Текст книги "Чужая невеста для бандита (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 29.

Принцесса

Он идет ко мне. Медленно.

Не спеша.

Словно подкрадывается, словно я куда-то могу от него убежать.

На его лице ни одной эмоции, но даже сквозь толпу я чувствую вибрирующие, как струны, напряжение.

Оно в его походке. Оно в его руках, тесно сжатых в кулаки. Возможно, он уже представляет, как сжимает в них мою шею, а может быть, грудь. Или волосы. Натягивает. Впивается в шею.

Я продолжаю танцевать. Но теперь только для него. Посмотри, посмотри, как я умею. И буду делать это только для тебя… Лишь бы ты оказался моим! Лишь бы забрал себе! Тело. Душу. Сердце.

– Привет, красотка, давно за тобой наблюдаю, – подходит какой-то камикадзе, и я пытаюсь его оттолкнуть, но тот лишь смеется.

Самым наглым образом хватает меня за талию. Очень, очень зря. В тот же момент Влад дергает его за воротник модной рубашки и бросает, как тряпичную куклу, в толпу. Если этот пижон и хотел ответить, вряд ли проберется к нам в этой дикой давке.

Да и мне уже не интересно. Я во все глаза смотрю на своего личного палача, который держит в штанах свою плаху, и, судя по участившему дыханию и капельке пота на виске, она готова к наказанию. Но пусть не думает, что я такая простая. Что я тут ждала его.

Даже если и ждала, сразу он этого не узнает. Пусть думает, что я тут развлекаюсь, как наверняка развлекался он.

– Пошли, – гортанный рык. Понимаю, скорее, по губам, потому что из-за музыки не слышно. Зато видно, насколько он злится, когда игнорирую, делаю бедрами восьмерку, правда, чуть не подвернув ногу на своих ходулях. – Олеся, ты уходишь!

– С чего бы? Мне тут нравится. Я хочу танцевать. Можешь оставаться. Можешь уходить.

– Танцевать, значит, хочешь, – шипит он где-то в районе уха, повышая градус алкоголя в крови. – Ну, пошли, потанцуем, только не здесь.

– А я хочу здесь.

– А тебя никто не спрашивает. Ты сама отдалась мне в руки, принцесса, так что придется понять, что нужно меня слушаться!

– Ну, вот еще! – толкаю этого наглеца. – Шлялся где-то три надели, а я тут подыхаю со скуки. Без секса. Вот прямо сейчас найду кого-нибудь…

– Уже нашла. Пошли.

– Не пойду, – сопротивляюсь, пытаясь еще сохранить серьезную мину, но уголки рта предательски дрожат. Зато Влад верит в мой спектакль. Он по-настоящему озлоблен, и мне даже немножко страшно, что он может причинить мне вред.

Но Владу, с его размерами и силой мое сопротивление как комариный укус. Бесполезно.

Он просто тащит меня сквозь толпу, я лишь рассматриваю его профиль, линию роста волос, прямой нос. Господи, как же я, оказывается, скучала!

Сначала три месяца, потом три недели и несколько минут страсти, закончившиеся ссорой! А мне хочется, чтобы он моим стал. Отныне и навеки. Пусть ради этого придется потерпеть грубость. Даже боль. Она не заставляет себя ждать, стоит нам только оказаться в туалете.

Тут не самое гигиеничное место, но сейчас плевать. Мне, просто, нужно ощутить, что он скучал по мне так же! А может, даже сильнее?

– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – шипит он мне в лицо, давит ладонью на горло. Не сильно, не сбежать. Не дернуться. – Ты понимаешь, тупая дура, что тебя могут засечь? Ты думаешь в твою смерть хоть кто-то поверил? Ты думаешь не ищут твою мать? Да стоит только кому-то узнать, что ты для меня значишь, на тебя начнется настоящая охота, а меня просто прибьют, как муху!

Влад говорит очень серьезные вещи. Смотрит мне в лицо, пытаясь донести что-то… Но мой отравленный алкоголем и эндорфинами мозг воспринимает только одно.

– А что я для тебя значу?

– Пиздец… Ты сколько выпила?

– Я бы выпила еще, – облизываю губы, пальцами нащупывая ремень его джинс, выпуклость ниже… Он злится, но рад меня видеть! Пусть поймет, как рада я!

– Какая же ты зараза, – рычит он мне в пьяное лицо, накидываясь на губы… Мнет их своими, лижет, толкается в рот языком, заполняя всю полость. Я тут же принимаюсь его сосать, не отпуская, чуть прикусывая до мужского, сиплого стона. Секундная передышка. Глаза в глаза. В моих – слезы счастья, в его – одержимость. Тянусь за новой лаской, поглаживая его торс, обтянутой влажной рубашкой. Так хочется к обнаженной горячей коже прижаться, слизать ее терпкий вкус.

– Нахер ты так вырядилась? Чего хотела добиться?

– Как вырядилась? Я нормально одета! – внутри закипает гнев. Почему он так разговаривает?

– Как шлюха… Ты что думала, я тебя по головке поглажу?

– Мог не приезжать! Я нашла бы другого!

– Я тебе покажу другого! Покажу, тварь, – дергает он подол платья, а во мне рождается протест. Я просто с размаха бью его по лицу, оставляя красный след.

Он в шоке. Я сама не могу поверить, что сделала это…

Рывок ремня, и меня парализует страхом.

– Влад, не надо, – хриплю, но он разворачивает меня спиной, пинком раздвигая ноги. – Влад, я не хотела.

Ремень оказывается на моей шее, затянутый не сильно, но надежно. Я почти выдыхаю, когда вместо него по обнаженной ягодице проходится рука.

Смачным шлепком, но эту боль можно пережить, потому что следом обязательно наступит удовольствие, которое он подарит, приставляя к влажной промежности свой член.

Давит на половые губы, раскрывая их настолько, чтобы впустила, чтобы обняла плотным кольцом влагалища.

Напряжение во мне лопается. Облегчение. Страх. Возбуждение. Все это сливается в единый коктейль, поражая меня экстазом. Тело дергается в конвульсиях, грудь дрожит, а ремень на шее только натягивается, пока Влад борется с моей щелью, что пытается его вытолкнуть.

– Даже не думай, принцесса, я только начал тебя трахать! – дожидается он, когда мой оргазм стихнет, принимаясь вдавливать мое тело в кафельную стену и смачно трахать, увеличивая темп и уменьшая амплитуду.

Глава 30.

Толчки внизу. Поцелуй сверху. Такой горячий. Такой жадный. До дрожи. До мурашек. Мы словно одно целое, и ничего не поможет отлепиться телам друг от друга. Снова и снова. Толчки. Стоны. Крепкий, забористый мат, когда он близок к оргазму. Ловко выходит членом и разворачивает меня спиной. Я закусываю губы, расставляя ноги шире. Бросаю взгляд в сторону и замечаю ужасающе возбуждающую картину в зеркале. Девушка с задранным до талии платьем, и мужчина в белой рубашке и спущенных штанах. Влад тоже смотрит в зеркало и не входит сразу, скользит горячей, влажной головкой по промежности. Снова и снова. Вверх, вниз. Доводит до грани. Но кончить не дает.

– Нравится? Нравится смотреть, как я тебя трахаю?

– Очень нравится… Не нравится только, что опять исчезнешь. Бросишь меня. Одну.

Он обхватывает мою шею, смотрит в глаза через зеркало.

– Это необходимо. Я не смогу обеспечить тебе безопасность…

– То есть Кулагин и мой отец сильнее? Они лучше тебя? – выдыхаю, понимая, на что нарываюсь. Просто, не хочу снова оказаться без него. Не хочу!

Вскрикиваю на резкий шлепок по заднице.

– Что ты сказала?

– Ты слабак? Тогда отойди, не хочу трахаться со слабаком.

Еще один удар… Болезненный. Острый. Я в кровь кусаю губу, терплю давление на горло.

– Какая ты, оказывается, сука, – хватает меня за зад, натягивает и резко входит в истекающую смазкой щель. Проникает одним ударом, бьет концом по матке. До пошлого, влажного звука. – Сейчас я покажу, кто тут слабак!

Он дерет меня как суку, смотрит в зеркало, натягивая волосы до предела, кусает шею, лижет место укуса и продолжает брать. Дико. Отчаянно. Как животное. Этот звериный секс все длился и длился. Поединок половых органов, когда я сжимаю, пытаясь вытолкнуть, а Влад лишь загоняет сильнее. До конца. Замирает. Внутри. Меня трясет, я хочу продолжения, но член лишь пульсирует внутри меня. Занимает все тесное пространство. Сам словно толще становится. Давит венами на мягкие стенки. Господи, какой же это кааайф…

Влад выпивает меня до дна. Он так глубоко. Он под кожей. И кажется, что закончи он, я тоже кончусь. Я просто исчезну. Я без него больше никто. Я не дочь Олега, я девушка Влада. Я хочу быть только ею, даже если это однажды приведет к моей смерти… Без Влада не смогу дышать. Зависимая от его тела, от его грубости, от его образа жизни. Опасного. Смертельного.

– Влад, не бросай меня… Не оставляй меня… – что будет если в любви признаться? – Я все сделаю. Я буду послушной. Но только если ты не оставишь меня…

– Дура, господи! – Выходит он из меня, разворачивает, бьет по промежности… Целует коротко, снова произнося. – Дура, Олеська. Со мной опасно. Ты можешь умереть.

– Лучше умереть в твоих объятиях, чем жить без тебя.

– Любишь? – хватает за подбородок.

– Люблю… – шепчу в его влажные губы, сама кусаю их, тяну на себя, тут же чувствуя, как зад обнимают сильные руки, а головка скользнула внутрь. – Больше жизни люблю!

Прикусывает мою губу, всасывает ее и снова оттягивает член. Медленно, тягуче назад и грубым толчком вперед. Господи, как пережить эту сладкую боль, как не умереть от передозировки счастья?

А Влад словно специально мучает меня медленными толчками. Растягивает удовольствие. Ритм идеально ровный, его грубые пальцы массируют ягодицы… Натягивают меня, как куклу… Я ахаю на новый сильный толчок, рассматриваю его лицо. Каждую пору, каждую ресничку, черные от страсти глаза. Он и меня этим заражает. Похотью. Одержимостью. От которых лишь одно лекарство. Регулярные дозы секса. Такого же сумасшедшего и сладостного. Я закрываю глаза, пытаясь еще остаться в этой реальности, но Влад упорно толкается в меня, трением толкая к кульминации.

Мне мало его, я хочу добиться полного единения. Это желание сводит с ума. Стараюсь войти в его ритм. Приспособиться. Помочь. Словно могу двигаться, когда нежность сменяет грубость, а мое тело вбивается в стену длинными, жесткими выпадами. Я во время скачки расстегиваю ему рубашку, почти рву несколько пуговиц, тут же касаясь ладонями горячего, стального тела. Сейчас оно принадлежит только мне. Он только мой!

Еще несколько сильных, безумных движений, и меня кроет.

Тело – натянутая тетива, готовая пуститься стрелой к наслаждению.

Пошлые шлепки становятся только громче, мои сиськи в его руке, моя жизнь теперь принадлежит ему. И он контролирует мой оргазм, то подводя к нему, то отпуская, пока тело не берет свое, прошибая нервную систему насквозь… Я захлебываюсь криком, пока он долбит и долбит меня в стену. Я еще кончаю, когда он стаскивает меня со своей дубины и ставит на колени.

– Рот, живо, – он сливает мне капли своей спермы, и на этот раз я без стыда ловлю каждую, облизывая губы от остатков.

Влад смотрит на меня, словно не в себе. Долго. Пристально. Мне остается лишь мысленно молить, чтобы он хотел меня и дальше… Всегда.

– Надеюсь, ты больше не мечтаешь о пышной свадьбе.

– Что? – не понимаю. О чем он?

– Потому что в это время суток нас распишут вот так, как мы есть.

– Распишут? Ты на мне женишься? – не верю своим ушам. Резко встаю и висну на любимом.

– Ты же сама этого добивалась.

– Ну, знаешь, – толкаю его, но в том виде, в котором мы, смотрится это глупо. Влад усмехается, скользя пальцем по ложбинке, обрисовывая соски. – Раз я теперь свободна, то точно не выйду замуж за человека, который меня не любит…

– Спроси, – поднимает он голову, заглядывая мне так глубоко в душу, что дышать становится невыносимо. – Спроси меня, Олеся.

– Ты… Любишь меня?

– Место для признаний ты, конечно, выбрала не ахти…

– Влад!

– Люблю! И больше не хочу слышать этой романтической хуеты. Ты слушаешься беспрекословно, даже если скажу однажды взять в руку пистолет и выстрелить. Поняла?

– Поняла, – киваю болванчиком, совершенно не понимая, на что подписываюсь. Главное, что теперь я никогда не буду одинокой. Теперь меня будут по-настоящему любить, а я отвечать тем же.

Глава 31.

– И что? Мы, прямо, ночью поженимся? – вжимаюсь в родное тело, пока мы пробираемся сквозь толпу к выходу. Я немного волнуюсь. Все мое сознание кричит о счастье, но где-то на самом краю я понимаю, какой опасности подвергаю любимого и мать. И себя… Влад серьезен как никогда, уже кого-то набирает по телефону.

– Прямо, ночью, – не смотрит он на меня, уже подносит гаджет к уху. Я на огромных каблуках тороплюсь за ним, как могу, но вдруг обо что-то запинаюсь. Поворачиваю голову и вижу улыбающееся лицо Никиты. Он салютует мне бокалом, а потом делает странное движение, приставляя два пальца к виску.

Флер рассеивается, а ядовитая улыбка становится четче. Пока вскоре не скрывается в толпе. Мы с Владом уже на улице. Прохладно, и Влад, разговаривая с кем-то по телефону, накидывает мне свою кожанку, сразу создавая вокруг меня облако безопасности, словно это бронежилет. Я невольно оглядываюсь по сторонам, вспоминая угрозы Никиты. Впервые за последние несколько недель, словно все это время находилась в тумане. Или во сне. А теперь проснулась. Увидела реальность.

– Все, встретишь нас. На связи.

Он отключает телефон, а я понимаю, что пропустила весь разговор. А Влад не похож на радостного молодожена.

– Уже жалеешь? – спрашиваю прямо. Я так устала говорить загадками, что больше не хочу.

– Нет, конечно, – машет он машине, и мы идем к ней. Он крепко держит меня за плечи, тоже иногда озираясь по сторонам.

– А если честно?

– Если честно, ты стала много болтать. Я тебе все сказал, мы женимся, – почти заталкивает он меня в машину, а я сажусь, обнимаю себя. Ладно, ладно, просто он вот такой, сложный. За это ведь и люблю.

Больше не решаюсь заговорить. Нарушить напряженную тишину. Вдруг снова что-то не то ляпну? Вдруг и правда болтаю много? Нужно радоваться, что мы, наконец, вместе. Рядом. Тесно прижатые телами к друг другу. Смотреть, как машина светом разрезает городскую ночную полутьму. Но каждая тень, словно гул в голове о приближении опасности. Давит. Не дает молчать.

– Просто, ты говорил, что опасно, но если мы женимся, значит, все хорошо?

– Закрой рот, Олесь… Документы новые с собой?

– Да, – открываю сумочку и достаю. Глотаю обиду от грубого тона. – Вот они.

– Умница. Держи при себе. Домой заезжать не будем. Маму, как ты понимаешь, ты тоже в ближайшие месяцы больше не увидишь.

– А позвонить? – вставляю, но Влад продолжает говорить. Его лицо напряжено. Кадык то и дело дергается.

–Ты будешь сидеть дома. Никуда не выходишь. Никому не звонишь, не пишешь.

– Что? – выдыхаю испуганно. Это настолько похоже на ту жизнь которую я вела в доме отца, что становится не по себе. – Это шутка такая? Чтобы проучить меня?

– Ты сама себя проучила, когда решила меня вызвать. Еще бы несколько месяцев, я бы достал твоего отца, достал бы компромат на Кулагина, но теперь тебе придется жить в изоляции.

– Нет, Влад, я не согласна! – поворачиваюсь всем корпусом. Я больше не та безмолвная девушка. Я другая. Влад сделал меня другой. Свободной! И что? Снова в клетку? – Я больше так не хочу. Ты же знаешь, что отец меня держал…

– Ты сама хотела меня увидеть, быть со мной, быть послушной! Ты сама сказала, что любишь, так не еби мне мозг!

– Ты специально это говоришь! – презрительно фыркаю, не веря, что он может быть таким грубым. – Хочешь от меня избавиться! Не хочешь жениться, ну, и не надо! Останови машину.

– Успокойся, – еле сдерживаемая сталь в голосе меня больше не напугает.

– Ты меня слышал? Останови эту гребаную машину! Я никогда больше не сяду под замок! Никогда!

Выкрикиваю, словно на последнем выдохе, и застываю в ожидании. От его ответа будет зависеть буквально все. Секунды текут, Влад резко накрывает мою ногу, скользит по бедру выше, к талии, к груди. Я лишь шумно дышу, слушая, с каким ожесточением бьется мое сердце. Он поднимает взгляд от моей груди на мое лицо, смотрит в глаза так долго и внимательно, словно сам чего-то ждет. А потом говорит медленно, почти по слогам.

– Тогда, Олеся, ты сама по себе.

Это как удар под дых. После всего. После слов. После того как я перед ним открыла душу! Помоями в лицо, и я не выдерживаю напряжения. Бью с размаха по щеке.

– Вот и отлично! – бросаю в сердцах. – Ты, и правда, слабак, раз не можешь защитить свою женщину!

– Судя по всему, у меня женщины больше нет, – убирает он от меня руку, а я отодвигаюсь.

Я все еще жду от него другого, жду, когда он перестанет так говорить, когда он обнимет меня, но он лишь кивает на светофор.

– Как раз красный. Можешь сваливать.

– Я же уйду. Ты меня больше не увидишь!

– Я вообще жалею, что тебя встретил. Я шел к своей цели десять лет и могу все потерять из-за тупой, не знающей чего хочет бабы!

– Я не тупая! – отец постоянно меня так называл. – Я не тупая, понял?!

Открываю двери, вываливаюсь на улицу, довольно сильно ударившись коленками. Тут же встаю, скидываю куртку, показываю средний палец.

– Да и пошел ты! Без тебя было лучше! Без мужчин лучше! Лучше… Лучше…

Хочу уже отвернуться, понять, где нахожусь, чтобы дойти до метро, как вдруг слышу оглушительный панорамный звук. Треск пластика. Звон стекла. Хлопок.

Я резко оборачиваюсь, ахаю, когда вижу, как машину Влада протаранил огромный джип, прижав его к бетонному столбу.

– ВЛАД!!! НЕТ!

Глава 32.

– Влад! Влад! – кричу я, словно он может меня услышать. Я со всех ног бегу к разбитой машине. Теперь уже и неважно, на каблуках я, или во что одета. Я добегаю до машины, хочу открыть дверь, но она заблокирована. Стучу в окно, пытаясь позвать Влада, но он без сознания. По стеклу ползет паутина, и я, уже не думая, разбиваю окно локтем, чувствуя лишь жжение на коже от осколков. Мельком смотрю на водителя. Он не двигается, а по панели растекается красное пятно. Закрываю глаза, пытаясь справиться с тошнотой и страхом. Не анализирую, просто хватаю Влада и пытаюсь вытащить из машины. Живой, теплый, и слава Богу. Остальное решим, обязательно решим.

Он такой тяжелый, огромный, но я с ревом тащу его из машины. Когда он оказывается со мной на асфальте, ко мне подбегает прохожий.

– Девушка, вам помочь? Давайте я сам. Эй, все сюда!

– Другой… Водитель. "Скорую" вызвать, – говорю от натуги через раз, и вдруг раздается оглушительный выстрел. Я тут же накрываю тело Влада. В ушах еще звон, а прохожий, пытавшийся помочь, просто падает рядом. Больше никто не подойдет, все испугаются. Но я слышу шаги. Хрустят осколки стекла. Мое сердце барабанит в висках. Следующий выстрел может быть фатальным. Но лучше в меня, чем во Влада. Он должен жить. Обязательно должен жить!

– Дочка, ну, что ты в него вцепилась, пойдем скорее, пока никто не подумал, что это ты убила несчастного…

Отец… Ну, почему, почему я была так беспечна, почему была уверена, что угроза миновала? И во что это все вылилось? Может, они все были правы, может быть, я действительно тупая?

– Дочка, вставай, тварь такая! Он уже не жилец, посмотри, сколько крови!

И правда, осколок стекла попал Владу в бок. Он еще дышит, но уже очень слабо. Где же "Скорая"? Где?! Я стягиваю с тяжелого тела пиджак.

– Олеся!

– Я пойду с тобой, когда приедет "Скорая", или можешь убить меня прямо тут.

Сворачиваю пиджак, прикладывая к ране, чувствуя в кармане что-то твердое. Достаю пистолет, медленно снимаю с защиты.

– Пойдешь, потому что я его сейчас пристрелю, чтобы не мучился.

Он заряжает пистолет, направляет его на нас, чувствую каждой клеточкой, но я оказываюсь быстрее. Раздается выстрел, и мой отец падает с расширившимися от ужаса глазами.

Вдали уже звучат мигалки, а меня кроет от слез и ужаса. Я убила человека. Убила человека! В этот момент меня просто отрывают от Влада. Я пытаюсь сопротивляться, кричу, машу руками и ногами, но верзила пихает меня в багажник, закрывая крышку.

– Вы пожалеете! Отпустите меня! Отпустите! Влад! Влад!

Хоть бы они успели, хоть бы он остался жив!

От переизбытка чувств и усталости, от рева я теряю создание, просто падаю в бездну неизвестности. Когда просыпаюсь, снова стучу по крышке, кричу, но все бесполезно. Даже когда машина останавливается, мои стоны и крики бесполезны. Раны на руке горят, а я снова и снова погружаюсь в беспамятство.

Жмурюсь, когда спустя несколько часов в глаза бьет яркий свет. Но открыть их не могу. Тело дрожит. Горит изнутри.

– Это что за хрень? Ты что с ней сделал? Где Олег?

– Олег на том свете. Она его пришила.

– Почему она вся в крови?

– Выбила стекло, чтобы Влада достать.

– Пиздец, она же горит вся. Что с Владом?

– В "Скорой". На грани.

– Значит, Олег и Влад мертвы. Если умрет она, как, по-твоему, я смогу получить землю? Доставай, чего встал?!

Меня снова куда-то несут. Снова свет по глазам хлещет. А тело бьет озноб. Влад. Влад, прости меня! Я была полной дурой! Я должна была слушаться. Ведь я обещала тебя слушаться. Но я так боялась снова оказаться под замком. Но лучше под замком с тобой, чем без тебя вовсе! А теперь я лежу и не могу двинуться, лишь сквозь сон слышу разговоры врачей, знакомый голос человека, который хочет землю. Ему нужна я, чтобы он ее получил. Но я лучше умру, чем подпишу хоть что-то.

Влад. Мой Влад. Живи, пожалуйста, живи!

Мне снится сон, как будто я дома у окна, а на столе ужин. Для него. Для любимого. В коридоре шумит замок, и я бегу встречать Влада. Прыгаю ему на шею, сразу закидывая ноги на талию

– Выбирай, ужин, секс со мной или сериальчик?

– М, – скидывает он ботинки, пока я сдираю с него пальто. – Давай подумаем вместе…

– Думаю, сначала ужин…

– Ответ неправильный. Сначала секс!

– А как же выбор?

– А как же компромиссы? Ты же хочешь, чтобы я была довольна и счастлива.

– Этим и живу, – несет он меня в спальню, бросает на кровать. – Скучала?

– Безумно, изнывала от скуки и… желания.

– Покажи, – расстегивает он ремень, а я помогаю ему с ширинкой, сразу тяну вниз боксеры и обхватываю головку ртом, слыша собственное имя.

Олеся. Олеся, Олеся…

– Олеся! – трясут меня, и я открываю глаза, замечая врача, а за ним… Кулагина. – Ну, вот, видите, очнулась.

– Я лучше сдохну, чем отдам тебе землю. Она принадлежит Владу.

– Сдох твой Влад.

– Ты врешь! – кричу я. – Он не мог умереть.

– Стекло перебило артерию, "Скорая" не успела. Он умер там, на дороге.

Он говорит, не моргнув глазом, но я четко помню, как верзила, похитивший меня, говорил, что Влад в "Скорой" на грани.

Я уже убила отца. Теперь просто нужно найти способ добраться до Кулагина.

– Тогда у тебя не осталось точек давления, – пожимаю плечами и отворачиваюсь. – Я ничего не подпишу.

– Ну, как нехорошо, Олеся, забыть про свою маму… Пусть зайдет.

Я ахаю, когда в палату толкают маму всю в слезах. Она шагает ко мне, обнимает, плачет.

– Доченька, я не хотела, они заставили, они выбили дверь. Как ты?

Я закрываю глаза, но не помогает. Жестокая реальность не становится сном...