444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Артем Кей » Туманная жизнь. Том 1 (СИ) » Текст книги (страница 5)
Туманная жизнь. Том 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"


Автор книги: Артем Кей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Чтоб вы там все икали до посмертия, – прошипел я.

Замок наконец щёлкнул. Потом металл треснул, дужка подалась, и вся эта железная гадина сорвалась со скобы.

Я лишь проводил взглядом дужку замка, которая упала на пол и пару раз отскочила с весёлым металлическим звоном, который бил по ушам как удар в барабан.

Я замер.

Из глубины подвала донёсся шорох. Я медленно поднял голову. Шорох повторился. Далеко, но не настолько далеко, чтобы делать вид, будто это меня не касается.

– Ну конечно, – прошептал я. – Было бы странно, если бы никто не пришёл на колокольчик.

Я схватил обломок замка, сунул его за пояс и потянул дверь на себя. Створка подалась тяжело, но без скрипа. Уже хорошо.

Я заглянул внутрь, ожидая увидеть что угодно: пустую комнату, дохлых людей, очередную тварь, склад тухлой капусты, маленький филиал ада с табличкой «добро пожаловать».

Увидел засовы с внутренней стороны. Если есть засовы, значит, здесь можно запереться. Не просто забежать и надеяться, что дверь выдержит, а нормально закрыться, как в моей первой комнате.

Шорох стал ближе. Думать дальше было некогда.

Я нырнул внутрь, подтянул дверь за собой и сразу задвинул все засовы. Несколько секунд стоял у двери и слушал. Снаружи шуршало.

Кто-то ходил в коридоре, медленно, осторожно, будто тоже не спешил лезть на рожон. Потом что-то царапнуло по камню, раздалось тихое влажное щёлканье, и звук начал уходить в сторону.

Я подождал ещё. Шорох повторился уже дальше. Отключил ночное зрение, сделал светляк и поднял его выше, чтобы наконец осмотреть помещение.

Это был склад.

Не маленькая кладовка с парой мешков и дохлой надеждой на ужин, а нормальный, более-менее приличный склад.

Вдоль стен стояли широкие полки, у дальней стены громоздились ящики, в углу лежали мешки, несколько бочек были закрыты крышками, а на деревянной перекладине висела одежда, аккуратно сложенная и укрытая плотной тканью от пыли.

Я даже не сразу поверил. После моей первой комнаты, где главным богатством были вяленое мясо и компания дохлых тварей, это выглядело почти неприличной роскошью.

Я подошёл к ближайшему мешку, развязал верёвку и заглянул внутрь. Сухари.

Не плесневелые камни, которыми можно забивать гвозди, а сухие, крепкие, вполне съедобные сухари.

Я взял один, понюхал, откусил осторожно и несколько секунд просто жевал.

Невеликая радость гурмана, конечно, но после нескольких дней на вяленом мясе она шла почти как пиршество.

Во втором мешке нашёлся сыр. Твёрдый, суховатый, но не испорченный. В третьем – копчёности, завёрнутые в плотную ткань.

Запах был такой, что я едва не рассмеялся. Не потому, что смешно. Просто организм, кажется, на секунду решил, что жизнь не окончательно решила вытереть об меня ноги.

– Вот это уже разговор, – сказал я тихо.

Снаружи снова что-то шуршало. Я замолчал, подождал, но шорох не приблизился, и я продолжил осмотр. Вода тоже была: несколько закрытых бочонков и пара больших кувшинов с пробками.

Я проверил один – запах нормальный, без гнили, без болотной дряни. Пить сразу не стал, но сам факт уже менял расклад. Еда и вода означали, что можно не дёргаться каждые полчаса от мысли, сколько осталось до голодной смерти.

Одежда нашлась там же. Простая, тёмная, без украшений, но целая: рубахи, штаны, какая-то плотная куртка, запасные портянки или местный их аналог.

После моей нынешней грязной тряпки, пропитанной потом, кровью и запахом тварей, это было почти богатство.

С этим уже можно было жить. Не хорошо и спокойно, но жить.

Потом я нашёл бутыльки. Небольшой ящик стоял на средней полке, прикрытый тканью. Внутри лежали стеклянные флаконы разного размера: тёмные, мутные, зелёные, прозрачные, с плотными пробками и следами воска на горлышках.

Ни одной подписи.

Я взял один флакон, покрутил в пальцах, посмотрел на жидкость внутри и поставил обратно.

– Конечно, – сказал я. – Зачем подписывать? Вдруг кто-нибудь выживет и захочет понять, что тут лекарство, что яд, а что средство от мозолей.

Пробовать я не стал. Пить непонятную жидкость в мире, где Туман жрёт магию, а твари светятся силой, – это не смелость. Это желание закончить своё пребывание здесь на самом тупом месте.

Бутыльки я оставил в ящике. Сначала еда, вода, одежда.

Я уже собирался вернуться к мешкам и решить, что можно унести сразу, когда светляк скользнул по дальней стене.

И тут увидел её…

Глава 7

На стене была карта.

Грубая рабочая схема, выведенная прямо по камню чем-то тёмным, местами процарапанная, местами подновлённая другой рукой.

Не украшение и не писарская аккуратность для отчёта, а вещь, сделанная для людей, которым однажды придётся ходить по этим коридорам в темноте и быстро понимать, где что.

Я застыл перед ней с сухарём в руке. Светляк поднялся выше, и линии проступили чётче: основной коридор, боковые ходы, помещения, значки дверей, короткие подписи, несколько крестов и грубых пометок.

Часть краски облезла, зато процарапанные линии держались хорошо. Кто-то заранее понимал, что сырость, Туман и годы сожрут всё лишнее, а поцарапанный камень останется.

– Ну здравствуй, – тихо сказал я. – Вот тебя мне как раз и не хватало.

Я подошёл ближе и начал сверять схему с тем, что уже видел. Вот основной ход. Вот знакомый изгиб. Вот тупик с крюками. Вот комната с пустыми мешками.

Вот стальная дверь, у которой я сегодня оставил почти треть источника.

Чуть левее – моя первая комната, маленький прямоугольник у края схемы.

Странно было видеть её такой: не как вонючую каменную нору с тушами у стены, а как простой значок на общей карте. Один из многих.

Рядом со складом шла подпись: «кладовые». За ней – ещё несколько помещений, часть с отметками, часть без названий.

Выше по схеме начиналась жилая часть убежища: общий зал, несколько комнат, водная точка, отметка вроде колодца или резервуара. Вода меня интересовала отдельно.

Справа от жилой части была подпись: «архив».

Я задержался на ней. Архив – это уже не еда и не одежда. Там могли быть записи о Тумане, роде Олега, устройстве убежища, защитных контурах, местной магии, запасах, ключах и проходах.

Если где-то и лежали ответы, то не среди мешков с сухарями.

Ниже, почти у края карты, был отмечен спуск под основной уровень. Его перечеркнули двумя грубыми линиями, а рядом вывели: «Старый спуск. Замуровано».

– Замуровано, значит, – сказал я.

Снаружи где-то далеко скребнуло. Я не отрывал взгляда от подписи.

Если спуск замурован, твари не должны лезть снизу. Если лезут – значит, кладку вскрыли, пробили, обошли или вся эта надпись давно потеряла смысл.

Проверять прямо сейчас я это не собирался, но сходить нужно. Старые спуски с такими пометками обычно не для того существуют, чтобы один уставший идиот с мечом и узлом сухарей радостно полез туда первым.

Я снова нашёл на карте склад, свою комнату и путь между ними. Потом провёл пальцем к архиву. По схеме расстояние выглядело терпимым, но карта не показывала свежие следы, запах крови, закрытые двери и тварей за поворотами.

Зато теперь у меня был маршрут, водная точка, цель и отдельная подозрительная дрянь под названием «Старый спуск».

– Ну что ж, Олег, – пробормотал я. – Подвал стал чуть понятнее. Не безопаснее и добрее, но хотя бы понятнее.

За дверью снова шевельнулось, уже ближе. Я убрал руку от стены. Архив подождёт. Старый спуск – тем более. Сначала надо было решить, сколько еды и воды я смогу утащить отсюда, не превратившись по дороге в мешок с мясом и сухарями.

Сначала я поел – быстро, без лишних движений и без попыток изображать из этого удовольствие. Просто чтобы не шатало от слабости.

И, к моему удивлению, еда оказалась заметно вкуснее, чем в той комнате: копчёности были выше всяких похвал, да и сыр был похож не на кирпич, а вполне приличный.

Запил водой. Тут она явно свежее.

Я нашёл чистую одежду. Скинул с себя рваный, но всё ещё дорогой камзол и натянул простую, но целую одежду. Ещё бы какие-нибудь доспехи найти – вот была бы красота.

Я даже умыл лицо. Воды всё ещё достаточно, и пока её хватает. Теперь – хватает. Конечно, это не заменит ни ванну, ни душ. Но об этом пока остаётся только мечтать.

Пока руки делали обычную работу, голова наконец получила время заняться тем, что я старательно гнал от себя с момента пробуждения.

Ошибка.

Не из тех, которые можно прикрыть красивой формулировкой и забыть. Я недосмотрел. Плохо подготовил перенос.

Слишком уверился, что старики не полезут втроём и схема выдержит. Прекрасный набор допущений для человека, который сам не раз ломал чужие планы именно на таких «не должны».

Если бы всё сделал чище, сейчас был бы в другом мире. В том, который выбрал сам.

С нормальным стартом, запасами, понятной магией, телом без кривой сети и без необходимости считать каждый сухарь в подвале, где за дверью ходит зубастая дрянь.

Спокойно жил бы, развивался, пил бы что-нибудь приличное вместо подозрительной воды из кувшина и не радовался бы чистым штанам как великому дару судьбы.

Особенно мерзкой была мысль, что, возможно, не стоило обострять. Может, надо было тогда уступить. Сделать вид, что согласен. Дать старикам кусок влияния, выиграть время, не доводить до прямого столкновения.

Я даже не успел как следует додумать это до конца, как сам же и отрезал.

Нет.

Прогнуться один раз – значит показать, что тебя можно гнуть дальше. Сегодня уступил ради удобства, завтра ради осторожности, послезавтра уже сам объясняешь себе, почему ошейник не так уж и натирает.

Я не для этого когда-то лез из грязи наверх. Не для этого выгрызал знания, силу, имя и право самому решать, кому кланяться, а кого посылать так далеко, чтобы дорогу назад он искал по звёздам.

Я поднялся из самых низов один раз. Значит, поднимусь и здесь.

Тело слабое, мир чужой, старт дерьмовый – всё это факты, а не приговор. Приговор начинается тогда, когда сам решаешь, что проще лечь и ждать, пока тебя раздавят. Или сожрут. Тут выбор даже богатый.

Когда накоплю силу, там уже будут варианты. Возможно, удастся уйти в другой мир. Или вернуться обратно. А может даже здесь неплохо устроюсь. Видно будет. Сейчас есть другие проблемы.

Например, оставался вопрос базы.

Склад был богаче и удобнее по карте. Здесь были припасы, вода, чистая одежда и самое главное – сама схема убежища. Старая комната выглядела куда хуже: тесная, грязная, с запахом старой крови и смерти, но она была проверена.

Склад имел свои минусы. Здесь рядом оставались неизвестные ходы, старый спуск и помещения, куда я ещё даже не заглядывал. А главное – я не понимал, насколько хорошо это место выдержит мой метод охоты.

В старой комнате я мог закрыть дверь, переждать, заманить тварь в узкий проход и работать с ней по одному. Здесь же пространство было другое.

Я посмотрел на широкие проходы между стеллажами и невольно представил, что будет, если сюда полезет тварь. Если повторить тот же трюк, получится совсем другая история.

Тварь не будет аккуратно пролезать в дверь и ждать своей очереди. Она просто разнесёт стеллажи, раскидает припасы и превратит склад, который сейчас казался сокровищницей, в кучу обломков.

Получалась неприятная вещь: чем ценнее место, тем опаснее его терять. Сделать склад основной базой означало сложить все яйца в одну корзину.

С другой стороны, оставаться в старой комнате тоже было не идеально. Каждый раз идти сюда за припасами – это лишний риск. Любая вылазка могла закончиться ошибкой, а ошибка в этом подвале стоила слишком дорого.

Я ещё раз посмотрел на карту, потом на склад.

Нет. Торопиться не стоит.

Склад останется запасной точкой и хранилищем. Здесь можно держать еду, воду и вещи. Но жить здесь постоянно я пока не буду. Слишком много неизвестных, куча вариантов потерять всё одним неудачным столкновением.

Старая комната оставалась основной базой. Не потому, что она была лучше, а потому, что я её уже проверил.

В этом подвале проверенное убожество иногда стоило больше красивого и удобного места.

Переносить всё сразу было бы не смелостью, а глупостью. Иногда желание улучшить положение убивает быстрее, чем сама опасность.

Я вернулся к полкам уже без лишних рассуждений. Решение принято – значит, дальше руки работают быстрее головы. В ткань ушли сухари, кусок сыра, немного копчёностей, запасная рубаха и пара плотных тряпок.

Воду взял в одном кувшине, самом удобном по форме, с пробкой и ручкой. Второй тащить не стал. Жадность в подвале быстро превращает человека в медленный груз, а медленный груз обычно заканчивает внутри чьей-нибудь пасти.

Часть припасов я переложил ниже, за дальний ящик, чтобы их не сразу было видно от двери. Бутыльки оставил там же, в ящике. Позже разберусь.

Сначала нужно найти записи, метки, инструкции или хоть что-нибудь, что объяснит, какая мутная гадость в каком флаконе живёт. Пить наугад? Нет уж.

Потом ещё раз подошёл к карте и быстро запомнил маршрут: склад, основной ход, поворот у комнаты с мешками, тупик с крюками как ориентир, дальше моя старая дверь.

До неё путь был не самый короткий, зато знакомый. Отдельно отметил дорогу к архиву. Не сейчас, но скоро.

Оставалась дверь. Изнутри она закрывалась нормально, засовами, а вот снаружи после моей работы с замком всё стало хуже.

Дужку я срезал, замок угробил, и если просто уйти, склад останется прикрыт честным словом и общей надеждой на то, что местная падаль уважает чужую собственность. Уважение к собственности у тварей я пока не наблюдал.

Я осмотрел полки и ящики, потом нашёл у стены кусок металлической скобы – кривой, ржавый, но достаточно толстый. Конечно, не красота инженерной мысли, зато его можно было просунуть в петли от замка снаружи.

Дверь это не сделает неприступной, но хотя бы удержит створку закрытой, если кто-то начнёт толкать её мордой, лапой или чем там ещё местные красавцы привыкли выражать интерес к чужим кладовым.

Старый замок тоже пригодился. Я взял промасленную тряпку от копчёностей, завернул в неё железную тушку замка и крепко затянул узлом.

Получилась приманка с весом: пахнет едой, летит нормально, звякнет не так громко, как голое железо, и, если повезёт, отвлечёт тварь хотя бы на несколько лишних секунд. В этом подвале несколько лишних секунд уже считались роскошью.

За дверью снова скребнуло.

Я погасил светляк, активировал ночное зрение и встал у створки, держа меч в правой руке. Узел и кувшин поставил у ног, скобу сунул за пояс, приманку взял в левую.

Снаружи что-то медленно прошло вдоль двери, царапнуло когтем по камню, остановилось, щёлкнуло пастью и снова двинулось дальше. Я ждал, пока звук уйдёт от самого порога. Недалеко, но хотя бы не прямо перед дверью.

Когда за дверью стало тише, я снял засовы. Первый. Второй. Третий придержал рукой, чтобы металл не стукнул.

Потом приоткрыл дверь на ладонь и метнул свёрток в сторону бокового хода, подальше от маршрута к старой комнате.

Тряпка шлёпнулась о камень, внутри глухо клацнул замок. Звук вышел достаточно заметным, но без звонкого удара.

Тварь дёрнулась сразу. Ночное зрение подхватило низкую серую тушу у стены: она повернулась к свёртку, шагнула, повела головой, снова щёлкнула пастью. Этого хватило.

Я подхватил узел, кувшин, выскользнул наружу и прикрыл дверь за собой. Потом быстро просунул найденную скобу в петли от замка. Металл вошёл туго, зацепился криво, но держал.

Я дёрнул створку на себя – не раскрылась. Отлично. Не крепость, конечно, но склад хотя бы не останется распахнутым приглашением для всех желающих.

Тварь уже копалась у свёртка. Видимо, промасленная ткань её заинтересовала, а старый замок внутри – озадачил.

Я не стал ждать, пока она разберётся в тонкостях местной кулинарии, и пошёл к повороту быстрым шагом. Не побежал. Бег с кувшином, узлом и мечом – это не скорость, а цирк для тех, кто хочет умереть смешно.

За спиной послышалось влажное щёлканье. Потом когти ударили по камню.

– Ну конечно, – прошипел я. – Не могла же ты просто сожрать тряпку и быть счастливой.

Я свернул за угол, поставил кувшин к стене, бросил узел рядом и встретил тварь уже без груза в руках.

Она вылетела из темноты низко, почти стелясь по полу. Стрелой бить не стал: коридор узкий, источник жалко, а шум мог привести ещё кого-нибудь.

Я шагнул в сторону, ударил сверху по шее, клинок скользнул по пластине, но сбил бросок. Тварь врезалась плечом в стену, развернулась, и тут я пустил воздушный кулак в бок, чтобы сбить ей лапы.

Хватило. Она просела, клацнула пастью, а меч уже вошёл ниже пластины, в мягкое место. Я провернул клинок, дёрнул назад и ударил ещё раз, пока туша не перестала биться.

Стоять над ней и радоваться времени не было. Я приложил ладонь к боку твари, быстро вытянул силу. Не до конца, без аккуратной работы, просто чтобы не оставлять всё впустую и чуть вернуть потраченное.

Каналы отозвались терпимой ломотой. Источник поднялся немного, но возиться дальше было нельзя.

Я вернулся за узлом и кувшином, прислушался. Пока тихо.

До старой комнаты добрался без новых встреч, хотя дважды останавливался у поворотов и ждал, пока дальние шорохи уйдут в сторону.

У двери поставил кувшин, постучал рукоятью по камню – старый собственный знак, глупый, но уже привычный, будто комната могла подтвердить, что внутри никого лишнего.

Потом открыл, втянул припасы, закрылся, задвинул засовы и только тогда выдохнул.

Старая комната встретила вонью, тушами и знакомыми стенами.

Дом, милый дом. Если бы кто-то сказал мне такое раньше, я бы рассмеялся ему в лицо. Сейчас просто поставил кувшин у стены, положил узел рядом с сундуком и посмотрел на дверь.

Склад остался за мной. Карта тоже. Архив ждал.

А значит, скоро придётся идти снова.

Глава 8

До архива я добрался не сразу. Следующие три дня ушли на охоту и каналы.

После нескольких удачных вылазок бросать работу почти у самого конца было бы глупо: ещё немного – и сеть можно будет привести в состояние, когда магия перестанет требовать отдельного расчёта на каждый чих.

Распорядок получился простой. Утром я проверял источник и каналы, ел, вытаскивал очередную тушу к приманке и ждал. Потом убивал пришедших тварей, перетаскивал добычу в комнату и вытягивал силу.

Часть оставлял в источнике, остальное прогонял по сети, расширяя последние узкие участки. После отдыха повторял всё заново.

Ничего нового. Твари всё так же шли на запах, пытались откусить от меня что-нибудь важное и дохли с одинаково неприятным упорством. Я уже не таскал каждую тушу целиком, если до комнаты было далеко.

Вытягивал силу на месте, предварительно проверив ближайшие ходы, а пустую падаль оставлял там же.

Тащить всё подряд к себе означало добровольно превратить комнату в братскую могилу с засовами.

Магия с каждым прогоном давалась легче.

Стрела формировалась быстрее, а после вытягивания силы руки не тряслись от внутренней боли. Разница была заметной, хотя тело всё равно уставало. Каналы я исправлял, а мышцы, связки и общую доходяжность Олега никто пока не отменял.

Архив всё это время оставался в голове. Там могли лежать планы, записи о Тумане, сведения о подвале и объяснение, зачем на карте отметили замурованный проход.

Но это никуда не убежит. В отличие от тварей, они хотя бы не пытались сожрать меня, пока я отворачивался.

Поэтому я не торопился. Три дня охотился, забирал силу и доводил начатое до конца. К исходу третьего дня оставалось проверить результат и решить, что делать с каналами дальше.

На одну приманку, как и раньше, обычно выходили сразу несколько тварей. Лезть на всех одновременно я не собирался даже с выровненными каналами.

Магия магией, а пасти остаются пастями, и каждая почему-то уверена, что именно ей достанется кусочек меня.

Я ждал, пока они доберутся до туши и начнут рвать её между собой, после чего выманивал одну подальше от остальных. Иногда хватало камня, брошенного в коридор. Иногда приходилось показаться самому и быстро отступить.

Потом короткая стрела, удар мечом – и минус одна. С остальными повторял то же самое, пока у приманки не оставалась только гора мертвечины, которую уже некому было жрать.

С каждым разом ждать приходилось дольше.

Получалось, ближайшие ходы я постепенно вычищал. Новые твари на место убитых не приходили, по крайней мере быстро.

Скрежет за дверью слышался всё реже, боковые коридоры опустели, а за добычей приходилось уходить дальше от комнаты.

Для безопасности это было хорошо. Для добычи силы – уже не очень.

Зато мёртвых тварей меньше не становилось. Пустые туши лежали у приманок, в коридорах и вдоль стен комнаты.

Я вытаскивал старые, приносил свежие, переступал через лапы, панцири и засохшие потёки тёмной жижи.

Подвал вокруг постепенно становился тише, а моя комната – теснее.

Ещё несколько таких охот, и выбирать пришлось бы не между удобством и вонью, а между вонью и возможностью вообще дойти до двери, не переломав ноги о собственную добычу.

К исходу третьего дня я сел у стены, закрыл глаза и пустил тонкий поток по всей сети. Не для тренировки – просто проверить, что получилось. Сила прошла основной круг, разошлась по ответвлениям и вернулась к источнику без рывков.

Нигде не зацепилась, не замедлилась и не ударила болью. Старые расширения остались на месте, зато теперь остальная сеть соответствовала им по ширине.

Я повторил проверку, на этот раз пустил поток плотнее. Результат тот же.

– Ну вот, – пробормотал я. – Хоть что-то в этом теле теперь сделано нормально.

Нормально – не значит хорошо. До моей прежней сети этому убожеству было ещё расти и расти, но основную проблему я закрыл. Каналы стали ровными и достигли предела, который возможен. Расширять их дальше было невозможно.

Увеличить пропускную способность теперь можно было только одним способом – дублированием.

Проложить рядом с основными каналами новые, связать их с источником, выровнять, укрепить, а потом заставить обе сети работать как единое целое.

Работа долгая, кропотливая и прожорливая до неприличия. Даже в прежнем теле я не стал бы заниматься таким на коленке между двумя охотами, а здесь на это ушли бы месяцы, горы силы и столько спокойствия, сколько в этом подвале не водилось.

Значит, дублирование подождёт.

Теперь слабым местом оставался источник. Каналы уже могли принять и провести больше, чем он вмещал. Особенно хорошо это стало видно на последней твари: я вытянул из неё едва половину, когда источник упёрся в предел.

Остаток пришлось пустить на бесполезный прогон по уже готовой сети, просто чтобы не бросать силу совсем. Ещё немного забрал после, но большую часть добычи так и оставил в туше.

Непорядок.

Убивать тварей, рисковать шеей, а потом выбрасывать половину силы только потому, что её некуда складывать, – занятие для богатых идиотов. Богатым я пока не был, а от второй части определения старался держаться подальше.

Следующим этапом станет расширение источника. Не дублирование каналов и не попытка выжать из тела ещё пару капель пропускной способности, а нормальное увеличение запаса. Но начинать такую работу перед походом в архив я не собирался.

Сначала архив. Потом источник.

Оставалось разобраться со временем. Я подошёл к стене, где прежний Олег отмечал дни, добавил три свежие насечки и пересчитал всё заново.

Сам я провёл в подвале одиннадцать дней.

Может, двенадцать, если первый обрывок суток после переноса считать за полноценный день, хотя полноценного там было мало: очнулся, едва не сдох, куда-то бежал и закрылся в каменной норе. Для календаря сойдёт.

С Туманом выходило чуть сложнее. Судя по старым отметкам и тому, что удалось вытащить из чужих воспоминаний, он стоял уже около шестнадцати дней. Обычно эта серая дрянь держалась примерно месяц, после чего начинала отступать.

Значит, оставалось ещё около двух недель.

Четырнадцать дней, если местные знания не врали, прежний Олег ничего не напутал, а нынешний Туман не решил задержаться исключительно ради меня.

Срок немаленький. За две недели я успею расширить источник, разобраться с архивом и проверить хотя бы часть подвала. С другой стороны, за две недели подвал тоже успеет придумать несколько новых способов меня убить.

Я провёл пальцем по последней насечке.

– Половина позади, – сказал я. – Осталось пережить вторую.

Стена ожидаемо не разделила моего осторожного оптимизма.

Заодно вспомнилась ещё одна отметка на карте склада. В нижней части схемы уходил в сторону короткий коридор, заканчивавшийся у глухой стены. Рядом было выведено: «Старый спуск. Замуровано».

Тогда я отметил его скорее, как очередное место, куда не стоит лезть без необходимости.

Теперь расклад изменился.

Ближайшие ходы постепенно пустели, каналы были закончены, а до ухода Тумана оставалось достаточно времени, чтобы разобраться не только с архивом, но и со старым спуском.

Старый спуск нужно было обязательно проверить хотя бы с этой стороны.

Не вскрывать кладку и лезть вниз, а убедиться, что проход действительно закрыт и оттуда никто не выбирается в подвал.

Если твари всё-таки проходили через замурованный спуск, лучше узнать об этом до того, как одна из них постучится в мою дверь.

Особенно теперь, когда тварей возле комнаты становилось меньше. Я действительно мог постепенно выбить местную живность.

А мог просто перекрыть одну часть подвала, пока где-то за стеной оставалась дыра, через которую однажды полезет новая партия. Проверять это на практике, проснувшись от когтей по двери, не хотелось.

Лезть туда прямо сейчас я всё равно не собирался. Зато в архиве могли сохраниться старые планы, журналы работ или хотя бы запись о том, что находилось внизу.

Так что порядок не менялся. Сначала архив.

В архив я отправился после сна. Под землёй утро от ночи отличалось только тем, что после одного я хотя бы немного отдыхал, а после другой обычно бегал, дрался или пытался не сдохнуть. Но для порядка будем считать, что наступило утро.

С собой взял меч, кувшин с водой, немного еды и самый большой мешок из тех, что нашлись в комнате.

Если в архиве действительно сохранились книги и записи, тащить их по одной было бы развлечением для человека, которому больше нечем рисковать. Я же рассчитывал сделать один нормальный заход, набрать всё полезное и вернуться.

Источник после последней работы с каналами держался примерно на двух третях.

Для обычной дороги хватит, но замок на архиве мог оказаться таким же, как на складе, а резать железо на пустом источнике я уже пробовал мысленно – закончилось это во всех вариантах одинаково плохо.

Поэтому по пути стоило либо экономить силу, либо найти свежую тварь и добрать недостающее.

Еду и воду я уложил так, чтобы не мешали доставать меч. Мешок свернул и привязал за пояс. Отдельно взял две плотные тряпки: в них можно завернуть свитки или бумаги, если в архиве окажется сыро.

Перед выходом я ещё раз проверил каналы. Сила прошла ровно, без задержек. Потом погасил светляк, включил ночное зрение и отодвинул сундук от двери.

За ней было тихо.

Я снял засовы, подождал несколько секунд и вышел в коридор.

Архив находился дальше склада. Зато теперь я хотя бы знал, куда идти.

Первые коридоры я прошёл без остановок. Здесь уже несколько дней никто не скрёбся, не щёлкал пастью и не пытался проверить мои сапоги на съедобность. Чем дальше оставалась комната, тем чаще приходилось останавливаться и слушать.

Две твари нашлись за поворотом. Они шли рядом, низко пригнувшись к полу, и заметили меня почти одновременно.

Раньше я бы отступил, попытался разделить их или потащил за собой к ближайшей двери. Теперь просто поднял руку и выпустил две стрелы подряд.

Первая ударила ближнюю тварь в голову и опрокинула на спину. Вторая попала другой под пластину на шее. Та успела сделать ещё несколько шагов, заскребла лапами по камню и рухнула у стены. Я подошёл, добил обеих мечом и прислушался.

Тихо.

Всё заняло несколько секунд. Без долгого сбора силы, без боли и ощущения, что каналы сейчас разойдутся по швам.

Источник просел, но гораздо меньше, чем раньше. Вот теперь результат этих дней ощущался не где-то внутри, а лежал передо мной двумя дохлыми тушами.

Я поочерёдно положил ладонь на каждую и вытянул силу. После первой источник заполнился почти до края. Со второй удалось забрать совсем немного, остальное пришлось оставить. Ёмкости снова не хватило.

– Потерпи, – сказал я мёртвой твари. – Скоро исправлюсь.

Тащить туши обратно не стал. Слишком далеко, да и комната без них уже напоминала склад падали. Вытер ладонь о шкуру одной из них, поднял меч и продолжил путь.

К архиву я подходил с полным источником.

Добрался без новых встреч. Дверь нашлась там, где была отмечена на карте: тяжёлая, окованная железом, в глубокой каменной нише.

На проушинахвисел замок почти такой же, как на складе. Может, чуть меньше ржавчины. Великая местная традиция: всё полезное запереть, а потом открывай как хочешь.

В этот раз я не собирался ронять срезанное железо на пол и собирать вокруг себя любителей бесплатных концертов. Достал одну из тряпок, обернул замок снизу и придержал рукой. Потом положил пальцы на дужку и пустил режущую линию.

Разница почувствовалась сразу. Сила пошла ровно, без скачков.

Замок поддался быстрее складского. Когда дужка треснула, я удержал его в тряпке и не позволил удариться о дверь. Ни звона, ни весёлого грохота по камням. Даже странно, когда план срабатывает именно так, как задумывался.

Источник просел примерно на пятую часть. Всё ещё многовато за кусок старого железа, но после прошлой трети это уже выглядело прилично. Каналы выдержали спокойно. Ни боли, ни отдачи, только слабая усталость после плотного потока.

Я снял замок, положил его у стены и несколько секунд прислушивался. В коридорах оставалось тихо.

Дверь открылась не сразу. Пришлось потянуть сильнее: дерево разбухло от сырости и цеплялось нижним краем за камень. Створка сдвинулась, из щели потянуло пылью, старой бумагой и сухим деревом.

Я расширил проход ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, вошёл и прикрыл дверь за собой. Зажёг светляк, поднял его под потолок и осмотрелся.

Архив оказался на месте.

Он оказался больше, чем я ожидал. Стеллажи занимали все стены, ещё несколько стояли посреди помещения. На полках теснились книги, прошитые журналы, свитки, связки бумаг и деревянные тубусы.

Всё покрывала пыль, зато сырости почти не было. Бумага сохранилась, переплёты не рассыпались от прикосновения.

Начни я сейчас читать названия и просматривать содержание, к своей комнате вернулся бы через пару дней. Если вообще вернулся бы. Дверь не запиралась, коридоры оставались рядом, а источник после замка уже просел.

Поэтому разбираться на месте я не стал.

Развернул мешок и начал складывать туда всё подряд. Несколько книг с ближайшей полки, пару толстых журналов, связку бумаг, три свитка и два деревянных тубуса.

Потом перешёл к следующему стеллажу и добавил ещё несколько книг. Не выбирал по названиям и не пытался угадать содержание.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю