Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Артем Кей
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Вместо этого я стоял и смотрел, как маленькая девочка совершенно спокойно несёт помои через помещение, которое ещё минуту назад считал пустым.
Она дошла до пролома, осторожно выглянула наружу и выплеснула воду вниз. Потом поставила таз на камень, вытерла руки о передник и несколько секунд постояла под солнечными лучами.
Только после этого повернулась.
Наши взгляды встретились.
Девчушка взвизгнула, схватила таз и швырнула его в меня. Я, естественно, увернулся. Девчушка прищурилась, подалась вперёд и недоверчиво спросила:
– Твоя светлость, ты, что ли?
– По всей видимости.
Она ещё немного на меня посмотрела, после чего страх с её лица исчез.
– А чего сидишь в темноте, как покойник? Я чуть сердце не выплюнула.
– Доброе утро.
– Доброе, – согласилась она и осмотрела меня с ног до головы. – Мы думали, тебя сожрали. Вид у тебя, конечно…
– Какой есть.
Девчушка подошла ближе, принюхалась и тут же поморщилась.
– А пахнешь так, будто всё-таки сожрали, а потом обратно выплюнули.
Я хотел возразить, но не нашёл подходящих доводов. После нескольких недель в подвале, среди сырости, гари и дохлых тварей, пахнуть розами было бы подозрительно.
Саму девчушку я не помнил. Её лицо не вызвало ни одного чужого воспоминания, хотя она явно знала Олега достаточно хорошо, чтобы разговаривать с ним без малейшего почтения.
– А ты кто вообще? – спросил я.
Она медленно подняла брови.
– Ба-а… – протянула девчушка. – Твоя светлость, ты чё? Совсем?
На всякий случай она покрутила пальцем возле виска.
– Возможно. Так кто ты?
– Да я…
Сверху донёсся женский голос:
– Машка! Ты там с кем разговариваешь?
Девчушка запрокинула голову.
– С нашей светлостью!
За дверью наступила тишина.
– С кем⁈
– Олег нашёлся! Внизу сидит!
Наверху что-то упало. Следом раздались торопливые шаги и сразу несколько голосов.
Первой в дверях появилась полная женщина лет сорока с закатанными до локтей рукавами.
За ней теснились двое мужчин: один держал короткое копьё, второй сжимал топор, причём оба выглядели так, будто успели схватить первое оружие, которое попалось под руку.
Женщина увидела меня и остановилась.
– Ох… – выдохнула она. – Живой.
Она начала спускаться, сначала осторожно, затем всё быстрее. Мужчины двинулись следом, не опуская оружия. Видимо, сообщение Машки они услышали, но окончательно поверить в моё возвращение пока не успели.
Машка дождалась, когда женщина окажется рядом, и сообщила:
– Только он это, баб Зой… того… придурошный стал.
Подзатыльник последовал без предупреждения.
Машка присела, зажала ладонью затылок и громко икнула.
– Ты как с ним разговариваешь⁈ – возмутилась баба Зоя. – Он твой господин!
– А я чего? – Девчушка выпрямилась и обиженно засопела. – Я ему сразу сказала: «Твоя светлость».
– Я тебе сейчас ещё раз скажу!
Машка отступила подальше и спряталась за мужчиной с топором. Тот покосился на неё, но вмешиваться в разговор не рискнул.
Судя по всему, топор давал ему уверенность в схватке с тварями, но против бабы Зои считался недостаточно серьёзным доводом.
Женщина снова посмотрела на меня.
В её глазах стояли слёзы, хотя сама она держалась и даже попыталась улыбнуться.
– Ваша светлость… Где же вы были? Мы ведь думали…
Она сделала ещё шаг и, кажется, собиралась меня обнять, но в последний момент остановилась. Нос у неё дрогнул.
– Ох ты ж…
– Я уже получил подробный отчёт о своём запахе, – сказал я.
Баба Зоя моргнула.
– Что?
– Ничего.
Она осмотрела меня внимательнее. Взгляд задержался на одежде, мече, старых пятнах крови и обгоревшем рукаве.
– На вас живого места нет.
– Большая часть повреждений уже прошла.
– Каких повреждений?
Вопрос был разумным. Ответить на него, не вызывая новых вопросов, оказалось сложнее.
– Когда я возвращался в крепость, меня ранили. Потом я упал и сильно ударился головой.
– Головой? – переспросила она.
Машка осторожно выглянула из-за мужчины.
– Я же говорила.
Баба Зоя повернула голову.
Девчушка немедленно спряталась обратно.
– Многого не помню, – продолжил я. – Остались только отдельные обрывки. Имена, лица, некоторые события. Всё остальное либо исчезло, либо вспоминается постепенно.
Ложью это не было. В памяти действительно сохранились лишь отдельные куски жизни Олега, которые появлялись во сне и обычно приносили больше вопросов, чем ответов.
Баба Зоя побледнела.
– Так вы и меня не помните?
Я посмотрел на неё внимательнее, но память прежнего владельца тела осталась безучастной.
– Нет.
На лице женщины появилось такое выражение, будто я только что сообщил о смерти кого-то из близких. Впрочем, для неё прежний Олег, возможно, действительно умер.
Осталось только тело, которое смотрело знакомыми глазами и не узнавало людей, проживших рядом с ним много лет.
– А их? – Она указала на мужчин.
Я по очереди посмотрел на обоих.
Первому было около пятидесяти. Седина уже забралась в короткую бороду, на левой щеке белел длинный шрам. Второй оказался заметно моложе, но выглядел измождённым и опирался на топор сильнее, чем требовалось.
Ни одно лицо не вызвало воспоминаний.
– Тоже нет.
Мужчины переглянулись.
– Может, лекаря позвать? – предложил тот, что с топором.
– Какого лекаря, Савва? – раздражённо спросила баба Зоя. – Его граф с собой забрал.
При упоминании графа все трое на мгновение замолчали.
Я заметил это, но пока не стал ничего объяснять.
Баба Зоя осторожно коснулась моего виска, словно пыталась нащупать след старой раны.
– Болит?
– Уже нет.
Она отступила на шаг и снова осмотрела меня с ног до головы.
– И говорите вы как-то иначе.
Машка опять выглянула из укрытия.
– Как старый дед.
Баба Зоя молча подняла руку.
Машка икнула и исчезла за мужчиной.
– Удар головой многое меняет, – сказал я.
– Видимо, сильно вы приложились, – пробормотала женщина.
– Достаточно.
Объяснение получилось не самым убедительным, однако лучшего у меня всё равно не было. Оставалось надеяться, что раны, Туман и несколько недель неизвестности спишут большую часть странностей.
Баба Зоя ещё немного меня разглядывала, затем решительно развернулась к лестнице.
– Машка, воду греть. Много.
– А чего сразу я?
– Машка!
– Уже пошла.
Девчушка выскочила из-за мужчины, взбежала по лестнице и скрылась за дверью.
Баба Зоя проводила её взглядом, после чего повернулась ко мне.
– А вам, ваша светлость, сначала нужно помыться. Потом поесть. И только после этого будем разговаривать о том, как нам всем не помереть.
Глава 14
Через стальную дверь я прошёл последним.
Савва задержался у входа, выглянул вниз и только после этого закрыл створку. Металл глухо ударился о раму. Один за другим встали на место засовы, окончательно отделив уцелевшую часть крепости от пролома.
Я поднялся ещё на несколько ступеней и остановился.
Первым пришёл запах.
Не сырость, не плесень и не густая вонь мертвечины, которая за последние недели успела стать почти привычной. Пахло дымом, горячей водой, какой-то похлёбкой и свежим хлебом.
Последний запах ударил особенно сильно. Желудок сжался и немедленно напомнил, что сухари, копчёности и вода – это, конечно, еда, но только до тех пор, пока рядом не появится что-нибудь горячее.
Потом я услышал людей.
Где-то разговаривали вполголоса. Плакал ребёнок. Стукнула посуда, скрипнула дверь, кто-то торопливо прошёл по коридору.
После подвала, где любой звук обычно означал приближение очередной зубастой дряни, обычная человеческая суета казалась почти неправильной.
Коридор освещали несколько масляных светильников.
Света они давали немного, зато после темноты подземных ходов мне хватало и этого.
Каменные стены здесь оставались сухими и чистыми, на полу лежали узкие дорожки, а вдоль одной стены стояли лавки и сундуки.
Ничего особенно роскошного я не увидел, но после комнаты с дохлыми тварями даже лавка без пятен крови выглядела предметом аристократической роскоши.
Возле дверей собрались люди.
Их оказалось больше, чем я ожидал. Кто-то успел одеться, кто-то выскочил в одной рубахе и набросил сверху одеяло. Все молчали и смотрели на меня.
Я был уверен, что граф увёл с собой всех, кто ещё мог держать оружие или приносить пользу, а крепость после его гибели осталась пустой. Именно из этого и исходил, когда думал, куда отправляться после окончания Тумана.
В одиночку заделать пролом, привести в порядок помещения, найти достаточно еды и подготовиться к следующему приходу серой дряни было невозможно.
Даже если бы мне удалось всё это сделать магией, источник опустел бы раньше, чем крепость начала напоминать пригодное для жизни место.
Теперь выходило, что я ошибался.
Люди означали лишние рты, вопросы и обязанности, которых ещё несколько минут назад у меня не было.
Зато вместе с ними появлялись рабочие руки, знания о местности и хотя бы кто-то, способный объяснить, где здесь кухня, как опускается мост и кому вообще принадлежит ближайшая деревня.
Это уже было гораздо проще.
Вот только взгляды собравшихся мне не нравились.
Твари хотя бы не ждали, что я скажу что-нибудь умное. Обычно им хватало самого факта моего появления.
Эти же смотрели с надеждой, страхом и недоверием, словно хотели одновременно убедиться, что я действительно жив, и понять, что теперь с этим делать.
Я медленно прошёл вперёд.
Люди расступались, освобождая дорогу. Некоторые кланялись. Молодой парень возле стены открыл рот, но так ничего и не произнёс. Девочка лет семи спряталась за матерью и осторожно выглядывала из-за её юбки.
Ни одного из них я не помнил.
Память Олега не отозвалась ни на лица, ни на голоса, ни на сам коридор. Я шёл по собственной крепости как посторонний и видел вокруг людей, для которых моё лицо означало гораздо больше, чем их лица для меня.
Ощущение получалось неприятным.
Баба Зоя заметила, что я остановился, и обернулась.
– Чего встали? – прикрикнула она на собравшихся. – Человека никогда не видели?
– Этого давно не видели, – донеслось откуда-то сбоку.
По голосу я узнал Машку, хотя саму её среди людей не заметил.
Баба Зоя тоже узнала.
– Машка!
– Молчу!
В коридоре кто-то тихо засмеялся. Напряжение немного ослабло. Люди задвигались, начали переговариваться, хотя продолжали поглядывать на меня.
Баба Зоя уверенно пошла дальше.
– Расходитесь, – распорядилась она. – Его светлости помыться надо, поесть и отдохнуть. Потом насмотритесь.
Последняя часть приказа подействовала лучше первой. Люди начали освобождать коридор, хотя делали это неохотно.
Я двинулся следом за бабой Зоей.
Всего несколько минут назад я собирался прорезать стальную дверь, войти в пустую крепость и решить, куда отправляться дальше.
Теперь выяснилось, что крепость не пустовала.
И судя по взглядам её обитателей, отправляться мне пока придётся только мыться.
Баба Зоя привела меня в небольшое помещение. Посреди комнаты стояла широкая деревянная лохань, рядом дымились несколько вёдер с горячей водой, а на скамье лежали кусок серого мыла и сложенное полотенце.
Машка как раз втащила очередное ведро. Судя по её лицу, воду она грела лично, носила из колодца на другом конце крепости и по дороге несколько раз отбивалась от разбойников.
– Сюда ставь, – распорядилась баба Зоя.
– Да куды ещё? Он там сварится.
– Не сварится.
Я посмотрел на лохань. Вода ещё не успела нагреться настолько, чтобы представлять опасность, но обсуждение способов моего приготовления начинало настораживать.
Машка вылила воду и поставила пустое ведро на пол.
– Всё?
– Ещё одно принеси.
– Баб Зой!
– Быстро.
Девчушка закатила глаза, схватила ведро и вышла, по пути сообщив двери всё, что думает о внезапно найденных господах и количестве воды, необходимом для их отмывания.
Баба Зоя дождалась, пока шаги удалятся, и указала на мою одежду.
– Снимайте.
Я посмотрел на обгоревший рукав, засохшую кровь и въевшуюся грязь.
– Грязное бросайте на пол. Чистое сейчас принесут.
Она вышла и прикрыла дверь.
Я снял перевязь с мечом, положил оружие на скамью и принялся раздеваться.
Ткань местами присохла к коже, штаны покрылись таким количеством пятен, что первоначальный цвет можно было только угадывать, а рубаха держалась главным образом благодаря привычке и нескольким уцелевшим швам.
Тело под ней выглядело ненамного лучше.
Я стал ещё худее, хотя после постоянной беготни по подвалу мышцы наконец начали напоминать о своём существовании.
Старые раны затянулись, ожоги побледнели, синяки почти сошли. На боку остался тонкий розовый след, на плече – желтоватое пятно после встречи со стеной. Ничего серьёзного.
Несколько недель назад это тело с трудом держалось на ногах. Теперь оно позволяло часами ходить по коридорам, таскать туши и хотя бы не пыталось умереть после каждого резкого движения.
До нормального состояния оставалось далеко.
Но направление было правильным.
Я забрался в лохань и медленно опустился в воду.
От тепла мышцы расслабились почти сразу. Исчез холод, который за время жизни под землёй успел въесться куда-то внутрь, отступила ломота в спине, перестало тянуть повреждённое плечо.
Несколько минут я просто сидел, ничего не делая.
После сна на каменном полу и еды возле дохлых тварей горячая вода казалась непозволительной роскошью. Особенно приятно было знать, что за дверью находятся люди, а не очередная дрянь, привлечённая запахом живого мяса.
В дверь постучали.
– Твоя светлость, не утонул?
– Пока нет.
– А долго ещё?
– Уже беспокоишься?
– Баба Зоя сказала одежду принести. Если ты утонул, можно не тащить.
– Тащи.
Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука со свёртком и положила его на ближайший табурет.
– Это твоё старое, – сообщила Машка. – Другое искать долго.
– Спасибо.
Рука исчезла, но дверь не закрылась.
– Чего? – спросил я.
– Ничего.
– Тогда закрой дверь.
– А ты правда ничего не помнишь?
– Мы это уже обсуждали.
– Я думала, ты придуриваешься.
– Зачем?
Машка ненадолго задумалась.
– Ты раньше иногда придуривался, чтобы с людьми не разговаривать.
Полезная подробность.
– На этот раз всё настоящее.
– Даже бабу Зою не помнишь?
– Даже её.
– Повезло.
– Я всё слышу! – раздалось из коридора.
Дверь немедленно захлопнулась.
Снаружи застучали удаляющиеся шаги, затем послышался голос бабы Зои, потребовавшей объяснить, куда Машка опять собралась, и невнятный ответ, после которого девчушку, кажется, отправили обратно к кухне.
Я взял мыло.
Потеря памяти уже начинала приносить пользу. От меня не требовали узнавать людей, помнить расположение комнат или объяснять, почему прежний Олег поступал так, а не иначе.
Заодно можно было задавать самые очевидные вопросы, не вызывая лишних подозрений.
Оставалось только не увлекаться.
Удар головой мог объяснить многое, но вряд ли объяснил бы внезапное умение колдовать и подвал, полный убитых тварей.
С этим предстояло разбираться отдельно.
На то, чтобы привести себя в относительно человеческий вид, ушло немало времени. Воду пришлось менять один раз, причём после первого захода она приобрела такой цвет, что даже я решил не проверять, можно ли отмыться в ней дальше.
Когда я наконец выбрался из лохани, кожа покраснела от горячей воды, зато впервые после пробуждения не хотелось держаться подальше от собственного носа.
Одежда оказалась простой: тёмные штаны, светлая рубаха и плотный жилет. Всё чистое, аккуратно заштопанное и немного великоватое.
Похоже, прежний Олег и до своих приключений не отличался могучим телосложением, а за время в подвале успел потерять ещё несколько килограммов, которые ему и без того были не лишними.
Я затянул ремень сильнее, надел сапоги и пристегнул меч.
Оставлять оружие в комнате не хотелось. Люди за дверью выглядели вполне мирными, но несколько недель назад я тоже выглядел вполне мирным магом, а потом трое архимагов попытались меня убить.
С тех пор доверие к окружающим стало обходиться дороже.
Машка обнаружилась в коридоре. Она сидела на сундуке, болтала ногами и явно ждала меня.
Увидев, что дверь открылась, девчушка спрыгнула на пол и осмотрела меня.
– Ну вот, твоя светлость. Теперь хоть на человека похож.
– До этого, значит, не был похож?
– Не очень.
Она развернулась и пошла по коридору. Через несколько шагов заметила, что я не двигаюсь, и оглянулась.
– Ты чего, твоя светлость?
– Жду, когда мне покажут дорогу.
Машка хлопнула себя по лбу.
– Точно.
Она вернулась, ухватила меня за рукав и потянула следом.
Коридор дважды поворачивал, затем вывел к широкой лестнице, уходившей наверх. Мы прошли мимо неё и остановились возле двустворчатой деревянной двери.
За дверью было теплее.
Кухня занимала просторное помещение с несколькими очагами, длинными столами и множеством полок.
Над огнём висел большой котёл, возле стены стояли мешки и корзины, а под потолочными балками сушились связки трав. Здесь пахло дымом, крупой и хлебом.
Баба Зоя ждала возле стола. Перед ней уже стояли миска с густой похлёбкой, кружка воды и несколько толстых ломтей хлеба.
– Садитесь, ваша светлость.
Я сел, взял ложку и попробовал.
Похлёбка оказалась простой: крупа, немного овощей и несколько кусочков мяса. Ничего особенного.
Я едва не застонал от удовольствия.
После сухарей, копчёностей и еды, которую приходилось принимать в комнате рядом с кучей дохлых тварей, горячая похлёбка могла поспорить с лучшими блюдами императорской кухни. По крайней мере, сейчас мне так казалось.
Я съел несколько ложек подряд и только потом заметил, что баба Зоя продолжает стоять рядом и наблюдает за мной.
– Что-то не так?
– Нет, ваша светлость. Ешьте.
Машка уселась напротив и подперла подбородок ладонями.
– Раньше ты так быстро не ел, твоя светлость.
– Раньше я несколько недель в подвале не жил.
– А твари тебя съесть пытались?
– Пытались.
– Не получилось?
– Как видишь.
Машка немного подумала.
– Значит, невкусный.
Баба Зоя молча посмотрела на неё.
– Я всё, – сообщила девчушка и закрыла рот ладонью.
На этот раз её молчания хватило надолго.
Похлёбка закончилась неожиданно быстро. Баба Зоя забрала пустую миску и наполнила её снова. Отказываться я не стал.
Вторую порцию я ел уже медленнее. Вместе с голодом постепенно отступало и напряжение.
Впервые за несколько недель не требовалось прислушиваться к каждому шороху, считать оставшуюся в источнике силу и держать в голове путь до ближайшей запертой двери.
Здесь были люди, горячая еда и крепкие стены. Заодно все эти люди считали своим господином меня.
Раз уж я оказался в крепости, успел наесться и даже искупаться, пора было задавать вопросы.
Я отодвинул пустую миску и посмотрел на бабу Зою.
– Теперь нужно разобраться, что здесь произошло. Кто у нас вообще остался?
– Осталось четверо мужчин и восемь женщин, включая меня и Машку, – ответила баба Зоя.
– Мне нужно понять, что произошло в крепости и в каком она сейчас состоянии, – сказал я. – С кем лучше поговорить в первую очередь?
– С Гаврилой Семёновичем, ваша светлость. Он был помощником управляющего. Вёл записи, присматривал за припасами и вообще многое знает.
– Хорошо. А остальные мужчины кто?
– Игнат и Пахом – стражники. Старые уже, поэтому граф их с собой и не взял. Савва при конюшне работал.
Значит, человек с топором, которого я успел принять за одного из защитников крепости, оказался конюхом.
Впрочем, держал он его достаточно уверенно. Возможно, за последние несколько недель должностные обязанности Саввы заметно расширились.
– А женщины?
– Поварихи, прачки да уборщицы.
Получалось, в моём распоряжении имелись помощник управляющего, два пожилых стражника, конюх и восемь женщин, большая часть которых умела готовить, стирать или поддерживать чистоту.
Для наведения порядка в крепости состав почти идеальный.
Для её защиты – несколько хуже.
– Позовите Гаврилу Семёновича.
– Я сбегаю, твоя светлость, – тут же вызвалась Машка.
Не дожидаясь разрешения, она соскочила с лавки и выбежала из кухни.
Баба Зоя проводила её взглядом.
– Сейчас всю крепость на ноги поднимет.
– В ней и так всего двенадцать человек.
– Вот всех двенадцать и поднимет, ваша светлость.
Гаврилу Семёновича пришлось ждать недолго.
Минут через пять Машка вернулась, ведя за собой сухого старика в выцветшем коричневом камзоле.
Шёл он медленно, слегка прихрамывая, но спину держал прямо. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а под мышкой он зачем-то нёс толстую книгу.
– Привела, – сообщила Машка.
– Вижу.
Старик остановился передо мной и поклонился.
– Вы звали, ваша светлость?
– Звал. Садитесь.
Гаврила Семёнович осторожно опустился на край лавки, положил книгу перед собой и вопросительно посмотрел на меня.
– Что вы хотите узнать?
– Начнём со стены. Из-за чего она рухнула?
– Твари разрушили, ваша светлость.
– Рассказывайте подробнее.
Гаврила Семёнович ненадолго задумался.
– Трещина там была давно. Ещё до того, как я начал помогать управляющему. Она не увеличивалась, камни не шатались, поэтому никто не считал её опасной.
– И ремонтировать не собирались?
– А зачем? Стена была крепкой, ваша светлость. Таких трещин в старой кладке хватает. Эта много лет простояла и ничем себя не показывала.
– Что изменилось?
– Видимо, раствор внутри постепенно осыпался. К прошлому Туману трещина стала сквозной. Возможно, через неё наружу начали проходить запахи из крепости.
– И они приманили тварей?
– Так решил управляющий. Сначала к стене пришла одна. Начала скрести камень и биться в него. Потом появились другие. Игнат с Пахомом видели всё сверху.
– Долго они ломились?
– Долго. Царапали кладку, били в неё телами, вытаскивали расшатанные камни. Трещина становилась всё шире, и стена не выдержала.
Я вспомнил размеры пролома. Чтобы проделать такую дыру, тварям пришлось потрудиться.
– Внутрь они проникли сразу?
– Несколько забрались в нижние помещения. Стальные двери успели закрыть, поэтому дальше они не прошли. Когда Туман закончился, часть тварей ушла, а остальных убил гарнизон.
Теперь всё выглядело проще. Никакой неизвестный враг не уничтожал крепость могучим заклинанием.
Старая трещина незаметно стала сквозной, запах живых людей, вероятно, привлёк тварей, а те превратили небольшое повреждение в пролом.
Обычная небрежность, помноженная на несколько часов упорства местных обитателей.
– Теперь караван, – сказал я. – Почему он так задержался?
Гаврила Семёнович придвинул к себе книгу и перелистнул несколько страниц.
– Денег на покупку материалов почти не осталось, ваша светлость. Поэтому граф написал главе города. Город должен был выделить необходимые материалы в счёт податей.
– И выделил?
– Не сразу. Сначала оттуда ответили, что готовых запасов нет. По крайней мере, так они объясняли задержку.
– Караван всё это время находился в городе?
– Да, ваша светлость. Телеги пришли туда пустыми и ждали погрузки.
– А граф просто сидел и ничего не делал?
– Он дважды отправлял письма и посылал гонца. Каждый раз из города отвечали, что материалы почти собраны и караван выйдет со дня на день. Отправлять другие телеги было некуда. В соседних землях за всё пришлось бы платить серебром, а его у нас не было.
Получалось, граф ждал не сам караван, а пока городские власти соизволят выполнить свои обязательства. Причём каждый раз ему обещали, что осталось потерпеть совсем немного.
– Сколько они протянули?
– Почти месяц. Потом материалы всё-таки погрузили, и караван отправился обратно.
– Но вовремя не пришёл.
– Через несколько дней начались дожди. Дорогу размыло. Пустая телега ещё могла пройти, а гружёные постоянно вязли. Приходилось вытаскивать их по одной, подкладывать под колёса брёвна, несколько раз разгружаться. Потом сломалась ось у одной из повозок.
– Откуда вы это знаете?
– Караванщик прислал человека. Тот сказал, что они движутся, но очень медленно.
– И когда стало понятно, что до Тумана они могут не успеть?
Гаврила Семёнович помолчал.
– Примерно за две недели. Граф ещё несколько дней надеялся, что дорога подсохнет. Потом собрал гарнизон, взял запасных лошадей и отправился навстречу каравану. Хотел перегрузить часть материалов, а застрявшие телеги бросить.
– Управляющий поехал с ним?
– Да, ваша светлость. И почти все мужчины тоже.
Теперь решение графа выглядело понятнее. Он не ждал два месяца, сложив руки. Сначала город задержал отгрузку, постоянно обещая закончить её через несколько дней.
Затем караван всё-таки вышел, но завяз на размытой дороге. Когда стало ясно, что сам он вовремя не доберётся, граф повёл людей навстречу.
Только сделал это слишком поздно.
Хотя что толку от этого понимания?
До следующего Тумана оставалось меньше двух месяцев, а разрушенную стену всё равно предстояло восстанавливать мне.




























