Текст книги "Хочу замуж! (СИ)"

Автор книги: Ашира Хаан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

38. Огней так много...

– Ты заметила, что Татьяна Марковна на завтрак почти не приходит? Интересно, почему? Чем это она ночами занимается?

Ленка, годами не вылезавшая из джинсов одной и той же модели, сегодня вытащила из чемодана то самое платье.

Ну – то самое.

Которое всегда берешь в отпуск на всякий случай.

А вдруг наследник королевской семьи пригласит тебя в оперу, а у тебя платья нет?

Даже если летишь в Турцию или Китай.

Платье обычно приезжает домой в том же самом виде, что и уезжало. Зато покаталось, мир посмотрело из чемодана. Но отказаться от этого символа надежды на хотя бы один роскошный вечер могут только самые просветленные.

Так вот – еще вчера Ленка была в юбке. Что уже огого!

А сегодня – в платье.

Обтягивающем платье винного цвета с золотыми молниями, идущими от ворота и от подола навстречу друг другу и встречающимися где-то посередине.

Каждому мужчине захочется эту молнию подергать, но достанется только одному.

– С каких пор тебя интересует личная жизнь пожилых дам? – фыркнула я, обряжаясь по-простому в шорты. – Своей не хватает?

– Не хватает! – вздохнула она.

– Что? – удивленно подняла я бровь. – Вы с Гордеем все еще держитесь за ручки?

– И даже за ручки не держимся! Представляешь? Мне так нравились разговоры с ним по ночам, но он снова сказал, что слишком занят подготовкой нашего же тренинга. Зачем мне теперь тренинг?

Я этой ночью тоже не пошла к Виктору. После отпущенного на волю волн венка настроение было не для задорного секса в номере «люкс». Хотелось закутаться в павловопосадский платок и задумчиво смотреть, как Волга катит свои волны вдоль берегов.

Платка у меня не было, куталась в теплоходный пледик с логотипом.

Мы сидели на темной палубе, глядя на мелькающие огоньки далеких деревень и болтали о какой-то сущей ерунде, на которую всегда не хватает времени.

А потом просто пошли спать.

Я еще подумала, что Ленка до последнего ждала, что Гордей все-таки придет к ней. Очень уж она была напряжена.

Возможно, и Виктор ждал меня в своей каюте.

– Тренинг нужен тем, кому не дарят такие цацки, – кивнула я на булыжник в обручальном кольце Ленки. – Нашла свое счастье, так дай другим тоже.

– Ну ладно… – притворно вздохнула она, распыляя блестки на декольте. – Только ради тебя!

Сегодня мы прибыли в Саратов, после которого теплоход должен был развернуться и двинуться обратно в Москву. Из-за этого было немного грустно – половина отпуска позади.

На обратном пути нам предстояло увидеть и новые города, вроде Чебоксар и Ульяновска, и снова побывать в уже виденных, например, Нижнем Новгороде.

Жара еще только наливалась летней силой, впереди было все лето и половина отпуска, но дни летели так быстро, что страшно было не заметить, как все хорошее закончится.

– Девочки, не отстаем! По пути полюбуемся городом, а потом я вас познакомлю с самым главным холостяком Саратова! – настроение у Серафимы было игривое.

Интересно, она выбрала себе уже любимчика из матросов или все еще продолжает менять их каждую ночь? И почему не помогает Гордею, если он так занят подготовкой, что даже на невесту времени нет?

– Этот памятник называется «Огней так много золотых»! Не толпимся, давайте кружочком встанем и немного подождем! Вы ведь помните продолжение этой строчки? Песня стала неофициальным гимном города! Вот-вот-вот, сейчас…

Мы столпились вокруг столба, на котором висели часы, а под ним стояла скульптура молодого парня с букетом цветов. Вид у собравшихся был довольно хищный – словно мы загнали последнего холостяка Саратова всей стаей и сейчас будем рвать его на части.

Часы блямкнули и заиграли знаменитую мелодию.

– Парней так много холосты-ы-ы-ы-ых! – громче всех выводила сама Серафима.

– А я люблю же-на-то-го! – закончил хор уже без нее.

Я бросила быстрый взгляд на Ленку – она тоже пела вместе со всеми и смеялась вместе со всеми. Гордей стоял немного в стороне, рядом с Серафимой, держал камеру – нам обещали большой альбом с фото на память.

Это совсем не походило на их обычное милование на стоянках и во время ритуалов, и меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я попыталась вспомнить – после Казани, после торжественного предложения, проводили ли они время вместе так же активно, как и до?

И тревога накатила легкой тошнотой, словно что-то уже было не так.

– Девочки, надо подержаться за букетик и сфотографироваться с парнем, чтобы выйти замуж!

Привычные к очередям участницы тренинга организованно выстроились, чтобы подержать последнего холостяка города под локоток. Я было тоже двинулась в ту же сторону, но что-то заставило меня дернуться и оглянуться, почувствовав пристальный взгляд.

У дверей Дома Книги стоял Виктор. Увидев, что я его заметила, он жестом поманил меня к себе. Я нахмурилась, оглянулась на Серафиму, на Ленку – те были заняты организацией очереди.

Ну… Окей.

– Что такое? – я снова оглянулась на очередь. Не то, чтобы меня прям тянуло фотографироваться с бронзовым холостяком, но лишний раз светиться рядом с Виктором не хотелось из чисто параноидальных соображений.

Однако то, что он сказал, заставило меня мгновенно забыть и о ритуалах, и о неловкости.

– Гордей женат. И зовут его совсем не Гордеем.

39. Расследование

Я засмеялась. Коротко и зло.

Кто там что говорил про женскую интуицию?

Что ж…

– Откуда ты знаешь? – я сделала шаг назад, добавляя дистанцию между нами.

Словно он тоже замазался в этой грязной – я уже понимала это! – истории.

Хотя именно он принес мне новости.

Виктор отреагировал спокойно. Достал телефон, открыл галерею.

– Сначала я пробил список пассажиров, и никого с именем Гордей в нем не было. Это логично и само по себе не преступление. Имя идиотское, но в пару к Серафиме подходит.

– Может, у нее тоже не настоящее, – зачем-то вставила я.

– Настоящее.

Он сказал это так спокойно и твердо, без малейшего сомнения, что я как-то сразу поняла – Виктор реально пробил уже всех и вся. И убедился на все триста процентов. Даже не на сто. Иначе бы не подошел сейчас.

Стало немного жутковато.

Ведь он мог пробить не только Гордея с Серафимой.

– Серафима Владимировна Шуклина, 1996 года рождения, прописана в Балашихе. Не замужем.

– Хм. А Гордея как на самом деле зовут? – мне стало любопытно.

Виктор замешкался буквально на крошечное, но красноречивое мгновение.

– Витя.

– Виктор, то есть? – фыркнула я.

– Виктор Алексеевич Хомяков, 1990 года рождения, прописан в Твери. Женат. Жена в курсе.

– Ты и это узнал?

– Мне помогли.

Я сделала еще шаг в сторону, чтобы набрать воздуха в легкие. Он был по-летнему жарким, а мне хотелось ледяного вдоха, словно родниковой воды.

Приходилось давиться, чем есть.

Жарким маревом города, чей гимн «А я люблю женатого!»

– А ты?.. – вдруг спросила я, сделав несколько бесполезных вдохов. – Ты не женат? Ты же тоже Витя…

Я нервно рассмеялась, как будто это было самое смешное имя в мире.

Витя Хомяков возомнил себя Гордеем.

Колечко подарил. С бриллиантом.

– Нет.

– Точно? А фамилия у тебя какая? – я продолжала смеяться сквозь силу, хотя выглядело это глупо.

– Титов, – коротко проинформировал он. И продолжил вываливать результаты своего расследования. – Это не первый «развод» на тренингах Шуклиной. Эту схему они уже проворачивали минимум дважды. Один раз мужчину звали Мирон, другой раз Силантий. Отзывы на эти тренинги были самые положительные. Впоследствии мужчины – точнее, мужчина, это каждый раз был Хомяков – расставались с жертвами под разными предлогами, свадьба расстраивалась, но реклама уже работала.

– Реклама… – до меня наконец дошло. – Реклама!

– Да, реклама. Очевидно, что тренинги продаются лучше, если прямо в процессе какой-нибудь девушке делают предложение. Ритуалы якобы работают, надежды разгораются. Девушки радуются до конца тренинга, а после него пути участниц расходятся и никто не знает финала.

– Стоп, все, хватит, я уже поняла!

Мне нужно было сесть и подышать. Казалось, меня сейчас стошнит.

Я покачнулась, и Виктор подхватил меня за локоть, но я машинально вывернулась. Он молча указал мне за спину.

Скамейка, ага. Поняла.

Мы дошли до нее, и я буквально рухнула на сиденье, окунув лицо в ладони.

– Надо как-то ей сказать… – пробормотала я, ощутив, что тошнота отступает.

– Не сейчас.

– Конечно, не сейчас! – рявкнула я, подняв взгляд на оставшегося стоять Виктора. – Еще не хватало опозорить перед всем круизом!

И снова опустила голову, тупо глядя в асфальт.

Перед моими ногами цепочка рыжих муравьев волокла куда-то длинную травинку и россыпь черных крупинок. Двигались они слаженно, сохраняя идеальную дистанцию между собой. Мне было куда интереснее узнать, что они собираются строить из этих материалов, чем услышать остаток истории из уст Виктора.

Но такой опции у меня не было.

Надо было узнать все до конца.

– А кольцо? Настоящее? – это был не главный вопрос.

– Да.

– Откуда ты знаешь?

Виктор подошел ближе и встал передо мной. Черные носки кроссовок перегородили дорогу муравьям, и я чуть было не прогнала его, но те оказались умными и просто перестроили маршрут. Теперь они аккуратно огибали Виктора в своем упрямом желании дотащить строительные материалы до муравейника.

– Я поговорил с бывшими невестами. Мария Сергеевна Кузнецова…

– Хватит! – я хлопнула ладонями по скамейке и добавила уже тише: – Не надо. Фамилии, имена. Не надо.

– Ты хотела узнать, откуда мне все известно.

– Я поняла. Спасибо.

В ушах звенело от радостного щебета девчонок, по очереди фотографировавшихся у памятника. Я сдвинулась, чтобы выглянуть из-за Виктора.

В этот момент за букет холостяка держалась Полина, а Гордей… точнее – Витя Хомяков, сидя на корточках снимал ее с самого выгодного ракурса. Чтобы ноги были длиннее.

Ленка стояла в стороне.

Ей букетик не нужен.

Был.

– Не говори ей пока ничего, – попросила я тихо. – Сама скажу. После ужина.

– Да, так лучше, – согласился Виктор и присел рядом со мной на скамейку.

Он больше вообще ничего не сказал. Мы молча смотрели, как все участницы тренинга по очереди подержались за букетик. Серафима привычно пересчитала всех, огляделась в поисках меня, заметила рядом с Виктором и помахала.

Я качнула головой.

Она, улыбаясь, показала большой палец и принялась созывать своих подопечных, звонко обещая показать самые лучшие сувенирные магазины с едой для космонавтов и саратовскими калачами.

Ленка подошла к Гордею, и я с жадным любопытством наблюдала за их неслышным мне диалогом. Она пыталась его в чем-то убедить, он же копался в настройках фотоаппарата и отвечал, едва повернув к ней голову.

Но в итоге они вместе двинулись вслед за группой.

А я осталась сидеть.

40. Витенька и его грехи

– Лен…

Она шла по коридору теплохода впереди меня, активно жестикулируя и что-то болтая про завтрашнюю стоянку в Ульяновске.

Я не понимала ни слова, будто она говорила на другом языке.

В голове звучала сирена и мигали аварийные лампы – надо сказать. Надо уже сказать. Надо сейчас сказать.

Услышав мой тихий оклик, Ленка остановилась.

Но не повернулась. Только плечи опустились – как будто она уже знала, что я хочу сказать.

Я терпела до ужина, потому что мы все никак не могли вернуться на теплоход, рассматривали сувениры, пили кофе, общались с другими девчонками с тренинга, которые делились своими планами на знакомства после круиза. Ведь после такого количества ритуалов буквально каждая встреча могла стать судьбоносной!

Я терпела весь ужин, пока Полина и Татьяна Марковна, внезапно сдружившись, раз за разом заказывали у мальчиков-официантов бокалы с шампанским и порывались петь «Огней так много золотых», а потом и «Ой цветет калина».

Ленка с аппетитом уминала пастуший пирог и не отказалась от десерта, поэтому петь не могла. Мне же в горло не лез ни кусок, ни песня. Может быть, так она и почувствовала грозу в воздухе.

– Пойдем на корму, там никого нет, – сказала она и свернула к двери на палубу.

Мы пробрались мимо курильщиков, облепивших два ящика с песком, выступавших в роли пепельниц и забились в уголок, где не дуло и не было людей.

– Ну? Стреляй, – сказала Ленка, покрепче ухватившись за перила, словно боялась, что мои слова снесут ее, как штормовой ветер.

Она выслушала молча, почти не двигаясь и глядя сухими глазами на темные берега Волги. Кивнула, не удивившись. Сходила на корму, стрельнула у кого-то сигарету и вернулась ко мне.

Курила молча, спокойно, только вертела на пальце кольцо с тем самым каратником. Но не снимала.

– Проверять будешь? – спросила я наконец. – Мало ли что…

– Да нет, я верю, – так же спокойно ответила Ленка. – У меня только один вопрос.

– Какой?

– Почему этот Виктор пришел с такой инфой к тебе, Насть?

Она развернулась, спиной оперевшись на борт и посмотрела прямо на меня.

У-у-у-у-у-упс.

Надо же было так глупо спалиться.

– Мы просто разговорились как-то раз, – почти не соврала я. – И обменялись мнением, что нам обоим не нравится твой Гордей, прости.

– То есть, мне ты об этом не сказала, а какому-то… Виктору… – она сделала красноречивую паузу перед его именем. – Всю душу излила?

– А вдруг это просто женская зависть? И все у тебя хорошо?

– И про зависть ты тоже сообщила почти незнакомому мужику? Да? – она невесело усмехнулась. – Ой, кому ты уши чешешь, Насть!

Я вздохнула. Ну да.

Лучше всего чувствуют ложь юристы и врачи. А из врачей – психиатры. Ленка, хоть психиатром и не была, но достаточно поработала с соответствующим контингентом, чтобы натаскаться.

– И как давно это у вас?

– Это важно? – дернула плечом я. – Мне кажется, важнее, что будешь делать ты.

– Я сейчас пойду бить морду Серафиме, – спокойно сообщила Ленка. – Но твои отношения тоже важны. Про моего мудака тебе сообщил этот «шкафчик», а кто тебе расскажет правду про него самого?

– Я за него замуж не собираюсь! – первым делом попыталась защититься я. И только потом сообразила: – В смысле, бить морду? Почему ей?

– Потому что с ним все понятно. А вот нахера наша святая сводница такие фокусы проделывает и не хочет ли она рассказать о них остальной группе – вот это более интересный вопрос!

Ленка с легким недоумением посмотрела на догоревшую до фильтра сигарету, о которой она давно забыла и дернула рукой, стряхивая ее в реку.

Серафима открыла сразу.

Почему-то она не ушла ни на дискотеку, ни на охоту за молодым мясом на нижние палубы.

Проводила время в каюте с бутылочкой легкого пива и, завидев нас, махнула рукой, чтобы заходили.

Каюта у нее была из самых дешевых, на нижней палубе, на четверых, но жили они там с Гордеем вдвоем. Пахло там так, как обычно пахнет в общагах – мокрыми тряпками и несвежими носками. Туалета не было. Вместо окна – крошечный иллюминатор под потолком.

Ну и какой смысл так убиваться на тренингах, если потом жить в таких условиях.

– Витя здесь? – спросила Ленка, даже не оглядываясь. Хотя и так было понятно, что Гордея нет. В таком крошечном помещении спрятаться ему было некуда, разве что в чемодан залезть.

– Нет, он пошел к… А… – Серафима на середине фразы сообразила.

Усмехнулась и присела на койку, поставив бутылку на крошечный, заваленный ворохом распечаток столик.

– Да, – кивнула Ленка. – Я все знаю.

– Спорим, ты всегда хотела сказать эту фразу! – фыркнула Серафима. – Пафосным таким голосом! Да, ты все знаешь. Что дальше?

– Дальше? Ты нам скажи.

Я тоже присела на койку, хотя и пришлось выбрать кусочек покрывала, не заваленный одеждой. Становилось интересно. Отпираться она и не думала. Может быть, уже достаточно выпила, чтобы ей стало все равно.

– Дальше ты публично швырнешь кольцом в Витеньку, заявив, что… – Серафима возвела глаза к потолку. – Ну, например, он нищеброд и мямля. И тебя не возбуждают мужики, которые платят алименты предыдущим женам. Я верну тебе деньги за круиз. Профит! Тебе тоже верну.

Она подмигнула мне, а я даже восхитилась такой легкости нравов.

– И все?! – Ленка вытаращилась на нее. Поведение Серафимы пробило даже ее каменное лицо, с которым она ходила с момента, как я окликнула ее в коридоре.

– А что еще? Ну слушай… – Серафима откинулась на локти и потянулась обратно к бутылке пива. – Ну только не говори, что ты умудрилась втрескаться в этого долбоящера. Вы же даже не трахались!

– Откуда ты…

– Это условие его жены, – она указала горлышком пива куда-то вверх, как обычно указывают на незримое присутствие начальства или бога. – А Витенька жену лю-ю-юбит!

– Охренеть… – Ленка покачала головой. – У тебя вообще совести нет?

– Да при чем тут совесть? – сморщилась Серафима. – Это все игры играми. Мальчики, девочки, замуж, колечки… Все мужики мудаки, только в разной степени. Ты получила свою красивую историю, есть что вспомнить.

– Конечно – вспомнить! – рявкнула Ленка, поднимаясь. – Позор свой вспомнить!

– А ты про позор не рассказывай, – расплылась в улыбке наша коучесса. – Ты рассказывай рр-р-р-р-романтическую истор-рр-р-рию любви и страсти, колечко с брюликом и то, что это колечко – единственное, что осталось у рыцаря печального образа Гордея от его прежде роскошной жизни. А сейчас он на посылках у владычицы морской, у меня, то есть. И зарабатывает меньше Васи-менеджера. Нахера тебе такой полуфабрикат? Ты все ритуалы прошла, убедилась, что р-р-р-роскошная женщина и найдешь себе более питательного мужа.

– Ну ты, конечно, циничная дрянь… – восхитилась я.

Потому что звучало все так, что я засомневалась, действительно ли прежние «невесты» Гордея до последнего были не в курсе разводки. Действительно – фотки с мужиком есть, охотничья байка про разорившегося богача есть. Что еще надо? Подружки будут в восторге, потенциальные претенденты почувствуют уровень.

И на отпуске экономия.

– Я не циничная, – хохотнула Серафима. – Я трезвая реалистка. В отличие от вас, надеющихся на какого-то волшебного принца, я носы каждой бронзовой собаки не тру ради сомнительного счастья стирать чьи-то трусы. От мужиков я беру лучшее, что они могут предложить – молодость и крепкий член! Почему им можно, а мне нет?

Я посмотрела на Ленку.

Ленка посмотрела на меня.

Похоже, мордобитие отменялось.

– С этой все ясно, – подвела итог Ленка. – Со мной пока нет. Где он? Гордей. Или Витя, как его там, Хомяков?

– В баре.

– Пошли!

Ленка вытолкала меня в коридор и рванула по лестнице вверх, я еле за ней поспевала.

– Так ты все-таки швырнешь в него кольцом? – запыхавшись от бега по трапам, спросила я где-то между главной и средней палубой.

– Кольцом? Нет уж. – Ленка захохотала. – Кольцо я оставлю себе. Настоящий брюлик или хорошая подделка, все равно дорогое. Это мне будет моральная компенсация. Но мне от Витеньки нужно кое-что еще!

41. Переночевать

– Стой!

Я поймала ее уже на палубе, и вокруг было слишком много гуляющих, поэтому я понизила голос и спросила совсем тихо:

– Куда ты собралась?

– К нему. К Гор… Хомяку этому!

– Тише… – попросила я. – Не ори. Если ты не собираешься возвращать кольцо, зачем он тебе?

– Зачем?!

Ленка развернулась к борту, подставляя лицо вечернему порывистому ветру. Он растрепал ее волосы, спутал их, но ей, кажется, было все равно.

– Хочешь посмотреть ему в глаза? Воззвать к совести? Скандал устроить? Ты понимаешь, что это ничего не изменит? Ты Серафиму видела? Ей пофигу! Уверена, что ему тоже!

– Нисколько не сомневаюсь, – Ленка стиснула пальцы на дереве перил. – Нисколько. С-с-с-с-сука!

Она ударила ладонями по перилам и снова вцепилась в них. Я слишком поздно заметила текущие из ее глаз слезы. Незаметно, но так, что уже все щеки были мокрыми, но она даже не всхлипывала, только ругалась.

– Лен… – тихо позвала я.

– Что?! – она резко тряхнула головой, стряхивая эти злые слезы. – Думаешь, я из-за него так убиваюсь?

– А ты нет? – я перестала понимать сюжет. – А чего плачешь тогда?

Ленка резко выдохнула и неожиданно окрысилась на проходящую мимо парочку старушек, которые аж шеи вывернули, чтобы ничего из спектакля не упустить.

– ЧТО?! – рявкнула она на них. – За мелодрамой следите? Кыш отсюда! Спать пора!

– Не буянь, – попросила я ее. – Люди не виноваты, что кто-то оказался мудаком.

– А чо они? – буркнула Ленка.

– Так чего ты ревешь-то? Женатый нищеброд, да еще и секса не было. Ну обидно. Но не повод убиваться.

– Насть… – она нервно перехватила ладонями поручень, словно держалась только за него. – Я ребенка хочу.

– Твою ма-а-а-а-а…

Нет, ну все закономерно.

Тридцать пять лет женщине. Замужем не была, так, сожители пробегали.

По молодости лет не залетела, а дальше уже мозг отрос.

А тут последний поезд стоит на перроне.

Но…

– От него?.. – с легким отвращением спросила я. – Ну серьезно?

– От него. – Ленка кивнула. – Он умный. Харизматичный. Обаятельный. Смешной.

– Наебщик и воздухан, – в том же стиле продолжила я. – Зато смешной.

– Мы с ним ночами напролет болтали, я его лучше знаю. Опять же – не лысый! Знаешь, как это важно?

– Лен, а нельзя взять пример с Серафимы и поиметь ребенка с кого-нибудь из молодняка с нижних палуб? – аккуратно спросила я. – И удовольствие, и результат. Ты ведь не собираешься…

– Собираюсь.

Ленка наконец отпустила перила и повернулась ко мне.

Вытерла ладонями лицо, выдохнула и одернула блузку.

– Собираюсь, – повторила она уже куда решительнее. – Прямо сейчас пойти в бар, найти этого… г… Гордея и трахнуть его!

– Изнасиловать, – пробормотала я. – В таком настроении ты можешь только изнасиловать.

– Да вообще похрену!

– Но почему все-таки он? Ребенок… Понимаю, – я вздохнула. – Но…

– Потому что я хочу убедиться, что лучше его жены. Переиграть ее. Переиграть хоть кого-нибудь из них! Я не согласна остаться лохушкой, которую развели ради дешевой рекламы гребаного тренинга!

– Кольцо, – напомнила я.

– Это финансовая компенсация. Я хочу моральную. Я хочу, чтобы он навсегда запомнил меня! И жена его! И Серафима!

– Ей-то что…

– Придумаю. Все, – Ленка снова встряхнулась, пригладила руками волосы и огляделась по сторонам. – Мне пора в бар. А ты в каюту не возвращайся сегодня, иди со своим шкафчиком кувыркайся. Мы об этом, кстати, еще поговорим!

И она, уже изрядно успокоившись и набравшись решимости, уверенным шагом направилась к трапу. Я не стала останавливать.

Если вы обидели медсестру из психиатрии и не успели спрятаться – сами виноваты.

Мне захотелось позвонить Алиске и сказать ей спасибо за то, что она у меня есть.

Я и так регулярно ей это сообщаю и подозреваю, что скоро начнется закатывание глаз на подобные телячьи нежности, но все-таки как хорошо получилось.

Даже стоило кардиохирургии.

Наверное.

Виктор открыл сразу, даже эхо стука в дверь не успело утихнуть.

Не удивился нисколько, только посторонился, впуская меня в каюту.

– Мне сегодня в каюту велели не возвращаться, – сказала я неловко, не зная, куда деть руки. – Пустите переночевать?

Виктор медленно отпустил ручку двери, оставив ее приоткрытой.

Приподнял брови, кивнул, приглашая продолжать.

Я обхватила себя руками за плечи.

– Ленка пошла к нему. За сексом. И за… ребенком, – после некоторых колебаний я решила сказать правду. – Только не спрашивай ничего, ладно? Если у тебя нельзя остаться, я…

– Можно.

Он все-таки закрыл дверь и запер ее.

Подошел ко мне и обнял, скрестив предплечья за спиной. Прижал крепко, позволив спрятаться. Мне почему-то хотелось плакать, как будто было обиднее за Ленку, чем за себя.

– Что с ним сделать? – спросил Виктор негромко.

– А что в меню?

– Дать по морде, переломать ноги, полгода в больнице. Или суд, скандал, развод.

– Убить тоже можешь?

Я отклонилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

В них была темнота, но он не стал отводить взгляд.

– Если очень нужно. Нужно?

– Нет.

Я помолчала.

Ничего из предложенных вариантов не ложилось на сердце, хотя я без тени сомнений была уверена, что Виктор воплотит любой мой каприз. Почему-то я верила ему абсолютно.

– Ты сам как бы поступил?

– Я не девочка. Вам надо защищаться так, чтобы больше в голову не пришло обидеть.

– А как мальчик? Как мужчина, – поправилась я, потому что называть «мальчиком» этого двухметрового громилу весом в центнер было странно.

– Ничего.

В темных глазах ничего не изменилось.

Виктор не испытывал к Гордею ни ярости, ни даже презрения.

И мне было понятно почему.

В его мире – мире силы и смерти – такие люди просто отсутствовали.

Слишком мелкая цель.

Я поднялась на цыпочки, закинула руки ему на шею и коснулась губами губ.

Говоря «спасибо» за то, что даже не ради меня, а моей подруги он готов был отомстить.

Отклонилась, глядя в глаза – и вот теперь увидела, как темнота в них полыхнула огнем.

Огромные лапищи легли мне на бедра и рывком вжали в твердое тело.