда объясню, как выглядит и где искать. Если скучно будет, выходи к нам, понадобится что – тоже. Ну, устраивайся.

Волхвица ушла, а Данира принялась осматривать новое жилище, пусть небольшое, но куда более уютное, чем чулан на Маланьевом подворье. Она не знала, что на пороге одной из пещерок затаился однорукий мужчина. Одеяние волхва висело, словно на костях осталась одна кожа. Ввалившиеся щеки и темные круги под неестественно блестящими глазами выдавали недавно оправившегося больного. Который еще не скоро станет самим собой, да и то ежели боги будут милосердны. Грудь его тяжело вздымалась, левая рука судорожно уперлась в стену, поддерживая ослабевшее тело. Почти не дыша мужчина приник к щелке между затягивающими вход шкурами и долго наблюдал за девушкой. На лице его мешались ненависть и восторг, злоба и радость. Похоже, Вий наконец ответил на молитвы верного слуги и послал возможность отмщения.

Эпилог

Подле капища давно раскинулось целое поселение. Добротных хат никто не ставил, но легких дощатых домиков скопилось предостаточно. В них месяцами жили паломники, съезжавшиеся со всех краев Ругении и Залесья и из иных земель. Тут же обосновались и купцы, крепко знающие, что пища, одежа, да всякие мелочи любому путнику пригодятся. Ушлый трактирщик, изгнанный из родных мест за обжуливание клиентов, принес положенное искупление богам, да тут и остался. Завел пару кухарок, уговорил потрепанных девок заняться привычным делом, да и сам не отставал. Приезжих кормил, поил, спать укладывал да обсчитывать не забывал. Благо, грехи замаливать недалече.

Конечно такого замечательного места не могли упустить и бродяги, кочевавшие по земле из конца в конец. Их неуклюжие жилища, переделанные из крытых повозок, ютятся на отшибе, но известны всякому. Бродяги немного попрошайничали, немного воровали, но больше жили за счет облапошивания доверчивых простачков и исполнения тайных поручений. При деле все. Дети ищут клиентуру, женщины гадают, торгуют приворотным зельем и собственным телом, мужики продают коней, разносят срочные вести и учат уму-разуму чужих должников.

Однорукий волхв, закутанный в темные шкуры, тихими шагами двигался к неряшливым обиталищам бродячего люда. Солнце успело исчезнуть, оставив после себя узенькую багровую полоску вдоль горизонта, медленно и тяжело темнеющую. Служителю Вия подкрадывающаяся темнота ничуть не мешала, в ночи его глаза видели даже лучше, чем при ярком свете Хороса. Наступало его время, а бродяги по ночам тоже не спали, ожидая визитеров.

Волхва встретил подросток, глянул искоса, и словно сам по себе двинулся вглубь копошащегося лагеря. Однорукий неотступно следовал за ним, бесшумно и безмолвно. Подросток остановился у костра, над которым висел чан с мутным варевом. Кивнул волхву и исчез в сгущающемся мраке. Женщина, помешивавшая варево, не подняла глаз даже когда гость хрипло заговорил:

– Мне нужно передать весточку в одно место. Сможет кто из твоих быстро доставить письмо в Леток?

Женщина запустила пятерню в густые кудри цвета зимней ночи, перекинула прядь с груди за спину. Низким рокочущим голосом спросила:

– Несколько суток туда, неделя обратно и загнанный конь… Да еще молчание гонца. Достанет ли у тебя денег, волхв? Через три дня сюда заглянет почтарь, а еще через десяток дней он будет в Летке. Может, это окажется для тебя выгоднее? И связываться с темными личностями не придется.

Вадим холодно ответил:

– Служителю Вия нет дела до цвета его слуг. Денег у меня нынче не густо, но я найду что предложить. Мать бродячего народа будет довольна. А болтливые почтари мне без надобности.

Женщина подняла голову, равнодушно повернув лицо к незваному гостю. Невидящие прозрачно-молочные глаза столкнулись с темно-синими и заставили их чуть опуститься. Подвижные крылья аристократически тонкого носа чуть дрогнули, пухлые губы дрогнули в улыбке и произнесли:

– Садись, волхв, в ногах правды нет. Ее вообще нет в этом месте. Садись и говори, а я послушаю. Может, мне и вправду понравятся твои речи.

Однорукий сел прямо на землю, с опаской поглядывая на слепую, способную видеть куда больше иного зрячего. Женщина сняла с огня чан, поставила его в сторонке на камни и грациозно опустилась напротив волхва, отделенная лишь костром. Высокая грудь чуть колыхнулась и замерла, словно дышала из вежливости. Облизнув пересохшие губы, волхв тихо произнес:

– Я слышал, что Мать некогда потеряла сына…

– У меня много сыновей, – спокойно произнесла женщина. – И я часто теряю одних и нахожу других.

– Разумеется, – с едва заметной улыбкой кивнул однорукий, – Но этот сын, как я слышал, был особенно дорог сердцу Матери, потому что вышел непосредственно из ее лона.

Слепая улыбнулась, на мгновение прикрыв глаза. В следующий миг улыбка слетела с ее лица, словно пожелтелая листва под порывом северного ветра:

– Прежде всего Мать хотела бы знать, где ты мог это слышать.

– Ну, у таких историй много дорог…

Женщина развела руками:

– Значит, у нас не выйдет разговора, служитель Вия. Тебя проводят к краю наших шатров, но в другой раз не стоит приходить сюда.

Волхв поспешно склонил голову, прося прощения, и быстро заговорил:

– Среди твоих дочерей несколько лет назад была одна совсем юная и наивная. Золотая коса кончиком игриво похлопывала пышные бедра, грудь частенько дрожала от заливистого смеха, а глаза…

– А глаза у нее были разного цвета, – холодно закончила женщина. – Где она теперь?

– Это ведомо только Вию, Мать, – признался Вадим. – Ты же знаешь, я не могу просто оставить ту, которая пришла в мои объятия.

– Хорошо, – кивнула слепая, – меня вполне устраивает такой исход. Не ее ли тень возле тебя колеблется?

Недовольно покосившись вправо, где ночная тьма казалась чуть гуще, однорукий ответил:

– Нет, это последняя. Через нее я и руки лишился, а все мало. Злопамятная оказалась, таскается следом. Выжидает, зараза. К словам моим где-то придралась, ее Вий и отпустил, мол, сама разбирайся.

– Она твою жизнь пьет, ведь так? – равнодушно спросила слепая. – Так что же ты хочешь предложить мне, волхв?

Вадим пристально посмотрел на женщину, сидящую перед ним. Отдать человеческие глаза в обмен на такое зрение… Пожалуй, он тоже бы не счел неравной меной. Скорее, наоборот. Тень Милицы согласно колыхнулась рядом с ним. Она с жадной завистью чувствовала чужую силу и тянулась к ней в надежде урвать хоть частичку. Тени очень не нравилось, что женщина недоступна ее прикосновениям. Обычно удавалось хоть чуть-чуть, но вытянуть силы, разве что волхв умело защищался, подсовывая вместо глотков могущества капли жизни. Еще раз недовольно взглянув на беспокойную тень, однорукий сказал:

– Разговор. Ну, если хочешь, еще ребенка, в котором течет его кровь. Хотя вы проходили мимо него, вряд ли…

Волхв замолчал, предлагая собеседнице решать самой. Ветер тихо шелестел травами, приносил запахи и голоса, ласково трепал пламя костра. Женщина молчала, на ее лице играла полуулыбка, веки опустились, пряча белесые глаза. Мать бродячего народа размышляла над предложением Виева слуги. Улыбка стала шире, чувственные ноздри насмешливо раздулись:

– И какая же польза для моего народа в разговоре с мертвецом и ребенке, в котором так и не проснулась наша кровь?

Опустив веки, словно они могли помешать его собеседнице уловить выражение глаз, Вадим сказал:

– Разве покой в сердце Матери не принесет пользы ее народу? Кроме того, он до сих пор остался неотомщенным, иначе я бы не смог говорить с ним. Разве теперь бродячий народ не наказывает покусившихся на его детей? Впрочем, я задаю слишком много вопросов. Прости меня, Мать, что пытаюсь влиять на твое решение.

– Как я понимаю, гонца надо отправить прямо сейчас, – тихо произнесла женщина, – а темные чары ты сможешь сплести только при благоприятных условиях, которые еще неизвестно когда настанут… Обмен может оказаться очень неравноценным. А то и несостоявшимся.

За время разговора волхв впервые посмотрел прямо в невидящие глаза собеседницы. Свистящим шепотом произнес:

– Удивительное совпадение, но завтрашняя ночь, по моим расчетам, должна как нельзя лучше подходить для обращения к мертвым.

Ночная тьма окутывала Муравейные горы, скрывая всё, что должно быть скрыто от людских и иных глаз. Только боги поглядывали изредка на своих слуг и их дела, не спеша вмешиваться даже после прямых просьб. Иначе было бы слишком скучно.

Конец первой книги.