Текст книги "Чужая невеста для бандита (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 16.

Влад

– Здорово, – жму руку Саше Шведу, как только он выходит из лифта. Мы с ним познакомились, еще когда я сопливым солдатом был, а он уже лейтенантом. Военный врач. Он спас мне жизнь. Потом я ответил ему тем же. Встретившись в городе, мы разговорились, стали общаться. Он сумел открыть свою клинику, стать весьма известным врачом. Общение с криминальным элементом вроде меня ему не на пользу, но он продолжает помогать, когда моим пацанам это нужно, а я держу ему крышу от тех, кто хочет подмять его клинику. – Спасибо, что быстро. Сам как?

– Был отлично, пока ты не сорвал меня со сладкой аспирантки. Так что будешь должен, – скидывает он куртку и проходит в квартиру. – Рассказывай.

– Сам посмотришь, – провожаю его в комнату, где на боку лежит Олеся. По коже мороз проходит от бледного лица, на котором буквально лежит печать тревоги и страданий.

Она хотела сбежать от такой жизни. Одно это вызывает уважение. Чертово желание защитить. Присвоить. Выбить из ее отца все дерьмо.

– Ого, это не та невеста, которую похитили со свадьбы? Олеся Ульянова?

– Она.

– И чего ты хочешь этим добиться? Завод деда забрать?

– Ты, вроде, врач, а не дознаватель.

– Точно. Что с ней? Температура?

– Не мерил. У нее спина исполосована, – стараясь особо не касаться нежной кожи, поворачиваю девчонку на живот. Вид ужасный. Кое-какие полосы с разорванной кожей.

– Ты ее избил?

– Я, блять, ни одну женщину не ударил.

– Это от ремня? Эти следы от пряжки.

– Как она весь день проходила, для меня загадка.

– Сильная девочка. Смотри на эти шрамы, застарелые. Он давно ее поколачивает. Не зря она у него такая послушная. Сейчас скажу, как примочки делать. Надо антибиотик дать. Когда ты ее возвращаешь?

– Завтра днем, – стискиваю челюсти. Может, подождать, полечить девку? Нет. Нельзя. Просрать такой шанс ради жалости? Не для этого я столько лет ебашил, как волк.

– Ну, потом скажешь ее жениху, или пусть сама скажет.

Саша выдает необходимые препараты, ставит уже неспящей Олесе укол в ее сладкую попку. Потом объясняет про примочки.

– Олеся, он вас кормил?

– Да, – выдыхает Олеся, скрывает одеялом обнаженные участки тела, оставляя открытой поврежденную часть спины. – Спасибо.

– Чего сразу не сказала про спину? – злюсь на ее вымученную улыбку Саше. Мне бы хоть раз улыбнулась. – Решила побыть мученицей?

Она тут же перестает улыбаться, отворачивается.

Саша качает головой, собирает свои манатки.

– Ну, и чего ты на нее взъелся?

– Она могла сказать.

– Ну, если я правильно понимаю, ты ее похитил и держишь тут против воли, скорее всего, принуждаешь к сексу. Так что ты удивляешься, если она с тобой не делится своими бедами?

– Бедами? Выходит замуж за одного из богатейших людей в городе.

– А чего ты сам ее в жены не попросил?

– Опоздал. Когда я узнал, что у Олега есть дочь, и он, по сути, устроил аукцион, было уже поздно.

– Просрал свое счастье.

– Хуйню не неси. Мямля с прошлым шлюхи. Какой уж тут счастье?

– С чего ты решил, что она шлюха, – натягивает Саша куртку. – Опять свои комплексы на людей переносишь?

– Я ее вчера трахал, типа, девственности лишал, а сегодня она уже зашитая.

– Целку вернула?

– Да.

– А тот факт, что она избитая в ту же ночь, когда и зашитая, тебя ни на какую мысль не наталкивает?

– На какую? Харе загадками говорить.

– Спроси у нее. Думаю, девчонка расскажет. Но я тебя уверяю, из того, что я видел, она от мужиков, как от огня, всегда шарахалась. Вряд ли трахалась с кем-то еще. Плюс, Ульянов довольно дорого ее продал, не стал бы рисковать ее целостностью. Ладно, погнал я. На связи, братишка.

– Спасибо. На связи.

Саня уходит, а я иду к бару, наливаю себе виски и перевариваю сказанное другом. Вспоминаю все реакции, которые видел, реакции, которые чувствовал, мольбу в глазах.

Неужели я был настолько слепым? А все почему? Зацепила? Захотелось поверить, что чистая. Что моя? Что не пойдет продаваться Давиду после раза со мной? Женщины ищут вариант получше. Да и обижена она была моим враньем, издевательством.

Выпиваю порцию виски. Наливаю в стакан колу. Несу Олесе, что продолжает лежать неподвижно.

– Не спишь?

– Нет.

– Таблетки выпей.

Она поднимается, открывая нежную грудь, но тут же прикрывает ее одеялом. Я ебаное животное, но у меня даже сейчас на нее стоит.

– Где таблетка?

– Рот открой и язык достань. Я должен убедиться, что ты все приняла и проглотила.

– Зачем, я же хочу поправиться.

– Откуда я знаю, вдруг ты решила тут коньки отбросить. Открывай давай.

Она послушно открывает рот и достает розовый язычок, который отлично смотрелся на моем члене. Складываю таблетку ей на язык.

Она его тут же прячет и берет стакан с колой. Пьет и удивленно на меня смотрит.

– Как вкусно! – улыбается она, отдавая стакан, пока меня ведет. Штормит. Хочется прикоснуться к ней. Неважно как, главное, дотронуться.

– Рот открой, проверю, проглотила ли таблетку.

– Да я проглотила, – уверяет она, но я все равно обхватываю лицо пальцами, стараясь не давить, сую палец прямо в рот под возмущенный стон, трогаю мягкий язык, небо. Живот крутит от желания заменить палец языком. Поцеловать ее в пухлый рот.

– Ладно, верю. Ложись на живот, примочки сделаю.

– Давай, может, я сама, – прячет взгляд, злит.

– Я не буду тебя бить! – рвется из меня. – Смотри на меня прямо. Поняла?

– А зачем орешь?

– Бесишь, потому что. Ложись.

Она делает, как говорю, а я спускаю одеяло до самой задницы, сажусь делать примочки, ощущая, как на каждое прикосновение ватки она дергается всем телом.

– Что вчера произошло?

– Когда?

– С утра, блять! После того, как я ушел.

– Ну… Мы поехали в больницу…

– А между этими событиями?

– Зачем тебе это? Ничего же не изменится. Завтра ты отдашь меня Кулагину.

– Отдам, – отрицать глупо. Она не стоит целого завода и, возможно, жизни. – Но ты, все равно, скажи.

– Зачем?

– Мне… интересно.

– Тогда и ты расскажи.

– О чем?

– Почему так ненавидишь женщин?

Глава 17.

Принцесса

– Почему ненавижу, – хмыкает он, вдруг сдергивая одеяло с задницы. Тут же накрывает ее ладонью. Другая его рука продолжает прикладывать примочки. Мне бы воспротивиться, но состояние такое, словно по мне каток проехался. Я просто не могу шевелиться. Лишь принимаю эти легкие массажные движения по ягодицам. – Очень люблю. Особенно самые интимные места.

– Ты всех считаешь шлюхами.

– Ты хочешь это опровергнуть? Тот факт, что решила выйти за нелюбимого человека, только потому что он богат, и брак с ним престижен?

Замолкаю, отворачиваюсь. С ним бесполезно разговаривать. Он продолжает жить в мире иллюзий, где все женщины суки, которые только и ждут, когда найдется место потеплее.

– Ну, и что ты замолчала? Я не ответил на твой вопрос?

– Ты же знаешь, что нет.

– Лааадно, хуй с тобой, – убирает он тазик, ложится рядом, но смотрит в потолок. Одна рука закинута за голову, тело напряжено, из-за чего четко вырисовываются мышцы тела. Рельеф и внутренняя сила. Вот находишься рядом с ним, и инстинкты воют о том, что с ним как за каменной стеной, а на самом деле, он просто столкнет меня в ад, просто потому что ему совершенно невыгодно со мной возиться или меня защищать. – Да банальщина. Мама моего папу променяла на какого-то богатого хмыря. Бросила нас, когда мне десять было. Отец тогда на заводе ебашил, чтобы хотелки ее обеспечить. Новые туфли. Новые платья. Да и позже, когда я сам работать там стал, понял, что девушкам подавай мажоров на крутых тачках.

– Не все же такие.

– Я тоже так думал, когда тебя встретил, а потом ты рассказала, что пизду зашила, – он поворачивает голову. – Твоя очередь.

Я не могу смотреть в его жадные глаза, в которых тлеет огонь желания. Но приходится. Поэтому говорю медленно, не отрывая взгляда от жестких линий его лица. Полных губ и сведенных бровей.

– Когда ты ушел, я собрала вещи. Самое необходимое. Документы, кофту, свой блокнот. Даже денег не взяла. Надеялась куда-нибудь потом устроиться. Вышла из комнаты, почти дошла до выхода, – рассказываю, а самой дышать трудно. Воспоминания обрушиваются кирпичной стеной. – Отец… Он сказал, что ни на что права не имею. Что я должна была тебя иначе обслужить и девственность сохранить.

Влад молчит, но смотрит сурово, слушает внимательно.

– Он тебя избил…

– Не сразу. Сначала одежду снял, сорвал все, сказал, что я могу уйти только голой и только в бордель, потому что без девственности ничего не стою. Знаешь, я бы выдержала побои, правда. Мне не привыкать. Но когда он сказал своим охранникам изнасиловать меня, я сломалась. Я поняла, что просто не выдержу этого второй раз за день.

Влад продолжает молчать, только желваки на щеках ходят туда-сюда.

– Давид обещал мне определенную свободу действий. Разрешил пойти учиться, когда рожу ему ребенка. Я поняла, что это мой единственный шанс на подобие нормального существования. Вам мужчинам хорошо, вы можете делать, что хотите, а нам приходится искать то самое теплое место… Понимаешь?

– Не все оказываются в подобных ситуациях, кто-то просто ищет выгоду.

– Не всем требуется заниматься криминалом, чтобы заработать денег и отжать детище отца.

– Согласен, – хмыкает он, протягивает руку и убирает волосы с моего лица, прикасаясь настолько нежно, что кожу кусают мурашки. Тянутся от самой шеи до кончиков пальцев. – Беру свои слова обратно.

– Какие из, – почти шепотом, почти в его губы.

– Что ты тупая. И рисунок классный. Давид, конечно, урод, но я не слышал, чтобы он обижал женщин. Так что будешь в шоколаде.

– Точно, – сглатываю ком слез. Ему плевать на меня. Им всем плевать. Всем нужен чертов завод. Что же в нем такого особенного?

Отворачиваюсь от Влада, не в силах смотреть в его глубокие карие глаза. Словно пропасти, в которые проваливаешься и летишь с одной лишь мыслью, хоть бы успел поймать. Давид не обижает женщин. Меня должно это успокоить, обрадовать, а я лишь думаю о том, что завтра никогда не увижу больше этого ужасного человека, что вдруг опускает руку мне на ягодицы и гладит. Выписывает круги, рождая внутри живота вихри теплой энергии.

– Моя мама тоже ушла, – отвлекаю себя разговором. Не знаю, слушает ли он, но мне так легче переносить его поползновения, легче не умолять позволить снова испытать эмоции, которые он дарит, пусть и насильно. – Только наоборот, не выдержала жизни под полным контролем. Отец больше не позволил меня видеть. Я даже не знаю, где она живет. Даже не знаю, как выглядит. Она не боролась за меня. Не любила меня.

– Уверен, ты будешь отличной матерью и никогда не бросишь ребенка.

– Думаешь? – шепчу в пространство, закрывая глаза.

– Думаю, да, – продолжает он мять мою задницу, вызывая непонятные чувства и неправильные желания. – Знаешь, знал бы я о тебе чуть раньше, сам бы женился. Забрал бы завод, забрал бы тебя. Трахал бы каждый день. Ты пахнешь просто крышесносно, Лесь! С ума меня сводишь запахом своей киски.

По ногам проходит дрожь. По спине прохлада от примочек. Боли не чувствую, только желание слушать его дальше… Хриплый голос. Слова, которым хочется верить.

– Я тебе не верю.

Он поднимается, нависает над моей попкой, сминает ее ладонями, разводя в сторону.

– И не надо.

– Влад, ты обещал.

– Я просто полижу тебе… Последний раз… Потом буду смотреть, как ты чинно идешь под руку со своим мужем, и вспоминать, как захлебывался твоими соками.

– Перестань, пожалуйста, – умоляю, кусая руку, пытаясь заглушить свой рвущийся стон.

– Не могу… – раздвигает он мои ноги, ведет по ним горячими ладонями, вынуждая кровь вскипать, а клетки метаться в попытке сохранить сознание ясным.

Влад жесток.

Он просовывает голову между бедер.

Выдыхает теплый воздух в промежность.

Касается сначала пальцем, просто сминает нежные половые губы.

Но вскоре эта сумасшедшая игра кончается... Влад просто прижимается к моей киске губами, словно целуется с ней.

Но и этого ему мало. Вскрикиваю, когда он принимается играться с влажными складками. В рот втягивать, прикусывать клитор, толкать кончик в самый центр.

– Какая же ты сладкая, малыш. Просто смак… Постони для меня… Покажи, как тебе это нравится.

Я отпускаю себя, выдыхая стоны в ритме движений его языка.

Они то медленные и тягучие, то резкие и обрывистые. Он словно рисует языком, создавая шедевр эротического искусства прямо на моем теле.

Доводит меня до крайней степени возбуждения, оставляя кончать бурно на самом верхнем пределе удовольствия.

Я сама уже двигаю тазом, нанизываясь на его острый язык, корчусь от оргазма, выдыхая рваные стоны, не готовая отпускать это ощущение свободного падения. Но и оно заканчивается. Я остаюсь одна, понимая, что только что дала себя трахнуть языком.

Пела тут про чистоту и непорочность, а потом просто стонала, как шлюха, под его умелыми ласками.

Спустя минут пять, когда уже накручиваю себя, когда я уже готова просто разреветься снова, слышу шаги Влада. Он ставит на прикроватную тумбочку большую бутылку колы, чипсы и два стакана.

– Давай помогу повернуться, фильмец посмотрим. Только на этот раз выбираю я, – помогает он мне сесть ровно, чтобы не ужалить спину тканью. Дает свою футболку, которая прикрывает даже колени. Какой же он все-таки огромный! И у него тоже огромный. Член виден сквозь ткань штанов.

Это все иллюзия, я понимаю. Ночь закончится, реальность вернется. Но как же приятно немного побыть в этом мире простых радостей, когда не надо никем притворяться, а можно просто быть собой.

– Эй! Дай сюда! – пытаюсь достать пачку, которую он поднял высоко над головой, пока идут начальные титры «Крепкого орешка». – Влад!

– Сначала поцелуй…

– Шантажист, – чмокаю в губы, но его это не устраивает. Он задерживает мой рот, ласкает его языком, играется, наполняет своей сладко-соленой слюной. Отрывается, лишь когда мои губы припухли, а до слуха донеслась речь героя. – Интересный фильм?

– Да, посмотреть можно… – хмурится он, отдавая мне пачку чипсов. – Я мечтал защищать страну. Военным был.

– Та фотография?

– Да.

– А потом?

– А потом убили друзей, и я понял, что в современном мире работает только сила. Либо ты, либо тебя. Например, я убью твоего отца, как только он подпишет документы.

Я вздрагиваю от его последней фразы.

– Такие ублюдки на свете жить не должны!

Глава 18.

Это было так странно, непривычно, неправдоподобно. Мы просто смотрели боевик и обсуждали его. Ели чипсы и пили колу.

Я каждый раз смотрю часы и почти умоляю стрелки замедлиться. Не нестись, как бешеные. Но вот фильм закончен, а на улице уже темно.

– Вот ты свинья, чипсы рассыпала, – хмыкает Влад, накрывает меня тенью своего тела, пугая до дрожи. Я тут же дергаюсь, а он застывает, рассматривая меня сверху вниз.

– Я не трону тебя.

– Я понимаю, просто… Рефлекс.

– Рефлекс, значит... – он встает, уходит из комнаты и возвращается с ручкой. Хватает мою босую ногу и удерживает на весу, вдруг начиная щекотать ступню. Ощущение такое, что меня проводят через камеру пыток. Щекотно! Я смеюсь, как ненормальная, пока он выводит цифры. – Это мой номер телефона. Если тебе станет плохо, грустно там, ну, или девственности захочется лишиться, то звони.

Я глотаю ком в горле. Все закончится. И эта странная ночь тоже. Ночь с мужчиной, которому я никогда не буду принадлежать.

Встаю, поправляя полотенце, и принимаюсь стряхивать покрывало, на котором мы лежали. Ложусь и понимаю, что хочу уже уснуть и встретить завтра.

Новый день, в котором меня перестанут мучать желания, надежды. Он ничем не лучше их. Он такой же бандит, который отдаст меня, потому что ему так выгоднее. Все его высокопарные слова не имеют значения, потому что он тоже через меня создает товаро-денежные отношения. Ничего нового. Ничего привлекательного.

Просто противно, что при всем при этом я могу испытывать к этому человеку чувства, пытаюсь быть благодарной, что не порвал мне плеву. Я просто безумная. Я просто больная, если надеюсь, что завтра Влад решит, что я ему дороже завода…

Люди – пешки, особенно женщины. Нас просто переставляют на нужные клеточки, чтобы, наконец, поставить шах и мат.

Я закрываю глаза, успокаиваю сердцебиение, чувствую, как сам Влад спокойно дышит, оставаясь в одних боксерах.

В какой-то момент я чувствую, как его тяжелая рука придавливает мою талию, обворачивая ее и притягивая к себе.

– Влад…

– Спи.

Просто, спи? Вот так в обнимку? Когда рука давит? Дыхание щекотит кожу, а стояк плотно прилегает к заднице.

Влад устраивается поудобнее и мирно засыпает. А я еще долго сижу и пытаюсь понять, почему не отталкиваю его, почему терплю дискомфорт? Наверное, потому что мне это нравится. Нравится Влад, пусть даже такой ужасный.

Мне хочется, чтобы именно он на мне женился. Получил свой завод, да, но получил и меня. Или я получила его. Или я просто схожу с ума? Почему так легко забыла, какой он лжец? Ведь это из-за того, что он пришел в наш дом, все и случилось!

Я бы сейчас уже замужем была.

Я бы даже не знала, что есть такие вот странные, сводящие с ума чувства и ощущения, когда фантазии пытаются вытеснить реальность.

Почти всю ночь я думаю от том, что бы могло быть. Как бы оно повернулось.

Но это прерывается мыслями о поцелуях Влада. О его нежных прикосновениях, о сильных движениях бедрами. С ним даже боль превращается в пронизывающее насквозь удовольствие.

– Давай последний раз, – слышу с самого утра, когда рука Влада накрывает мою грудь, а рука скользит на шею.

Лучше оторвать этот пластырь и забыть о Владе навсегда.

– Не надо. Я хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

– Хочешь избавиться от меня?

– Тебя, правда, интересует, чего я хочу, или просто нужно что-то сделать с той штукой, которая трется об мое бедро? Давай я сделаю. Повожу рукой по члену, и ты от меня отстанешь.

– Я и не приставал, – шипит он вдруг, вставая. – Собирайся. Пора вернуть тебя жениху.

Глава 19.

– Ну, чего ты разлеглась? Вперед, собирайся, – приказывает Влад и уходит в душ. Мне остается лишь пойти в другую ванну, где я долго привожу свое лицо в порядок. А на самом деле, душу, которая неожиданно ноет, словно от зубной боли. Внутри растет протест, потому что меня опять просто продают, просто меняют на что-то более ценное.

Когда я возвращаюсь в спальню, на кровати уже лежит мое платье. С виду почти не помятое. Чего не скажешь о моем состоянии.

Я оглядываюсь в поисках Влада, но его нет. Я сдергиваю с себя простыню, в которую была завернута. Надеваю платье. Только вот проблема. С пуговицами на спине мне самой никак не правиться. А значит, придется обратиться к Владу. Последний раз пересечься с ним взглядами. Ощутить на себе его случайные или не очень касания.

Я иду по коридору в сторону кабинета, где по телефону разговаривает Влад.

– Подписали? Почему? Ага, я привезу ее, и меня нахер порешат. В какое место? Понял. Тогда на связи, Бык. Сегодня будем отмечать наш успех. И шлюх побольше, а то последние сутки я не трахался, как следует.

Не трахался, как следует.

Шлюхи.

Наш успех.

– Влад? – стучу в дверь и толкаю ее вперед. Он тут же оборачивается, осматривает меня с раздраженным выражением лица.

– Что? Я занят.

– Мне нужно платье застегнуть, – поворачиваюсь спиной, убирая пряди волос на одно плечо.

За спиной раздается молчание. Тягостное. Болезненное.

– Бык, я перезвоню.

Он почти вламывает телефон в столешницу. Стучит босыми ногами по паркету. Приближается сначала стремительно. Словно вот-вот просто толкнет меня, собьет с ног. Но застывает где-то очень близко. Вместо того, чтобы просто застегнуть пуговицы, вдруг накрывает мои локти, ведет вверх по кружеву, вызывая колючие мурашки. Он не гладит, скорее, сдавливает кожу на руках через кружева платья, но я не двигаюсь, удерживаю эти последние мгновения иллюзорного счастья, когда можешь не просто послушать отца, мужа, а выбрать сама. Такого вот жесткого, неидеального, с темной душой, но своего. И потом я наверняка бы плакала. Обязательно бы страдала от своего выбора. Но это был бы мой выбор! Только мой. Ведь человек должен иметь выбор. У человека должна быть свобода.

Пальцы Влада сдавливают все сильнее, ведут выше, к плечам. Я чувствую, как меня клонит назад, как тело прижимается к его. Как твердый стояк заявляет о себе. Слышу, как Влад втягивает носом воздух, а губами прижимается к обнаженному участку кожи.

Я жду, что он будет делать дальше. Жду, когда он развернет меня, поцелует, прижмет к себе и скажет, что никому меня не отдаст. Что будет защищать меня. Убьет отца, как вчера и обещал.

Почти плыву на розовых облаках, что заполняют каждую клеточку моего тела, наполняя его легкостью. Не сразу замечаю, что Влад отошел от меня, а пуговицы оказались застегнутыми.

Я тут же ощущаю холодный сквозняк, забирающийся в сердце и замораживающий его.

– Через пять минут выдвигаемся.

Я с прямой спиной покидаю кабинет. Не проливаю ни слезинки. Потому что это моя реальность. Потому что еще ни одна моя мечта не сбылась.

Мы выходим из дома, как он и говорил, через пять минут. Садимся в разные машины и едем по городу. Он даже не посмотрел на меня. Ни, когда в лифте спускались. Ни, когда по машинам расходились.

Сначала мы следуем друг за другом. Я не отрываясь смотрю на машину впереди себя. Почти гипнотизирую, словно мужчине там есть до меня дело.

Потом на перекрестке мы разъезжаемся в разные стороны и вскоре останавливаемся на подземной парковке, где водитель запирает меня и выходит. Оставляет одну.

Я дергаю ручку, но она не поддается. А после того, как стучу в стекло, водитель ударяет по нему, предупреждая о своем присутствии.

Сколько мне тут сидеть? Сколько ждать, когда сильные мира решат свои вопросы и мою судьбу?

Сначала я не реву, просто жду. Минуту, две, три. Водитель бродит вокруг машины, иногда сидит в ней, а потом снова бродит. Я сижу и смотрю через окно в стену, считая минуты. Время течет очень медленно, словно плавится резина, отравляя воздух своим запахом.

А потом вдруг все приходит в движение. Водитель выходит из машины. А вместо него садится другой, а на пассажирское – мой отец. Он тяжело поворачивает голову, осматривая мой внешний вид.

– Трогал?

– Нет, я все еще девственница.

– В ЗАГС едем.

– А какой смысл теперь Давиду на мне жениться? Раз завод теперь принадлежит Владу.

– Рассказал, значит, в чем сыр бор. Не переживай, дочка, завод мертвецу не нужен.

– Ты убил его, – выдыхаю, а сердце проваливается в пятки. Неужели Влад это допустил? Неужели он где-то истекает кровью?

– Еще нет. Нужно же было тебя забрать. Но скоро он подохнет, собака такая. Я бы лично прострелил ему башку…

Мы едем все дальше и дальше, а меня кроет истерикой. Он тоже не исполнит свою мечту.

Мы тормозим на светофоре, а я в панике думаю, что делать. Как только отец привезет меня к Давиду, наемники сразу отправятся за Владом. Но я смогу его спасти. Просто, нужно немного смелости. Просто, нужно… – смотрю в окно на светофоре, а рядом с нами равняется мотоцикл. Я задерживаю дыхание, когда он мотает головой.

Я понятия не имею, кто там за шлемом, но нутром чувствую, что мне нужно решиться.

– Отец, меня тошнит. Сейчас вырвет.

– Блять, открой двери…

Как только открывается дверь, а я делаю вид, что меня рвет, а сама вываливаюсь из машины, а потом вскакиваю и тут же прыгаю за спину неизвестного мотоциклиста. Именно в этот момент сигнал светофора меняется, и мы уезжаем под ор отца, заглушенный звуком мотоцикла.