Текст книги "Данира. Бегство. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Ася Мышка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава девятая

Похрустывали под копытами мелкие веточки, позвякивала узда. Хорошо бы всю жизнь так идти себе незнакомыми тропами, дышать полной грудью и на небо поглядывать. Почему иначе жизнь устроена? То в кустики захочется, то ноги от усталости заноют, то поесть надо, чтоб голова не кружилась. Часа четыре Данира брела рядом с лошадью, после чего решила сделать остановку. Лучше сейчас подремать, отдохнуть, а ночью опять выехать на дорогу и пуститься верхом. Все быстрее да веселее.

– Яблонька моя, как думаешь, поспим сейчас, – обратилась девушка к лошади. Та удивленно покосилась на хозяйку крупным лиловым глазом. Мол, чего ты со мной заговорить решила?

– Чтоб не скучно было, – ответила Данира не то ей, не то мыслям. – И тебе веселее, и я хоть слова человеческие вспомню. Сейчас от дороги подальше отвернем, да раздену тебя, побродишь налегке. А ночью уж покатаешь.

Лошадка скептически помотала головой, но возражать не стала, смирно двигаясь следом. Неймется новоявленной хозяйке, нет, чтоб при солнечном свете по наезженному тракту верхом ехать, как нормальные люди. Ей может и все равно, когда спать, а Яблонька привыкла к богами установленному порядку. Иногда лошадь жалела, что не уродилась норовистой злобной скотиной, как тот снежно-белый соседский жеребец, к которому даже хозяин боялся лишний раз подойти. Стояла бы сейчас в сухой и светлой конюшне, перебирала мягкими губами отборный овес и с товарками перефыркивалась. Ну, может, Хмару бы полчаса покатала, через заборы прыгая. Но точно уж не кормила бы мошку и комаров в незнакомом лесу! И еще Яблоньку не покидало стойкое предчувствие, что на этом ее беды не кончатся.

Предчувствие вполне себя оправдало ночью. Проснувшись на закате, Данира с удовольствием потянулась, перекатилась на бок и несколько минут просто повалялась в уютной теплоте одеяла. Удивительное ощущение – не надо вскакивать, не успев продрать глаза и наскоро умывшись накидываться на работу. Можно спокойно полежать, ожидая, пока тело окончательно проснется, глаза широко раскроются и захочется подняться. А можно решить, что стоит досмотреть понравившийся сон и провалиться обратно в дремоту с улыбкой смежив веки. Впрочем, именно сейчас спать совершенно не хотелось, так что Данира со вздохом вынырнула из под одеяла в свежий вечерний воздух. Прислушавшись к себе, девушка поняла, что есть ей тоже не хочется и пошла тормошить сонную кобылу. Та возмущенно отфыркивалась, совершенно уверенная, что как раз сейчас надо засыпать, а не отправляться неизвестно куда.

Беззлобно ворча, Данира оседлала Яблоньку, навьючила поклажу и тихонько повела в ту сторону, где, по ее разумению, находилась дорога. Лошадь время от времени начинала упрямиться, застывая на месте и недовольно мотая головой, так что ее силком приходилось тащить дальше. Наверное, Данира быстро вымоталась бы от такого передвижения и отказалась от мысли о ночной поездке, но тут начался дождь. Крупные капли с легкостью прошивали негустые кроны деревьев и весело разбивались о неурочных путниц. Стоять под льющейся с неба водой Яблоньке сразу расхотелось и она резво двинулась вперед, подпихивая мордой слишком медленно, по ее мнению, идущую хозяйку. Девушка послушно ускорилась, сама ничуть не обрадованная вывертом погоды. До этого момента Данира даже не задумывалась о том, что будет делать, если начнется дождь. Или, того больше, зарядит на целую неделю. Как соорудить шалаш для себя, девушка худо-бедно представляла, но что делать с лошадью?

Идти становилось труднее. Промокшая одежда неприятно липла к телу, сковывая движения и отбирая тепло, отяжелевшая коса оттягивала голову, время от времени с чавканьем шлепая по спине. Несколько раз Данира пыталась ее отжимать, но помогало плохо и ненадолго. Ливень кончился довольно быстро, сменившись мелким настойчивым дождиком. Такой вполне мог сыпаться всю ночь, ничуть не интересуясь состоянием попавших под него путников. Мокрая кобыла энтузиазм утратила и не подгоняла девушку, но и останавливаться тоже не собиралась. Идти все-таки немного теплее. Данира, пытаясь совладать с дрожью, нервно вертела головой, пытаясь понять, где же дорога. Ей казалось, что они бредут очень долго и давно должны выбраться на тракт, но лес и не думал расступаться. Тропинки под ноги тоже не подворачивались, путалась в ногах трава и кусты заступали дорогу. Если бы ночь выдалась ясная, девушка попробовала бы разглядеть в просветах между древесными кронами луну или звезды и сориентировалась бы по ним. Но над головой висела сплошная темная хмарь, не поймешь, где затянутое тучами небо, а где переплетенные ветки. Да и вокруг почти ничего не видно, Данира могла не один раз пройти в нескольких метрах от опушки, так и не заметив ее.

Как раз в тот момент, когда девушка окончательно смирилась с мыслью о том, что они заблудились и начала потихоньку впадать в панику, деревья раздались и она вместе с лошадью оказалась на небольшой вырубке. Яблонька облегченно и обрадовано заржала, увидев человеческое жилье и потянула к нему неожиданно остановившуюся хозяйку. Данира, в первый момент обрадовавшаяся ничуть не меньше лошади, теперь замерла в нерешительности. Прямо перед ней привольно расположилось охотничье подворье, обнесенное высоким забором. Из-за забора виднелась просторная изба и доносилось басовитое перегавкивание. В таком доме явно жил не одинокий старичок, а целая семья. Беглянка задумалась, стоит ли стучаться и просить совета, рискуя вызвать подозрения, или лучше еще раз попытаться самостоятельно выехать на тракт, воспользовавшись ведущими от вырубки тропами.

Похоже, в этом дворе собаки попусту не гавкали, потому что на голоса почти сразу выглянула хозяйка. Огляделась по сторонам и помахала рукой сомневающейся девушке:

– Подходи к воротам, сейчас отворю!

И двинулась чуть наискосок от крыльца, одновременно показывая жестами, где эти самые ворота находятся. Опешившая Данира двинулась навстречу, пытаясь понять, как хозяйка ее разглядела в мокрой темноте и почему, увидев смутный силуэт, не кликнула мужа, а отправилась впускать незнакомого человека. Уходить в любом случае поздно, да и очень хотелось согреться и высохнуть. Даже если потом придется снова выезжать в дождь. Зато Яблонька, похоже, передумала и начала у самых ворот нервно бить копытами, порываясь вырвать повод у девушки из рук. Та, едва удерживая лошадь, виновато сказала дружелюбно улыбающейся хозяйке:

– Что с ней такое, не пойму! Всю жизнь спокойная и послушная была, а сегодня весь вечер капризничает. Не нравится, видимо, под дождем гулять.

– Наверное, – согласилась хозяйка, странно усмехнувшись. Повернулась к дому и по-мальчишечьи свистнула.

На зов выскочили два крепких паренька, то ли двойняшки, то ли погодки. Данира им навскидку отмерила по четырнадцать весен, вот-вот в жениховский возраст войдут. Молча поклонившись гостье, они переглянулись между собой и не споря взялись за дело. Один ловко перехватил у Даниры узду, глянул пристально в глаза тут же утихомирившейся лошадке и повел к одной из надворных построек. Второй на ходу отвязал от седла сумки и скрылся с ними в избе, чтоб через несколько мгновений выскочить и побежать за братом. Растерявшаяся девушка послушно двинулась следом за хозяйкой, кивнувшей на хлопнувшую дверь. Хорошо хоть у самого порога догадалась наскоро выжать края одежды и надоедливую косу.

Сеней у избушки не оказалось, жилые комнаты предваряла совсем маленькая комнатушка. Одна из стен занята длинными полками, уставленными хозяйской обувью и кое-каким хозяйственным инвентарем. Данира толком не успела разглядеть, что еще тут есть, едва поспевая за ведущей ее женщиной. Изнутри изба казалась еще больше, чем снаружи. В просторной комнате легко помещалась печь, крепкий обеденный стол и многочисленные лавки. Места оставалось вполне достаточно, чтобы устроить танцы или просто собрать несколько колен родичей. Во всю дальнюю стену тянулась выбеленная дощатая перегородка с тремя настоящими дверями. Данира сразу предположила, что там находятся спальни. В одной родительская, во второй живут мальчики, забравшие лошадь, а в третьей, вероятно, дочь хозяев. Или дочери.

Хозяйка, назвавшаяся Весняной, вела себя немного странно. При всем дружелюбии и явном желании помочь, она держалась в стороне от Даниры. Старательно избегая подходить ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Девушка никак не могла сообразить, чем это вызвано. С одной стороны, хозяйка вполне имела право опасаться ночной гостьи. Добрые люди в такое время и такую погоду по лесам не шастают. С другой стороны, не стоило тогда и приглашать ее в дом. Да и что могла сделать Данира, будь она разбойницей? Весняна ростом даже выше, пусть ненамного, и гораздо шире в кости, вряд ли так просто с ней справишься. Да и муж с сыновьями рядом. Хозяин Данире понравился сразу. Высокий, широкоплечий, но несколько худощавый, он мягко и быстро передвигался по дому, подшучивая над женой, гостьей и выглянувшей на шум заспанной девицей. Дочерью, судя по явному сходству. В конце концов Данира решила, что от нее просто дурно пахнет после двух дней, проведенных в лесу. Объяснение явно притянуто за уши, после такого ливня какие запахи? Но позволило успокоить внутренний голос. Девушка решила, что надо радоваться, что пустили погреться, не допрашивая кто такая и откуда взялась. Мало ли какие у людей странности, видно же, что добрые и заботливые.

Отнеслись к Данире действительно очень предупредительно. Хозяйская дочь, взрослая девица, подыскала ей домашнее платье и, снабдив полотенцем, отправила в свою комнату. Там Данира наконец смогла стянуть с себя холодную мокрую одежду и как следует растереться, разгоняя застывшую кровь. С удовольствием надела сухое и теплое платье и почувствовала себя почти счастливой. Даже огорчаться из-за потерянного времени не хотелось, как и думать о том, чтобы выйти обратно под дождь. Ну, будет двигаться днем и медленно, зато под приглядом светлых богов. Когда еще под крышей заночевать придется, кто ж его знает. До капища не день и не два еще добираться, особенно лесом. Пусть Яблонька отдохнет по-человечески, хоть капризничать перестанет. Усмехнувшись собственным мыслям, Данира подхватила мокрый ком вещей и вышла в общую комнату.

– Скажите, куда это – Данира трагически глянула на ношу – повесить можно?

Дочь Весняны улыбнулась:

– Пойдем, покажу. Меня Жаленой зовут, а тебя?

– Данира, – ответила девушка, следуя за ней. Вместе они вышли в сени, где обнаружилась незаметная в полумраке дверца. Она выводила в длинный крытый переход, где вдоль стен тянулись прочные бечевки.

– Развешивай, где больше нравится. Тут сквозняки, быстро обсохнет. А я пока до ветру схожу, – махнув рукой куда-то в темный конец перехода сказала Жалена. И исчезла, совершенно не смущаясь отсутствием света.

Данира выкрутила по очереди штаны, рубаху и куртку, и на ощупь раскинула по бечеве. Обещанные Жаленой сквозняки, больше похожие на порывы ветра, вполне убедили девушку в том, что к утру ее одежда будет в полном порядке. Жалена появилась так же бесшумно и неожиданно, как и исчезла. Совершенно сухой, крытый коридор связывал избу с дворовыми постройками, включая уютную будочку. Подмигнула вздрогнувшей Данире и направилась в дом. Гостья тихо шла следом, пытаясь сообразить, что же ее так смущает в лесном семействе. В доме для нее собрали ужин, выставив на стол миску, полную тушеного с овощами мяса. Рядом стоял чугунок, на случай если девушке захочется добавки. Еда оказалась горячей, видимо держали в печи. Чуть в стороне поставили тарелку со щедро нарезанным хлебом и глиняный чайник. По запаху Данира определила, что в нем запарили травяной чай из вишни, смородины и лесной земляники.

Есть вроде бы не хотелось, но отказываться неудобно и поздно. Пришлось усаживаться за стол, впрочем, аппетит на горячую пищу пришел сразу, так что девушка сама не заметила, как слопала все предложенное под умильными взглядами хозяев. От добавки отказалась, многословно благодаря Весняну и ее мужа за гостеприимство. Охотник хмыкнул, отмахиваясь от благодарностей и сказал:

– Ну, если наелась, тогда чай пить сядем. Составим уж тебе компанию, раз не спим. Как зовут-то, говоришь?

– Данира.

– Выходит, почти тезки. Меня Даном кличут, мальчишек, что лошадку твою обихаживают, Заром и Даром, а с бабами нашими ты знакома.

Жалена фыркнула, за спиной отца показав ему язык и подмигнула Данире. Вынесла из-за печи кружки, глиняные для семьи и деревянную для гостьи. Виновато пожала плечами:

– К нам редко кто забредает, живем тут, словно упыри какие. Уж не обессудь, какая есть.

Весняна, неодобрительно покосилась на дочь и принялась разливать чай. Душистый, темный, как раз той температуры, чтоб приятно пить. За столом как-то незаметно появились Дар и Зар, хотя Данира могла поклясться, что дверь избы не отворялась. Теперь Дан почему-то неодобрительно глядел на сыновей. Когда расселись, завязался обычный в таких случаях разговор, обо всем сразу и ни о чем конкретно. Весняна с сыновьями больше молчали, а Дан и Жалена забрасывали Даниру вопросами. Вроде и ненавязчивыми, впрямую не допытывались, кто она и откуда, но девушка аж взмокла, пытаясь не запутаться в собственных рассказах и не выдать больше, чем надо. В результате окончательно растерялась и то и дело сбивалась с высокомерного тона свободной путешественницы на приниженный лепет беглой рабыни. Дан хитро улыбался, у Жалены в глазах пробегали ехидные искорки, и они старательно загоняли гостью в угол, пока Весняна не потребовала оставить ее в покое. Выгнала сыновей во двор, чтоб еще раз проверили, все ли в порядке со скотиной и хорошо ли заперты ворота, дочь отправила за постелью для Даниры, а с мужем тихо пошепталась и он, нарочито кряхтя, полез на чердак.

Убедившись, что все заняты делом, Весняна серьезно сказала ночной гостье:

– Не пытайся кого-то из себя изображать, выходит фальшиво и куда подозрительней. Будь сама собой, и постепенно лишняя раболепность сама исчезнет из твоего поведения. И представляться, если спросят, лучше освободившейся холопкой. Сама придумаешь, что к чему, зато понятно будет, почему ты такая неуверенная и колючая одновременно.

Данира испуганно вжала голову в плечи, а хозяйка, взявшись за уборку со стола, продолжила:

– Что ты беглая рабыня, заплутавшая в незнакомом лесу, мы сразу поняли. Только это твое дело, мы потому и живем в глуши, что не любим эти, хм, статусные игры. На мужа моего не сердись, любопытно ему было у тебя все выведать откровенных вопросов не задавая. Зато и поможет тебе, подскажет, как до капища лучше добираться. Хотя, если моего мнения спросишь, так нечего тебе там делать. Не для тебя волховство, да и примут нищую без охоты. Если же погоня будет, отдадут не раздумывая. Я б на твоем месте к Кругам друидским завернула, если глаза меня не обманывают, тебя там хорошо примут. Как свою. Впрочем, твое дело.

Вернувшиеся с улицы мальчишки хором пожелали спокойной ночи и скрылись в одной из комнат. Жалена, притащившая одеяла и простыни, поступила точно так же, напоследок в очередной раз подмигнув Данире. Весняна, закончившая возню с посудой, принялась стелить гостье постель. Дан как раз спустился с чердака, неся в руках шкатулочку, с которой демонстративно сдул толстый слой пыли.

– Нам оно ни к чему, мы эти места как пять пальцев знаем, – непонятно пояснил он. И расстелил на освобожденном от посуды и крошек столе удивительно подробную карту. Недовольно поморщился, свернул обратно и, немного покопавшись, достал из шкатулки другую. Бережно расправил, одобрительно кивнул и поманил к себе Даниру. С ней подошла и Весняна, оторвавшись от застилания лавки. По-прежнему держась в стороне от гостьи, обняла мужа за талию и положив подбородок ему на плечо, тоже взялась разглядывать многочисленные тропинки и дорожки.

– На тракт, пожалуй, тебе даже ночью выезжать не стоит, – задумчиво произнес охотник. – Там сейчас людно, особенно вблизи капища. Ты ж к капищу направляешься, я не перепутал? И сама не передумала? Ну ладно. По лесной глухомани с лошадью пробираться тоже мало радости, так что запоминай лучше тропинки. Память-то хорошая?

Данира кивнула, и Дан повел пальцем по тонким извилистым линиям:

– На эту дорожку я тебя утром выведу, заодно подскажу, чем от других отличается, чтоб не сбилась ненароком. Развилок у тебя на пути получается… Раз, два, всего три, не запутаешься. Сначала направо, потом налево, и еще раз по крайнему левому своротку. Как раз напрямую выберешься. Ручьев в нашем лесу хватает, ягод на закуску тоже. Добираться два дня будешь, может три, кто тебя знает. Вот здесь, здесь и здесь есть землянки, если найдешь, можешь переночевать, для того и ставились. К ним тропки тоненькие ведут, могут и заросшими быть.

В разговор вступила зевающая Весняна:

– Захочет, так учует поди. Лучше бы за два дня добраться, лошадку жалко. Видно, что не привыкла она под открытым небом ночевать. Ребята говорят, по дому тоскует…

Хозяйка отошла достилать постель, а Данира вздохнула. Она и сама бы с удовольствием проводила ночи под крышей, в тепле и уюте человеческого жилья. И до цели побыстрей добраться хочется. Дан дал еще несколько советов по поводу передвижения по лесу и ночевок под открытым небом. По охотничьим словам, выходило, что тропками девушка доберется гораздо быстрее, никого не встретив. Разве что еще кого, лесом промышляющего, так бояться не стоит. Охотнику некогда на других кляузничать, да и природа этого не любит. Свернув карту, Дан немного поколебался, а затем протянул ее девушке.

– Ладно уж, держи. Мало ли, доведется еще куда направиться. Да не отнекивайся ты! Коли надо будет, я еще такую нарисую, будет нечем в зиму заняться, самое то. Сыновей заодно поучу. Ну, доброй ночи тебе, странница.

***

Утром Данира умудрилась проспать дольше всех. Охотничье семейство успело встать, позавтракать и взяться за утренние дела, а девушка только-только открыла глаза. Дан, занимавшийся починкой лошадиной сбруи, усмехнулся:

– С добрым утречком! Уж действительно, богатырский сон, не добудишься. Мы уж и топали погромче, и посудой звенели, и чего только не делали, а ты и ухом не ведешь. Точно тебе говорю, в богатырши иди, не в волхвицы. Богатыри, они ж почему такие сильные да непобедимые? Потому что силу от самой земли тянут, во сне стало быть. Ну и только во сне их порешить и можно. Ты нынче, поди, на неделю вперед силы натянулась, чай, и останавливаться до самого капища не захочешь?

Смущенная и раскрасневшаяся девушка осторожно выбралась из-под одеяла, оглядываясь по сторонам. Кроме нее и Дана в избе никого не оказалось.

– Кого высматриваешь? Все при деле уже, – сообщил охотник. – Жена скотину обиходит, дочка к подружке в гости усвистала, теперь неделю и не увидим. Мальчишки с лошадкой твоей возятся, подковы проверить хотели и еще чего-то там, не знаю. Я в конягах мало что понимаю, это они у нас спецы.

– А… Кто научил тогда? – недоуменно спросила Данира.

– Чутье у них, – спокойно ответил Дан. – Что на зверей, что на людей… Каждому свое, так ведь? Зато к охотничьему делу не тянутся, жалко им. Не встречали, говорят, подлых животин, вот рука и не поднимается.

– А людей? – осторожно спросила девушка. – Встречали?

Охотник задумчиво посмотрел на гостью, наконец сообразившую, к кому она попала. Сказал серьезно:

– Встречали. Хорошо, что ты к нам забрела. Теперь знают, что и люди с чистым сердцем бывают и доброй душой.

Данира криво усмехнулась и принялась медленно складывать постель. Тихо сказала:

– Откуда ж вам знать, что у меня сердце чистое? Может, разбойница какая или лазутчица… Добрые-то люди по ночам в лесах не шляются, под дождем не мокнут.

– Мне? – удивился Дан. – А я и не знаю. Но сыновьям верю. Да и живу на свете не первый день, знаю, что за крепкими стенами и десятком запоров как раз погань всякая прячется. Хорошего же человека в любом месте встретить можно, ему совесть покоя не дает, о других заботиться заставляет и унижаться не позволяет… Да что мы лясы точим? Тебе поди умыться хочется и позавтракать, а там и идти пора. А то до полудня провозимся, а там и вечер незаметно настанет. Хотя, коль хошь, с нами оставайся. Нам лишний рот не страшен, да и ты, думаю, сложа руки сидеть не привычна. В травках, опять же, разбираешься…

Улыбнувшись, Данира покачала головой. Ей не хотелось становиться обузой для приютившего ее семейства. Дан, вероятно, рассчитывал на то, что она может одному из сыновей понравиться и в жены сгодиться, только не имела она права замуж выходить. И обрекать тем род мужчины на прерывание. Даже если он и не человек. Или не совсем человек. Охотник настаивать тоже не стал, хотя искренне огорчился. Ему очень понравилась эта девушка, гордая и несломленная, несмотря на тяжелое прошлое. Из вчерашнего разговора ему удалось узнать о ней гораздо больше, чем Данира думала, и уж тем более больше чем ей бы хотелось. И Дан был абсолютно уверен, что она стала бы достойным членом необычной семьи. Но уговаривать все-таки не стал, чувствуя, что эта сереброволосая предназначена для куда более интересной судьбы, чем тихая жизнь в дебрях Разнолесья.

Данира быстро умылась, переоделась в благополучно высохшую одежду и попыталась немного привести в порядок волосы, распутывая пятерней. Расческу она с собой в дорогу взять не догадалась, так что теперь в очередной раз ругалась на саму себя, приглаживая волосы ладонями. Весняна, вошедшая в избу с полным ведром молока, тяжело вздохнула, сунула его в руки поднявшемуся навстречу мужу и скрылась в спальне. Вышла с костяным гребнем в руках, широким, с тщательно отполированными округлыми зубцами. Спросила:

– Может, это лучше подойдет, чем растопыренные пальцы? Лови!

Обрадованная Данира двумя руками поймала неожиданно тяжелый гребень и принялась расчесываться. На лице у нее поселилось выражение тихого счастья. Дан только головой покачал, а Весняна, полюбовавшись на скользящие сквозь костяные зубцы локоны, непререкаемо сказала:

– С собой возьмешь. Нечего на голове воронье гнездо устраивать и насекомых разводить. Завтрак тебе на столе оставили, как кончишь чесаться, садись. Мы уж поели, так что одной придется. Если еще чего понадобится, у Дана спроси. Ну или меня кликни, на дворе буду.

И снова исчезла из избы. Муж одобрительно посмотрел ей вслед и уселся на лавку, взявшись за отложенную уздечку. Данира причесывалась долго, не в силах отказаться от удовольствия, потом ойкнула, быстро заплела косу и бережно упрятала гребень в одну из сумок. Покосившись на увлеченного делом Дана, уселась за стол, скоро и с аппетитом позавтракала. Довольно вздохнула, вежливо сказала:

– Спасибо вам. За хлеб-соль, да и вообще… Хорошо у вас.

– Так и оставайся, раз хорошо, – невнятно пробормотал охотник, перекусывая толстую нитку. Поднял голову, пристально посмотрел на девушку:

– Не хочешь. Вижу, что не хочешь. Ну, коли так, пойдем. Выходи на двор пока, седлай кобылу, навьючивай, что там еще полагается делай. Я тоже сейчас соберусь, провожу тебя.

Кивнув, Данира подхватила вещи и вышла из избы. Дар (или Зар?) как раз заканчивал седлать Яблоньку, словно угадав, когда гостья выйдет, собравшись в дорогу. Девушка даже не удивилась, справедливо предположив, что этим мальчишкам ничего не стоило прочитать ее мысли даже сквозь стены дома. Паренек, подняв на Даниру глаза, улыбнулся, ласково и немного растерянно. Вынырнувший из-за спины девушки его брат отобрал у нее сумки и принялся пристраивать на лошадь. Яблонька тихо пофыркивала, но стояла неподвижно, даже с ноги на ногу не переступала.

Из сарая выглянула Весняна, на мгновение снова скрылась внутри и вышла окончательно, притворив за собой дверь и вытирая руки о передник. Яблонька подозрительно покосилась и беспокойно запрядала ушами. Лошадке явно не хотелось, чтобы женщина приближалась. Та и не стала, обошла стороной, остановившись в некотором отдалении и от Яблоньки, и от Даниры. Мальчишки, переглянувшись, передали гостье повод и исчезли, растворились в воздухе. Весняна неожиданно сказала, глядя прямо в глаза Данире:

– А лошади доверяй в следующий раз. Знаешь, поди, что кони нечисть лесную не любят?

– Знаю, – кивнула девушка, проверяя, хорошо ли закреплена поклажа. – Только добрые люди пострашней вас для меня будут.

Жена охотника ухмыльнулась, признавая правоту гостьи:

– Это верно. Но поосторожнее будь. А то и обереги не помогут.

Данира вопросительно посмотрела на хозяйку. Та серьезно кивнула:

– Чувствую, как не чувствовать. С душой делались. От таких, как я и вправду оборонят. А сынам моим, к примеру, не помеха. В глаза тебе заглянут, и сама обереги поснимаешь, с радостью к ним навстречу пойдешь. Так что не забывай и сама себя беречь.

Девушка кивнула, принимая справедливый упрек. Осторожно спросила, надеясь не обидеть хозяйку пустым любопытством:

– А они вправду ваши дети? И Дана?

Весняна неопределенно повела плечом, потом усмехнулась:

– Пришли однажды и сказали, что наши. Мы и не расстроились. Хочется все-таки большую семью, настоящую. Впрочем, боги к нам и так милосердны, получилось же Жалену на свет произвести. Редко такое бывает, знаешь поди.

Девушка кивнула. Чаще всего союзы людей и лесной нечисти оставались бесплодны, редко когда боги дозволяли потомству появиться. Потому, видимо, охотник с женой дочь так и назвали, благодаря Рода за жалость к судьбе. Вышел на крыльцо Дан, одетый и готовый идти. За спиной у него висел заплечный мешок, пустой на вид.

– Еще по капканам потом пройдусь, может попался кто с утра, – сказал он, повернувшись к Весняне. – Так что не теряйте, а обед горячим держите, ежели припозднюсь. Что, гостюшка, готова? Ну, на кобылку садиться будешь, или в поводу пока поведешь? Тут, если честно, дорожка извилистая и узкая будет, может не пойти коняга, вести придется. Дальше широкая начнется, хоть в галоп. Ну, пошли, чего тянуть.

Данира решила пока на Яблоньку не забираться. Да и неудобно получится, если Дан впереди будет на своих двоих топать, а она за ним как барыня верхом гарцевать. Попрощалась с Весняной, поблагодарила еще раз и торопливо зашагала вслед за охотником, миновавшим ворота. Солнце поднялось высоко, успев подсушить землю на открытых местах. Но густые кроны деревьев еще поблескивали влагой, так что Данира шла осторожно, стараясь не задевать ветки. Не очень-то хотелось попасть под стряхнутую с листьев капель. Шли молча, охотник берег дыхание, и девушка следовала его примеру. Узкая, едва заметная тропинка странно извивалась, забирая то влево, то вправо, так что Данире вскоре начало казаться, что они несколько раз обошли по спирали вокруг вырубки и гораздо быстрее двинуться напрямую, поплутав несколько минут по буеракам. Когда набралась смелости и спросила Дана, тот привычно ухмыльнулся:

– Ночью не наплуталась? Я б на твоем месте не рискнул. Да и на своем тоже. Прямая, она иногда совсем не туда выводит, нежели кривая, но проверенная дорожка. Дыхание береги.

Прикусив язык, Данира задумчиво продолжила мерно топать, пялясь в спину охотника. Ну да, глупо думать, что к дому такой необычной семьи можно просто так выйти. Видимо, вчера ей просто повезло. Боги сжалились… По крайней мере именно так подумала девушка. Хотя на самом деле у богов других дел по ночам хватает, кроме как высматривать в мокром лесу заблудившихся девчонок. Зар ее почувствовал, когда она блуждала в нескольких верстах от их домика. И вместе с Даром приманил к вырубке, незаметно для нее самой. Рассказывать Данире об этом не стали, а сама она даже и не подумала о такой возможности.

Дан неожиданно остановился, так что задумавшаяся девушка едва не ткнулась носом в его широкую спину. В нескольких шагах начиналась утоптанная тропа, словно выныривавшая из густого кустарника. Охотник удовлетворенно сказал:

– Ну вот, нашли. Будешь на ночлег устраиваться, далеко не отходи. Мало ли… И это… Осторожнее. Если что подозрительное заметишь, тут лошадь не жалей, скачи, чтоб ветер свистел. До нас слух доходил, что где-то в нашем лесу разбойнички завелись, аккурат в окрестностях капища. На эту тропу, вообще-то, они не должны попасть, но поберечься стоит. Не знаю я еще точно, что за разбойнички и откуда взялись. Коли немного останется, так на ночлег не устраивайся, мало ли. Ну, удачи тебе!

Не дожидаясь ответа, Дан махнул рукой, сделал несколько шагов в сторону и скрылся за деревьями. Оставшаяся в одиночестве Данира огляделась, постояла в раздумье и решительно шагнула вперед. Тропинка и вправду оказалась достаточно широка, чтобы ехать верхом. Обрадовавшись открытию, Данира запрыгнула на Яблоньку и пустила ее легкой трусцой. Вскачь пускаться ни к чему, и лошадь быстро выдохнется, и поворот нужный пропустить легко.

***

Ратмир нервно передвигался по жилищу, срывая злость на подворачивающихся под ноги вещах. Собственно, эти две смежные комнаты, лучшие из примыкавших к казарме, ему не принадлежали. Завтра их займет новый начальник кнесской охраны, бывший помощник тысячника, ухватистый мужичок по имени Лозняк. Ратмиру надлежало окончательно разобраться с теми вещами, что принадлежали лично ему. Одно упаковать с собой, другое снести до поры в одну из свободных комнат-хранилищ, а третье выкинуть к такой-то матери. Проблема заключалась в том, что мечник так и не определился с легендой, а значит и не знал, что можно с собой взять, а чего не стоит. Тянул с отъездом до последнего, надеясь избежать навалившейся напасти. Не без помощи друида, якобы посвящающего его в тонкости жизнеустройства Кругов. На самом деле о Кругах они разговаривали только в первый раз, и то недолго. Даэлин в итоге отмахнулся – мол, откуда ему знать, что там сейчас происходит, если он в последний раз на родину наведывался невесть когда. Да и Ратмиру, в общем-то, кроме легенд и слухов вроде как знать ничего и не надо, если он туда в виде изгоя отправится. Мечнику оставалось тоже махнуть рукой и решить разбираться по обстановке. И сейчас он не слишком задумывался. В любом случае, много вещей с собой не возьмешь, конь у него не двужильный. Так, минимум одежды, оружия и еды. И максимум денег и драгоценностей, что в деньги можно обратить.

Разбирая скопившиеся бумаги на две кучки, из которых одну следовало сжечь, а другую передать Лозняку, Ратмир сердито фыркнул. Вспомнил, как вдруг пришлось повоевать с кнесицей за коня. Янина вбила себе в голову, что лучше Ратмиру изображать беглеца и нарушителя законов, едва спасшегося от лап кнесских воинов. Еще и спектакль целый разыграть хотела, чтоб его всерьез до самых Кругов воины гнали. Еле удалось убедить правительницу, что такие сложности дополнительного расположения со стороны друидов не обеспечат, а жизнь мечнику серьезно осложнят. Да и то спорила до последнего, пока у Ратмира нервы не сдали и он не заявил, что порочить доброе имя не даст, и на таких условиях пресветлая кнесица может сама отправляться хоть в… Куда угодно, в общем. Схлопотал по морде, конечно, зато в его сборы больше никто не вмешивался. Единственно, что Янина приказала, так это чтоб к вечеру и духу его в столице не было.