Текст книги "Хочу замуж! (СИ)"

Автор книги: Ашира Хаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

18. Голуби и заяц

Нервно выключив радио, я схватила телефон и нажала на вызов.

Мама откликнулась сразу:

– Нагулялась?

– Что случилось? С Алиской что-то? – перебила я ее.

– Когда последний раз с дочерью разговаривала – не помнишь уже? – в голосе мамы сквозило ехидство.

– Вчера? – задумалась я. – Или позавчера? Мам, да что у вас такое! Ты же не просто так звонила!

– Не просто. Дочь твоя… – это было сказано торжественно и с пафосом. – …Дочь твоя сегодня проснулась с вопросом, когда мама вернется! А мать – ехидна! Забыла о дочери, а она скучает!

– Скучает? Это все? – я присела на узкую койку, испытав глубокое облегчение.

– Тебе мало?!

Но я уже все поняла.

– Мам, а она прямо сказала, что скучает?

– Нет, но…

– Дай мне ее.

– Она позавтракала и умчала с подружками на реку.

– На реку… – покивала я. – Понятненько. А что она ответила после того, как ты сказала, когда я вернусь?

– …Ничего… – после некоторой паузы сказала мама.

– Ма-а-а-ам!

– Она сказала – хорошо, что только в середине июля, у ее подружки пятнадцатого день рождения, будут тут, на даче отмечать, – созналась она.

– Угу, – кивнула я. – Мам, а как там твои подружки поживают?

– Мои-то… – мама вздохнула. – Мои уехали Дорогу в Лавру проходить. А я тут… сижу. С твоей, между прочим, дочерью!

– И твоей внучкой, – напомнила я. – То есть, тебе просто скучно и ты решила мне нервы потрепать?

– Почему ты так редко звонишь?

– Мам… – я медленно выдохнула. – Давай ты подружкам будешь нервы трепать. Они тоже редко звонят, я уверена.

– Кстати, да…

И я нажала отбой и фыркнула, отбрасывая телефон.

Ладно, вечером позвоню, когда дочь набегается.

Ой! Я же опаздываю!

Группа потенциальных невест, которым сегодня обещали один из самых сильных обрядов в круизе, встретила меня недоброжелательно. Только Ленка махнула рукой – вторая была зажата в ладони у Гордея. То есть, они уже и не скрывались. Жались друг к другу и, склоняя головы, чирикали о своем.

– Пока мы идем пешком до Казанского монастыря, расскажу вам житие Петра и Февронии, святых покровителей брака и семьи в нашей стране с 2008 года! – Обрадовала нас Серафима.

Как-то удобно все эти ритуальные места расположены, я смотрю. Недалеко от пристани, даже на заказ автобуса не приходится тратиться.

– С шестнадцатого века Петр и Феврония считались примером христианского брака! И было это по вот каким причинам… – начала Серафима, но я сама не заметила, как погрузилась в задумчивость, ловя флешбэки вчерашней ночи.

Большие и сильные руки Виктора, которые вертели меня как игрушку, его напор, доходящий почти до жестокости и – тепло его тела, которое окутывало меня, когда он обнимал меня во сне.

Хотя больше всего меня удивляло, как легко и естественно у нас получилось с ним сойтись. Почти никаких сомнений, никаких нервов, будто мы заранее договорились с хорошим другом встретиться в круизе.

И вот – встретились. И все в порядке.

Обычно любые перемены в жизни вызывают у меня бурю эмоций, тревог и планов. Хорошие перемены – предвкушение. Плохие – досаду. Все остальные – беспокойство.

Виктор вписался, как будто всегда так и было.

Я сейчас даже могла заставить себя беспокоиться из-за того, что вечером не позвонила Алиске. Ничего же не случилось. Ну и хорошо.

– Мы подойдем к памятнику Петру и Февронии и поклонимся святым покровителям семьи! – услышала я голос Серафимы, когда мы уже подтянулись к нужному месту. – Голубей в их руках гладить не надо! На скамейку примирений садиться не надо! Просто постойте рядом, попросите дать вам любящего и верного мужа, с которым у вас будет крепкая семья, как у самих святых!

Вокруг памятника уже толпился народ, среди которого было видно сразу несколько девушек в белых платьях и фате. Позади, в уютном сквере, можно было заметить сердечки и колечки – и прочую атрибутику свадеб. Видимо, это было популярное место поклонения для свежеокольцованных, как когда-то визиты к Вечному огню.

Я сделала несколько шагов вперед и выбралась в передние ряды толпы, чтобы хоть посмотреть, что там за голуби, про которых сказала Серафима.

– А в Муроме на их статуе есть заяц, – сообщила мне совершенно посторонняя женщина, стоящая рядом. – Он для плодовитости. А нам вот не сделали, только голубей.

– Ясно… – пробормотала я, сдвигаясь подальше.

Голуби и правда были.

И святые, которые их держали.

Я постояла пару минут, пытаясь найти в себе страстное желание крепкой семьи и верного мужа, но почему-то никак не получалось. Покосилась на скамейку неподалеку – она состояла из двух половинок под углом друг к другу, чтобы сидящие сползали в серединку. Там уже сидела Ленка с Гордеем, изо всех сил пытаясь не съехать ему на колени, пока Серафима их фотографировала.

Я пожала плечами и принялась выбираться из толпы.

– Ты закончила?

Неподалеку от статуи стоял Виктор, протягивая мне стаканчик с кофе. Тот казался совсем маленьким в его ладони, но когда я взяла его в руки, оказалось, что он на шестьсот миллилитров.

– Надеюсь, ты любишь капучино, – сказал он.

– С ванильным сиропом, кивнула я, отпивая глоток. – И черешневым.

– Буду знать, – серьезно подтвердил он. – Пойдем погуляем?

То есть, у нас вот такие отношения теперь?

19. Покровители семьи

Я оглянулась, но Ленку не увидела. Она успела скрыться вместе со своим Гордеем. Я бы обиделась – ведь мы ехали в этот круиз вдвоем. Но у меня теперь тоже было с кем погулять.

Полина стояла перед статуей, зажав в сложенных ладонях букет ромашек и смотрела в бронзовые лица с каким-то таким отчаянием, что мне стало не по себе.

Татьяна Марковна уже организовала вокруг себя стайку пассажирок примерно ее возраста, и они дружной толпой направлялись к монастырю.

– Не хочешь тоже попросить о семье? – спросила я, поворачиваясь к Виктору.

Он хмыкнул и отпил глоток из своего стаканчика – явно литрового размера.

– Если я захочу попросить об этом, то явно не у них.

– Почему? – удивилась я.

– Ты знаешь их историю?

– П-п-примерно… – я попыталась вспомнить, что рассказывала Серафима.

Но вспомнила только то, чем – кем были заняты мои мысли в этот момент.

– Сын князя Петр заболел проказой, покрылся струпьями и никто не мог его вылечить. По совету добрых людей он отправился к Февронии, умеющей исцелять такие болезни.

– Пока неплохо, – заметила я.

– Феврония пообещала его исцелить, если он на ней женится. Уже сомнительная манипуляция. Петр согласился, но когда вылечился, жениться не стал. Нарушил свое слово. Но Феврония это предусмотрела и оставила одну болячку нелеченной, так что Петру пришлось все же вернуться, жениться – и только тогда она его вылечила.

– Мда… – я не знала, что сказать.

– Вот так начались их отношения, – Виктор отхлебнул еще своего кофе. – Дальше они стали править как князья, но народу не понравилось, что Петр женился на простой девушке. Тогда они сказали – ах так! Тогда мы уйдем! И ушли, бросив все дела и не назначив преемников. Само собой, все покатилось под гору и народ позвал их обратно.

– Угу… – я не стала комментировать и этот момент.

– Также у покровителей семьи и традиционных ценностей не было детей. А к старости они разошлись доживать свой век по разным монастырям. Такая вот семья. Договорились умереть в один день.

– Очень романтично! – упрямо буркнула я.

– Да. Когда Петр собрался помирать, он послал весть Февронии, чтобы она выполнила обещание. Но та трижды отказывалась, потому что у нее еще были дела и умирать ей не хотелось. Так что пришлось ему все же умереть в одиночестве, а она догнала его, когда закончила вышивать покрывало. Вот такой вот символ идеального брака. Мне бы хотелось другую судьбу.

– Ты такой циничный!

– Не привык носить розовые очки, – отрезал он, одним глотком допивая свой кофе.

Он протянул мне руку и сжал пальцы в своей огромной лапище.

Мы шли по набережной Ярославля вдоль Волги и любовались изумительными облаками, стелющимися над водной гладью.

Я все еще размышляла над рассказанной историей.

– Неужели у тебя нет идеала семьи? – спросила я наконец, заглянув в его лицо.

Удивительно, как быстро разошлись его нахмуренные брови – будто солнце выглянуло из-за туч.

– Есть, – сказал он мягко, почти нежно. – Мои родители.

– А как они познакомились? – обрадовалась я смене темы.

– Когда им было по двадцать лет, пересеклись в походе среди друзей. Папе мама сразу понравилась, но она не спешила отвечать на его чувства. Она очень долго и тщательно выбирала жениха, проверяя ухажеров на пригодность к браку.

– И что папа? Обиделся?

– Нет, ему это тоже понравилось, – улыбнулся Виктор мечтательно. – Что не просто выскочила замуж за первого, кто позвал, а подошла к делу ответственно. Тем более, что он этот конкурс выиграл, и через три года, когда закончили институт, они поженились.

– И появился ты?

– Нет, у меня есть старший брат. И младшая сестра. Нас трое у них. Мама была пианисткой, папа – инженером-строителем. Но им всегда было интересно вместе. На пенсии папа стал увлекаться классикой и даже научился играть на флейте, а мама сама руководила архитекторами и строителями, проектируя загородный дом.

– Поменялись профессиями?

– Стали глубоко разбираться в любимых делах друг друга. Вот это для меня – идеальная семья! – с едва сдерживаемой гордостью заявил Виктор.

И эта его гордость так меня тронула, что я чуть не прослезилась, с трудом удержавшись от хлюпанья носом. Поэтому побыстрее сказала, чтобы скрыть эмоции:

– Это здорово. Но твои родители не святые и не могут быть покровителями семьи для целой страны!

– Если бы я выбирал покровителей семьи из святых… – задумчиво начал он. – Пожалуй, я бы взял Иоакима и Анну, родителей Богородицы. Они долго были бесплодны и за это их гнобили соседи и близкие. Но не ушли искать счастья с другими, а ценили свою семью и поддерживали друг друга. За их верность и молитвы им было даровано чудо – дочь, ставшая матерью Иисуса. По-моему, это круче.

У него было очень серьезное лицо, почти вдохновенное.

Виктор раскрылся с еще одной стороны, и я даже растерялась, не понимая, какой он настоящий – язвительный хам, жесткий и агрессивный любовник, заботливый мужчина… Или вот такой, одухотворенный и уверенно рассуждающий о христианстве, разбираясь в нем лучше многих моих набожных знакомых.

– Давай присядем? – попросила я, завидев лавочку. – Чуть-чуть отдохнуть.

Виктор обернулся, удивленно посмотрев на лавочку, будто впервые увидел такую диковину, но кивнул. Я с облегчением упала на нее и тут же полезла в сумку. Туфли у меня были очень красивые, но – увы! – натерли ноги.

Достала пластырь и налепила его в трех местах. Красота требует жертв. Я же не знала, что мы еще гулять пойдем, а то бы надела что-нибудь поудобнее.

– Какой у тебя размер? – внезапно спросил Виктор, очень внимательно наблюдавший за моими манипуляциями.

– Хочешь поделиться кроссовками? – фыркнула я, вспомнив романтические рилсы про то, как кавалеры спасали дам.

– Я и так вижу, что не сорок девятый, – покачал он головой.

– Ого!

Я протянула ногу, приставляя свою ступню к его.

И правда – она была почти вдвое меньше.

При этом совсем не было заметно, что у него такие ласты. Выглядело при его размерах очень гармонично.

– У меня тридцать шестой.

– Посиди тут немного.

Я даже не успела ничего возразить, а он уже взбежал по лестнице, ведущей на набережную и скрылся в парке.

Вернулся быстро, и получаса не прошло, я только и успела, что пролистать чаты в телефоне.

С коробкой, в которой лежали легкие тапочки на шнурках.

Опустился на корточки и сам надел мне их на ноги, пока я хлопала глазами и думала, что сказать.

– Ну вот, – с удовлетворением кивнул Виктор, выпрямляясь. – К твоему наряду подходят даже лучше.

– Не очень женственно, – из глупого упрямства возразила я.

Хотя он был прав – к легкому белому сарафану и правда шло больше, чем закрытые розовые туфли.

– Не очень женственно страдать на каждом шагу и не получать удовольствие от прогулки, – отрезал он жестко. – Готова?

Виктор протянул мне руку, и я вложила в его лапищу свою ладонь.

Но вместо того, чтобы пойти дальше, он притянул меня к себе, запустил пальцы в мои волосы, с силой оттягивая их назад и жадно прижался к моим губам агрессивным поцелуем.

Вторая лапища тем временем забралась под подол сарафана и облапала мою задницу так откровенно, что я дернулась и попыталась вырваться из его рук.

Быстро огляделась по сторонам – вроде никого на набережной не было.

Повернулась обратно к Виктору, встретив его насмешливый и понимающий взгляд.

Да! Я не хочу трахаться на глазах у прохожих!

В чем проблема-то?

– Знаешь, – начала я. – Нам надо поговорить о наших отношениях!

20.Пчелки

Все-таки это незабываемое зрелище – мгновенно промелькнувшая паника на лице «шкафчика со взглядом убийцы». Виктор может выкинуть меня в Волгу, как Стенька Разин княжну. И почему-то я уверена, что ему за это ничего не будет.

Но стоит ему услышать эти волшебные слова: «Нам надо поговорить…»

– Обожаю, как мужики реагируют на эту фразу! – засмеялась я.

Тяжелая решимость принять свою судьбу как подобает самураю сменилась на лице Виктора на легкое замешательство. Он продолжал молча смотреть на меня, ожидая продолжения.

Пришлось не разочаровать:

– Это серьезный разговор. Сколько я должна тебе за тапочки?

Я вытянула ногу и повертела ею, демонстрируя, как они ловко сидят.

– Нисколько.

Виктор так и не улыбнулся.

– Ну ты чего? – я положила руки ему на грудь и заглянула в лицо. – Я пошутила. Правда! Я не планировала разбираться в том, кто мы друг другу. Тем более, сейчас.

Он чуть-чуть оттаял – судя по тому, что положил руки мне на талию. Но только чуть-чуть.

– Почему? – без улыбки спросил он.

– А смысл? – пожала я плечами.

– Не понял.

Почему-то мне в этот момент показалось, что у него есть военное прошлое. Это вот суровое «не понял» – почти генеральское. От такого вся иерархия служак сверху донизу бледнеет и на всякий случай начинает трепетать. Это мне папа рассказывал. Он, конечно, генералом не был, вышел в отставку подполковником. Но что-то знакомое в голосе Виктора мелькнуло.

– Ну, ты сам предложил мне развлекаться от души вместо поисков мужа, – пояснила я. – На ритуалы я все равно продолжу ходить, пообещала уже. Но с тобой…

– Что?

Он задавал короткие вопросы словно ронял гранитные глыбы в глубокий омут.

Тяжело, без всплеска они уходили на дно.

– Знаешь, говорят, что за тех, кто в плавании, принято молиться как за тех, кто балансирует между жизнью и смертью. Мы между двух миров и пока плывем по воде – все как будто не считается. Можно не заниматься выяснением, кто мы друг другу. Просто жить – как-нибудь. Как-то.

Я постаралась сказать это как можно беззаботнее, хотя его молчание продолжало висеть очередной тяжелой глыбой над темной водной гладью.

– Да что с тобой! – не выдержала я. – Ты как-то странно реагируешь. Ты что, на мне жениться собирался?!

– Нет.

– Тогда почему молчишь? У тебя с другими женщинами как-то иначе все было?

– Я не привык обсуждать своих женщин. Даже с… другими женщинами.

Я уже тысячу раз пожалела, что так глупо пошутила.

Слишком расслабилась рядом с ним, что ли?

– О боже! – я попыталась отстраниться, но Виктор удержал меня, не позволив. При этом будто не напряг ни единой мышцы, только вырваться все равно не вышло бы. – Можешь мне рассказать. Обещаю не ревновать!

Эта шутка тоже канула камнем в омут.

Виктор сощурился, переведя взгляд с моего лица куда-то в область горизонта, где Волга впадала в облачное море.

– Я не завожу романтических отношений. Обычно только секс. Причем… специфичный.

– Это ка-а-ак? – распахнула я глаза.

– Ты могла заметить, что я люблю пожестче.

Его взгляд вернулся обратно, и темные глаза в упор воткнулись в мои.

Аж не по себе стало.

– Ну… да, заметила, – растерялась я. – Но ничего такого специфичного.

– Обычно я люблю еще жестче. И с самого начала это обговариваю. Так что мои женщины знают, зачем они приезжают.

– О как! – я подняла брови. – Ты про БДСМ, что ли?

Он пытался объясняться такими экивоками и так осторожно, словно по миру больше десяти лет назад не прокатились «Пятьдесят оттенков серого».

Давно все в курсе, что значит «мои вкусы немного специфичны»!

– Очень близко. Совсем близко.

– Понятно, – кивнула я. Не в моем возрасте падать в обморок от таких новостей. – Но я не по этой части, имей в виду.

– Тебе нравилось.

Наконец-то в его гранитно-холодном тоне появились оттенки других эмоций. Или мне показалось, что сейчас в нем прорезались ноты обиды?

– Очень, – честно призналась я. – Но это был мой максимум.

– Я это понял, – он сжал мою талию чуть сильнее, притискивая к себе. – И мне не хотелось сильнее. Ты слишком хрупкая, с тобой хочется быть нежным.

– Даже не знаю, считать ли это за комплимент… – пробормотала я.

Никогда о себе не думала, как о «хрупкой». Наоборот – всегда считала себя достойной наследницей моих деревенских бабок, той самой девкой «кровь с молоком».

– Это не комплимент. Это факт.

Ну факт, так факт. Мало ли интересных «фактов» про меня знают люди. Некоторые даже правда. В нашей медицинской среде каких только сплетен не ходит…

– Ну хорошо, – вздохнула я. – Все равно не поняла, почему ты так напрягся.

– Не люблю, когда человека нельзя просчитать, – очень серьезно ответил Виктор. – Ты хочешь замуж, как нормальная женщина. Хотя поехала круиз вроде бы с этой целью.

– Замуж не хочу, – согласилась я. – Но все ритуалы выполню!

– И ты не заявляешь, что между нами будет только секс, как те, что приходят за БДСМ-развлечениями.

– Ну, наверное, потому что мне это неинтересно?

– Чего же ты хочешь?

Продолжая прижимать меня к себе одной рукой так, что уже похрустывали кости, второй Виктор очень нежно провел по моей щеке и убрал прядь волос за ухо.

– А есть только два варианта? – жалобно спросила я.

– Обычно – нет, – ответил Виктор. – Но придумать третий вариант для женщины в своей постели не могу.

– Прико-о-о-о-ольно… – протянула я, точь-в-точь копируя интонации своей дочери, когда та не знает, что ответить.

Виктор выдержал долгую паузу, видимо, ожидая продолжения.

Но у меня в голове пчелки играли в волейбол, я вообще не знала, как это прокомментировать. Даже как-то поняла Алиску, произносящую это слово «прико-о-о-ольно». Буду с ней помягче.

– И это все?.. – уточнил он. – Ты не скажешь, что тебе надо, если ни то, ни другое?

– Ну это тебе надо меня классифицировать, – фыркнула я. – А мне и так хорошо. Я в плавании! Между жизнью и смертью, между небом и землей – мне и так хорошо.

– Действительно?

– Ага. Поцелуй меня лучше, – я решила намекнуть на продолжение.

Виктор нагнулся ко мне, будто и правда собираясь поцеловать, его руки легли на мою талию, но тут же скользнули ниже, стискивая бедра. Дыхание обожгло губы, потом шею, а потом ухо:

– У меня есть предложение поинтереснее… – проговорил он тихим и низким голосом, и я как-то даже сразу поняла, в чем именно оно состоит.

Аж дыхание перехватило – так хорошо поняла.

– Здесь?! – я нервно огляделась по сторонам. На набережной было малолюдно, но все-таки на горизонте кто-то все время мелькал.

– В каюте.

Благо до теплохода было совсем недалеко. Мы прошли через КПП на пристань, и оставалась буквально сотня метров и несколько трапов до цели, когда рядом с сувенирными киосками я заметила Ленку.

С Гордеем.

Они разглядывали футболки со смешными надписями и ржали. А рядом стояла Серафима, выбирая магнитики и переговаривалась с Полиной, которая покупала шоколад. Чуть дальше Татьяна Марковна азартно торговалась за льняную скатерть.

Там были еще девчонки с нашего тренинга, но это уже не имело значения.

Главное, что, завидев подругу в такой компании, я инстинктивно выдернула руку из ладони Виктора

Он резко остановился и повернулся ко мне.

Просто остановился и посмотрел мне в глаза.

А я… А я даже не знала, что сказать.

21. Закат

К сегодняшнему ужину Татьяна Марковна явилась в белоснежном платье с широкими рукавами, лодочках на низком каблуке и в очередном роскошном гарнитуре с темно-голубыми камнями.

Ахнули не только мы – официанты чуть не расплескали подносы с шампанским, а пассажиры даже перестали жевать витаминный салатик, наблюдая за тем, как она шествует к нашему столу.

– Это сапфиры? – восхищенным полушепотом поинтересновалась Полина. – Так красиво!

– Ах, деточка… – Татьяна Марковна провела ладонью по двухрядному колье с крупными камнями. – Если бы… Я бы сейчас не с вами по Волге моталась, а пила бы Дом Периньон в лучшей каюте «Иконы морей»… Нет, это лондонский топаз.

– Тоже подарок? – влезла Ленка. – От прекрасного мужчины?

– Лучше, – покачала головой Татьяна Марковна. – Лучше, чем мужчины. Капитана дальнего плавания! Как ему шла белоснежная форма! Он говорил, что мои глаза цвета штормового моря. Я тогда была еще молода, мне было едва за пятьдесят, и глаза и впрямь еще сияли…

Я с уважением посмотрела на нее. Тут в тридцать с хвостом чувствуешь себя развалиной, а она – еще была молода! Ну какая молодец, а.

– Я даже чуть не вышла за него замуж!

– Вот это да-а-а! – протянула Ленка. – А почему не вышли?

– Он сказал, что уже женат… на морской свободе.

– Как романтично!

– Да, очень. Правда, потом оказалось, что у свободы пятеро детей и зовут ее Нинель Александровна, проживающая в пригороде Ялты и уже двадцать лет как замужем за этим капитаном.

– Угу…

За столом как-то все резко поскучнели.

И даже сияние лондонских топазов казалось не таким ослепительным.

Ох уж эти капитаны дальнего плавания!

– У нашего капитана тоже белая форма, – сказала Полина, когда дело дошло до десерта. – Он хоть и не дальнего плавания, но…

– Да-а-а? А где ты его видела? – оживилась Татьяна Марковна.

– Когда стояли в Ярославле, он ходил в гости на соседний теплоход, – сдала нашего капитана Полина. – Такой высокий, статный, хоть и ближе к вам по возрасту, чем ко мне.

– У капитанов нет возраста! – отрезала та.

Мы с Ленкой только посмеивались, глядя на двух женщин с разницей в пятьдесят лет, которые одинаково велись на белую фуражку и форму. Это у нас в ДНК.

– Тебя опять сегодня не ждать? – как бы между делом спросила Ленка, отламывая ложечкой кусок торта.

– Не помню, когда ты меня ждала, – фыркнула я в ответ. – Сколько ночей ты провела в нашей каюте?

– Ах, дорогая, тебе не понять, ты не любила!

– Это теперь называется любовь? – подколола я.

– После ужина в музыкальном салоне будет фортепианный концерт. Ты бы хоть заглянула!

– Обязательно! – пообещала я.

Закат на реке, мягкие звуки фортепиано, меланхоличные виды средней полосы России – что может быть прекрасней? Это была одна из моих фантазий, когда я планировала этот круиз.

Надо поискать подходящее платье, решила я, направляясь в свою каюту.

– У меня. После заката, – проходящий мимо Виктор даже не замедлил шаг.

Он мог бы служить в разведке: громкость голоса была точно рассчитана, чтобы я услышала, а болтающие об огороде в трех метрах от меня другие пассажирки – нет.

Я вздрогнула, крепче вцепившись пальцами в перила борта.

После того, как он, выдержав ледяную паузу на пристани Ярославля, обогнул меня и направился к теплоходу, мы больше не встречались. И, честно говоря, я думала, что на этом наше веселье скоропостижно и закончится.

Мужчины, по моему опыту, не выносят, когда кто-то кроме них скрывает отношения. Они имеют право и в соцсетях ничего не афишировать, и не фотографироваться вместе, и за руку на людях не держаться. Но стоит только женщине отзеркалить подобное отношение – сразу выясняется, что ты все не так поняла. И он даже не думал, что ты такая равнодушная стерва.

Но, видимо, он понял, что с подводной лодки, точнее теплохода, нам никуда не деться, и решил закончить все вежливо, лицом к лицу.

Закат на Волге был ошеломляющим.

Не знаю, почему на воде он всегда ярче, чем в полях или в городе, но я смотрела, как яркое, цвета индиго, небо превращается в лиловое, а желтое солнце становится оранжевым, потом красным, потом бордовым, а напоследок вспыхивает ослепительно белым, окрашивая небо в ошеломительно розовый, как самый высокобюджетный блокбастер.

Оторваться от этого зрелища хоть на мгновение было смерти подобно. На пять секунд отвлеклась, чтобы открыть камеру на телефоне – и оттенки уже перемешались, серебристые облака наползли на горизонт, засияли изнутри от лучей солнца, которое нам уже не было видно, а им – да.

Я еле выдохнула, когда феерическое шоу закончилось, и темно-лиловые занавеси небес задернулись, погружая сцену на воде в темноту.

Почти забыла о назначенном с Виктором свидании, но споткнулась на трапе – и меня дернуло осознанием.

«После заката».

Не точное время, а растянутое во времени «после».

Я поколебалась – не вернуться ли в каюту, чтобы переодеться во что-нибудь игривое. Кружевное белье надевать было бесполезно, я уже поняла, что Виктор не из тех мужчин, что смакуют веревочки и бантики, когда перед ним уже готовая ко всему женщина.

Но можно надеть шелковое платье-комбинацию. Нежное и эротичное одновременно, перетекающее по телу, как теплое южное море…

Хотя зачем стараться, если нам предстоит разговор о том, что его не устраивает мое поведение с ним на людях?

И я пошла, как есть – не переодевшись ни для концерта, ни для свидания.

Оставшись собой. В шортах и футболке.

В коридоре солнечной палубы я слегка растерялась, не сразу сообразив, где каюта Виктора.

Но потом огляделась и поняла, что люксов всего два, по разные стороны прохода, и выбирать особенно не из чего.

Подошла к широким дверям, на мгновение собралась, готовясь к разговору.

И постучала.

Несколько секунд тишины…

И ничего.

Может, он в душе?

Я постучала погромче и подергала ручку двери. Заперто.

Оглянулась на соседний люкс – вдруг перепутала?

Нет, точно этот.

Побарабанила в дверь погромче, уже не совсем понимая, что происходит. Я слишком рано? Слишком поздно? Это была такая шутка? В чем дело вообще?

Хорошо, что не расфуфырилась, вообще выглядела бы как дура!

Я развернулась и уже собиралась уходить, когда дверь на палубу хлопнула и в коридоре нарисовался Виктор, вписавшись в него своими плечами от стенки до стенки. В руках он бережно держал урну.