Текст книги "Хочу замуж! (СИ)"

Автор книги: Ашира Хаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

48. Ешки-матрешки

Следующим пунктом программы был памятник Евпатию Коловрату.

Экскурсионную группу привезли к памятнику, стоящему на солнцепеке, и автобус укатил, оставив нас один на один с легендарным героем на вздыбленном коне.

Смотрелся он внушительно, но главным плюсом было то, что в его тени можно было укрыться от беспощадного июньского солнца.

– Так он настоящий?.. – шепотом спросила я у Ленки, глядя на Евпатия с его суровым выражением лица. – Я думала, это ругательство такое. Типа – «ешки-матрешки»!

– Я тоже, – тоже шепотом поделилась она.

Экскурсоводша тем временем разливалась соловьем о нашествии Батыя, о монголах, о подвигах и о том, что же значит «коловрат». А я смотрела на гигантскую фигуру мощного воина и волей-неволей сравнивала его с другим мужчиной.

Который стоял совсем недалеко от меня.

Вот теперь я физически, спиной, ощущала взгляд Виктора, но не торопилась оборачиваться, пока не услышала Ленкин голос.

– Скажите, это не вы служили моделью для памятника? Мне кажется, если вас с Евпатием поменять местами, никто не заметит!

Пока я клацала клювом, Ленка уже пошла в атаку.

Она всегда была несколько прямолинейна.

И сейчас я подумала, что, пожалуй, Виктору такая манера общения подходит лучше, чем то, как я бегала от него испуганной козочкой. Вот такую, как Ленка, он бы с радостью зажал где-нибудь в уголке, и она только хохотала бы радостно и отвечала на его грубоватые ласки громкими стонами.

– Ничего, что я тут стою? От тебя такая тень приятная, – продолжала Ленка, уже ненавязчиво перейдя на ты. – Или мне уйти?

– Мне все равно.

Знакомые слова резанули вспышкой по глазам, словно солнце на мгновение стало слишком ярким. Я отвернулась. Пусть флиртуют, если хотят.

Мне тоже все равно.

– Я хочу сфоткаться с конем! – заявила Ленка, заметив, что некоторые экскурсанты, оставив гида болтать в наушниках, полезли на красноватый камень, на котором стоял вздыбленный конь Евпатия с таким выражением морды, будто тоже собрался хана Батыя покусать.

Она полезла наверх и уже оттуда окликнула Виктора:

– Эй! Красивый дядечка! Сними меня! – и кинула прямо ему в руки свой телефон.

Он рефлекторно поймал его и, пожав плечами, повернулся, чтобы сфотографировать ее в обнимку с ногой коня.

– А теперь сними еще раз! – крикнула она, собираясь прыгнуть вниз.

И Виктору, конечно, пришлось ее поймать, на несколько мгновений обняв за талию.

Он сразу сделал шаг в сторону и обернулся ко мне.

Я смотрела в сторону, делая вид, что мне все равно, что там между ними.

Но краем глаза все равно видела, как он снял очки и засунул их дужкой за ворот футболки.

– Если ты сейчас скажешь, что ты против, я от него отстану, – шепнула Ленка мне на ухо, подскочив поближе. – Но сначала скажи.

– Мне все равно, – повторила я, отходя еще дальше в сторону от них.

Сбоку от красного гранитного постамента я увидела лестницу в тени, которая спускалась вниз, к деревьям и виднеющемуся там бульвару.

Замечательно.

Слушать продолжение про Есенина или ехать к обещанному рязанскому кремлю у меня настроения больше не было. Я направилась к лестнице и уже на самом краю услышала вскрик и вслед за ним заливистый хохот Ленки.

Зажмурилась, сжав кулаки.

Но все-таки обернулась.

Виктор опять держал ее за талию, но смотрел в мою сторону.

Да к черту все!

Я резко развернулась обратно к лестнице, но каблук чертовых босоножек, надетых ни к селу, ни к городу вместе с чертовым платьем, скользнул по выщербинке на ступеньке, и я начала терять равновесие.

Испугаться я не успела.

Хотя надо было – скатившись к подножию лестницы, я бы переломала все кости.

Но раньше, чем падение стало по-настоящему опасным, я почувствовала, как меня подхватили знакомые сильные и наглые лапищи.

Как он успел так быстро переместиться сюда?

Прижатая щекой к влажной футболке на груди, я глубоко вдохнула знакомый мужской запах, который мгновенно наполнил меня спокойствием. И какой-то непробиваемой уверенностью в безопасности. Словно вот с этого момента – и пока он рядом – я могу делать все, что угодно. Ничего плохого не случится. Он все разрулит.

Наверное, именно поэтому я повела себя как полная дура.

Вновь ощутив под ногами твердую почву, я топнула и громко возмутилась:

– Мужчина! Отпустите меня! Я не для вас падала! А для… – я огляделась по сторонам и увидела симпатичного парня лет двадцати семи со светлой челкой и темными глазами. – Вот для этого красавчика! Пусть он меня ловит!

Но Виктор меня не выпустил.

Даже сжал чуточку сильнее, так что перехватило дыхание.

И очень спокойно и тихо сказал:

– Все. Хватит. Наигрались.

Он прижал меня к себе так, что пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза были очень темными и очень грозными, но меня все еще наполняло пьянящее чувство абсолютной безопасности, и я не боялась.

– Я в тебя влюблен, – продолжил Виктор все так же спокойно и даже чуть угрожающе. – И не собираюсь никуда отпускать. Если будет ребенок – это будет наш ребенок. Общий. А если хочешь бегать по другим мужикам… не советую. Я умею ломать людям конечности. Аккуратно. И надолго.

Он оглянулся на того парня со светлой челкой, и тот резко побледнел.

Не уверена, что он слышал все сказанное, но и так понял. По взгляду.

Поэтому перестал улыбаться и внезапно вспомнил, что не выключил дома утюг.

А может и слышал.

Потому что вокруг воцарилась абсолютная тишина.

Перестали галдеть люди, затих ветер и даже наглые голуби замолкли и перестали хлопать крыльями и курлыкать.

Ленка стояла с открытым ртом.

А некоторые экскурсанты уже снимали нас на телефоны. Уверена, Виктор тоже их видел и запомнил, так что ни один ролик не успеет просочиться в интернет.

Я вновь перевела взгляд на Виктора, уловив огонек в темных глазах… обвила руками его шею и поцеловала.

49. Взрослый мужчина

Голова кружилась, в ушах звенело, небо над нами распахивалось во всю ширь, и солнце обливало пронзительным золотым светом, так что из глаз текли слезы.

Мои ладони колола щетина на щеках Виктора, а его руки стискивали мою талию до невозможности дышать.

Я думала, такое дурацкое летнее счастье бывает только в юности – когда можно стоять обнявшись, наплевав на всех и целоваться до головокружения.

– При детях! Постыдились бы! – рявкнул кто-то мне прямо на ухо, и я поспешно отпрянула от Виктора, настолько погрузившись в свою юность, что забыла, что уже взрослая тетенька и сама могу на кого угодно рявкнуть.

Рядом с нами стояла тетенька лет семидесяти, которая могла бы ходить с нашей Татьяной Марковной в одну школу. Только одета она была совсем иначе. Никаких гранатовых гарнитуров, сложносочиненного макияжа, шелковых кимоно – и царственной осанки.

Какая-то кургузая юбка, блузка в мелкий цветочек и туфли, которые еще в моем детстве назывались «прощай, молодость». И вообще она как будто провела законсервированной последние тридцать лет.

Или откуда могла взяться такая бабка из моего детства?

Зря она, конечно.

Потому что Виктор просто повернулся.

А дальше бабка все уже поняла.

Я засмеялась, утыкаясь в его футболку лицом.

Он обнял меня и так мы стояли еще долго-долго.

И нам не надоедало.

Пока я не покачнулась, на мгновение потеряв равновесие.

– Опять на каблуках? – Виктор отстранил меня и посмотрел на туфли. – Вот поэтому и споткнулась! Еще и ноги сбила, наверняка!

– Только не покупай мне больше тапочки! – засмеялась я.

Мне вообще хотелось улыбаться, как дуре.

Каждую секунду.

– Хорошо, ничего покупать не буду, – подозрительно покорно согласился Виктор. – Просто на руках отнесу на теплоход.

– Давай просто пройдемся, – попросила я.

Он посмотрел на меня секунды две или три, а потом протянул руку.

Теплую.

Я медленно выдохнула.

Мы не выбирали дорогу, просто шли молча, куда глаза глядят.

Хотя… Это я шла без цели, а Виктор наверняка и дорогу запомнил, и цель имел. По крайней мере, мы точно приближались к месту стоянки теплохода, я уже видела его издалека.

Мне было хорошо. Так, как давно не случалось.

Спокойно и тепло.

Только я ведь 1. Девочка 2. Взрослая.

Поэтому прервала молчание провокацией:

– Ты ничего не хочешь обсудить?

Виктор на мгновение сжал мою ладонь чуть сильнее, но тут же отпустил.

Еще минуту шел молча, собираясь с мыслями.

– Почему ты завела тот разговор о детях? Ты не предохраняешься? Таблетки там, спираль?

– А ты привык, что об этом заботится женщина? – возмутилась я, но потом вспомнила его слова про одноразовые связи и подумала, что наверняка да.

– Нет. Обычно я. Просто с тобой случился сбой.

– Неужели? Почему же?

– С тобой все сразу было ясно. Подсознательно. Я не понимал сам, но уже считал тебя своей. С ребенком, без ребенка – вообще все равно.

– У меня есть дочь, – напомнила я.

– Я знаю. Но если ты со мной, она тоже в периметре моей ответственности.

Вот тут мое сердце забилось так сильно, как не билось даже во время падения на лестнице.

Или во время поцелуя.

Даже во время оргазма я не испытывала такого пронзительного тепла где-то в груди.

Сглотнула вдруг подступивший к горлу комок и сипло спросила:

– Не боишься знакомства с ней?

– Это будет сложно, – Виктор ухмыльнулся и сжал мою руку, останавливаясь и поднося ее к губам. – Но я справлюсь.

Мы застыли на месте.

Он – касаясь тыльной стороны моей кисти губами.

Я – осознающая, насколько сильно я в него влюбилась, даже не заметив.

– Есть что-то, с чем ты не справишься? – спросила я, наконец-то начиная с ним как следует флиртовать.

– Когда найду такое – я тебе расскажу, – снова ухмыльнулся он, притягивая меня к себе и опять целуя.

На этот раз мы укрылись под деревьями. В тени и там, где нас не могли увидеть никакие скандальные бабки. И целовались как сумасшедшие. В моих волосах запутались кусочки коры липы, к которой Виктор меня прижимал, а я стряхнула с его плеча сладко пахнущие цветы, осыпавшиеся сверху.

Уже на причале я заметила Серафиму с девочками, возвращающихся на теплоход и остановилась, не зная, что делать. Виктор тихо хмыкнул и отпустил мою руку.

Я тут же ухватилась за нее снова.

– Даже не думай, – сказала с легкой угрозой и поймала его быстро спрятанную улыбку.

На теплоход мы зашли вместе под молчаливыми взглядами всего состава тренинга.

В этот момент я немного поняла Лену. Ради этих взглядов стоило позориться даже с Гордеем. Такая безобидная и немного стыдная женская гордость.

Вот! У меня есть мужчина.

Намного лучше Гордея.

Кстати, о Лене.

Когда мы получили наши ключи на ресепшене, Виктор спросил:

– Тебе надо поговорить с подругой?

Я заколебалась.

Нет, я не злилась на Ленку и даже не ревновала.

Но…

– Не знаю. Потом. Сейчас хочу побыть с тобой, – ответила я, и Виктор спокойно кивнул, словно уже знал, каким будет мой выбор.

В каюте мы долго целовались, едва закрыв дверь, даже не сделав ни одного шага к спальне.

А потом я сама потянула его к кровати.

Он позволил мне быть сверху, быть нежной, гладить его по широкой груди и царапать ногтями в моменты особо острого удовольствия.

– Не хочешь пожестче? – спросила я где-то в середине долгого и нежного секса.

– Нет, – без раздумий ответил он и продолжил так же медленно и глубоко входить в меня.

Мы пропустили отправление теплохода, почувствовав только, как он дрогнул, отходя от причала, но были слишком заняты, чтобы даже помахать Рязани на прощание.

Городу, который нам помог.

– На ужин не пойдем? – спросил Виктор, позволяя мне улечься на нем сверху и утоленно выдыхать после пары часов удовольствия.

– Если только можно не одеваться… – пробормотала я сонно.

– Тогда погоди, я закажу в каюту, – он потянулся к телефону.

Пока он выбирал нам ужин, я прижималась к его спине и думала – вот оно, значит, как…

Когда ты действительно ЗА мужчиной.

Мне бы даже в голову не пришло, что именно он может заботиться о том, чтобы позвонить, заказать, организовать, забрать, принести, расставить еду на подносе.

Обычно бытом занималась я, а тут не нашлось даже мгновения, в которое я могла бы вмешаться и что-то на себя взять.

Он взял меня в свой периметр.

Закат мы встречали на балконе его люкса.

Я сидела на коленях у Виктора, завернулась в плед, а он кормил меня кусочками фруктов с вилки и целовал плечи, каждый раз смешно закутывая их обратно, когда заканчивал и стягивая край пледа, когда снова хотелось целовать.

– Пойдешь со мной развеять прах бабушки? – спросил он, когда стемнело, и над солнечной палубой разнеслось эхом «унц-унц-унц» дискотеки. – Она любила Рязань.

– И Есенина? – фыркнула я.

– И Есенина, – серьезно кивнул Виктор. – «В Персии такие ж точно куры/Как у нас в соломенной Рязани/Тот же месяц, только чуть пошире/Чуть желтее и с другого края/Мы с тобою любим в этом мире/Одинаково со всеми, дорогая...»

– Почему, когда ты читаешь Есенина, это звучит куда приличней, чем на экскурсии?

– Потому что я его действительно люблю.

Мы вернулись в каюту одеться и взять с собой урну.

Вышли к борту, ориентируясь на ветер.

Виктор высыпал небольшую горку темного пепла на ладонь и встряхнул рукой, рассеивая его над водой.

– Осталась Коломна – и мой долг выполнен, – сказал он, закрывая медную крышку.

– Ты поехал в круиз только ради этого? – тихо спросила я.

– Еще за тобой.

– Старый солдат, а слова любви знаешь, ну надо же, – мурлыкнула я, становясь на цыпочки и целуя его.

Но из уважения к присутствующей здесь незримо бабушке, увлекаться мы не стали.

– Завтра капитанский ужин, – сказала я на обратном пути в каюту. – А послезавтра Москва.

– Хочешь обсудить наше будущее? – спросил Виктор, и я снова задохнулась от того, насколько он взрослый. Взрослее и ответственнее всех мужчин, что я встречала до сих пор.

Он не стал делать вид, что не понимает, о чем я и сам предложил разговор.

– Наверное, не сейчас, – ответила я. – Но хочу. Завтра после ужина?

– После завтрашнего ужина у тебя будет другая тема для разговора.

– Какая?

Виктор только усмехнулся, пропуская меня обратно в свою каюту.

– Ну скажи!

– Сама увидишь, – загадочно пообещал он. – Будет весело.

50. Коломна

Больше не надо было скрывать Виктора от всех, поэтому утром я благополучно проспала в его постели и побудку с зарядкой, и завтрак, и даже прибытие в Коломну.

– Выходим на берег и собираемся в группы! – внезапно заорало радио, разбудив нас поздним утром.

– Ты чего меня не отправил в каюту? – первым делом я куснула довольного Виктора за плечо и метнулась в его удобный душ.

– Зачем? – лениво зевнул он. – Оставайся тут.

– Ты как-то слишком расслабился! – возмутилась я.

– Почему бы нет. Оставайся… – он похлопал по постели рядом с собой.

Я на несколько мгновений замерла, ощутив сладкое потягивание между ног и заколебалась.

Но передумала, увидев довольную, как у сытого кота, ухмылку Виктора.

– Нет! Я хочу погулять по Коломне, а не только с тобой трахаться.

– Меня возьмешь?

– С тобой, разумеется. Или ты думал, что я тебя оставлю в покое? – решилась я на рискованную шутку.

Судя по лицу Виктора, она ему понравилась.

Удивительный мужчина, конечно.

Для такого властного человека и поклонника БДСМ он слишком много мне позволял.

Я быстро спустилась в свою каюту, уже не опасаясь встретить никого по дороге. Но все нормальные люди уже ушли на экскурсии, и я застала Ленку буквально на пороге.

Увидев меня, она замерла и выражение лица у нее стало таким, будто она вот-вот расплачется.

– Прости… – тихо сказала она. – Я была сукой.

– Ты чего?.. – я даже растерялась. – Лен, я ведь сама тебе сказала, что нахрен он мне сдался. Ты не обязана читать мысли.

– Не обязана, – она поморщилась. – Насть, ну я ж не дура?

– Хорошо, – я кивнула. – Не дура. Давай считать, что я тебя простила, хоть и не за что.

Она медленно выдохнула, будто действительно все это время думала, что я затаю на нее обиду.

– Вы с ним поговорили? – спросила Ленка, все еще стоя в дверях. – Про… все.

– Немного, но мы продолжим. А ты куда?

– А нас Серафима ведет в баню, – фыркнула она. – Там будут какие-то древнеславянские ритуалы очищения.

– И ты пойдешь с ней?! Там же…

– Знаешь, – она склонила голову набок. – Стыдиться на глаза людям показаться должна в этой ситуации не я. Пусть она боится, что я все девчонкам расскажу. Или он.

Когда я вышла на причал, первым делом Виктор посмотрел на мои ноги и одобрительно кивнул, увидев, что я в кроссовках. Потом протянул мне руку.

Прежде, чем взяться за нее, я чуточку обиженно спросила:

– Мне теперь вообще туфли носить нельзя? Ты не хочешь, чтобы я была красивая? Для тебя же!

– Очень хочу, – Виктор все равно взял мою ладонь, шагнув вперед, а я уперлась носом в его широкую грудь и с наслаждением вдохнула запах глаженой рубашки и резкого мужского парфюма. – Но некоторые туфли подходят только для передвижения из машины в ресторан и обратно. А другие – вообще только для развлечений в постели. Когда же мы идем гулять, я хочу, чтобы тебе было удобно.

Я удержала его, когда он двинулся вперед.

Все еще сжимая его руку, я спросила:

– А если я все-таки надену каблуки? Что ты будешь делать?

Мне было важно это услышать. Он был слишком большим и сильным, чтобы я могла справиться с ним, если что-то пойдет не так. И не только физически.

Виктор тяжело вздохнул и взъерошил волосы на затылке.

– Что делать, что делать… – крякнул он задумчиво. – Придется купить тебе еще одни тапки. Ну или нести на руках. Даже если ты будешь брыкаться.

– Ну… Окей, – я кивнула и пошла вперед, но на этот раз затормозил Виктор.

Он развернул меня к себе и, пристально глядя в глаза, спросил:

– Я прошел тест?

– Это был тест? – подняла я брови.

Такой широкой улыбки на лице Виктора я еще не видела.

Он потянул меня к себе, привлек и двумя пальцами приподнял мой подбородок.

Я ждала поцелуя, но вместо этого он сказал:

– Ты опять относишься ко мне как к прочим никчемным мужикам в своей жизни. Не надо.

– Наверное. Прости, – я зажмурилась, вдруг ощутив горячую влагу под веками. – Я боюсь, что ты такой же, как они, только сильнее. Мне будет некуда деться.

– Подожду, пока ты привыкнешь. Не торопись.

И я наконец-то заслужила свой поцелуй.

Коломна оказалась удивительно уютным городом. Не купеческой открыткой с видами кремля, а настоящей провинцией в самом лучшем смысле слова. Низкие дома, коты на заборах, густой запах лип и нагретый солнцем асфальт.

У Пятницких ворот нас соблазнил запах выпечки, и мы обнаружили местный специалитет – калачи. Горячие, с маслом, от которого бумага, в которую их заворачивают, становится полупрозрачной.

Неподалеку на Посадской нашлась и яблочная пастила с корицей. Немножко чересчур сладкая, но вкусная. Пришлось немного потолкаться в душном магазине с другими туристами, отвоевывая свою очередь. Но стоило нам отойти буквально на пару шагов от главных улиц – город показал нам совершенно пустые уютные дворики с кустами отцветающей сирени и благословенной среди летней жары тенью.

В одном из таких, где мы присели отдохнуть и доесть мороженое, Виктор вдруг сказал:

– Я хочу, чтобы после возвращения ты переехала ко мне.

– А где ты живешь?

– На Воробьевых.

– Нихрена себе жопа мира!

– Знаешь, этот район жопой мира еще никто не называл, – слегка обиделся он.

– Просто до Алискиной школы через весь город пилить… Ой! – я вдруг сообразила. – Или ты хочешь, чтобы я одна переехала? Без нее?

Виктор выдохнул.

Шумно и очень раздраженно.

– Настенька… – с угрожающей нежностью сказал он. – Я тебя сейчас отшлепаю.

– Отшлепай! – С готовностью согласилась я. – Слабо?

– Здесь?

– Сам угрожал, а теперь даешь заднюю.

Я дразнила его, и он понимал, что я его дразню.

Но мне было спокойно и безопасно… Если не считать опасностью темный огонек, зажегшийся в его глазах.

– Иди сюда… – Виктор придвинулся ко мне и нырнул ладонью под юбку, собственнически положив руку на бедро. Сжал, впившись пальцами и тут же резко запустил вторую руку в мои волос, насильно привлекая к себе.

Поцелуй был совсем иным – не как в Рязани.

Глубоким, медленным – словно ему уже не надо доказывать свое право на меня.

А вот рука под юбкой действовала куда наглее и увереннее.

Он провел ребром ладони между моих бедер, раздвигая их и накрыл пальцами тонкое кружево трусиков.

– Вить… тут люди ходят, – сипло шепнула я, заметив, как за аркой, ведущей в этот двор промелькнули прохожие. – И в окнах…

– Тогда сиди смирно и не издавай звуков.

Только вот пальцы его делали все, чтобы выполнить приказ оказалось невозможным.

Ныряли под кружево, скользили по влажной коже, раздвигая складки уверенно и нежно.

Один остался кружить вокруг клитора, пока остальные двинулись дальше.

Глубже.

Мое дыхание участилось, и Виктор прижал свои губы к моим, ловя тихие стоны, от которых было сложно удержаться, когда изнутри тебя растягивают так бесстыдно и умело.

Несколько раз нам чудились шаги, и рука замирала в самый неподходящий момент.

Еще разок хлопнула форточка, и именно тогда Виктор вогнал в меня свои пальцы на полную длину.

Вскрик погасил своим ртом, но дальше…

Дальше он довел меня до нервной дрожи, которая горячими волнами проходила по телу, никак не разрешаясь оргазмом, потому что пальцы прекращали двигаться за секунду до того, как мне оставался до него всего один вдох.

– Ты долго будешь меня мучить?! – спросила я наконец в отчаянии.

– Тебе не нравится? – он высоко поднял брови. – Хорошо.

И вынул руку из-под юбки, аккуратно поправив за собой и подол, и трусики.

Мой рот приоткрылся сам собой.

– Что ты делаешь?! Верни обратно!

– Пойдем погуляем, остынем, – с издевательской улыбкой предложил Виктор, вставая со скамейки и протягивая мне руку. – Продолжим после ужина.

– Ты же сказал, на ужине будет весело!

– Вот после этого и продолжим.

– Нет, серьезно?!

Вот теперь, глядя в эти темные глаза, горящие наглым огнем, я в полной мере понимала, что он настоящий беспримесный садист. Лучше бы отшлепал!