Текст книги "Данира. Бегство. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Ася Мышка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Душераздирающе вздохнув, мечник придавил одну стопку бумаг тяжелой каменной чернильницей, а вторую сунул под мышку. Застыл на миг перед дверью, раздумывая, двинуться в кузню или на кухню. Остановился на последней, заодно решив приказать, чтоб дорожную суму ему собрали. А лучше две. Нет, ну угораздило же Даэлина именно сейчас с Яниной в очередной раз полаяться! Не мог до зимы потерпеть, несколько месяцев осталось, а там тракты снегом бы замело, да всякая нечисть из убежищ повылазила. Поди не выгнала бы кнесица родного брата из терема до весны, а там может и от дурацкой идеи отказалась. Хотя, если бы друид мог спокойно сносить то, к чему его Янина принуждала, Ратмир первый бы его уважать перестал. Мечник хмыкнул, вспоминая утренний разговор…

– И все-таки я не понимаю, как ты это себе представляешь, – устало говорил Ратмир, не глядя на сидящую рядом кнесицу и потирая горящую щеку. – Ну, удастся тебе от друида дите понести, а дальше что? Пока он к тебе тайком бегает, на это сквозь пальцы смотрят и бояре, и народ. А рожать без мужа… Это девка дворовая может, никак не кнесица.

Янина поморщилась:

– Грубоват ты, братец. Почему, опять же, без мужа?

Мечник вздохнул, удивляясь бабьей глупости:

– А как ты замуж за друида собираешься, если он, по твоему же указу между прочим, нелюдью зловредной является, гонениям и казни подверженной? Выйдешь на вече всеобщее, повинишься, мол дурой была, зря друидов обидела, теперь в знак примирения за одного из них замуж собираюсь? Не выйдет так, сестрица. Уж больно крепко ты убеждения в коварстве ведунском в головы вбила, собственными стараниями себе яму выкопала. Не поверят, решат, что околдовали тебя. Даэлина камнями побьют, в меняльной слободе погром устроят…

– При чем тут менялы? – искренне удивилась кнесица, смотревшая на Ратмира с доброй жалостью, будто на юродивого. Мечник махнул рукой:

– Они всегда при чем. Да и давно уж не трогали их, теперь любой повод сгодится.

– Пусть так, – пожала плечами Янина. – Только не будет погрома. Какой ты все-таки наивный ещё… Думаешь, я поверила его лживой и льстивой доброте? Разумеется, я не собираюсь брать Даэлина в мужья, открывая нелюдям дорогу к власти над людьми. Тем более, что он и меня, и тебя, и детей наших переживет раз в несколько. Если захочет. Мне нужен от него всего лишь сын. Наследник престола, с куда более серьезными чем у меня способностями к чародейству. Чтоб мог начатое мной продолжить, не опасаясь никаких козней. Как только мое желание исполнится, я, так и быть, отпущу Даэлина во все четыре стороны. Ну, разумеется, с… э-э-э… Просьбой как можно скорее покинуть мои владения. А сама выйду замуж за подходящего человека. Достаточно знатного, чтобы не позорить звание кнеса, достаточно умного, чтобы молчать о догадках, буде таковые возникнут, и достаточно осторожного, чтобы довольствоваться званием, не претендуя на власть. Ничего личного, просто политика. И будут все жить долго и счастливо… Есть у меня на примете несколько подходящих кандидатур. Если бы ещё этот клятый друид не противился моим планам…

Янина мечтательно замолчала, а Ратмир, беззвучно сглотнув, незаметно поднялся, поклонился, не поднимая глаз и быстро-быстро покинул покои повелительницы. Сейчас ему очень не хотелось смотреть на премудрую сестру. И разговаривать с ней тоже. Пожалуй, он сам после такого предложения тоже скандал бы устроил. С хлопанием дверями и демонстративным игнорированием, хм, собеседницы. А друиды, насколько мечник знал, к собственным детям привязаны гораздо сильнее людей. Так что для Даэлина такая идея неприемлема не только по моральным соображениям, но и почти физически. Только кнесицу подобные мелочи не интересовали совершенно. Она вообще не интересовалась никакими фактами, могущими поколебать заботливо придуманный ею для себя и окружающих образ зловредных нелюдей-ведунов. Отправляя Ратмира в Круги, Янина не интересовалась истиной. Ей нужен конкретный способ, рецепт или ритуал, боги его знают, что позволит достичь желаемого. Вне зависимости от того, существует ли таковой на самом деле.

Невесело ухмыльнувшись, Ратмир пнул дверь кухни. Та бесшумно повернулась на тщательно смазанных петлях, пропуская его внутрь. Одна из кухарок, привычно уворачиваясь сначала от двери, а потом и от входящего в нее мужчины, скороговоркой поздоровалась и продолжила ощипывать мелкую птицу. Мечник прошел в дальний угол, кивая в ответ на приветствия кухарок и кухарят и уселся на чурбачок возле устья недавно растопленной печи. Отодвинул заслонку, в первый миг зажмурившись от пыхнувшего в лицо жара и принялся жечь бумаги. Лист за листом он отправлял в пляшущие языки пламени, тщательно вороша угли после каждого и тщательно следя, чтоб не осталось слишком крупных кусков пепла. Ратмир грустно размышлял о том, что его путешествие вполне может превратиться в вечное изгнание, если нужного Янине способа и вправду не существует. Хорошо хоть не успел обзавестись женой и детьми, неладно бы вышло.

Подкинув в печь дров и захлопнув заслонку, мечник резко поднялся на ноги, развернулся и едва не уткнулся носом в пышные прелести старшей кухарки. Перед ним стояла Хельга, северянка, завезенная в Ругению во время одного из военных походов ныне покойного кнеса. Будучи выше самого крупного мужчины, она еще и шириной плеч мало кому уступала. Впрочем, женские атрибуты у нее тоже присутствовали, причем столь выдающихся размеров, что в женихах недостатка не было. До сих пор, даже по прошествии добрых двух десятков лет. Северянка словно не знала, что женщинам полагается расцветать пышным цветом в юности, чтоб в зрелости покориться быстрому увяданию и покрыться морщинами. Сорокалетняя Хельга выглядела максимум на двадцать пять, сама выбирала себе друзей и выкидывала из окна любого, заикнувшегося о том, чтобы стать ее мужем. Ратмиру, с удовольствием пользовавшемуся благосклонностью Хельги, хватало ума не заикаться.

– Уезжаешь? – спокойно спросила северянка, ласково глядя на раскрасневшегося мечника, уставившегося в вырез ее платья.

– А? Ага, – погрустнел отвлекшийся Ратмир. – На сколько, не ведаю, а куда – сказать не могу.

– Ну, это невелика тайна, – мягко улыбнулась кухарка. – Во всяком случае для нас, челядинов.

– Кто бы сомневался! – фыркнул мечник и с надеждой уставился на Хельгу. – Хочешь что-нибудь посоветовать?

Она тихонько рассмеялась, заполнив всю кухню низким грудным смехом. Покачала головой:

– Твое сердце стучит, как у юнца, впервые взявшего меч в руки. Думаю, друид сказал все, что нужно, ему можно доверять. В конце концов, это мы им враги, а не они нам. Ты едешь в хорошее место, Ратмир. Тебе давно пора погулять по свету, вместо того чтобы сидеть здесь, где ничего не случается. Глядишь, и жену добрую привезешь, не то, что местные боярыни. Жадные до денег и равнодушные сердцем. Иди уж, собирайся. Еды мы тебе приготовим, и в дорогу накормим, и с собой уложим.

Не обращая внимания на смущение мечника, Хельга похлопала его по плечу и вернулась к делам. А он отправился обратно в комнату, на ходу размышляя над словами северянки. Пожалуй, она права – даже если б и завел он тут жену, вряд ли бы та огорчилась его отъездом и отсутствием. Невесты, время от времени ненавязчиво подсовываемые ему боярами и богатыми купцами, мало интересовались собственно Ратмиром. Его положением в обществе и могущественной родственницей – это да. Ему и смотреть не хотелось на этих девиц с маслеными глазами и глупой улыбкой. Еще ни одной не встретил, чтоб второй раз поговорить захотелось. Да и о чем разговаривать, если дальше модных нарядов и блестящих побрякушек их интересы не простираются? Мечник не раз удивлялся, как Янине удалось вырасти не такой, как местные боярышни. И иного объяснения не видел, кроме того, что сестре на пользу пошло раннее и удачное замужество. Жаль при всём разуме, видеть и слышать кого-то еще, кроме себя, так и не научилась. Правду видать говорят, что от многознающего до мудрого не всякий доберётся.

Возле комнаты Ратмира ждал Лозняк, насвистывая и подпирая стенку. Недовольно глянув, мечник толкнул незапертую дверь и кивнул, заходи мол. Тот тихонько просочился внутрь и замер, посверкивая хитрыми глазками и чего-то выжидая.

– Ну, чего надо? – буркнул мечник, скептически разглядывая первую из комнат. Пожалуй, можно оставить как есть, пускай Лозняк сам разбирается. Разве что оружие забрать. Коллекцию луков, по стенам развешанную, на склад отнести, да предупредить ключника, чтоб не трогали. Меч с собой, понятное дело, ножи засапожные тоже. Да и охотничий в дороге не помешает. А саблю легкую куда? Купил недавно, на узорные ножны польстившись и гибкую сталь, так и валялась без дела. Вместе с луками, что ли?

– Да я так, может помочь чем, – ответил Лозняк. – Ну, бумаги ты говорил забрать надо, и вообще.

– Что вообще? – недоуменно посмотрел Ратмир на преемника. – Бумаги я разобрал, если торопишься вникнуть, вон они, забирай. Помощи мне не требуется, сам уж как-нибудь.

Покивав, Лозняк подошел к столу, небрежно проглядел пергаментные листы, прижатые чернильницей. Неожиданно сказал:

– Хочешь, бери моего коня. Не на один день уезжаешь, пригодится. И самому, и продать, ежели что…

Ратмир обалдело уставился на стоящего у стола мужчину. Лозняк ему никогда особо не нравился пронырливостью и излишней осведомленностью, но поскольку дело знал крепко, то тысячник держал его у себя в помощниках. Хотя в друзьях не числил, личными секретами не делился и вообще держался отстраненно. Так что щедрое предложение застало врасплох, заставив неуверенно потрясти головой. Конь у Лозняка и вправду хорош, не обычный казенный гнедко, а привезенный какими-то дальними родственниками из Залесья белоснежный боевой зверь. Такие шли на вес золота, в самом прямом смысле слова, потому продавались и покупались после того, как полностью вырастали. Ратмир слышал, что Лозняку привезли в свое время жеребенка, неизвестно каким чудом и где добыв. Он его сам и выращивал, готовя настоящего спутника доброму ратнику, а не послушную верховую скотину. И так отдать – не лезло ни в какие ворота. Понимая замешательство тысячника, теперь бывшего, Лозняк криво усмехнулся и сказал:

– Вижу я, подумать тебе надо. Ну, думай пока. Ежели надумаешь, так поживее, чтоб я познакомить вас успел. Ну и тебе трюки кой-какие показать, которым Буран обучен.

Не забыв прихватить бумаги, Лозняк выскользнул из комнаты, не дожидаясь, пока Ратмир вновь обретет дар речи. Мечник постоял еще немного, глядя в пространство, вздрогнул и спешно принялся за сборы. Чтоб поскорее разделаться с ерундой и поспешить на конюшню, пока Лозняк не передумал.

Глава десятая

Выехала к капищу Данира как раз на рассвете, когда Муравейные горы налились розовым светом. Прямо из-за них готовилось подняться солнце и заиграть бликами на отполированных до блеска статуях богов. Само капище расположилось основательно и привольно у подножия одной из изрезанных пещерами гор. За многочисленные разветвляющиеся ходы, оканчивающиеся то крохотными каморками, то огромными залами, место и получило название. В пещерах, как иные в домах, жили многочисленные волхвы, и постоянные, и ненадолго забредшие. Еще послушников, проходящих испытание, селили туда же, но в самые неуютные и сырые места, чтоб сразу прочувствовали прелести местной жизни и успели отказаться. Данира не боялась, вряд ли даже самая захудалая пещера окажется хуже ее закутка в Летке.

У подножия гор раскинулась идеально гладкая, кое-где прорезанная мелкими речушками и поросшая деревьями равнина. По непонятному капризу природы, здесь нет жестоких морозов зимой и иссушающей жары летом; дожди и те шли преимущественно ночами, никому не мешая. Говаривали, что в начале времен сами боги тут устроили себе местечко для отдыха. Собирались семьей, делились новостями, решали, что дальше с миром творить. Потом люди подглядели, да на освященном месте устроили место для поклонения. Истуканов поставили, не из столба деревянного, как в селении обычном, а из громадных каменных глыб. Первый волхв эти глыбы на себе таскал, жилы надрывая, покуда Макошь не сжалилась да помогать не пришла. За ней уж и другие боги подтянулись, устыдившись, что баба тяжель таскает. Получилось, что каждый из богов принес подходящий камень, вышли все разные. Ярила медью отливает, Перун прожилками золотыми змеится, Чернобог кроваво-черный, со стеклистым отблеском. Из того каменюки, что первый волхв припер, ложе для сварги сделали. Уложили плашмя глыбину, лучи-дорожки пробили да пустили в них пламя неугасимое плясать. Ладное вышло капище, одним большим кругом боги выстроились. Так и людей судить сподручнее, и между собой на досуге переговариваться.

Удивило Даниру то, что боги оказались обнесены невысокой оградкой, намекающей на то, что у капища есть вполне конкретный вход. Конечно, низенький заборчик без труда можно перешагнуть, не то, что на лошади перескочить, но зачем нарушать сложившийся обычай? Девушка неспешно поехала вокруг, пока не наткнулась на пустующую коновязь. Сразу за ней заборчик размыкался, готовый пропустить целую толпу путников. Привязав Яблоньку и подвесив к ее морде торбу с зерном, Данира вошла внутрь. Оказалось, сегодня она не первая, кто нарушил уединение каменных статуй. Высокий мужчина с седыми висками и темным затылком старательно натирал алтарь Перуна, добиваясь режущего глаза блеска. Короткие меховые штаны и распахнутая волчья безрукавка выдавали в нем волхва.

Обернувшись на тихий шелест шагов, мужчина равнодушно скользнул холодными серыми глазами по одинокой путнице. Не красавица, но многим бы понравилась, а то и разум застила. Глаза яркие, волосы густые, тело гибкое, сильное. Походка чуть неуверенная, то ли болезнь какая покою не дает, то ли просто в седле долго просидела, мягкие места натерла. В общем, обыкновенная девка, на поклон богам явившаяся. Волхв ничего интересного не обнаружил и вернулся к делам. Ну, приперлась очередная жалобщица в неурочный час с богами побеседовать, так и пусть ее. Данира же тихонько подошла к Макоши, низко поклонилась и оставила у ее ног горсть лесных ягод, загодя собранных. Вдохнула глубоко, выдохнула и пошла себе посолонь, вглядываясь в лица богов, ища сочувствия и понимания.

По обычаю обошла три полных круга, ожидая знака свыше. На первом кругу ничего особенного не почувствовала. Шла себе, разглядывая каменные глыбы. Половины богов не узнавала, из другой половины большая часть лишь смутно знакома. Второй круг Данира шла чуть быстрее, явственно ощущая между лопатками колючий взгляд волхва. И чего ему не понравилось? Не конкурентку же заподозрил, всяко не Перуновой защиты беглой рабыне искать. Пронзительные глаза волхва не помешали девушке определиться с собственными предпочтениями. Странно, но симпатичными показались совершенно незнакомые боги. Да еще сразу двое: стоящая по правую руку Даждьбога плачущая девушка и мужчина со звериными глазами, находящийся в череде незнакомых фигур. Так что на третий круг Данира зашла с беспокойством. А ну как не договорятся между собой приглянувшиеся, да вежливо откажутся оба от сомнительного приобретения. Волхв стоял в середине капища, подле огня-сварги. Лица не видно, но от напряженной фигуры ощутимо веет холодом неприязни.

Глубоко и размеренно дыша, Данира медленно-медленно шла вдоль истуканов третий раз. Утоптанная сотнями людей тропинка чуть подрагивала, норовя вырваться из под ног. Голова кружилась, в глазах плыли разноцветные пятна. Временами казалось, что она не ступает по земле, а плывет где-то под облаками. Девушку словно разглядывал кто-то большой и удивительно непохожий на любое живое существо. Один взгляд нежен и печален, другой смел и жаден, но оба поражали и подавляли чуждостью. В какой-то момент она ясно увидела звероглазого мужчину, бережно поддерживающего под локоток грустную девушку.

Машинально Данира отметила, что идолы передавали внешность богов весьма условно. Девушка оказалась гораздо моложе, фигурой больше напоминая неуклюжего подростка, едва начавшего оформляться. Невинное детское личико удивляло непривычно широкими скулами, высоким лбом и крошечным подбородком. В отличие от статуи, богиню даже с большим усилием нельзя назвать красивой. Пока не обратишь внимание на глаза, непомерно длинные, узкие и совершенно не детские. Сквозь наполнявшие их слезы с трудом различался розовый белок и багровая радужка. Четко выделялась пульсирующая алая спираль, ведущая от края к едва различимому зрачку. Смотреть в эти глаза немного жутко, словно заглядываешь в бездну, не одно тысячелетие ожидающую неосторожного путника. Данира ощутила, что плачущая богиня стара настолько, что возраст вообще теряет всякое значение. Откуда взялось знание, девушка понять не могла, но абсолютно не сомневалась, что незнакомая ей богиня появилась на свет вообще не в этом мире, потому очень редко вмешивается в его дела… И еще реже встречает кого-то, кто мог бы достойно служить ей, причем эту службу богиня понимала как-то иначе, чем Данира.

На фоне плачущей богини звероглазый мужчина показался гораздо более привычным, хотя и куда больше отличался от людей с виду. Стоящая в капище фигура изображала одетого в плотно прилегающие к телу шкуры, но сейчас Данира ясно видела, что одежды бог не носит. Его тело покрывала волчья шерсть, очень длинная и слегка волнистая. Лицо больше напоминало морду, с чуть вытянутыми челюстями и звериными глазами. Уши на человечность не претендовали, располагаясь гораздо выше чем надо и имея форму подвижных треугольников. Бог когда-то был волком и бегал в стае, потом долго жил человеком среди людей, оставив многочисленное потомство, а сейчас остановился на некой промежуточной форме. Впрочем, облик его менялся не реже, чем раз в столетие, это казалось мужчине забавным. Коротко усмехнувшись, мужчина блеснул белоснежными клыками и сказал:

– Забирай. Все равно она от меня никуда не денется.

– Безумно щедрый дар! – улыбнулась девушка, – Только она же не останется в капище. И служить мне начнет очень не скоро, особенно по их меркам…

– Ну и что, – пожал собеседник плечами, – какое тебе дело до времени? И когда такое было, чтоб тебя тут прославляли, да еще по этим надуманным правилам?

– Это и печалит, – неискренне вздохнула девушка. Взмахнула руками-крыльями, отталкивая звероглазого в сторону, и оказалась возле Даниры, пронзительно глядя прямо в глаза. Сейчас она больше напоминала хищную ночную птицу, парящую в невидимых потоках воздуха. Взгляд богини требовательно скользнул по самой душе, серьезно спрашивая о чем-то… Она хотела знать, будет ли добровольная гостья служить ей, как раньше служила иным богам? Готова ли подчинить судьбу ее воле, не ропща и не отрекаясь, когда поймет, что настал час отдать долг и покуда не настанет время идти иными путями? Открывшись навстречу, беглянка соглашалась, даже не понимая, о чем идет речь. Обещая почитать в сердце, даже если волхвы капища изгонят ее прямо сейчас. В жизни Данира не встречала никого, кто показался бы столь родным и понимающим, как эта вечно плачущая девушка. Легко проведя руками по серебристым волосам новой служительницы, богиня улыбнулась сквозь слезы и исчезла.

Плавно кружась в порывах ветра, Данира помчалась вниз, отчего-то не боясь разбиться. И очнулась, обнаружив себя стоящей на коленях подле идола богини. Залитое слезами лицо обращено к небу, на губах блуждает почти безумная улыбка. Судорожно втянув воздух, Данира вздрогнула, заново осознавая себя. Неуклюже попыталась стереть тыльной стороной ладони следы слез. Навязчивое похмыкивание за спиной заставило девушку подскочить в попытке подняться с колен и развернуться одновременно. Скептически разглядывавший ее волхв стоял рядом, задумчиво глядя на богиню. Переведя взгляд на Даниру, он медленно произнес:

– И чего меня с утра понесло сюда? И выспался бы, и свидетелей бы не было твоему принятию. Можно бы не поверить, восвояси отправить…

Девушка, кое-как приведя лицо в порядок, с недоумением и беспокойством уставилась на волхва. На его лице недовольство успело смениться задумчивой отрешенностью и смирением перед волей богов. Еще раз оглядев пришелицу с ног до головы, он покачал головой и спросил:

– Звать-то тебя как, избранница Виккова? Я Велемир, волхв Перунов.

Данира молча порадовалась, что не пришлось выказывать невежества и спрашивать имя богини. Да и то, что волхв сразу признал ее право стать одной из них, внушало надежду. Далеко не всегда боги сразу откликались на мольбы взывающих к ним и принимали человека под опеку. Некоторым все послушничество приходилось по капищу кружить, надеясь хоть в последний день ответ услышать. Так что она вежливо поклонилась и ответила:

– Данирой меня зовут. В послушницы проситься пришла, волхвицей стать хочу и силу в себе для того чувствую.

– Да я уж догадался! – насмешливо сказал Велемир. – Данира… Сирота поди?

Девушка кивнула, чуть удивленная. Волхв опять нахмурился и обреченно, словно зная ответ, спросил:

– И всего имущества только то, что на тебе, так?

– Не совсем, – робко ответила Данира, задумавшись о том, какую историю все-таки расскажет местным, – у меня еще лошадь там привязана, поклажи немножко… Одежда там сменная, еда…

Ничего не сказав, Велемир досадливо покосился на истукан Викки. Данира была готова поклясться, что по лицу вечно плачущей девушки проскользнула насмешка. Волхв клясться бы не стал, но подумал о том же самом. Глубоко вдохнул, затем медленно выпустил из себя воздух, смиряя человеческую натуру. Велел Данире:

– Пойдешь со мной. Я покажу, куда поставить лошадь, потом отведу к Верховным. Еще и достанется из-за тебя…

Данира вопросительно посмотрела на волхва, не решаясь задать напрашивающийся вопрос. Тот, сообразив, о чем она думает, ворчливо ответил:

– Волхвы тоже люди и хотят кушать. Потому послушников здесь охотнее из богатых семей берут, чтоб жертвовали чаще и больше. А идут к нам в основном такие, как ты. Сироты, бедняки, калеки, отверженные… Тебе повезло, что я в капище был. Мало кому боги действительно отвечают, но почти все в этом Верховных уверяют. Так что не удивляйся и не обижайся, если к тебе с недоверием отнесутся. Да и потом на большую любовь не рассчитывай.

Девушка понятливо кивнула, мысленно возблагодарив Викку и Перуна, а затем на всякий случай и прочих богов за то, что в капище встретила Велемира. И за то, что он честным человеком оказался, а то попала бы на какого-нибудь темного служителя… Волхв шел впереди, насвистывая незнакомую мелодию, до самого подножия изрезанных пещерами гор. У одного из темных входов он остановился, взял девушку за руку и двинулся вперед. В нескольких метрах от входа светлело, на стене через равные расстояния крепились металлические лампы. Языки огня чуть подрагивали, когда Данира и Велемир проходили мимо. У первой же развилки встретились серьезные молодые мужчины, внимательно оглядевшие Даниру и отступившие в стороны, после того, как Велемир сделал какой-то хитрый знак рукой.

– Наемники, – пояснил волхв, сворачивая направо. – За очищением пришли, охраняют святое место. Так сказать, добровольно и безвозмездно.

– И подолгу они… очищаются? – поинтересовалась девушка.

– Кто как. Смотря сколько живых душ загубили, ну и еще там разные тонкости. Время им Перун обычно отмеряет.

Вдаваться в подробности и рассказывать девушке, что охрана капища состоит не только из честных воинов, перед Перуном отчитывающихся, но и из тайных лазутчиков, а то и не гнушающихся удара в спину убийц Велемир не стал. Придет время, узнает, если при капище останется. Зачем голову всякими мелочами раньше времени забивать. Так и пошли дальше молча, лишь изредка волхв указывал рукой на очередной боковой ход и коротко объяснял, куда тот ведет. Уводящий куда-то в толщу горы коридор постепенно начал расширяться и вывел в просторную пещеру. Потолок и дальние стены терялись во мраке, но ближняя часть, уставленная рядами обыкновенных деревянных скамеек, освещалась. Велемир шепотом сказал:

– Здесь могут рассесться все волхвы капища. Сам я не видел, на моем веку общего сбора не происходило, это в каких-то экстренных случаях.

Скамеек действительно очень много, а там где стройные ряды заканчиваются, оставлено небольшое пустое пространство. Специально для ораторов, любящих походить из стороны в сторону и помахать руками. Чуть дальше полукругом вытянулась одна длинная скамья, со спинкой и мягкой обивкой. Данира сразу догадалась, что это место Верховных, тем более что на скамье сидели исключительно пожилые волхвы и волхвицы, лишь один сравнительно молод. Лет пятьдесят, прикинула девушка, не больше. Сколько времени надо на жестком посидеть, прежде чем право на мягкую скамью заработаешь?

Верховных волхвов несколько десятков, по числу богов. Заметив приближавшиеся к ним фигуры, они замолкли и с любопытством уставились на Велемира. Даниру словно не замечали. Сопровождавший ее волхв поклонился и коротко рассказал, чему стал свидетелем. Подтолкнул девушку вперед, а сам отступил на несколько шагов. Решив быть вежливой, Данира низко поклонилась, поприветствовала сидящих перед ней стариков и назвала себя. Подняла глаза и опешила – они смотрели одинаково недовольно, явно расстроенные ее появлением. Впрочем, сомневаться в словах Велемира никто не стал, и на том спасибо.

– Значит, Викка тебя под руку взяла… – чуть удивленно протянул совершенно седой волхв, носящий знаки самого Рода. – Давненько такого не случалось, богиня она придирчивая и строгая. Сама то ты что, довольна такой покровительницей?

Данира закивала, на лице отражалось искреннее недоумение – как можно быть недовольной решением богов? В этот момент она понимала даже тех, кто служит темным силам. Если уж бог на тебя внимание обратил, в душу заглянул, от него не откажешься. И оценивать по человеческим меркам не станешь, по совести или закону. Кнесица, поди, потому и запретила любым волхвам препятствия чинить, что знает, каково быть посвященной. Правители у богов на особом счету, под внимательным присмотром.

По лицам волхвов пробежали едва заметные усмешки. Они прекрасно помнили это состояние. Но у богов свои интересы, а у людей иногда свои. Капищу нужны обеспеченные служители, так что улыбки быстро исчезли. Нервно перебирающая обереги волхвица язвительно спросила:

– И чем же ты довольна?

– Тем, что меня избрали, – уверенно ответила Данира, и, поколебавшись, добавила: – Ну и тем, что разговор богов слышала.

– Хорошо хоть не сама с ними беседовала! – презрительно фыркнула та же волхвица. – Ты хоть знаешь, кому служить собралась?

Девушка смущенно отвела глаза, но тут снова заговорил служитель Рода:

– Подожди, Зверята. Скажи, Данира, что ты имеешь в виду, когда говоришь о разговоре богов?

Данира засомневалась, имеет ли право рассказывать то, что видела, но откуда-то издалека пришло одобрение. На миг она снова увидела звероглазого и плачущую девушку, поощрительно кивающих. Облегченно улыбнувшись, Данира подробно рассказала, что видела и слышала, духом покинув капище. К концу ее рассказа волхвы смотрели чуть более дружелюбно, но в то же время с куда большим беспокойством. Лишь один, что моложе других и чем-то напоминает дикого зверя, украдкой подмигнул Данире, явно довольный ее историей. Девушка догадалась, что перед ней служитель звероглазого, которому вполне можно довериться.

Зверята разглядывала девушку, словно хотела бы заглянуть в ее душу и посмотреть, что там внутри. Недовольно буркнула соседям что-то, чего Данира не расслышала, и отвернулась. Родов служитель медленно, словно неохотно выталкивая из себя слова, произнес:

– Если и вправду так, придется нам тебя в послушницы взять, а потом и в волхвицы посвятить… Если сама не передумаешь.

Последняя фраза вызвала энтузиазм среди Верховных и искренне удивление на лице Даниры. Волхв, еле заметно поморщившись, продолжил, стараясь побыстрее отвязаться от ритуальных фраз:

– С сегодняшнего дня ты – наша ученица, а прошлые твои семейные и иные связи и повинности считаются недействительны. Отныне волхвы капища тебе защита и оборона, они же указ и повеление. Да будет так до того дня, как ты священное место покинешь, либо до момента, как будешь посвящена избравшей тебя покровительнице и новые обязательства в мире получишь. Теперь же ступай с миром чтобы приступить к новой жизни.

Отвечать не полагалось, так что девушка молча поклонилась, еще ниже, чем первый раз, и неуверенно оглянулась по сторонам. Велемир ушел, а куда деваться дальше она не представляла. Верховные демонстративно не смотрели в ее сторону, за исключением самого младшего, сделавшего из ладоней рупор и громогласно зашептавшего:

– Первая развилка направо, там молодежи скажешь, чтоб все показали и рассказали.

Благодарно кивнув, Данира поспешно покинула пещеру, пока Верховным не пришло в голову передумать. Или расспросить о прошлом, вряд ли обрадуются ее происхождению. И без того волками глядели, правду Велемир говорил, никто ей тут не обрадуется. Немного пройдя по указанной правой развилке, Даниру обнаружила нескольких молодых волхвов, недавно прошедших посвящение. Здесь они ожидали распоряжений Верховных и с любопытством уставились на незнакомую девушку в цивильной одежде. Сидеть целый день на одном месте, изредка бегая по мелким поручениям, скучно, так что новой послушнице обрадовались. Девушка даже подумала, что сейчас начнется спор из-за того, кому ее сопровождать, но порядок для таких случаев отработан много поколений назад. Несколько раз встряхнув нечто вроде сделанной из высушенной шкуры широкой чаши с узким, едва ладони пройти, горлом, волхвы принялись вытаскивать из нее черные камушки, пока кому-то не попался белый. Остальные разочарованно вздохнули и вернулись к прерванному разговору.

В провожатые Данире достался едва достигший совершеннолетия паренек, с огненно-рыжими кудрями до лопаток и испятнанным веснушками лицом. При первом же взгляде, девушка предположила, что посвятили его Яриле, весеннему богу, огненному, солнечному и любвеобильному. Не ошиблась, как тут же и выяснилось, паренек назвался северянским именем Агни и горделиво, даже с неким вызовом, сообщил, что служит Яриле. Девушка уважительно покивала с абсолютно серьезным видом, так что Агни немедленно преисполнился к ней симпатии и со старанием отнесся к порученному делу. Сначала отвел Даниру в хранилище, где она сдала местной ключнице вещи, за исключением оберегов и поясного ножа, а взамен получила светло-серое платье послушницы. Без привычного орнамента по краям и яркой вышивки оно показалось девушке немного странным и скучным, зато сразу настраивало совсем на другой лад.