Текст книги "Пыль на губах (СИ)"

Автор книги: Артемий Барабашкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Джоль расшнуровала куртку Кэля, стянула её с него и расстегнула рубашку. Пот уже высох с тела юноши, и сейчас его кожа стала сухой и горячей.

Алела приложила трубку к груди Кэля. Дыхание молодого охотника то и дело прерывалось, воздух выходил из груди со свистом. – Он не просто переохладился, доченька. Гной коснулся его духа.

Джоль закрыла рот руками и что-то промычала. Она вспомнила легкие рыбака, упавшего в воду в начале теплого месяца и заболевшего гноем духа. Воображение девушки нарисовало Кэля мертвым, он лежал на столе, а мать извлекала из него темно-коричневые скользкие органы. – Мы должны ему помочь! Мама! Пожалуйста!

Главный лекарь клана покачала головой. – Ты же знаешь, Джоль. Если гной опустился так далеко, мы уже ничем не можем ему помочь. Только облегчить страдания.

– Это же Кэль, мама! Ты же знаешь, как я его люблю. Мы должны ему помочь!

Сострадание наполнило глаза лекарки. Она коснулась черного локона дочери, выбившегося из-за уха. – Прости меня, Джоль. Если бы он не выпил горьнастоя. Он все ускорил и усилил жар. Сколько он выпил? Полную чашу?

– Это был обряд прощания, – слезы покатились по щекам Джоль. – А... а если бы Кэль не выпил горьнастоя? Как бы мы ему помогли?

– Если бы не было жара, мы могли бы выжечь гной внутри него. Это очень сложно и есть шанс погибнуть... но, если мы будем выжигать сейчас, жар поднимется еще выше, и он умрет.

– Тогда надо сбить жар! – в глазах Джоль зажглась надежда.

Алела бросила взгляд на Кэля. Он без сознания метался по кровати. – Времени мало. Придется использовать ледяную микстуру.

Джоль ахнула. – Она же на сайроне! Он свихнется от такого количества.

– Другого выбора нет.

Лекарка сняла с полки бутыль из синего стекла, внутри то и дело вспыхивали маленькие искорки. Джоль помнила, как месяц назад настаивала на сайроне корни ледяной ягоды.

Девушка помогла матери влить за губу юноши ложку сверкающей жидкости. А затем еще одну. И еще. Джоль не помнила, чтобы неподготовленный человек мог перенести такое количество сайрона за раз. Но разум Кэля и так было под угрозой из-за сильного жара.

– Остается только молиться богам, – прошептала девушка.

– Нам нужен сайрон, – сказала мать Джоль. – Как только жар спадет, мы должны быть готовы выжечь гной.

Джоль стукнула ногой по полу. – Как? Еще сайрон! Я люблю Кэля, но не хочу, чтобы он стал идиотом, пускающим слюни или... или... морозной тварью.

– Если бы все можно было сделать иначе, – глаза лекарки заблестели от слез, – разве бы я решилась на такое?! Мне тоже нравится Кэль, но у нас нет другого выбора.

Джоль перевела взгляд на Кэля. Его лицо покраснело, грудь с трудом поднималась. «Может лучше дать ему умереть? Он никогда не пробовал сайрона. После выжигания он лишиться разума и будет только страдать. Нет! Я не готова его потерять. Пока есть шанс...»

Девушка закусила губу и кивнула. Она побежала к выходу, хватая по пути полушубок. Сейчас быстро достать сайрона можно было только у одного человека. «Слава богам, что Мейт друг Кэля. Надеюсь, он сможет расстаться с любимой пылью».

Кэль лежал на спине в лодке. Черная вода тихо раскачивала деревянное суденышко, холодные волны то и дело накрывали его тело, заставляя сжимать зубы от холода. Прямо перед его глазами висело темно-синее покрывало, на котором небрежными стежками были вышиты звезды.

Кэль улыбался, рассматривая озорное детское рукоделие. Звезды были разных цветов, но в основном преобладал желтый и голубой. Кэль попытался поднять руку и коснуться нитей.

Рука мгновенно налилась металлом. Все, чего Кэль смог добиться, это пошевелить пальцами. И в то же мгновение, мир перед ним изменился.

Вместо неба, прямо к лицу юноши приближался пылающий шар солнца. Жадные языки пламени вырывались из центра этого шара и пытались лизнуть кожу юноши. Кэль почувствовал, как высохло лицо, и кожа начала сворачиваться.

Он снова дернул пальцами, пытаясь закрыться от ослепляющего жара. И в этот момент юноша опять оказался в другом месте. Это была большая и просторная комната.

Кэль сел в кровати и огляделся. На окне была решетка, стол возле стены завален книгами, несколько больших книжных шкафов закрывали другие стены.

Юноша поднялся с кровати и сделал несколько неуверенных шагов к столу. Кроме книг, он заметил несколько странных стеклянных баночек, соединенных трубками. Кэль резко обернулся и наткнулся на зеркало. Отполированная поверхность отразила рыжеволосую красавицу.

Кэль шагнул ближе и схватился за лицо, пробежал пальцами по веснушкам, ощупал пышные волосы. – Ланта, – прошептал он и протянул руку к зеркалу. Едва он коснулся холодной поверхности, все задрожало и исчезло, будто кто-то бросил камень в воду.

Кэль понял, что лежит в кровати, а все вокруг объято огнем. Он громко сглотнул и попытался подтянуть ноги к себе, подальше от края кровати, за которым плясали языки пламени. Внезапно, прямо из бушующего огня к нему шагнула обнаженная Ланта.

Во рту пересохло. Кэль облизнул губы, не сводя глаз с точенного стана девушки. Его взгляд проследил каждый изгиб её восхитительного тела, задержавшись на маленьких розовых сосках, а затем скользнул к рыжему треугольнику внизу живота. – Минталента, – с нежностью прошептал он.

Ланта грациозно опустилась и уперлась руками в грудь юноши. Кэль понял, что по-прежнему не может пошевельнуть даже пальцем. Мягкие волосы, от которых пахло луговыми травами, защекотали его лицо.

Кэль понял, что уже лежит без одежды. Ланта прижалась к его телу. Кэль вскрикнул, ему показалось, что к нему прижалось не женское тело, а раскаленный металл. Ланта словно пылала. Кэль почувствовал, как этот жар разбудил его естество.

Девушка резко села, медная волна волос рассыпалась по плечам и спине минталенты. Ланта уперлась руками в грудь Кэля и начала медленно двигаться. Кэль задрожал.

Джоль толкнула плечом тяжелую дверь в дом Мейта. Юноша сидел у гончарного круга, на котором лежала большая порция свежей глины. – Красавица, это ты? – спросил Мейт. – Или глаза обманывают меня?

Джоль поморщилась. В доме Мейта пахло дешевым алкоголем, этот аромат перемешался с запахом горьнастоя. Отец Мейта валялся на полу, в нескольких шагах от кровати.

Мейт проследил за взглядом девушки. – Отец перебрал на церемонии прощания, – пожал он плечами. – А что ты делаешь в моем доме? Я не помню, чтобы ты бывала здесь раньше.

Джоль вздохнула. Ей было трудно просить это у Мейта. – Мне нужен сайрон.

Юноша выдвинул вперед нижнюю губу. – Неожиданно.

– Не для себя!

– Все так говорят.

– Да подожди ты...

Мейт заулыбался. – А чего ждать то? Я сейчас все сделаю. Ты знала о таком интересном способе, когда парень набирает в рот сайрон и выливает за губу девушки?

Тошнота подкатила к горлу Джоль. – Это для Кэля!

– Для Кэля, – Мейт скривился, – не, с ним я целоваться не буду.

Джоль сжала пальцы. – Боги, дайте мне терпения! Кэль лихорадит. У него воспаление. Сайрон нужен для лечения.

Мейт недоверчиво покачал головой и начал формировать из глины форму будущего горшка. – Сайроном ничего не лечат. Им можно только облегчить боль.

Джоль фыркнула. – Много ты знаешь о возможностях сайрона! Моя мама умеет лечить даже фиолетовой пылью.

– Я-то знаю побольше тебя, – Мейт вытер руки и вразвалку подошел к своей кровати. – Поцелуешь меня, сайрон твой.

– Мейт! Сейчас не время торговаться. Жизнь Кэля в опасности.

– Кэль. Кэль. Кэль, Кэль, Кэль! Все вокруг только и твердят о Кэле. Да, он добыл нам мяса, но зачем его так превозносить. Он всегда был скромным парнем, а теперь начнет себя считать равным богам.

– Мейт! При чем тут это? Твой друг умирает!

Горшечник застонал, встал, пнул гончарный круг и пошел к кровати. Рука Мейта нырнула под подушку, и он извлек небольшой мешочек. Лицо Джоль просияло.

Юноша подошел к Джоль и вытянул губы трубочкой. – Один поцелуй...

Джоль пнула Мейта в колено. Он вскрикнул и выронил мешочек. Рука Джоль молнией метнулась к сайрону, через секунду Джоль отскочила от Мейта на несколько шагов.

– Там не сайрон! – зло крикнул Мейт вслед. – Я обманул тебя.

Джоль дернула за шнурок и заглянула внутрь мешочка. – Уж сайрон от глины я отличу, Мейт. Можешь не стараться.

– Гадина! – буркнул Мейт.

Джоль его уже не слышала, она, сломя голову, бежала к своему дому.

Когда Джоль забежала в комнату, её мама как раз меняла тряпку на лбу Кэля. Взгляд девушки зацепился за бугор на штанах Кэля.

Лекарка проследила взгляд дочери. – Неожиданный эффект от ледяной микстуры.

Джоль дернула бровями, хмыкнула, передала сайрон матери, а сама села около Кэля. Юноша опять вспотел, его глаза под закрытыми веками дергались, губы беззвучно шептали.

Дверь скрипнула и в дом забежал Брет. Джоль опустила голову.

Малыш медленно, маленькими шажками, словно боясь нападения, подошел к кровати. Его рука несмело нащупала ладонь Кэля.

Брет всхлипнул. Джоль обняла малыша за плечи. Через мгновение Брет заревел во весь голос. Рука Кэля будто была объята огнем.

– Горячка очень сильная, – прошептала Алела дочери.

– Кэль тоже сильный, – Джоль обхватила вторую ладонь Кэля.

– Он не умрет, – сквозь слезы пробормотал Брет, – он обещал, что не бросит меня. Обещал, что будет со мной.

– Все будет хорошо, – Джоль закусила губу, сдерживая слезы.

Кэль бежал по подземелью. Ланта бежала впереди нее, за ней гнался мужчина с топором. Юноша пытался нагнать его, не дать обрушить орудие на девушку. Но как Кэль не пытался, до преследователя всегда оставалось несколько шагов.

Юноша оглянулся. Вслед за ним по подземному коридору катилось пламя. Черно-багровые клубы огня неслись наперегонки друг с другом, споря за право поджарить Кэля. Издалека, едва слышимый голос Брета попросил его бежать быстрее.

Кэль сжал зубы и вложил все силы в последний бросок. Его рука опустилась на плечо преследователя...

Внезапно, все изменилось. Огонь и мужчина с топором исчезли, коридор резко оборвался и Ланта, не успевшая затормозить на краю, сорвалась вниз.

Ноги и руки Кэля задрожали. Он бросился к краю и увидел ярко-оранжевое пятно взметнувшихся волос. – Ланта! – крикнул он вслед девушки. Её сдавленный и испуганный крик донесся в ответ.

Сердце Кэля будто рухнуло вниз. Юноша не раздумывал. Он шагнул вперед и понесся вниз, повторяя путь своего сердца.

Мир вокруг него ускорился, стены бездны слились в неразличимое сплошное пятно. Пальцы Кэля коснулись поднятой вверх руки Ланты. Юноша потянулся, обхватил её ладонь своей и крепко сжал.

Бездна исчезла. Кэль понял, что лежит на траве в лесу. С небес валил снег вперемешку с синими лепестками. Ланта сидела на пятках перед ним. Её рука коснулась его лба.

– Я так боялся потерять тебя, моя минталента, – прошептал Кэль. Ланта улыбнулась в ответ. – Вернись, Кэль, – прошептала девушка. Её необыкновенный грудной голос с приятной хрипотцой заставил сердце юноши ускориться.

– Вернись, – зов Ланты словно раздвоился, в нем теперь ощущались нотки другого голоса.

– Вернись, – теперь Кэль не сомневался, это был звонкий голос Джоль.

Кэль понял, что рука на его лбу принадлежит другой девушке. Раньше он бы был счастлив, если бы Джоль коснулась его лица, но сейчас внутри него все сжалось.

– Жар почти спал, мама! – лицо Джоль озарилось улыбкой.

– Тяжело дышать... – прохрипел Кэль. Как он не пытался, грудь не хотела подниматься. – Я задыхаюсь! – паника удушающим мешком навалилась на юношу. – Что со мной? Почему так тяжело дышать?

Брет заревел громче. Алела подбежала к постели. В её руках парила миска с сайроном. Лекарка не просто расплавила его, но еще и подогрела. Джоль представила, какой ожог будет во рту у Кэля.

– Тебе надо это выпить, Кэль, – мягко сказала лекарка. – Потом сразу станет легче.

– Что это? – Кэль изо всех сил пытался сделать глубоких вдох.

– Сайрон.

В мыслях Кэля пронеслись все наставления Тирина. – Мне нельзя сайрон! Он меня убьет!

– Он вылечит тебя, – Алела ободряюще улыбнулась.

– Он превратит меня в морозную тварь. Или во что-то похуже.

– Другого выбора нет, – покачала головой Джоль. – Только смерть.

– Не умирай Кэль, пожалуйста! – Брет щекой прижался к руке юноши.

Кэль сжал зубы. – Тирин всегда говорил мне, если стоит выбор между сайроновым безумием и смертью, выбирай последнее.

– Придется выбрать, Кэль, – прошептала лекарка. – Я не могу взять такую ношу перед ликом богов.

– Кэль... – слеза побежал по щеке Джоль.

Кэль закрыл глаза и вспомнил последний миг встречи с Лантой. Их ладони соприкоснулись, между ними появилась невидимая стена и мир словно разделился на две части. С одной стороны стоял юноша в мехах посреди сумрачной белой пустыни, с другой девушка в болотистом платье, в окружении зеленого буйства леса, освещенного мягким золотым светом. «Если я умру, то никогда не увижу Ланты», – пронеслось в мыслях Кэля.

Кэль распахнул глаза. – Если я сойду с ума, Джоль, прошу, напои меня ядом. Не позволь мне превратится в морозную тварь.

– Все будет хорошо, Кэль, – девушка присела около кровати и прижала мокрое от слез лицо к запястью охотника.

– Обещай... Яд..., – юноше становилось все тяжелее дышать.

Джоль всхлипнула. – Клянусь богами.

– Лей сайрон, – Кэль открыл рот.

Джоль посмотрела на маму. Алела только что вернулась от шкафа, в руках она держала длинную тонкую трубку из дорогого ликенского стекла. – Нам нужно ввести сайрон прямо в легкие, – сказала лекарка, смазывая конец трубочки в прозрачном масле скальной лозы.

Джоль покачала головой. – Это будет больно.

– Потерпит, – Алела склонилась над Кэлем. Глаза юноши заметались, пальцы впились в простыни. – Держите его, – лекарка кивнула на грудь охотника. Джоль перебралась через юношу и прижала его тело своим, а Брет навалился на ноги брата.

Алела прищурилась, несколько секунд всматривалась в горло юноши, а затем резким уверенным движением вставила трубку.

Кэль захрипел, дернулся, Брет заверещал, с трудом удерживаясь на ногах брата. Вены вздулись на руках Джоль, которая изо всех сил прижимала запястья юноши к кровати.

– Тише, тише, – прошептала Алела, огненная жидкость, стреляя искрами, побежала по стеклянной трубке. Кэлю показалось, что в груди зародилось сердце нового вулкана. Через мгновение его сознание охватила тьма.

Джоль почувствовала, как обмякли руки Кэля и слезла с него. Алела выдернула трубку, но грудь Кэля так и не поднялась для нового вдоха.

Перед взором Джоль возникла мутная пленка. Она подняла полные слез глаза на маму: – Не получилось?

Алела сжала руки. – Не знаю.

Брет захныкал.

А через секунду грудь Кэля судорожно вздрогнула, из его носа и рта вырвался фиолетовый пар.

***

Мардегор лежал на кровати, закинув руки за голову. Фемия отворила дверь и вошла в его покои, которые прятались в одном из множества темных коридоров тайных катакомб дворца. Мардегор украсил свое убежище роскошными алыми коврами и небольшим фонтанчиком сайрона.

– Ты вызывал меня, господин?

Мардегор поднял палец вверх и начал водить им, словно рисуя что-то в воздухе. – Мне понравился твой акт неповиновения вчера. Это смело и неожиданно. – Мардегор резко сел и посмотрел в глаза Фемии. Лорд не мигал. – Больше так не делай.

Страх ледяным потоком побежал по жилам астартессы. Она вздрогнула и опустила голову. – Прости меня, отец.

Лорд снова откинулся на подушки. – Прощу. Но если ты сделаешь кое-что для меня.

Фемия сжала челюсти. «Опять хочет поиздеваться над Лантой? Что ему надо от моей дочери?!» – Твоя воля закон для меня.

Мардегор хмыкнул. – Будь это так, ты вчера не попыталась бы помешать мне. Я же в итоге все равно добился своего. И я всегда добиваюсь своего. Уже многие сотни лет.

Фемия дернула головой и приосанилась. – Я слушаю.

– Строишь из себя жертву? – Мардегор рассмеялся. – Ты особенная, Фемия. Очень гордая и независимая. Но ты не видишь так далеко как я. Не обладаешь памятью сотен поколений. И никогда не имело дело с рыцарями Единого. Все, что я делаю, направлено на борьбу с этой гадостью. Чтобы защитить нас. Тебя и Ланту. – Мардегор замолчал, но астартесса ничего не ответила.

Он недовольно засопел и продолжил: – Жив один из них, обладатель большой силы. Когда он придет сюда, то снимет твою голову, Фемия. А затем голову твоей дочери. А потом... Потом я убью его. Но будет поздно, Ланту будет уже не спасти.

Фемия вздохнула. – Я поняла, отец. Что мне надо сделать?

– Тебе надо спасти сестру.

Фемия встретила взгляд отца. – Перестань называть её моей сестрой. Как у тебя язык только поворачивается!

Мардегор, казалось, не удивился этой вспышке гнева. – У вас разные матери, да. Но и в тебе, и в ней течет моя кровь. Я хочу, чтобы ты спасла её.

– Разные матери? Так ты это называешь? Ты еще скажи, что она непричастна к покушению на Ланту. Я уверена, ты специально их стравливаешь.

Мардегор встал с кровати и подошел к фонтанчику. В чаше переливался сайрон, а прямо из его глубин поднимался мраморный миног, между щупальцами которого струился искрящий поток. – И куда делась твоя напускная покорность? Она непричастна.

Фемия с шумом втянула воздух через нос. – А... а ты? – Астартесса вздрогнула, когда услышала свой робкий голос.

Мардегор повернулся боком и театрально задрал нос. – Я оскорблен! Разве могу я причинить вред своей любимой внучке?

– Если это поможет в борьбе с рыцарями Единого... можешь.

Мардегор зачерпнул пальцами густую жижу из фонтана и понюхал. Он единственный во всем мире мог почувствовать аромат сайрона. Едва уловимый, сладковатый, с нотками горьких трав и чего-то терпкого. Рот лорда наполнился слюной.

Мардегор облизнул пальцы. – Ты правильно сделала, что сказала это до того, как я попробовал сайрон. Иначе я мог бы разгневаться. Мое терпение не безгранично, Фемия. Сейчас ты пойдешь и поможешь своей сестре. Ты меня поняла?

– Да, отец.

– Можешь идти.

Астартесса поклонилась и заспешила к выходу.

У самой двери лорд окрикнул свою дочь. – Я передумал. Все-таки накажу тебя за дерзость.

Фемия сжалась. Зрачки Мардегора скрыли радужку. Губы подрагивали. Он поднял руку и направил на дочь.

Сайрон в фонтанчике словно взбесился. Жижа начала волноваться, стрелять искрами, то и дело вверх вырывались волны, превращаясь в уродливые кляксы, в форме которых таилось что-то жуткое и извращенное. Фемия упала на колени.

Воздух в комнате затрещал. Астартессе показалось, что он просто остекленел, стал твердым, из-за чего перестал входить в её легкие. Женщина широко раскрыла рот в попытке вдохнуть.

– Удушье страшная пытка, – кивнул Мардегор своим мыслям.

– Отец... Пожалуйста. Я скажу...

– Что ты можешь мне сказать? – Мардегор подошел к дочери и присел на корточки. Его страшные черные глаза оказались напротив лица астартессы.

Пронзающая боль наполнила грудь Фемии. Легкие словно подступили к горлу и пытались вырваться наружу. Астартесса упала на бок, её тело судорожно задергалось. – Про... Хрр...

Мардегор улыбнулся и чмокнул губами воздух.

Воздух тут же начал проталкиваться внутрь астартессы. Фемия часто и быстро задышала.

– Я жду. – Мардегор вернулся к фонтанчику и зачерпнул новую порцию.

Фемия сглотнула, пытаясь удержать завтрак внутри. – Про Ланту.

Мардегор облизал пальцы и сел на край фонтанчика. – Я жду. И надеюсь, что эта информация будет полезной.

– Она хочет попасть в библиотеку. Не знаю, зачем ей это, но она пыталась уговорить Кетомедона помочь попасть туда, – скороговоркой выпалила Фемия и завалилась спиной на пол. Её грудь судорожно дергалась.

Мардегор почесал кончик носа. – Интересно. Наша умница хочет что-то узнать о юноше. Или о мосте. Может даже хочет повторить мост. Мда... Не та рыба заглотила наживку. Так-так-так. Хм. Я не могу допустить этого.

На следующее утро после приказа отца, стража сменилась и Ланта оказалась в полном одиночестве. Её единственным способом не умереть со скуки стало чтение.

Ланта зевнула и отложила в сторону очередной трактат по астрономии. – Как жаль, что я не могу попасть в обсерваторию. Я так близка к открытию.

Минталента уставилась на стену. Сердце внутри заныло, когда она вспомнила Кэля. Она прошептала: – Я, наверное, даже променяла обсерваторию на возможность поговорить с ним. Как он там? Все ли с ним в порядке? Как же мне попасть в библиотеку...

В груди минталенты поселилось какое-то странное и новое чувство, оно было похоже на тонкий сверлящий зов голода, но гораздо мягче и деликатнее, прибавляя ко всему этому какое-то жгучее наслаждение. Пальцы Ланты задрожали. Она сцепила руки в замок, ей резко захотелось поплакать, казалось, что только слезы способны унять это сверлящее и жгучее чувство.

– Что ты натворил со мной, Кэль? – спросила Ланта у немой стены. – Ты околдовал меня.

Ланта вспомнила, как бросила ему платок, как смущенно он утер нос. Взгляд минталенты остановился на рюкзаке, из которого она в прошлый раз вытащила платок. – Точно! – догадка пронзила разум Ланты. – И как я могла про это забыть?!

Ланта отодвинула ящик стола и начала вытаскивать книги одну за другой. Наконец, её рука замерла напротив толстого фолианта в зеленой дряхлой обложке. Минталента смахнула пыль и стукнула по столу тяжелой книгой. Сверкнула полустёршаяся позолота букв.

– Огненное соитие луны и солнца, – прочла минталента название алхимического трактата. – Ненавижу эту книжонку.

Ланта начала листать книгу, морщась от старинных эпитетов, которыми древние алхимики награждали различные процессы. Девушке было сложно не замечать названий вроде: химическая свадьба, мужская субстанция, трансмутация женского начала...

– Ненавижу, когда науку мешают с магией, – вздохнула Ланта, её палец остановился напротив столбца текста, над которым красными буквами прошлый читатель сделал приписку – огненная соль.

– Если я смогу получить огненную соль, – сказала Ланта стене, тогда смогу получить и зелье прожигания. Так... что здесь пишут? Чтобы получить дух огня... О, нет! Опять эти термины! Нужно смешать эфир кровеборца с эфиром травы духа. Так, так. Эфир духа – это масло духовника. Кровеборец, хм...

Ланта вытащила из-под стопки книг мятую тетрадь, в которую она переписала некоторые термины еще в детстве. – Благодарю, мастер Аддэнозеси. Если бы не вы, я бы точно не стала все это писать.

Она пробежалась пальцем по рядам названий. Кровеборец – это хлыстыника. Точно! Как я сама не догадалась? Разум какой-то мутный. Раз хлыстыника останавливает кровь... хм... Не удивительно.

Ланта установила перегонный куб, заложила туда набранные листья обеих трав. – Не зря кидала в рюкзак все подряд, и перемешивать не придется, – улыбнулась минталента. – Она установила куб на водяную баню.

– Где взять огонь? – задумалась Ланта. – Вот Эолот дурак, не мог захватить горелку. Насколько надо быть глупым, чтобы не догадаться, что она основной инструмент в занятиях алхимией.

Ланта сняла потайное дно в одном из ящиков стола и достала мешочек сайрона. Насыпала его в фарфоровую миску и установила под емкостью с водой. – Это будет самое дорогое топливо в истории, – вздохнула минталента и высекла с огнива несколько искр на фиолетовый порошок. Сайрон загорелся мгновенно.

– Какие траты ради тебя, Кэль! – улыбнулась Ланта. Ей, почему-то, было приятно бороться с трудностями ради того, чтобы приблизиться к встрече с юношей.

Мысль о борьбе с трудностями заставила Ланту вспомнить песню о воительнице, сражавшейся с тысячами воинов. «В прошлый раз, эта песня помогла мне установить мост с Кэлем. Может попробовать повторить её?»

Ланта начала старательно петь, размешивая сайрон под медной емкостью с водой. Он уже перестал гореть и превратился в раскаленную звездную жидкость, вода начала закипать и, вскоре, пар, связанный с капельками эфирного масла, понесся в охлаждающую трубку.

Ланта закончила песню и огляделась. Ничего не произошло. Тогда, минталента прокашлялась и начала заново, пытаясь произносить буквы настолько четко, насколько могла.

«Стражи у дверей, наверное, думают, что я совсем свихнулась от одиночества. А может, они не так уж и ошибаются».

Песня закончилась. Ланта вздохнула. Ничего не получалось.

– Может каждый раз исполнять разную песню? Может что-то про любовь?

Ланта запела трагичную песню о беззаветной любви девушки к рыцарю. «Уж не знаю, подходит ли смысл песни сейчас, но, как назло, другие песни о любви не вспоминаются!»

Минталента допела и замолчала. Как она и подозревала – ничего не произошло.

– Не надо отчаиваться, Ланта, – сказала сама себе девушка. – Поищем что-нибудь в библиотеке. Этот загадочный Кэль не сможет от меня скрыться. – Минталента засмеялась от собственной дерзости.

Но смех не помог против неожиданной тоски, сковавшей сердце. Пытаясь отвлечься, Ланта подтянула к себе алхимический трактат. – Что там пишут дальше? Возьмите кору стрелдрева...

***

Мардегор вошел в прохладную тьму библиотеки. Его сопровождал юноша с длинной челкой черных волос, костлявый и высокий, он кутался в сиреневую мантию. В руках у него был хрустальный шар на цепочке, который освещал стеллажи с книгами, но верхние полки терялись во мраке.

– Зачем мы пришли сюда, учитель? – спросил юноша. – Вы хотите, чтобы я прочел какую-нибудь книгу?

Мардегор улыбнулся. – Потерпи Сентий. Скоро ты все узнаешь.

Лорд подошел к столу и достал из внутреннего кармана плаща алый бархатный сверток. – Ты считаешь себя очень способным волшебником, я прав, Сентий?

– Да, учитель. Мастер Харистар говорил, что еще никто в моем возрасте не проявлял такой устойчивости к сайрону. А чем больше сайрона может принять человек – тем сильнее его магия.

– Харистар очень наблюдателен, – Мардегор развернул сверток и выложил на стол стеклянный цилиндр с поршнем и иглу. Рядом он поставил шкатулку с гранулами сайрона и хрустальную вазочку. – С возрастом, при условии регулярного применения, устойчивость к сайрону повышается. Поэтому такие природные данные в столь юном возрасте сулят тебе большое будущее, Сентий.

– Благодарю, учитель, – кивнул юноша.

Мардегор насыпал фиолетовых гранул в вазочку и сжал её в руках. Его алхимики работали столетие, пытаясь получить сайрон, плавящийся от тепла человеческого тела. И несколько лет назад достигли успеха. Лорду понадобилось не больше минуты, после чего в вазочке появилась лужица искрящейся жидкости.

– Раз ты такой способный Сентий, я хочу научить тебя особой технике. Я научу тебя вводить сайрон в кровь. – Мардегор сделал паузу, наслаждаясь тем, как вытянулось от удивления лицо юноши.

– Это невозможно!

– Ну что ты! Круг чародеев в Ликенах уже давно исследовал эту технику. Сейчас я тебе все продемонстрирую. – Мардегор закрепил на цилиндре иглу и вытянул поршень, набирая из вазочки расплавленный сайрон. Затем лорд сел на стул, закатал рукав атласной рубашки и показал ученику бледную руку с пятнами синяков возле локтя.

Сентий сглотнул комок в горле. – Не делайте этого, учитель! Только сайроновые выродки могут пережить попадание волшебной пыли в кровь.

– Такие способные ребята как ты и я тоже. Смотри. – Мардегор быстрым движением вонзил иглу в вену и большим пальцем выжал поршень.

Сентий сделал шаг назад.

Лицо лорда скривилось, он откинул голову назад, затем сжал зубы и застонал. Крупные сосуды на его теле набухли и начали менять цвет, пока не приобрели насыщенный оттенок пурпура. Затем набухли вены на лице Мардегора, а потом и большинство мелких сосудов.

Сентий побледнел, когда увидел, как налились пурпуром глаза лорда, а затем зрачок увеличился так сильно, что скрыл не только радужку, но и большую часть белка.

– Это прекрасно, Сентий! – в голосе лорда появились непривычные радостные нотки. – Так сайрон способен доставить невообразимое наслаждение! И я чувствую такую мощь, что Харситар выхлебавший ведро сайрона для меня никто.

Сосуды на теле Мардегора резко приобрели обычный оттенок, а затем начали сдуваться до привычных размеров. Лорд прикрыл веки, а когда вновь распахнул глаза, зрачок силился с чернотой прилившей к глазам крови.

– Попробуй, мой драгоценный ученик. Ты обретешь невероятную силу. Я научу тебя особой магии сайрона, недоступной обычным смертным.

Губы Сентия задрожали. Он бросил голодный взгляд на стеклянный цилиндр, а затем на довольного Мардегора. Юноша быстро оттер лицо от пота и кивнул. – Я согласен, учитель.

– Садись, – Мардегор встал и приветливо указал ученику на стул. Лорд сам расплавил новую порцию сайрона и набрал в цилиндр. – Дай руку.

Глаза Сентия заметались. Он сжался и вытянул из-под мантии костлявую руку с сухой белой кожей, туго обтягивающей вздутые и хорошо заметные вены.

– У тебя отличная рука, мой драгоценный ученик. Тебе будет легко вводить новые порции сайрона.

Мардегор медленно и осторожно вонзил иглу в вену. Сентйи вздрогнул и сжал зубы. Лорд улыбнулся ученику и резко вдавил поршень. Через секунду лорд выдернул цилиндр и отскочил в сторону.

Сентий захрипел и схватился за шею. Кровь, перемешанная с сайроном, капала с его руки на мантию. – Учитель! Что со мной?

Мардегор широко раздвинул губы в злорадной ухмылке. – Расплата за самонадеянность.

Сентий вскочил со стула и выгнулся в неестественной позе. Его руки танцевали над головой, пальцы скривились и вывернулись, вены на шее вздулись, словно готовые лопнуть. Юноша посинел.

Мардегор подошел к ученику и шепнул ему на ухо: – Помочь?

Сентий отчаянно задергал головой в знак согласия.

– Прости, не могу. Тебе уже ничто не поможет. – Мардегор толкнул Сентия и тот рухнул на пол, изгибаясь до хруста позвоночника. Глаза его надулись, почернели и вылезли из орбит. Следом вывалился темно-сиреневый раздувшийся язык.

– Как хорошо, что ты не кричишь. Ты избавил меня от лишних проблем. Может тебе доставит удовольствие осознание того, что твоя смерть послужит моим целям.

Сентий еще несколько раз дернулся и затих. Его спина выгнулась колесом вверх, а кости на руках сломались и вывернули запястья и пальцы в разные стороны.

Лорд присел рядом с телом ученика. – Ты был не единственным способным в таком молодом возрасте. Еще был я.

Глава V. Игры сайрона.

Кэль стоял посреди комнаты, в которой занавесили окна и потушили все свечи. Зрачки юноши увеличились в два раза, заполнив большую часть глаз. Теперь он не мог без рези в глазах смотреть даже на свет, который пробивался из-под двери.

– Долго это еще продлиться? – спросил юноша у лекарки.

Мать Джоль потерла лоб. – Не знаю. Тебе пришлось принять слишком много сайрона. Удивительно, что это ни на что не повлияло, кроме глаз.

– Тирин тоже был бы шокирован. Он рассказывал много неприятного про людей, перебравших волшебной пыли.

– А ты совсем ничего не почувствовал? Хотя бы всплеск удовольствия?

– Удовольствия?

– Сродни экстазу, который ты получил от союза с женщиной и наполнивший и тело, и сознание.

Кэль кашлянул. – Я... не... как-бы... – юноша помотал головой, – я ничего не почувствовал.