Текст книги "Чужая невеста для бандита (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Чужая невеста для бандита

Глава 1.

Принцесса

– Дочь, спустись, ты мне нужна, – отец звонит на телефон.

– Я уже спать собиралась, отец. Завтра день длинный.

– Спустись, я же вежливо прошу. Пока еще вежливо. – В его тоне появляются властные нотки, пускающие по телу озноб. – И надень то белое платье. Я тебе из Италии привез.

– Так оно мне короткое.

– Ты слышала?! – рявкает. – Мне самому подняться?

– Нет, я уже спускаюсь, – опускаю трубку резко. Словно змею. Слышу звонок дверной даже отсюда.

Гости? В такое время?

Тороплюсь найти нужную вещицу, которой уже три года. Оно, и правда, мне короткое. Еле прикрывает попу. И как в таком спуститься? Как показаться перед гостями? Стыыдно…

Но разве есть у меня выбор?

Разве был он у меня когда-нибудь?

Я плетусь по лестнице. В самый низ. С каждым шагом предчувствую неладное.

Оно в воздухе витает. Оно стягивает горло узлом. Оно повсюду.

Опасность.

И стоит мне дойти до последней ступени, как я замечаю вооруженных людей в черных куртках.

Они стоят у входной двери, жадно меня рассматривая.

Я тут же отворачиваюсь, иду на голоса в столовую.

От мужского незнакомого смеха у меня по телу проносятся искры. Странные, пугающие, неожиданные. Застревающие где-то внизу живота.

Я не хочу знать, кому принадлежит этот смех. Я не хочу видеть его, но уже шагаю в комнату, словно мотылек на последнее в жизни пламя. И вдруг спотыкаюсь о тяжелый, пронзивший насквозь взгляд чужака.

Он сидит так, словно он хозяин в этом доме.

Одна рука закинута на спинку стула. Другая на столе. Черная рубашка по локоть закатана. А по рукам ползут странные татуировки. Я скольжу по ним взглядом, цепляясь за жесткое, словно выточенное из камня лицо. За расстегнутый воротник, в котором видно завитки волос. За прямой крупный нос, четко очерченные губы и глаза.

Господи.

Это глаза кого угодно, только не человека.

Демон. Монстр. Чудовище.

Он пугает.

Он обволакивает аурой голода и страха. Пугающая красота, от которой хочется рвануть в свое убежище.

Он смотрит на меня так, словно никогда не видел женщин. Словно я единственная, кто прибыл на мужскую планету.

Он режет глазами по ногам, словно брызгая на каждый миллиметр кожи мурашками.

Он ментально уже впивает в меня свои зубы, разрывая на куски.

Я невольно тру бедро о бедро, не понимая, почему мое тело испытывает подобные реакции.

Какой-то гормональный всплеск, от которого дрожат коленки, бухает сердце, ноет грудь…

А соски ведут себя так, словно им холодно.

Это же ненормально! Тем более, при чужих.

Я знаю, что отец ведет не самый честный бизнес. Но он никогда не позволял мне спускаться во время таких встреч.

Что же изменилось? Чем этот мужчина отличается от прочих? Отличается. Даже наивная я это понимаю. Энергетикой власти, которая его окружает, аурой силы, от которой подгибаются колени.

– Познакомься, Влад, это моя прекрасная дочурка Олеся. Взяла от мамы все самое лучшее. Как думаешь?

– Ну, уж точно не от тебя.

Отец взрывается смехом.

Этот самый Влад переводит взгляд на отца, на его пополневшую за последние годы фигуру, покрасневшее от постоянных попоек лицо.

Как ему удалось не потерять бизнес, одному Богу известно… Ну, или Дьяволу, который сидит в центре нашего обеденного дубового стола и снова оглядывает меня.

Отклоняется на стуле, задержавшись на одной только ножке, словно ему нужно больше обзора. Словно он оценивает, как много попы видно из-под этого ужасного платья. Оно тесно мне везде.

– Дочь, подойди, – отец подзывает меня к себе. Нехотя, но иду прямо к нему. Он тут же обнимает меня за талию, встряхивает, словно демонстрируя, как мои груди умеют трястись. – Принесешь нам чаю? Того, который ты так хорошо умеешь готовить.

– С чебрецом? Хорошо.

Вырываюсь из его липких объятий, стараясь больше не смотреть на незнакомца и не думать про его глаза… Черные, глубокие.

Но его взгляд словно примагнитился ко мне и не отпускает. До того самого момента, пока не отхожу за угол. Там прижимаюсь к стене, выдыхая воздух. Прикладываю руку к груди. Почему… Почему он на меня так действует?

Он может смотреть, как угодно. Так на меня смотрят всегда. Но почему я на это ведусь? Почему хочу, чтобы он и дальше смотрел?

Хочу, чтобы смотрел только на меня!

Потому что красивый?

Потому что молодой?

Но вокруг меня хватает таких парней. Охраны, партнеров отца. И завтра я выхожу за одного из них замуж. Не питаю иллюзий, что этот брак по любви, но хотя бы не буду больше жить под постоянным контролем, когда нельзя ни друзей завести, ни кино интересное посмотреть. Только занятия, занятия, занятия. Отец уверен – умные женщины никому не нужны. Давид Кулагин, мой жених обещал дать возможность учиться после того, как рожу ему ребенка. Это уже хоть что-то…

Вздохнув в надежде на светлое будущее, я шагаю по направлению к кухонной утвари.

Тут у нас есть все, чтобы готовить с большим удовольствием. Отец любит, когда я для него готовлю. Но чаще всего это делает наша экономка тетя Света.

Подозреваю, что между ней и отцом роман. Но никогда не задумывалась об этом больше, чем нужно. После мамы он решил не связывать себя узами брака. Ему это без надобности.

Достаю с полки баночку с наваристым душистым чаем. Вдыхаю его пряный аромат.

– У Олега Михайловича гости? – удивленно смотрит на меня тетя Света. Странно, что она еще не спит. Внимательно смотрит, что я делаю.

– Да, какой-то Влад. Отчества не знаю. Дай, пожалуйста, кипятка, надо чтобы чай настоялся.

– Конечно, милая. А платья подлиннее не нашлось?

– Отец настоял. Ты его знаешь…

– Знаю, конечно, – она наливает в чайник горячей воды, ставит на мой поднос, где я уже расставила две чайные пары. – Беги, не зли папу.

Папа. Даже забавно. Но так я никогда его не называла. Даже в мыслях он всегда отец. Строгий. Деспотичный. Жестокий. Нередко приходилось неделями ходить с отбитой попой, пока не научилась слушаться беспрекословно.

– Что-то вы долго, Олеся Олеговна, – вздрагиваю от звука мужского низкого голоса, чуть не запинаюсь. Ноги становятся ватными под его внимательным острым взглядом, а мой шаг уже не таким легким.

– Чайник кипел…

Мужчины точно что-то обсуждали, а теперь молчат. А я и рада.

Меньше всего я хочу знать о делах, в которых участвует отец. И гость, который снова настроил на меня свои радары. Всеми волнами шпарит в мою сторону, вызывая все ту же ответную реакцию.

Я ставлю поднос рядом с папой. Перемешиваю чай в чайнике специальной ложечкой. Наливаю в кружку.

Эта тишина меня угнетает. Становится неприятно. Тревожно. Не по себе. Кажется, что тени на стенах что-то шепчут, предупреждают. И света тут так мало… Лишь редкие отблески от бра, висящих на стене.

Даже не видно толком, на чем стою. На ковре персидском или над пропастью.

– Вам с сахаром? – спрашиваю, повернув голову в пол-оборота.

– Да. Две ложки. Люблю послаще, – наклоняет он голову, снова осматривая меня со спины. По ней тут же ползет холодный пот, затекает в трусики.

Других причин, почему они вдруг становятся влажными, я не вижу.

От его слов становится не по себе… Словно он говорит совсем не про сахар и чай. Я опускаю ложку в сахарный песок и делаю чай сладким, как нужно гостю. Бросаю короткий взгляд и прячу дрожь под вежливой улыбкой.

– Может, вам удобнее будет сюда пересесть, чтобы быть поближе к отцу? Разговаривать ведь так удобнее?

– Олежа, ты ее дрессировал, что ли? – гадко усмехается он, заставляя меня вспыхнуть. Во взгляде никакой вежливости, лишь голая похабная похоть, от которой внутри все сжимается.

Дрессируют собак. Он думает, я собака?

– Не понял, – грубит отец. – Что за мысли?

– Вышколенная до тошноты. А если скажу отсосать мне, отсосет?

Глава 2.

Ну, сейчас этот чужак познает гнев отца! Сейчас он его размажет за такое неуважение ко мне!

Но вместо этого отец просто смеется. В голос! Боль сворачивает меня изнутри. В уголках глаз чувствую слезы.

Такого унижения я перенести не могу.

Ставлю чашку со стуком, от чего смех отца прерывается. Хочу уйти, но его голос буквально вынуждает меня затормозить.

– Я тебя не отпускал. Чай подай гостю, – я торможу с прямой спиной. Не могу ослушаться. Словно меня, как марионетку, тянут за веревки. – Олесенька просто воспитанная девочка и знает, что старших нужно слушаться. А сосать она будет своему мужу.

Лицо пылает, ноги дрожат, как и руки, которыми снова подхватываю блюдце.

Теперь чашка на нем трясется. Все больше и больше. Но плакать нельзя. Не при гостях. Не при этом невозможном грубияне.

Сосать мужу. Да. Отец говорил, что я должна буду делать все, что скажет муж. Все…

Но Давид Романович обещал не давить. Мне кажется, я еще не совсем готова к этой стороне брака.

– Ну, понятно… Странно даже, что у тебя только одна дочь. Мог бы бордель открыть.

– Не перебарщивай, Влад. Я отдаю дочь замуж, а не в эскортницы.

– Можно подумать, есть разница, – наконец, преодолеваю это бесконечное расстояние до другого конца стола, где сидит этот ужасный Влад.

Теперь он мне неприятен.

Как вообще можно сравнивать замужество и проституцию? Жаль, я не могу все ему высказать. Очень жаль. Хотя бы взглядом. Показать, что он ошибается. Во всем. Что не всегда есть выбор!

Наклоняюсь, ставлю чашку на стол, пока Влад заглядывает мне прямо в декольте. Так нагло, словно имеет на это право!

Тут же выпрямляюсь, смотря прямо в его дьявольские очи. О, сколько там эмоций! Кажется, я уже стою на его личном костре и горю в огне инквизиции.

Он усмехается, кивая, давая понять, что я свободна. Ничего более мерзкого он сделать не может.

Уже отворачиваюсь, когда он вдруг сбивает чашку, что осколками разлетается в разные стороны, и хватает меня за запястье.

– Влад! Ты что творишь?!

– Это ты что творишь, падла?! Подсунул мне эту сладкую дырку, а сам отравить решил? Так чисто по-бабски… Олег, Олег… Не ожидал. А я тебя выручил! Парней своих подогнал.

– Влад! Не собирался я!

– Это не правда, – в шоке смотрю на искаженное гневом лицо и отца, в миг побледневшего. – Я ничего не подсыпала! Я бы не стала вас травить! Я не такая…

– Я не такая, – изображает мой голос. – Ты посмотри, как ресницами хлопает! Ты и на актерское ее водил?

– Ты заблуждаешься, Влад! За кого ты меня принимаешь?!

Вскрикиваю, когда он вдруг хватает меня за волосы, так больно, до звезд в глазах.

– Отец!

Влад наклоняет меня лицом к разбитой чаше. Вынуждает почти коснуться стола носом. Как нашкодившего котенка!

– Пусть слижет. Она же послушная, м? Лижи, сука, посмотрим на твой язычок. Лижи!

– Стой! Стой, блять! Не надо! Отпусти ее. Да там ничего особенного. Ну, просрался бы. А ей завтра замуж выходить. Как она будет? На унитазе?

– Пиздишь, тварь… – отпускает он меня, а я с ног валюсь. От страха внутренности сворачивает. К стене жмусь, поднимаюсь медленно. – Что делать будем?

– Ну, я уже извинился. Тупая шутка, согласен. Ты зла не держи…

– Не, не пойдет. Партнеры если узнают, прогоришь, отвечаю. Это если я прямо сейчас не вышибу тебе мозги, – он достает пистолет и под мой крик направляет на папу. Папу… Мне страшно за него. А если его убьют? А что будет со мной? Этот человек – зверь, и он хочет мести!

– Что ты хочешь, Влад? Денег? Сколько?

– Денег ты мне уже отвалил. Скажешь, кто заказал меня?

– Никто. Моя идея. Много берешь на себя.

– Опять пиздишь. Убить тебя я всегда могу. Но уйти просто так я не готов.

– Что тебе нужно?

– Ее мне на час отдай, и квиты.

Глава 3.

Я сначала не понимаю, что он имеет ввиду. Или кого? Кого ее?

Отец переводит на меня взгляд, а я раскрываю глаза от ужаса. Он обо мне?! Что значит, на час?

– Что значит, на час? Сопроводить куда-то? – спрашиваю тихо, а отец откашливается, качает головой.

– Нет, Влад, ей замуж завтра выходить. Я ее целкой обещал.

Целкой обещал. Так на час – это…

– Так пусть замуж выходит, кто ж против? Я ее даже мять сильно не стану. Будет, как новенькая! Свеженькая. Целочка. Ну, почти… Оставим мужу попку, да, детка?

– Нет! Отец! Нет!

– Нет, Влад, я ее не для того растил, чтобы всяким ублюдкам на час отдавать, если узнают…

– А если узнают, как ты гостей встречаешь, то сюда приду уже не я, а люди Быкова. И иметь ее будут не один, а все по очереди… Так что, – встает он, бросая на меня раскаленный взгляд. – Решать, конечно, тебе. Ты же хозяин.

Он не оставляет выбора. Это шантаж!

– Отец, не надо! Папочка! Мы уедем. У тебя же дома есть…

– Заткнись! – орет отец так, что чашки на столе дрожат, а я сжимаюсь вся, обнимаю себя. – В комнату свою иди.

Облегчение обволакивает теплой волной, пока вдруг не слышу.

– Один час, Влад. И не рви ее.

– Ну, что ты? Я аккуратно, как хирург, – поворачиваюсь к Владу резко, ахая от того, какой плотоядной стала его улыбка. Качаю головой. Отец больше не смотрит, просто садится и сбивает чайник рукой. Он прыгает по столу и разбивается, словно моя безопасность, моя реальность. Разбивается на осколки.

А зверь все ближе.

– Ну, покажешь свою комнату?

– Нет! – вскрикиваю я и на всех парах бегу от него к лестнице, слыша дьявольский гортанный смех.

– Мм, люблю активные прелюдии.

Я взлетаю по лестнице, словно за мной бежит стая голодных собак. Если догонит, то разорвет. Нутром чувствую. Добегаю до спальни, открываю дверь и уже хочу захлопнуть, но мне мешает огромный ботинок. Дверь не поддается, а я кричу, когда чужак дергает дверь на себя, открывая ее настежь. Вступает на мою территорию широким шагом, хлопая за собой дверь. Это моя территория! Моя! Даже отцу сюда ход закрыт. Тут я в безопасности, тут я…

– Мило у тебя тут. Думал, будет все розовое, – начинает он снимать куртку… – Сама снимешь эту тряпку, или поиграем?

– Убирайся! Разбирайся с отцом! Я не буду с тобой спать.

– Представь себе, спать я точно не собираюсь.

– Я ничего с тобой не буду! Уходи, пожалуйста, – слезы на глазах, ком в горле, боль от предательства отца почти невыносимая… – Ну, я не хочу!

– Да не пизди, облизывала меня там глазами, думал, набросишься.

– Неправда!

– Давай проверим, – кидаю в него расческой, он уворачивается и настигает меня одним прыжком, толкает к стене. – Уверен, трусики у тебя намокли.

– Я просто вспотела… Пожалуйста, отойдите, вы врываетесь в мое личное пространство.

– Я в твои дырки ворвусь. Но слушай... Ты такая маленькая и худая... Не хочется тебя обижать.

– Так не обижайте, – он накручивает мой волос себе на палец, к губам подносит, воздух втягивает. – Я не хотела вас травить, я просто чай принесла.

– Да, да, ты послушная девочка. Давай ты сейчас мне кое-что расскажешь, и я уйду.

– Правда? Вы не будете меня…

– Нет, конечно. Что я, зверь какой? У тебя завра свадьба. Ты, наверное, хотела мужу честь свою девичью подарить, да?

– Да… Хотела.

– Ну, и подаришь, какие проблемы? Ты только помоги мне. Не хочется мне умирать, а все меня такого молодого и дерзкого хотят убить… Как думаешь, с кем твой отец основные дела ведет?

– Я не знаю… Ничего о его делах.

– Ну, а кто тут бывает же, знаешь? Может, из машины кого видела… Ну, давай, подумай… – касается он носом моей щеки, вызывая трепет внизу живота. Хочется, чтобы он поскорее ушел, но и ласка его приятна. Надеюсь, Давид тоже будет со мной нежным…

– Жарковский… Они часто общаются. По телефону слышала. Даже хотели нас с сыном его поженить, но тот уехал покорять другую страну.

– Неплохо. А что с Кулагиным? Ведут дела?

– С Кулагиным?

– Да, – рука Влада зачем-то накрывает талию, чуть сжимает, ведет ниже, не трогает попу, но накрывает бедро…

– Перестаньте…

– Конечно, конечно, личное пространство, – отдергивает руку, но оставляет фантомный след, как от ожога. Я до сих пор чувствую его горячую руку там… Или хочу почувствовать? Никогда мой жених у меня не вызывал таких эмоций. Никогда так не смотрел! Словно душу пьет. Большими глотками. – Кулагин?

– Не знаю, – вру, потому что не хочу навредить жениху.

– Ну, ладно. И на том спасибо, – отходит от меня Влад. – Ты мне очень помогла. Такая умница… Такая красивая! И платье это. Твой отец знал, чем можно меня отвлечь…

– Пожалуйста. Уходите, мне уже нужно ложиться спать…

– Ах, да, свадьба, белое платье… Невинность… – он смотрит на наручные часы, потом рывком снимает футболку, отбрасывая в сторону, красуясь крепким торсом и плоским рельефным животом. Я тут же отшатываюсь, слыша. – Еще пятьдесят три минуты.

– В смысле? Вы сказали, вы уйдете?! – он накрывает мое плечо, я струной вытягиваюсь. – Вы обещали!

– А я соврал, малышка. Сейчас я буду тебя трахать..

А

– Лжец! – хочу оттолкнуть, но он вжимает меня в себя, сдавливает плечо.

– Хочу быть твоим первым лжецом. Первым ебарем. Хочу, чтобы запомнила меня… – вгрызается ртом в губы, болезненно раздвигая их и толкая язык между зубов. Больше не поглаживая задницу, а просто сжимая ее грубыми пальцами, в момент разрывая тонкое белье.

Я взмахиваю руками, но они оказываются прикованными к стене. Все мое тело, словно прикованное веревками, придавлено огромным, тяжелым камнем.

Влад шумно дышит, скользя в моем рту своим языком, поражая мою нервную систему странной, пугающей болезнью. Он хочет уничтожить меня, а я пытаюсь ему сопротивляться. Хотя бы коленом дать в пах, но Влад оказывается быстрее. И вот его рука уже сжимает бедро, отодвигая его в сторону, открывая для себя все самые потаенные местечки. По ним скользит холодок, заставляя покрываться мурашками.

Стоит ему выпустить из плена мои губы, как я головой мотаю, умоляю.

– Отпусти, отпусти меня. Прошу… Я хотела мужу отдаться, я для него себя хранила.

– Ну, представь, что я твой муж, я все равно тебя трахну. И только в твоих руках облегчить этот процесс или усложнить, – отпускает он мои руки, подхватывает под ягодицы, придавливая к стене, потираясь чем-то таким выпуклым и твердым.

Сначала по животу, потом по промежности, вдавливаясь через брюки, заставляя тело испытывать страх и вожделение одновременно.

Я словно пленница Дьявола и сопротивляться могу, но есть ли смысл? Тем более, когда дьявол так хорош, когда его глаза так мерцают, а губы творят с телом магию. Но как потом я буду смотреть жениху в глаза, как я буду себя чувствовать, если так просто отдамся этому злодею? Я должна попытаться, должна сбежать! Я со всей силы отталкиваю его, кричу:

– Нет! Я не позволю тебе!

Он отпускает меня, даже дает добежать до двери, но она оказывается заперта. Я резко оборачиваюсь, часто дыша, смотря, как Влад расстегивает брюки, вздыхая и смотря на меня с некоторой долей жалости.

– Я думал, ты умнее.

– Я думала, ты честнее!

– Никогда не верь мужикам. Они соврут что угодно, только чтобы побывать в твоей сладкой пизденке. Иди сюда, будь хорошей девочкой.

– Нет! – кричу, а он налетает на меня, толкает на кровать, срывая платье, оставляя постыдно обнаженной. В одном лифчике. Кричу, когда вижу его орудие, что пряталось в штанах. – Он не влезет в меня! Пожалуйста, нет!

– Впихнем, – дергает за ногу, тащит к краю кровати, хватая за волосы. – Рот открой, смажем член, как следует.

Мотаю головой. Мотаю руками, как мельницей, но он хватает ремень и ловко связывает запястья за моей спиной.

Глава 4.

– Знаешь, я еще не практиковал БДСМ, но ты напрашиваешься.

Он накрывает мою голову рукой, сворачивает пальцы в кулак, в котором теперь мои волосы. До боли! Я кричу, а он ловко засовывает член мне между зубами. Запах. Вкус. Гладкость кончика. Все это вызывает ужасающее возбуждение. Оно пронизывает меня лентами, лишает воздуха, заставляя стонать в голос, пока во рту поршнем скользит этот огромный агрегат.

– Вот так, малышка, я знал, что тебе понравится. А это только начало.

Его мощная энергетика и давящая аура не дают противиться давлению члена. Из горла рвутся только урчащие хрипы, а кожа покрывается мурашками. Дыхание прерывается, когда его агрегат толкается глубже, а потом резко выходит. Влажный. Тяжелый. Большой. Увитый венами.

Напряженно сглатываю, моргая часто-часто мокрыми ресницами, облизываю вмиг высохшие губы.

– Кончай играть в скромницу. У нас на это мало времени.

Его грубость неожиданно сменяется нежностью. Влад пропускает пряди между пальцев, внезапно наклоняется и вдыхает аромат. Боль отпускает, становится почти хорошо.

Он снимает рубашку, тянет мою руку, чтобы потрогала его. И это так странно. Он такой твердый, такой горячий.

– Какие у тебя нежные пальчики, потрогай мой член.

Я качаю головой, но ему все равно на согласие. Он дергает мою руку. Вынуждая обхватить его каменный стояк. Я ахаю от страха, от волнения, что искрами проносятся по телу. Веду рукой вверх-вниз, чувствуя тугие, как канаты, вены. Член и сам становится больше. Пугающе.

Жду от него нежности, знаю, что он на нее способен, но не дождавшись, теряюсь в темноте его глубоких глаз. А потом вскрикиваю, когда он поднимает меня двумя руками, бросает на кровать.

Мне страшно, он словно обезумел. Он накрывает руками мою нежную грудь, до боли сжимая. Кажется, до синяков. Его колено грубо толкает мое бедро в сторону, а огромный член упирается прямо в мою девственную плоть.

– Стой! Ты порвешь меня!

Сопротивляться, кричать… Что еще делать?! Не так я мечтала лишиться девственности. Не с грубым животным, а после обетов на брачном ложе. Нежно, бережно.

– Понял, понял, – плюет он в руку, шлепком прижимает ее к промежности, вызывая моя вскрик. Скользит по половым губам, шлепает. Чередует боль и нежность. Я дергаюсь как от тока, пытаюсь оттолкнуть его руку, но он дает мне легкую пощечину и рычит.

– Не мешай, а то закончу быть нежным.

Нежным? Это он называет нежностью?! – следующий удар сильнее предыдущего. А потом он просто толкает два пальца в меня, вызывая дикий дискомфорт.

– Вытащи, пожалуйста, мне больно!

– Терпи, член у меня явно побольше будет, – усмехается он, резко поднимает пальцы, размазывая мне их по губам, толкая между зубов. – Соси, чтобы слюны побольше было.

Я качаю головой, а Влад резко шлепает мне по обнаженной груди, а затем захватывает пальцами сосок, тянет сильно.

– Не выебывайся, тебе же легче будет.

Он говорит, а я не могу расслабиться. Все тело – натянутая струна.

Он скалой накрывает мое тело, вытаскивает пальцы из рта и заменяет их языком.

– Давай, давай, отвечай мне, дрянь, – шевелит он языком в моем рту, заставляя купаться в сладкой слюне, заставляя тело неметь от странного, неподдающегося объяснению восторга. Влад такой твердый, такой дикий, почти одержимый мною. Мне хочется, чтобы его рука продолжала скользить между ног, давить в одну точку, лишать меня воли. Я его марионетка, я не могу двигаться, я не могу дышать. – Ноги шире.

Я раскрываю ноги под его приказом. Чувствую, как к пальцам присоединяется член, давит на самый центр.

Напрягаюсь, руками впиваюсь в плечи.

– Какая ты узенькая, какая сладкая… Я сделаю тебе хорошо, только расслабься.

– Обещаю. Ты уже мокрая, осталось чуть-чуть, – шепчет мне в губы, скользит пальцами по клитору, поднимая меня к центру нирваны. Еще немного. Еще чуть-чуть…

Если бы не давление на промежность, я бы точно вознеслась к небесам.

Неприятно от его грубости и волнительно одновременно. Мой первый раз. С незнакомцем, которого вижу первый раз в жизни!

Удовольствие распадается на молекулы, страх заполняет меня изнутри.

– Нет! Остановись! Я не хочу!

Внизу живота все сводит, а пульсация в висках добавляет жара, как от температуры, пока вдруг не слышу грубое:

– Расслабь ты пизду! Заебала! – поднимается он надо мной. Злой. Напряженный. – Хочешь, чтобы было больно? Да пожалуйста.

Он рычит, прикусывает сосок, пальцами вдавливается в мою попу, сильно, болезненно разводит половые губы в стороны.

Пару раз касается сверхчувствительного комочка, а потом… Резко давит головкой на дырочку. Растягивает меня. Безжалостно. Остервенело.

– Бля, какая ты маленькая, какая узкая!

Я не слушаю его, я кричу от боли, что выворачивает меня изнутри. Пытаюсь отбиваться, но Влад натягивает меня как перчатку, отмахивается от моих ударов, как от насекомых, прижимая меня к матрасу, придавливая, не давая шевелиться.

Еще толчок, и он полностью погружается в мое нутро. Доводит лишение девственности до конца. Уничтожая меня. Не оставляя ничего будущему мужу.

Подумать о произошедшем толком не успеваю и уже в следующую секунду чувствую давление между ног.

Я кричу, выбивая перепонки. Чувствую лишь, как раскаленная до красна палка входит до упора. Входит и выходит. Сначала не так быстро, что вынуждает ощущать каждый миллиметр плоти. Каждую разбухшую вену.

– Говорил же, расслабиться. А теперь терпи, пока я буду тебя трахать, сладкая, сладкая девочка.

Все, да? Это предел боли? Хочу уже оттолкнуть его, как вдруг Влад начинает толкаться быстрее. Из-за слез ничего не вижу. Пальцами сжимаю простыни, пытаясь терпеть эту невыносимую пытку. Сама виновата, да? Надо было расслабиться, надо было поддаться?

– Хватит... – мой скулеж тонет в его гортанном стоне.

– Охуенно! Просто супер – дырка. Так всасывает, что мозги всмятку, – его голос возле уха, его член долбит меня, вдавливает в матрас, словно прибивая к нему молотком.

Он вдруг освобождает меня, достает член, проводит по нему рукой, словно накачивая, и вдруг стреляет мне на грудь горячими каплями.

Отворачиваюсь, не могу смотреть в это довольное лицо.

– Охуенная девочка! – размазывает он все по моей груди, шлепает. – Ты что, обиделась? У нас есть еще полчаса. Я покажу, что секс может быть приятным.

– Оставь меня. Убирайся! Ты получил, что хотел!

– О нет, нет… Я только начал. Я только вошел во вкус.