Текст книги "Чужая невеста для бандита (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9.

Страшно представить, что будет к концу дня.

С ним. Со мной. Со всеми нами.

Я удивилась (П. Гагарина)

Тебя увидев там в конце аллеи,

Я разлюбила тебя!

И все же, какой же ты красивый!

Я изменилась.

Ты повзрослел и стал еще смелее,

Ты приближался как герой

В немых и черно-белых фильмах.

И сердце билось оттого так сильно!

Не верь мне больше,

Не верь мне больше!

Прекраснее, чем было,

Уже быть не может.

Не верь мне больше,

Вскрывая конверт,

Прости меня за мой ответ.

И все-таки: «Нет !» – закончила я чистым сопрано.

Наверное, Нина Леонидовна, мой преподаватель по вокалу, мною бы гордилась.

Все вокруг аплодируют. Восхищенно восклицают.

Лишь двое стоят без движения.

Отец, которого я, кажется, опозорила.

И Влад, впившись в меня взглядом. Что в нем? Он удивлен? Он не ожидал? Он не знал, что умею петь?

Сейчас на эмоциях я бы взяла любую ноту.

Я так хотела уехать с ним, не разбазаривать свое тело, а теперь мне придется отдаться другому. Навсегда оставив в памяти поступок первого.

Его касания.

Его горячий шепот.

Свой первый поцелуй. Пусть и такой зверский.

– А воот и нааш жених! Давид Кулагин! – объявляет ведущий, и мое сердце перестает качать кровь.

Застывает во времени, пока тело на автомате поворачивается к тому, кому предназначалась моя невинность.

Ничего общего с бандитом Владом.

Полная его противоположность. Всегда с иголочки одет. Всегда чисто выбрит.

Всегда говорит только по делу. Ни улыбки. Ни шутки. Настоящий дракон, который тоже ведет нечестную игру, но под которого никто никогда не подкопает.

Его глаза расширяются, а люди, пришедшие с ним, достают пистолеты.

Я вскрикиваю, чувствуя что-то холодное у самой шеи…

– Тебя-то я и ждал, Кулагин.

Я даже не знаю, чего боюсь больше. Смерти или того, что Влад все расскажет Давиду.

Опозориться у всех на виду? Лучше смерть.

– Чернышевский! Ты что творишь?! – орет Давид, а на меня страх еще больше наступает. Я никогда не видела жениха в таком гневе, когда его глаза напоминают угли. Они вот-вот вспыхнут. – Отпусти ее!

Он сам достает пистолет, направляет на нас…

Кажется, что прямо на меня.

Видит насквозь...

Дуло в артерию упирается еще больше. Давит. Причиняет боль!

– Смотри, один выстрел, и я просто разорву твоей милой целочке артерию. Кровь брызнет. Окрасит платье в красный цвет. Почти готика...

– Заткнись! Ты ее пугаешь, – меня, и правда, от этого образа мутит. – Ты не уйдешь отсюда живым!

– Мы сейчас уедем. И ты нас отпустишь. А завтра ты подпишешь документ, который привезут тебе мои юристы. Если, конечно, она будет тебе нужна.

– Ты не уйдешь отсюда! Только через мой труп!

– Это можно, потому что здание заминировано. И если не уйду я с твоей невестой, то все здание взлетит на воздух… Будет не один труп, а много.

Давид думает ровно минуту, повышая и без того искрящееся напряжение. Мне больше не страшно, кажется, что меня уже в живых нет.

– Если ты тронешь ее…

– Она останется столь же чиста как была! – целует Влад мой висок, полностью прикрываясь мною, не давая и шанса на освобождение.

Слезы потоком льются по щекам, я не могу и двинуться.

Лишь делаю рваные шаги под давлением тычков колена Влада.

Меня просто так отдадут? Даже не попытаются отвоевать?

– Нет, пожалуйста, я не хочу… Давид…– Мы почти на одном уровне, я на расстоянии вытянутой руки.

– Мы разберемся, Олесь. Завтра в это время ты будешь со мной. Он не тронет тебя. Не посмеет.

– Давид, пожалуйста.

– Пошла! – орет Влад в ухо, толкая меня мимо жениха, его людей, гостей, которые замерли в ожидании и в ужасе.

– Только тронь ее, Влад! Я вырву твои яйца и заставлю сожрать.

– Вернется такой же чистой, не переживай! – орет он, продолжая держать меня под дулом пистолета, пока человек Влада открывает мне дверь машины. – Завтра в четыре с юристами.

– Ублюдок! Тебе это так просто не пройдет!

– А мы все платим. Если придется, и я заплачу. Но сначала ты! – толкает меня внутрь машины. Садится следом, а затем происходит взрыв.

Я вскрикиваю, оборачиваюсь и вижу, как красивая машина Давида, та самая, в которой он делал мне предложение, пылает.

– Господи! Что ты наделал?!

– Просто показал, что не шучу. Да не реви ты, вернешься завтра к своему жениху. Мне ты без надобности.

– Ублюдок! Зачем ты все это устроил?! Что тебе от всех нас нужно?! Что тебе нужно от меня?! – не могу успокоиться, истерика на подходе. Меня колбасит. Я хочу ударить Влада, даже набираю силу, замахиваюсь, но он лишь толкает меня в дверь машины.

– От тебя ничего, не обольщайся. Ты просто очередная дырка, разменная монета в большой игре.

– Верни меня назад! Давид все сделает!

– Вот сделает, тогда и верну. Если, конечно, сама не захочешь остаться, – хватает он подол моего платья и дергает вверх. Тут же получает по руке и смеется, запрокинув голову.

– С таким, как ты!? Никогда. Я ненавижу тебя!

– Громкие слова от той, кто вчера кончал подо мной.

Я тут же выпрямляюсь струной, бросая взгляд на молчаливого водителя.

– Да не парься, никто не узнает… Так что можем сегодня, как следует, развлечься. Твоя дырка, все равно, уже вскрыта, – лезет он под мое платье, цепляет чулок.

Я тут же бью его по лицу, за что тут же получаю грубый захват шеи.

– Ты его стесняешься? Он даже не заметит, – гладит он бедро все выше, щекочет внутреннюю сторону бедра.

– Нельзя! Отстань! Я тебя не хочу!

– Врешь, сука. Раздвигай ноги, посмотрим, какая ты мокрая! Кажется, секс с невестой станет моим фетишем.

– Я девственница!

Влад смеется, силой забираясь в мой лиф и сжимая налившуюся грудь. Господи, почему он такой непробиваемый?

– Мне вчера операцию сделали! Вернули плеву.

Влад резко тормозит, убирает от меня руки и внимательно смотрит, как я копаюсь в наряде, пытаясь привести его в порядок.

– И я должен тебе поверить?

– Мне плевать, веришь ли ты! Но ты обещал меня вернуть в том же состоянии, а я девственница. Так что если Давид выполнит свои условия, выполняй свои!

– Чья идея? – вдруг довольно серьезно спрашивает Влад, но я уже не смотрю в его точеное лицо. Что ему сказать, что у меня не было выбора? Да ему плевать.

– Моя. Решила, что мой будущий муж заслуживает получить мою девственность, – говорю с почти гордостью. Он не увидит моих слез. Он не заставит меня просить пощады. Только не он.

– Хм, я думал, ты простота наивная, а ты прошаренная блядь.

– Что?! – от его тона холодок побежал по венам.

– И как часто твой папа отдавал тебя на часок, а потом зашивал?

– Что?! Это первый раз!

– Полная хуйня. Я ни одному твоему слову не верю. А строила из себя настоящую невинность. Я ж почти поверил. Ты такая же, как твой папаша. Вы друг друга стоите.

– Зачем ты так говоришь!? Это первый раз! – кричу, замахиваюсь снова, и Влад больше не смотрит на меня, просто отталкивает, как прокаженную.

– Мне хочется помыть с рот с мылом, что целовал такую лживую пизду.

– Хватит! Хватит так говорить! Я не вру! – ору со слезами на глазах. Как он вообще мог подумать? – Я не вру!

– Да мне похуй. Завтра в это же время ты будешь снова со своим женихом наслаждаться семейной жизнью и в очередной раз играть невинность.

Глава 10.

Оставшийся путь проходит в молчании.

Хотя Чернышевский переговаривается с водителем, я не слушаю.

Я просто смотрю, как за окном пролетают сначала деревья, потом начинается город.

Я лью слезы, да.

Потому что могла на мгновение поверить в то, что это чудовище рядом способно на симпатию, чувства, любовь…

Вчера поверила, он кинул меня после секса. Сегодня поверила, а он опозорил меня на весь город…

Теперь еще и обращается так, словно я прожженная блядь, которой раз плюнуть переспать, а потом пойти зашиться.

Но больше меня волнует, что он может начать проверять, или решит забрать девственность варварски второй раз.

Он то и дело поглядывает в мою сторону, обжигает взглядом правую половину лица…

– Приехали во дворец, принцесса. Хотя, какая ты принцесса, да? Но притворяться умеешь, да.

– Замолчи! – прошу, глотая слезы.

Вскрикиваю, когда он резко дергает меня за подбородок, вынуждая посмотреть в свои злые, потемневшие глаза.

– Нихуя… Я только начал.

– Да какое тебе вообще до меня дело?! – отпихиваю руку. – Занимайся своими делами, обменивай меня на деньги, или на что ты там собирался, а потом исчезни из моей жизни, как страшный сон! А, ты же первым хотел быть… А теперь уверен, что я о тебе даже не вспомню, а буду любить Давида и верна буду только ему!

Я готовлюсь к атаке. Напрягаюсь всем телом, готовая подставить руки, если он замахнется или начнет душить.

Но Влад вдруг смеется. Хохочет в голос, кивая на выход.

– Пошли, верная. Ой, рассмешила, – он выходит из машины, а мне открывают дверь с другой стороны. Не могу заставить себя выйти, но подошедший Влад выталкивает меня, грубо выволакивая на улицу, в душный и без моих эмоций воздух. Влад больше не церемонится, словно погоняя скот.

Только сейчас могу мельком оглянуться.

Понять, что мы в центре города, во дворе высотки из стекла и металла. Идем ко входу в единственный подъезд, мимо человека за стойкой, прямо к лифтам.

Есть ли шанс, что тот мужчина мне поможет. Крикнуть?

– Помоги, – начинаю голосить и тут же спотыкаюсь, словно зацепившись платьем за препятствие, и падаю на кафельный пол, больно ударившись коленями.

– Не ушиблась, милая? – спрашивает Влад елейным тоном. Я оборачиваюсь посмотреть в его лицо. Оно лишь маска, без улыбки.

Словно единственное, что я могу вызывать у этого мужчины, злость и ненависть. Словно я виновата во всех его жизненных бедах.

– За мной придут.

– На это и рассчитываю. Мне ты-то без надобности, – поднимает он меня с пола и толкает к лифтам. Своего водителя внезапно тормозит и отправляет на другом.

По телу ползет леденящий ужас. Странно, но был шанс, что при других он будет вести себя адекватно.

Мне не нравится в лифте. Эта огромная кабина на тросах всегда вызывала у меня ужас, особенно, когда двери закрываются. Особенно, когда во всех зеркалах личный Дьявол.

– Боишься? – усмехается Влад, а я не отвечаю. Лишь отсчитываю циферки, мелькающие на табло.

Вдруг резкий удар по кнопке, и кабина зависает на высоте десятого этажа.

– Влад! Зачем ты это сделал?! – рвусь к кнопке, но Влад скалой заслоняет ее, хватается за ремень, расстегивает его. – Что ты творишь?! Я должна приехать такой же, понял?! Он поймет, если ты трахал меня!

– Не будешь дергаться и сильно расплескивать изо рта сперму, то даже капель на платье не будет.

– Нет, я не буду, – качаю головой, вжимаясь в угол, стекая по нему на пол. – Я не буду этого делать!

– Я все равно заставлю. Не обольщайся. Но ведь могу и прическу попортить, платье случайно порвать. Ты только пизду шить умеешь или платье тоже?

– Ты чудовище!

– Ага, я слышал, – вываливает он своего монстра, делая свет парой кнопок глуше. – Чтобы ты не смущалась. Давай, Олесь, отсосешь, поедем дальше.

Я борюсь с собой. Страх и гордость вступают в схватку. Перед глазами пелена. Я могу отказаться, да? А завтра он вернет меня так, словно катком проехал. А можно попробовать поверить ему и приехать к Давиду такой же красивой.

– Без рук, – предупреждаю я резко, а Влад тут же поднимает ладони, сцепляет их за головой в замок. Аккуратно приподнимаю платье, чтобы сеть на колени, резко хватаю член, сжимая у основания.

– Эй, поаккуратнее, – усмехается Влад, втягивая носом воздух, когда я обхватываю крупную, налитую кровью головку губами, сразу скользя вперед, создавая вакуум.

Надо просто закрыть глаза и не думать о том, что я делаю. Это просто плата… Плата за мое светлое будущее без Дьявола.

Стыд окрашивает щеки в красные цвета.

Жар распространяется от самой головы до живота.

Внутри крутит, тянет…

Мне бы откусить этот толстый отросток, но вместо этого я захватываю его губами глубже, чувствую небом каждую венку. Словно плетение, тугое и сильное. Плоть внутри пульсирует, становится горячее. Обжигает почти.

Я на миг поднимаю взгляд. Ошарашена увиденным.

Влад не трогает меня, но его взгляд похлеще любых плетей. Особенно в темноте.

Взгляд порочного Дьявола, которым он бы рвал мое платье на части, портил прическу, превращая нежный, трепетный образ в шлюший.

Я задыхаюсь от того, с какой черной похотью он рассматривает мое лицо, внимательно следит за реакциями, как член то появляется изо рта, то теряется там до половины.

Неожиданно возникшее возбуждение.

Оно постыдно пульсирует между ног. Сводит гормоны с ума.

Приходится немного тереться промежностью о собственные бедра. Трусики, такие приятные к телу полчаса назад, становятся неудобными и тесными.

Влажными и липкими. Влад подгоняет. Двигает бедрами с оттяжкой, вынуждая принимать эти толчки, не дергаться, чтобы не задеть платье или прическу. Хотелось бы ровно дышать, не показывать, какие эмоции вызывает этот ненавистный процесс. Но чем чаще фрикции, тем чаще ловлю носом воздух. Жадными глотками, словно под водой. Словно тону.

Различаю сдавленное шипение, когда я нажимаю на корень члена пальцами, сдавливаю у самых кожаных мешочков.

– Теперь яйца сожми пальчиками.

Я качаю головой, пока в моем рту так и ходит поршнем член.

– Ну, смотри, я хочу кончить, а для этого либо ты трогаешь меня, как надо, либо я трогаю тебя.

Сволочь! Скотина!

Но я поднимаю руку, накрывая мягкие мешочки, сдавливая их в кулаке.

Влад дергается, одной рукой цепляется за стенку, словно упасть готов. Словно слабеет от таких простых действий. Словно ему очень нравится, как я делаю этот самый минет.

– Язычком головку оближи, – новое требование, и я, подчиняясь, позволяю себе окунуться в этот омут порока и смотреть, как из сильного и властного бандита Влад превращается в нечто странное. Словно слабеет. Словно не может держать себя на ногах.

– Ох, бля. Хватит, соси давай, – рыкает он, дергая бедрами, толкая член в самый корень языка.

Кажется, эта игра закончилась. Слабая прелюдия к тому, что скоро член будет, словно рабочий станок, проникать в самое горло, вынуждая сглатывать рвотный рефлекс и слюну, чтобы не замараться, не потерять внешний лоск.

– У тебя слюна течет, наклонись ниже, – давит он на голову, заставляя чуть опустить ее, чтобы обильная слюна стекала на пол. Ее так много, как и во рту. И член уже хлюпает, скользит во рту чаще.

Влад словно жалел меня, но и этот момент кончается. Он шипит.

– Рот шире открой и горло расслабь.

Словно я умею. Словно могу принять этого пульсирующего гиганта до конца. Качаю головой, когда он давит бедрами, толкая член в горло.

– Или сама, или я.

Киваю, лишь бы руками не трогал. Лишь бы хоть в этот раз обещание выполнил.

– Головой работай активнее. И губы сильнее сожми, – учит он так, словно забыл, что, по его мнению, я закостенелая шлюха, которая сосет чуть ли не каждый день.

Стараюсь. Принимаю член глубже. Сосу так, как просит. Головой двигаю остервенело, до боли в горле. И это ладно, с этим можно смириться, а вот с тем, как грудь наливается под платьем, как соски ноют, а ткань платья натирает, сложно.

Сложно смириться с тем, как тело реагирует на это унижение. Позволяет себе представить, что это не насилие, а прелюдия супружеской пары после тяжелого дня.

Внезапно широкая ладонь опускается на мою шею сзади, пальцы жестко фиксируют голову. Влад сильно давит, толкая член в самое горло...

На инстинктах пытаюсь остановить его, вдавившись в хлопковую ткань брюк на бедрах. Бесполезно. Кажется, Влад сейчас просто убьет меня. Разорвет на двое, двигая членом размашисто и грубо.

– Да не дергайся, я почти кончил. Сперму только глотай, чтобы не замараться, – хмыкает он, беря меня и дальше, двигаясь жестко и безжалостно.

Замираю, пытаясь расслабиться и не впадать в панику. Но это сложно. Особенно, без возможности сделать вдох... Особенно, когда член внутри двигается все чаще.

– Носом дыши. На меня смотри. Давай, давай, дрянь, я почти кончил. На меня смотри! – рявкает он, а я, наконец, пытаюсь поднять взгляд, пока по щекам стекают горячие слезы. Дышать все сложнее. Нос закладывает.

Тело горит агонией. Скулю, чувствуя, как горят легкие от нехватки кислорода...

Кажется, я сейчас просто умру.

Но стоит так подумать, как в горло стреляет терпкая струя, тут же стекая в желудок.

Член со смачным звуком выходит, даря мне нереальное облечение, почти эйфорию. Словно меня долго топили, а теперь дали подышать.

Слизываю капли слюны и спермы с губ, все еще втягивая воздух. Как же хорошо! Сейчас мне просто хорошо от того, что это закончилось.

Я не могу понять, почему же он теперь молчит? Не двигается. Только застегивает ремень. Но вдруг садится, дергает меня за подбородок, рассматривая лицо с подтеками от слез и туши.

В его помутневшем взгляде слишком откровенная животная похоть, черты лица жесткие, безжалостная маска безумства.

Какая-то неадекватная и всепоглощающая степень возбуждения, которой невозможно не проникнуться самой.

Просто не получается не заразиться этой дикой пугающей страстью! Внутри крутит слабость, становится жарко, и невыносимо свербит между ног.

Он молча тянет руку под мое платье. Без слов, без оскорблений. Забирается под подол, накрывая отвратительно мокрую ткань трусиков, вызывая под ними электрический импульс, растягивающий нейроны по венам.

– Похотливая сучка. Понравилось у меня сосать!

Качаю головой, но он шлепает меня по промежности, и даже через трусики это как удар током. Я на грани. Качаю головой.

– Скажи, что понравилось.

Нет, нет, нет. Он снова бьет меня по половым губам. Вспухшим от возбуждения. В глаза смотрит и шлепает, и шлепает, удерживая за шею.

– Скажи, что отсосешь еще. Сама.

– Нет, нет, нет, – выплевываю ему в лицо, а он вдавливается в мой лоб и вдруг резко, остервенело начинает шлепать по клитору, тут же вызывая оглушительный оргазм, от которого закладывает уши.

Я хватаю ртом воздух, напрягаясь всем телом, пока оргазм бьет меня по нервам раскаленными плетьми. Словно грешницу. Словно ту, что только что предала себя.

– Лгунья. Вставай, приехали, кстати.

Я даже не заметила, как двери лифта открылись.

Глава 11.

Влад.

Пусто. В яйцах. В голове.

Зато в груди кипит нетерпение.

То ли от девки, что бросаю на диван в гостиной, то ли от сделки, что планирую завтра провернуть.

Сколько было вложено, сколько было попыток забрать свое, но Кулагин с Букиным меня обошли на повороте.

Ну, ничего, я нашел их слабое местечко. Симпатичное такое, с милым личиком, которое отчего-то хочется замарать еще больше. Забрызгать спермой и смотреть, как на чистеньких бледных щечках расцветает краска. От стыда. От удовольствия. От желания.

Ее лицемерие злит.

Хочется встряхнуть, выбить из головы дурь и спросить, почему такая девочка решила пойти по самому низкому пути?

Ничего нового.

Как и все женщины, малышка хочет хорошо жить и вкусно кушать, а так как кроме пизденки ничего интересного предложить не может, то и торгует ею, периодически зашивая.

Сколько? Сколько у нее было мужиков, которым отец позволял заглянуть в ее спальню?

Иду в душ, чтобы смыть даже мысль о том, что вылизывал ее. Приятно решил сделать. Еблан. Поверил, что девочка целочка. Так жестко я еще ни разу не проебывался. Или мне не попадались столь циничные суки, способные на подобный обман.

Может, даже вызвать восхищение, если бы не вызывало тошноту.

После душа дергаю полотенце, вытираюсь и надеваю домашние джинсы.

Мне нравится эта квартира. Высоко. Весь город видно. А главное, все функционально и под рукой.

Захожу в гостиную. Олеся недвижимо спит на диване, свернувшись калачиком. Мельком смотрю на бледные щеки. Пальцы до сих пор чувствуют прохладу ее кожи, почти искрят от желания.

Мне бы о делах вспомнить, а не о том, что в комнате прохладно, поэтому по коже шмары ползут мурашки, приподнимая еле видимые волоски. Мягкие, как и между ног. Нежный пушок, который щекотал нос и подбородок.

Звоню юристам, даю указания подготовить договор перепродажи фабрики. У них все готово, значит, осталось дождаться решения Кулагина с Олежей.

Если я правильно все подсчитал, то завтра я стану владельцем этой махины. А Олесенька вернется целочкой к своему жениху. Пусть его наебывает хоть до конца жизни, мне и дела нет.

Открываю крышку с минералки. Вчера после ебли я поехал нажраться, подготовиться, так сказать, к спектаклю века. Даже забавно, как на меня смотрела эта кукла. Словно реально хотела, чтобы замуж взял. Я ведь почти поверил, что она настоящая, что внутри у нее есть если не сердце, то хотя бы душа.

Моя давно сгнила под тяжелой реальностью.

Сушняк мучает, и я выпиваю половину полторашки минералки.

Затем достаю суп, что приготовила экономка.

Наливаю себе чашку и ставлю в микроволновку. Снова оборачиваюсь на белое пятно на моем черном диване.

Нахера я устроил в лифте? Словно было невтерпеж. Словно снова захотелось ее унизить, как она унизила меня своими швейными делами.

Почему я был уверен, что первый? Понравилось даже. Хотел, чтобы запомнила меня. Дебил, блять… Такую расчетливую суку еще поискать надо. Хотя с таким отцом – неудивительно.

Она бурчит, переворачивается на другую сторону, чуть вытаскивая лодыжку из-под подъюбника. Всего лишь лодыжка, а память подсовывает весь обнаженный образ. Сладкая карамель с привкусом чеснока и перца.

Ем быстро, одеваюсь и ухожу из хаты, только чтобы взгляд снова и снова не цеплялся за это полотно на моем диване. Нахер притащил, надо было в подвал куда-нибудь кинуть. Пусть бы хоть нюхнула настоящей жизни перед сказкой, ради которой раздвинет ноги. Думаю, она не дура, понимает, с каким человеком планирует связать свою жизнь.

Спускаюсь на самый нижний этаж высотки. Киваю админу зала. Катя, или как там ее? Она тут же шушукается со второй девочкой.

Они обе побывали на моем члене, когда устраивались сюда. После этого еще не раз предлагали свои услуги, но мне уже неинтересно. Я дважды никого не беру. Это ж почти зона ответственности.

В раздевалке переодеваюсь, здороваюсь с пацанами, что периодически ходят сюда заниматься. Они не в курсе, что помимо зала, все здание принадлежит мне. Да и вообще о том, кто я. Может, и догадываются, но никогда подробностями не интересовались.

После зала мы еще паримся в сауне, обсуждая местный футбол, конкурс красоты, на котором явно не хватало Олеси, и политику, в которую я не лезу. У меня есть пара друзей в верхах, благодаря которым моя жизнь значительно упрощается, но я никогда не лезу туда без особой надобности. Потому что никогда не поддаюсь эмоциям.

Эта фабрика – единственная блажь, которую я хочу себе позволить, тот самый грааль, за которым я гоняюсь много лет, плетя сеть вокруг Олежи, но он, словно ебаный червяк, вечно уползает. Но не на этот раз. Не тогда, когда его дочурка в моих руках.

– Тох, звякни юристам, узнай, все ли готово, и пробей по Кулагину, какие планы, нервничает ли.

– Понял, Влад. Отпишусь, – мы расходимся в коридоре у лифтов, на одном из которых я поднимаюсь к себе на самый последний этаж. Уже готов внутренне к истерике и крикам.

В лифте кровь в венах вскипает, пока мозг воспроизводит флешбеки того, как Олеся стояла на коленях. Сил после трени почти не осталось, сейчас надо поработать и лечь спать. Но стоит вспомнить, как мягкие, прохладные губы скользили по члену, как понимаю, что в планы на сегодняшний вечер точно войдет еще одно небольшое приключение. Выброс лишней жидкости в один узкий, лживый ротик.

Целку не трону, но заставлю сосать так, что точно не забудет.

Двери лифта открываются, я ступаю в коридор квартиры, погружаясь в полную тишину. Кидаю ключи и карту в прихожей, шагая в гостиную. Она же никуда не могла деться?!

По венам ползет странное ощущение страха, но тут же накатывает облегчение, когда вижу, что спит невеста в той же самой позе, даже не шелохнувшись