Текст книги "Мастер Рун. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Цао не задавал лишних вопросов, только хмыкнул, увидев меня утром, и буркнул что-то про молодёжь, которая шляется невесть где, но без злости, скорее по привычке. Спрашивать о том, где я потерялся на лишние сутки, не стал, ну а я и не против. Комната оплачена, вопросов быть не должно.

Я занялся делом. Тем самым, ради которого, собственно, и покупал бронзу, инструменты и арендовал угол в кузне. Сначала прибрался нормально, оценил всё что у меня есть, составил список того, что может понадобиться, мало ли чего попросят сделать. Вот будет потеха если я не смогу ничего из списка, так как там сплошные мега артефакты.

Заказы от Аньсян пришли с посыльным уже в середине дня, мальчишка лет десяти принёс запечатанный свиток и остался ждать, дожидаясь ответа. Список оказался коротким, но любопытным, а самое главное – ничего сложного там не было.

Просила она не много не мало попробовать изготовить четыре вида изделий. Рунный фонарь максимальной живучести, три штуки. Руны барьеров в количестве десяти штук. Полсотни заточенных на прочность и остроту наконечников для стрел. И нагревательных камней, сколько душа пожелает.

С фонарями было проще всего, бронза у меня была, а сказать, что фонари из башен были лучшими по качеству и долготе жизни, это ничего не сказать. Я их буквально за пару часов сваляю, не заряжая. Всё остальное требовало моего посещения магазинов, так как ни жилки, ни гранита у меня не было. Наконечники я смогу и сам приобрести, тут дело проще, но приходить к рунным мастерам за камнями я посчитал неправильным. Сама же сказала, теневой бизнес. Так ей и написал. Что мне нужен материал, и всё будет готово.

Мальчишка забрал свиток с ответом и убежал, а я пока сел за верстак и начал прикидывать, что из имеющегося могу сделать прямо сейчас, не дожидаясь поставки. Бронзы после кирасы оставалось килограммов шесть, может семь, я не считал точно, этого хватало на фонари с запасом, да даже тех полос, что есть у меня, хватит на десяток.

Фонари я делал по памяти, опираясь на схему, которую вытащил ещё из башенных светильников Вейсхейвена, когда мы разбирали их для ремонта. Там была простая, но элегантная связка, позволяющая конструкции быть максимально эффективной. Гильдейские мастера Шэньлуна делали линейные контуры, где этер терял процентов сорок мощности на каждом символе, без обвязок. Как делать правильно, я усвоил ещё когда изучал руны первого уровня. Замкнутый контур решал эту проблему, потому что этер двигался по кругу, и то, что не конвертировалось в свет с первого прохода, конвертировалось со второго, третьего, десятого, пока пластина не отдавала максимум возможного.

Разница в эффективности была примерно двукратной, что на практике означало одно, мой фонарь при той же яркости проживёт в два раза дольше гильдейского, или при том же сроке будет светить вдвое ярче. Я выбрал первый вариант, потому что покупателям нужна надёжность, а не слепящий прожектор в спальне.

Три часа, и все три фонаря лежали на верстаке, ещё не заряженные, но готовые к работе. Заполнять я их не стал, потому что этер после Этажей восстановился не полностью, а мне предстояла ещё куча работы, и тратить резерв на зарядку бытовых приборов было бы глупостью. Покупатель сам зарядит, практику там нечего делать, нужно просто влить каплю этера во впускную руну и контур запустится.

Я отложил фонари в сторону, накрыл тряпкой, и тут в дверь постучали.

Посыльный был другой, постарше первого, лет четырнадцати, с крепкими руками грузчика и тележкой, на которой стояли два ящика. Он молча протянул мне записку, я расписался, и он ушёл, оставив тележку у порога. Записка была от Аньсян, короткая, в её стиле.

Материал внутри. Жилка отборная, десять штук, средний размер. Гранит речной, восемь штук, уже обработан. Наконечники железные, пятьдесят штук, стандарт охотничий. Счёт потом.

Я открыл первый ящик и обнаружил жильные камни, каждый завёрнутый в тряпицу, и они были действительно отборные. Это чувствовалась сразу, стоило взять первый камень в руку. Хороший жильный камень отличается от плохого так же, как свежий хлеб от сухаря, пришло в голову красивое сравнение. В нём есть плотность и естественная однородность после обработки, сделанной весьма искусным специалистом. Размером каждый был с три пальца, серовато-белый, с едва заметными прожилками, давшими камню название.

Во втором ящике лежали гранитные камни, гладкие, округлые, в пять раз больше жилок, и наконечники для стрел, ссыпанные россыпью на дно. Железные, трёхгранные, стандартной формы, какие используют охотники. Видимо руны были нужны для работы по духовным зверям, иначе сложно сказать зачем и так почти идеальным на вид, острым предметам, сделанным к тому же из железа очень хорошего качества, понадобились такие дополнительные усиления. Вот тут-то руны и должны были помочь.

Я начал с барьеров, потому что они были простыми, всего одна руна, но постарался и добавил в связку стабилизаторы, тем самым усиливая барьер. Пусть это еще не полноценный щит, но выброшенный перед собой, он остановит нападающего. кем бы он ни был. Барьер держится секунд десять-пятнадцать, потом этер рассеивается и камень становится бесполезным. Одноразовая штука, но в бою, когда на тебя мчится здоровенная тварь – даже эти пара секунд стоят дороже золота.

На этот раз свою кровь я использовать не стал. Кровные руны только для себя, я и так слишком наследил с ними. Обошелся стандартной краской, работая стилом, и аккуратно вырисовывая элемент за элементом. Опыт не пропьешь, и я сделал все два десятка практически идеальными, остаётся только запитать. И опять я это делать не стал. Мне за это не доплачивают.

Стрелы из-за их количества и того, что над решением надо подумать, я отложил на потом, занявшись нагревателями. Тут всё повторилось как с Барьерами. С небольшими особенностями.

С гранитом работать было приятнее, чем с жилкой и более приятнее, чем с железом. Гранит, плотный, мелкозернистый, с ровной структурой, по сути, он был идеальным носителем для тепловых рун. Тот нагревательный камень, который я переделал у Аньсян, был старым гильдейским изделием с линейным контуром, жрущим этер, как лошадь овёс, и я просто заменил его на замкнутую схему, снизив потребление втрое.

Для новых камней я использовал ту же идею, но доработанную, с учётом того, что гранит проводит этер не так, как жилка или другие камни, с которыми я работал, он медленнее откликается, но зато стабильнее, и если подобрать правильный ритм нанесения, руна буквально врастает в каменную структуру, становясь её частью. Даже нарисованная она просто не сотрется, становясь самим гранитом. Ночью, три из четырех позиций были сделаны и высыпал перед собой на стол наконечники и принялся их изучать внимательно.

Вот со стрелами мне пришлось думать.

Пятьдесят наконечников. Каждый размером с большой палец, трёхгранный, с тремя узкими плоскостями, на которых нужно разместить рунную связку. Если делать каждый вручную, как я делал барьеры, это несколько дней непрерывной работы, и мне просто не хватит ни времени, ни этера, ни терпения, которое, к слову, тоже ресурс конечный. Нужен был другой подход.

Я вертел наконечник в руках, разглядывая его грани, прикидывая размеры, и постепенно в голове складывалась идея, которая, по совести, была не столько моей, сколько украденной из прошлой жизни, потому что трафаретная печать существовала на Земле столетиями, и адаптировать её к рунному делу казалось настолько очевидным решением, что я считай пространственный сундук изготовил по ним, при этом совершенно не разбираясь в том как эта пространственная хрень работает. Мне бы времени побольше, и я изучу этот момент внимательно. Очень удобно иметь бездонную сумку или рюкзак, на худой конец и карман сойдет.

Трафарет для рунной работы требовал нескольких вещей. Он не может быть бумагой или деревом. Только тонкой пластиной из материала и не деформирующийся при нанесении, то есть из бронзы, это я уже знаю.

Железо, в отличие от жильного камня или бронзы, плохой проводник этера, оно держит руну недолго, краска выгорает после первого серьёзного удара, и пытаться сделать из железного наконечника многоразовый рунный артефакт было бы теоретически возможно, но вопрос – зачем? Слишком слаб. Моё копье, на котором я экспериментировал, сломалось на одном из ударов, а их было буквально десяток, когда я бил по камням. Я уже точно не помню, события Степи выветривались из головы слишком быстро, заполняясь городом и местной жизнью, что казалось я тут уже больше года, а ведь еще и месяца не прошло.

Одноразовость, впрочем, была не недостатком, а особенностью, потому что стрела по своей природе одноразовая, ты её выпустил, она ударила, и даже если потом её подберёшь, наконечник уже затуплен, древко треснуло, оперение поистрепалось. Так что руна, которая живёт ровно один удар, это именно то, что нужно охотнику, гарантия, что в момент попадания наконечник будет максимально прочным и острым, а потом хоть трава не расти.

Использовал я тоже новую для себя связку. Связка рун для наконечника складывалась из трёх элементов. Руна укрепления, которая на короткое время, доли секунды при ударе, уплотняла структуру железа, делая его твёрже стали. Руна заточки, самый простой вид из тех, что существовали, она концентрировала этер на кромке лезвия, создавая микроскопический слой чистой энергии, который резал не хуже бритвы. И руна-триггер, которая активировала обе предыдущие в момент резкого замедления, то есть при попадании в цель. До этого момента руны спали, не расходуя энергии, что было критично для железа, которое иначе выгорело бы за минуту. Это выгодно отличало от связки на копье, когда я подавал на нее этер, чтобы руны заработали.

Три руны на трёх гранях наконечника. Каждая грань, шириной с ноготь. Рисовать это вручную стилом на пятидесяти наконечниках, нет, спасибо.

Я взял кусок бронзы, тонкий, оставшийся от нарезки пластин для кирасы, и начал работать. Сначала обрезал его по форме грани наконечника, подгоняя размер с точностью, на которую был способен, а способен я был на довольно высокую точность, потому что руки мастера рун, пусть и семнадцатилетнего, это не руки грузчика и даже солдатские будни это не изменили. Пальцы привыкли к тонкой работе, к миллиметровым движениям, к контролю давления на инструмент. Да и опыт, его не пропить. Хотя может тут помогала Система и мои развитые навыки в ней.

Потом начал вырезать рисунок руны в пластине, и вот тут пришлось повозиться, потому что прорези должны были быть достаточно широкими, чтобы краска проходила свободно, но достаточно узкими, чтобы линии руны оставались чёткими и не расплывались.

Первый трафарет я запорол. Прорезь для руны заточки получилась кривой, и когда я приложил его к бумаге для проверки и мазнул краской, линия легла неровно, с утолщением на повороте, которое гарантировало бы нестабильность при активации. Я выбросил трафарет, взял новый кусок бронзы и начал заново, на этот раз медленнее, проверяя каждую прорезь кончиком стила, прежде чем переходить к следующей.

Второй трафарет получился гораздо лучше. Я приложил его к грани наконечника, зажал пальцами, чтобы не сдвинулся, и провёл по прорезям кистью с краской. Снял трафарет и посмотрел: три тонкие линии, образующие руну заточки, лежали на железе ровно, чётко, без затёков и утолщений. Краска, густая и цепкая, схватилась с поверхностью мгновенно, впитавшись в микропоры металла.

Я сделал ещё два трафарета, для руны укрепления и для триггера, и каждый проверил на отдельном наконечнике, прежде чем переходить к массовому производству. Проверка была простой, нанести руну, влить каплю этера и посмотреть, как она реагирует. Если линии светятся ровно, без мерцания и затухания, значит, контур правильный. Если мерцают или гаснут в одном месте, значит, там дефект, и наконечник при активации не сработает, или сработает не полностью, что в бою равносильно несрабатыванию.

Все три трафарета прошли проверку.

И тогда началась работа, которую я, пожалуй, не люблю, потому что она была скучной и одновременно медитативной, как бывает, когда ты делаешь одно и то же движение сотни раз подряд и тело входит в ритм, а голова освобождается для мыслей, которые приходят и уходят, не требуя внимания.

Взять наконечник, зажать в тисках, приложить первый трафарет к первой грани, мазнуть краской, снять, приложить второй трафарет и так далее, потом снять, положить готовый наконечник на тряпку для просушки, взять следующий. Повторить.

Краска сохла быстро, минут за пять, и к тому моменту, когда я заканчивал нанесение на десятый наконечник, первый был уже готов к зарядке. Зарядка, кстати, тоже отличалась от барьеров, потому что стрелам не нужен был полный резерв энергии, им нужен был минимум, достаточный для одного срабатывания, и этот минимум был настолько мал, что я мог зарядить десяток наконечников за раз, едва почувствовав расход. Железо плохо держит этер, это правда, но оно и не должно было его держать долго, максимум несколько дней до использования, а за это время даже самый паршивый металл не успевал потерять заряд полностью.

Я работал до глубокой ночи, останавливаясь только чтобы размять пальцы и хлебнуть воды. Где-то на очередном наконечнике ко мне заглянул Цао, постоял в дверях, посмотрел на ряды блестящих от краски железных наконечников, разложенных на тряпках, как маленькие солдаты на параде.

– Себе?

– Нет, – ответил я. – На продажу.

– На продажу, – повторил он и прищурился. – Через кого?

– Есть знакомый посредник, – ответил я уклончиво.

Цао покачал головой, но не стал расспрашивать, просто постоял, разглядывая наконечники, потом взял один в руку, повертел, поднёс к глазам.

– Аккуратная работа, – сказал он нехотя, словно похвала давалась ему с трудом. – Хороший металл. И твоя работа хороша, выглядит интересно. Но, есть одно но.

– Я знаю о чем вы, мастер Цао, – признался я.

– Не врёшь хотя бы в этом, и то хорошо, – он положил маркер обратно на верстак. – Слушай, мальчик, я тебе вот что всё равно скажу, только один раз, так что слушай внимательно. Торговать рунами в обход Гильдии, это не преступление, но это и не безопасное занятие. Гильдия рунмастеров не любит, когда кто-то отбирает у них хлеб, и если ты будешь слишком заметным, они придут к тебе с разговором. А разговоры у них короткие и неприятные.

– Я знаю, – кивнул я.

– Не знаешь, – отрезал Цао. – Ты думаешь, что знаешь, а на самом деле ты мальчишка, который думает, что если он умеет чертить руны, то весь мир у его ног. Гильдия рунмастеров – это не кучка стариков с чернильными пальцами, это организация с деньгами, связями и боевыми практиками, которые убьют тебя быстрее, чем ты успеешь сказать слово сиськи. Продавай тихо, не светись и не жадничай. Жадность губит быстрее, чем глупость.

– Спасибо, мастер, – сказал я серьёзно, потому что совет был дельным.

– Да иди ты, – привычно отмахнулся он и ушёл к себе.

Я проводил его взглядом и задумался, потому что слова старика ложились на то, что говорила Лю Гуан, и на то, что я сам уже понял, анонимность была не прихотью, а необходимостью, и каждый шаг нужно было просчитывать заранее, чтобы не подставиться.

К рассвету пятьдесят наконечников лежали на верстаке, готовые и заряженные. Я проверил каждый, влив микродозу этера и убедившись, что все три руны откликаются ровным свечением. Два наконечника из шестидесяти полученных я забраковал на этапе нанесения, краска легла неровно, то ли трафарет чуть сдвинулся, то ли грань была слишком неровной, и переделывать не стал, выкинул. Ещё восемь оставались чистыми, без рун, запасные. Итого пятьдесят готовых из пятидесяти заказанных. Точно в цель.

И можно было бы сказать, что я доволен как слон, тем более что выполнил такой объём работ, но вот то, что я привык получать дополнительные плюшки от Системы, а их тут не было. Меня не порадовало. Всё было слишком простым и очевидным и Путь Создателя ничем меня порадовать не спешил.

Я прикинул в уме рыночную стоимость всего этого, опираясь на цены, которые видел в лавках на третьем ярусе. Фонари, если продавать по шесть-семь серебряных, это двадцать. Барьеры, по три серебряных за штуку, что было вдвое дешевле гильдейских, но с сопоставимым качеством, тридцать. Стрелы, если считать по медяку за штуку, это всего полсеребряной, но пятьдесят штук, это двадцать пять, если продавать партией охотничьей группе. Нагревательные камни, по пять-шесть серебряных, это сорок-пятьдесят. Итого где-то сто двадцать, может сто тридцать серебряных в розничных ценах. Охренеть!

Из которых мне достанется процентов шестьдесят-семьдесят, потому что Аньсян заберёт свою долю за посредничество и предоставленный материал. Но даже семьдесят-восемьдесят серебряных за сутки работы, это было, мягко говоря, неплохо. Да какое там! Это прекрасно! И совершенно безопасно. Не надо таскать тяжёлые мешки и драться с пауками.

Я помедитировал пару часов, восстановив этер до приемлемого уровня, поспал немного, а когда проснулся, позавтракал, умылся, упаковал всё в ящики, и пошёл к Аньсян. Делать вид что я работал дольше, я не собирался, у меня на эту неделю были серьезные планы. По настоящему серьезные.

Она приняла товар молча, осматривая каждое изделие с профессиональной дотошностью, которая, впрочем, не удивляла, потому что я уже понял, что за её кокетливой манерой прячется очень цепкий, расчётливый ум, привыкший оценивать вещи не по красоте, а по функциональности.

Фонари она одобрила быстро, повертев каждый и проверив контур лёгким прикосновением этера. Барьеры осмотрела дольше, взвешивая на ладони, проверяя заряд. Стрелы вызвали у неё поднятую бровь, и она взяла один наконечник, разглядывая рунные линии на гранях.

– Это точно то, что нужно? – спросила она, весьма удивленно.

– Да, как было написано, – подтвердил я. – Одноразовые. Тройная связка, укрепление, заточка, триггер на удар. Железо не держит руну дольше нескольких дней, но стреле больше и не надо. Сработает в момент прикосновения металла к цели, мгновенное действие.

Она кивнула, положила наконечник обратно. Потом взяла нагревательный камень, и я заметил, как её пальцы задержались на нём чуть дольше, чем на остальных предметах, ощущая ровное тепло, идущее из глубины гранита.

– Сколько ты спал за эти сутки? – спросила она, не отрывая взгляда от камня.

– Достаточно.

– Врёшь Тун Мин. У тебя глаза красные. Ты же практик, должен же понимать, что дисциплина это всё. На этом строится твоя жизнь и твоё развитие.

– Я знаю. – ответил я недовольно. – Всё знаю, не надо меня учить.

– Не учу, – она отставила камень и посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я уже начинал узнавать, смесь насмешки и чего-то похожего на заботу, хотя называть это заботой было бы, наверное, слишком громко. – Просто напоминаю. Потому что, если ты свалишься от истощения посреди работы, мне придётся искать другого мастера, а я не люблю искать, когда уже нашла.

Я промолчал, потому что спорить было бессмысленно, она была права, и мы оба это знали.

Она отошла к столу, достала небольшую записную книжку и начала что-то подсчитывать, водя пальцем по строчкам и шевеля губами, считая про себя.

– Материалы, – начала она деловито, словно говорила не со мной, а сама с собой, подводя итог вычислениям. – Жилка, десять штук по десять медных, это серебряная монета. Гранит речной, восемь штук по два серебра, шестнадцать. Наконечники железные, пятьдесят штук, это ещё два серебра за партию, потому что я покупала оптом у кузнецов. Краска, бумага для упаковки, посыльные, это ещё половина серебрянного, округлим до одного. Итого девятнадцать серебряных на материалы, которые ушли в работу.

Я кивнул, следя за её подсчётами и понимая, что моя прикидка про семьдесят-восемьдесят серебряных чистой прибыли была слишком оптимистичной, потому что я, конечно, учитывал долю за посредничество, но не учитывал стоимость самих материалов, которые, как оказалось, были не такими уж дешёвыми, особенно гранит, который тянул на две трети всех расходов. Хотя возмущаться за жилку хотелось, ее под ногами тут валяется тоннами, ну и пусть она обработана.

– Фонари двадцать четыре, барьеры тридцать пять, камни сорок восемь, стрелы один, итого сто восемь серебряных монет за весь товар. Минус девятнадцать на материалы, остаётся восемьдесят девять. Делим пополам, потому что я беру на себя продажу, поиск покупателей, риски и всё остальное, что с этим связано. Тебе сорок четыре с половиной серебра.

– Выглядит это так же, как твоя продажа с скидкой. – откровенно признался я что не слишком доволен.

– Милый, – улыбнулась девушка. – Я предложила тебе возможность заработать, сидя в безопасном месте на заднице и делая достаточно простые вещи. Всё остальное тоже занимает приличное количество времени. Если бы я не знала людей, которые возьмут этот заказ, мы могли бы искать канал сбыта несколько дней. А так, ты потратил меньше суток времени, чтобы его закрыть, хотя сроки не горели, мог бы спокойно растянуть на пару дней, вышло бы так же и без проблем. А сейчас тебе нужно спать, медитировать и восстанавливаться. Это гораздо дороже. Так что, работаем дальше?

– Я не считаю, что это честно, но у меня есть контрпредложение. – ответил я. – Ты хорошо заработала на мне сегодня. А я хочу завтра поглотить ядро духовного зверя. И мне нужны твои пилюли, и всё, что поможет мне переварить его быстро. Как насчет такой сделки? Мы продолжаем работать, если ты даешь мне возможность сделать то, что я хочу.

– Хитрый. – нахмурилась Лю. – Но я помогу. Пилюля Костного перехода будет стоить для тебя сотню серебра. Это минимальная цена, на которой я почти не заработаю. Дешевле продать я не могу. Но дальше мы продолжаем работать. И уже ты выполнишь кое-что для меня.

Мой разум лихорадочно взвешивал риски. Сто серебра – огромная сумма, но это повиснет на мне очередным долгом. Тем более, там же не только пилюля, там нужны ещё и отвары и прочее, так что итоговая сумма будет значительно выше. Не люблю быть должным. А особый заказ – это всегда или очень опасно, или очень сложно, или и то, и другое вместе. Но возможность сделать рывок вперёд, усилить себя здесь и сейчас, не теряя недели на сборы… Эта возможность манила.

Этот мир уже не раз показывал мне свой оскал. Без личной силы я обречён прозябать на задворках, ожидая момента, когда за мной придёт кто-нибудь из недругов, будь то дядя, Вейраны или Стейни. Сила. Сейчас важна только она.

Я посмотрел на её лицо.

– Согласен, – выдохнул я. – Работаем дальше.