444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Артем Кей » Туманная жизнь. Том 1 (СИ) » Текст книги (страница 1)
Туманная жизнь. Том 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"


Автор книги: Артем Кей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Туманная жизнь. Том 1.

Глава 1

То, что я не успеваю, стало понятно примерно через десять минут после начала боя.

Вообще-то, если честно, стало понятно чуть раньше, но первые минуты я ещё занимался тем, что всякий уважающий себя маг делает в безвыходной ситуации: врал самому себе, что всё под контролем.

Только контроля не было: была башня, дрожащая от ударов так, словно её пытались не разрушить, а вытрясти из фундамента вместе со мной.

Были стены, по которым ползли трещины. Были перегруженные накопители, печать переноса, которой не хватало буквально нескольких штрихов, и три древних архимага снаружи.

Я вообще не рассчитывал, что они припрутся втроём.

Эти мудобородые старцы обычно были готовы перегрызть друг другу глотки за право первым войти в зал совета, последним высказаться или просто выглядеть значительнее на фоне остальных.

При встрече они улыбались так, будто выбирали место, куда удобнее воткнуть ритуальный нож, а тут, смотри-ка, объединились.

Им, видите ли, не нравилось, что я, какой-то молодой тысячелетний сопляк, не хочу прогибаться под их совет старых пердунов.

С другой стороны, если уж за тобой пришли глава Магической гильдии, директор Академии и старший наказующий, значит, жизнь прожита не зря.

Коротковато, конечно, но с размахом.

Башню снова тряхнуло, на этот раз сильнее.

Я провёл линию по внутреннему кругу печати, и в тот же миг пол под ногами дёрнулся так, что рука предательски ушла в сторону. Линия легла криво.

– Да чтоб вы икали до конца своей вечной жизни, – процедил я.

Судя по тому, как эти трое за неё держались, жить они собирались долго, с удовольствием и желательно за чужой счёт, выезжая на молодых.

Так что пожелание выходило почти гуманным.

Я быстро затёр испорченный участок, проверил узел привязки, поправил второй контур и на миг прикрыл глаза, пропуская через себя диагностику.

Не глубокую – на глубокую уже не было времени, – а так, по верхам, чтобы понять, сколько ещё продержится защита.

Ответ мне не понравился.

Защитный купол держался на честном слове, чужих ошибках и моей злости. Причём злость, как выяснилось, плохо заменяет нормальный запас энергии.

Накопители пустели.

Ловушки на нижних ярусах сработали, но недостаточно хорошо: я-то рассчитывал, что сюда явится старший наказующий с отрядом, встанет перед воротами, произнесёт что-нибудь торжественное, тупое и законное, а пока он ковырял бы мою защиту, я спокойно свалил бы.

Но глава гильдии и директор Академии внесли в этот план некоторые поправки. Против них защита долго продержаться не могла.

Щит слетел.

Снаружи грохнуло так, что одна из стен вспыхнула оранжевым, будто её изнутри наполнили расплавленным металлом.

Камень потёк.

В прямом смысле. Раскалённые капли поползли вниз, оставляя после себя дымящиеся дорожки. Мебель занялась почти сразу, а за ней – бумаги на дальнем столе.

Я скосил взгляд и поморщился.

Там были расчёты на шесть лет работы, три запрещённых схемы, две теории, за которые меня, наверное, убили бы отдельно, если бы не пытались сделать это прямо сейчас, и список людей, которым я собирался отомстить при наличии свободного вечера.

Список, впрочем, можно было восстановить по памяти. Там почти все были знакомые.

Следующий удар пришёл холодом.

Не просто морозом – таким морозом, от которого камень за секунду белеет, дерево лопается, а воздух становится хрупким.

Обледеневшая часть стены встретилась с оплавленной, и башня взорвалась паром, каменной крошкой и очень неприятными осколками. Один из них рассёк мне щёку, но я даже не стал отвлекаться.

Печать почти готова.

Почти – самое мерзкое слово в магии.

Оно означает, что ты уже потратил время, силы, редкие материалы, пару незаконных ингредиентов, нервы, остатки совести, а результата всё ещё нет.

Я стоял посреди дыма, жара и холода, закачивая в печать последние крохи из накопителей.

Линии вспыхивали одна за другой, внешний круг дрожал, внутренний гудел, привязка к телу сопротивлялась, потому что нормальные маги такие вещи делали месяцами, с подготовкой, якорями, наблюдателями и хотя бы приблизительным пониманием точки выхода.

У меня были десять минут, горящая башня и три старых урода, которые решили, что сегодня прекрасный день для моей смерти.

Выбор, прямо скажем, небогатый. Будут предлагать – не берите.

Поскольку щита не было, теперь они могли бить напрямую.

Первый удар снёс часть крыши.

Второй прошёл по верхнему ярусу, срезав кусок стены и открыв вид на двор, где среди дыма и обломков двигались маленькие тёмные фигурки.

Третий удар я уже не стал ждать.

– Хорош, – сказал я сам себе. – Хватит героизма. Никогда его не любил, а он меня тем более.

Я коснулся центрального узла печати.

Перед глазами вспыхнули тонкие линии, и я успел подумать, что до идеальной настройки не хватило всего ничего. Всего ничего – это ещё одно мерзкое выражение.

Потом я активировал перегрузку накопителей под замком.

Не люблю уходить без подарков. Если трое древних архимагов так хотели попасть внутрь, то пусть войдут. А потом попробуют пережить то, что я оставил в подвалах.

– Активация.

Круг вспыхнул белым.

А потом исчезло всё.

Сначала был не звук. Сначала был серый свет.

Он висел перед глазами плотной мутной стеной, в которой что-то двигалось. Не подходило близко, не показывалось целиком, только скользило там, в глубине, чёрными длинными силуэтами.

Я бежал.

Или не я.

Ноги были чужие, короткие, слабые, сердце колотилось слишком часто, дыхание рвало горло, а где-то за спиной женский голос кричал одно-единственное слово:

– Беги.

Потом серое смазалось.

Мелькнула каменная громада впереди, глухие нижние стены без окон, тёмный провал, ступени вниз, рука на холодном железе – и всё оборвалось.

На этот раз первым появился звук: капли падали с потолка в лужу, очень размеренно, спокойно и совершенно не к месту.

Потом появилась боль.

Сначала в руке, потом в боку, потом, видимо, тело решило, что раз уж мы начали знакомиться, надо показать весь ассортимент, и добавило голову, рёбра, спину, левую ногу и что-то неприятное под лопаткой в виде бонуса.

Я лежал неподвижно и пытался понять, умер я окончательно или всё-таки передумал.

После переноса голова обычно соображает плохо, это нормально, если, конечно, перенос нормальный, а не сделанный на коленке под обстрелом трёх архимагов, один из которых в молодости написал учебник по пространственным разрывам, а потом всю жизнь делал вид, что не понимает собственных ошибок.

Но я был жив.

Вроде бы.

Мёртвые, насколько мне известно, не чувствуют такого зверского голода.

Я попытался открыть глаза, и у меня, по-моему, получилось, но картинка не изменилась. Темнота была плотной. Пахло сыростью, старым деревом, пылью, кровью и чем-то кислым.

Круто, чё.

Я осторожно пошевелил пальцами правой руки. Пальцы отозвались.

Левая рука болела сильнее, бок ныл, нога тоже была не в восторге от моего возвращения к жизни, а тело вообще производило впечатление вещи, которую долго били, плохо кормили, а потом бросили в подвал со словами: «и так сойдёт».

Это явно не то тело, в которое я планировал попасть.

Я лежал ещё несколько секунд, прислушиваясь к себе, потом заглянул внутрь. Источник был, и это можно было бы записать в хорошие новости, если бы сразу следом не выяснилось, что на этом список почти закончился.

Маленький, слабый, с тонкими стенками, будто его собрали небрежно и забыли довести до ума.

Каналы – на уровне зачаточных: где-то пережаты, где-то расширены, где-то просто настолько хлипкие, что мне стало неловко за предыдущего владельца тела, хотя я с ним даже не был знаком.

Или был?

Нет. Память молчала.

Ни имени, ни лица, ни обрывков жизни. Только мутная пустота, боль, голод и этот странный серый обрывок, который мог быть чем угодно: памятью тела, остатком сна, предсмертной паникой или подарком судьбы с очень дерьмовым чувством юмора.

Впрочем, источник есть – уже хлеб.

Чёрствый, плесневелый, найденный под кроватью через месяц, но хлеб.

Я осторожно потянулся к энергии. Её было мало, настолько мало, что приличный маг постеснялся бы называть это запасом.

– Вот это уже невежливо, – пробормотал я.

Голос оказался хриплым, молодым и совершенно мне незнакомым.

Очень хотелось закрыть глаза и начать сначала, желательно в другом месте, в другом теле и с чашкой вина рядом, но темнота, боль и полупустой источник намекали, что выбора мне опять не завезли.

Я зажёг светляк.

Такой светляк приличный ученик первого курса постеснялся бы показывать даже в туалете, но сейчас он показался мне почти шедевром: бледный шарик поднялся над ладонью, дрогнул, чуть не погас, потом всё-таки удержался.

Комната проявилась из темноты постепенно.

Низкий потолок, каменные стены, покрытые сыростью, полки вдоль одной стены, несколько сундуков, пара мешков, разбитая глиняная посуда в углу, лужа под капающей трещиной – и большая металлическая дверь с такими засовами, будто за ней держали не человека, а как минимум кучу ништяков.

Или от кого-то запирались.

Второй вариант мне понравился меньше.

Я осторожно сел, и мир качнулся. В голове что-то неприятно перекатилось, перед глазами на мгновение поплыли тёмные круги, так что пришлось упереться рукой в пол и переждать, пока тело перестанет изображать умирающего лебедя.

Получалось у него убедительно.

Осмотр ран ничего радостного не дал: порез на руке – глубокий, но не смертельный; бок разодран, словно меня зацепили когтями; нога тоже пострадала.

На рубахе засохла кровь, часть ран уже затянулась коркой, часть явно собиралась воспалиться, если дать им такую возможность.

Рубаха, кстати, была не простой.

Грязная, рваная, пропитанная потом и кровью, но ткань хорошая; на рукаве под засохшей грязью виднелась тонкая вышивка, не ярмарочная дрянь для крестьянского праздника, а аккуратная дорогая работа.

Меч на поясе тоже был не игрушкой, пусть и простым. Значит, тело досталось мне не от последнего оборванца.

Прекрасно. Слабый, раненый, без памяти, зато, возможно, с проблемами высокого качества.

Я потратил на лечение совсем немного. Не вылечил себя, а скорее убедил тело, что умирать прямо сейчас невыгодно: раны стянулись, боль стала тупее, зато источник просел почти на треть.

Обмен, конечно, вышел из тех, за которые нормального торговца бьют по рукам, но кровь хотя бы пошла медленнее.

Я поднялся. Тело было худое, слабое и, кажется, ещё не до конца выросшее.

Подросток? Юноша? Возраст определялся плохо, особенно когда тебя шатает от каждого движения.

Рука легла на рукоять меча неуверенно, без привычки, а значит, предыдущий владелец либо носил его для красоты, либо учился кое-как.

На полках нашлись тряпки, пара закрытых банок, бурдюк с водой и что-то, завернутое в плотную ткань. Еда. Вяленое мясо, сухари, немного сыра, от которого пахло так, будто он уже видел слишком многое.

Я отломил кусок мяса и сунул в рот, жевал долго, хотя тело требовало проглотить всё сразу, желательно побольше. Пришлось заставить себя есть медленно: голодный маг – плохой маг, а мёртвый голодный маг – вообще бесполезная категория.

Пока ел, я разглядывал дверь. Засовы находились с этой стороны, значит, меня не заперли. Меня спрятали. Или я сам спрятался.

Или предыдущий владелец тела спрятался, получил раны, потерял сознание, умер, а потом в него, как в плохо закрытый сундук, свалился я. Вариантов много. Все неприятные.

Сидеть и ждать, пока ответы сами постучатся в дверь, было бы приятно, если бы не одно «но»: за такой дверью с такими засовами обычно держат либо ценности, либо неприятности, а я находился с внутренней стороны.

Надо было хотя бы понять, что там снаружи: коридор, тупик, выход, ещё одна комната или местный способ быстро закончить знакомство с новым миром.

Я подошёл к двери и прислушался.

Сначала ничего. Потом где-то далеко скрежетнуло – тихо, почти на грани слышимости. Камень по камню? Коготь по полу? Чья-то нога?

Я удержал светляк ближе к плечу, чтобы не слепил, и осторожно снял первый засов, потом второй. Металл скрипнул так громко, что я мысленно пообещал найти того, кто делал эту дверь, и объяснить ему пользу масла.

Третий засов поддался хуже.

Когда дверь наконец сдвинулась, я успел увидеть узкий коридор, серые стены и что-то тёмное, почти у самого порога.

Потом тёмное поднялось.

Передо мной стояла тварь.

Не зверь и не насекомое, не рак или паук, а что-то среднее между всем этим и чьей-то больной фантазией после недели без сна: панцирь, длинные лапы, две клешни, низкая вытянутая голова, блестящие маленькие глаза и пасть, которая открывалась слишком широко для существа таких размеров.

Размером эта радость была с большую собаку.

Тварь издала клёкот и бросилась на меня.

Тело среагировало раньше, чем я успел подумать.

Я отшатнулся, вскинул руку и выпустил магическую стрелу.

Стрела вышла слабой и попала в клешню; хитин треснул, клешню отбросило в сторону, тварь взвизгнула и всё равно продолжила движение.

Я ушёл вбок на каких-то остаточных рефлексах, больше похожих на панику с претензией на боевое искусство, и она пролетела мимо, врезавшись в дверь плечом.

Где-то дальше по коридору ответил другой звук, такой же клёкот, потом ещё один.

Я отступил обратно в комнату, потому что драться в коридоре, не зная, сколько там таких красавцев, мог только человек, у которого в голове пусто.

У меня там, конечно, сейчас было не лучшее состояние, но до такой степени я пока не дошёл.

Тварь прыгнула следом.

Я выпустил вторую стрелу, целился в голову, попал в бок, и, как ни странно, это тоже оказалось неплохо: панцирь треснул, из-под него брызнула тёмная жидкость, лапы заскребли по полу уже медленнее.

Источник просел до жалких остатков.

Магией больше разбрасываться не стоило. Точнее, нечем было разбрасываться.

Я выхватил меч.

Рука легла неправильно, запястье было слабым, пальцы скользили, стойка разваливалась.

Прежнее тело умело бы сделать три коротких движения, вскрыть панцирь под сочленением и отойти, не испачкав сапоги. Это тело умело стоять, шататься и очень убедительно хотело обратно на пол.

Пришлось работать с тем, что есть.

Тварь снова кинулась.

Я шагнул навстречу, не из героизма, а потому что если бы отступил ещё раз, то споткнулся бы о сундук и умер в крайне глупой позе.

Меч вошёл ей в раскрытую пасть – не так глубоко, как хотелось, но достаточно, чтобы тварь захрипела и забилась.

В тот же миг оставшаяся клешня ударила меня в бок, и я отлетел в полки, сбил плечом какую-то банку, получил ею по ключице и рухнул на пол.

Несколько секунд я лежал, слушая, как тварь скребёт лапами, хрипит и бьётся о камень.

Потом звуки стали реже. Ещё реже. Затихли.

Я поднялся не сразу.

Во-первых, не хотелось.

Во-вторых, тело было согласно с первым пунктом.

В-третьих, где-то в темноте снова раздался клёкот, теперь ближе, чем до этого, и мысль «срочно закрыть дверь, пока не набежали эти… непонятно кто» стала самой разумной мыслью за последние минуты.

– Надеюсь, старики всё-таки сдохли, – выдохнул я, с трудом садясь. – Потому что, если нет, я буду очень недоволен.

Меч торчал из пасти твари, и вид у него был оскорблённый.

Я выдернул клинок, поморщился от запаха, вытер его о какую-то тряпку, которую нашёл на полу, и доковылял до двери. Тряпке, судя по всему, уже было всё равно.

Первый засов лёг сразу. Третий тоже. Второй не попал в паз.

Я дёрнул его ещё раз. Металл стукнул по скобе и не сел. За дверью снова клацнуло, потом что-то скользнуло по камню.

– Да ты издеваешься.

Я ударил плечом в дверь, прижал её всем весом, подтянул засов чуть выше и наконец загнал в паз.

Железо село с глухим стуком, и вот теперь можно было не умереть в ближайшие десять секунд.

Рана на боку открылась снова. Нога тоже кровила.

Я проверил источник и едва не рассмеялся: пусто. Светляк над плечом уменьшился до бледной искры, сжирая остатки силы.

Я мог бы погасить его и перейти на ночное зрение, но ночное зрение жрало больше, а в темноте рядом с мёртвой тварью, за дверью которой шастали её родственники, мне почему-то не хотелось экономить настолько сильно.

Я перевязал ногу первой попавшейся тканью, промыл бок водой из бурдюка и попытался снова затянуть рану.

Магия отозвалась вяло, как ленивый слуга, которого подняли среди ночи и заставили работать без оплаты. Получилось плохо, но кровь хотя бы пошла медленнее.

Я сел у стены и несколько минут просто дышал. Капли всё так же падали в лужу, размеренно и спокойно. Ненавижу спокойные звуки в плохих местах. Они делают вид, что всё нормально, хотя вокруг ничего нормального нет.

Когда голова перестала кружиться, я оглядел комнату внимательнее. Это действительно было убежище: не богатое и не большое, но подготовленное.

На стене рядом с дверью, почти у пола, виднелись царапины – не когти, слишком ровные, скорее нож. Кто-то считал дни.

Несколько коротких линий были выцарапаны одна рядом с другой, и я провёл по ним пальцами, пытаясь понять, чего здесь ждали: пока снаружи уйдут твари, пока закончится осада или пока кто-нибудь придёт?

Хороший вопрос. У кого бы спросить?

Вопросов становилось всё больше, и каждый новый вопрос выглядел так, будто собирался однажды вцепиться мне в горло. Я хотел поискать записи, но в этот момент взгляд сам собой вернулся к мёртвой твари.

Она светилась в магическом зрении. Слабо, неровно, но внутри неё была энергия.

Сначала я подумал, что ошибся. После переноса, боли, голода и драки можно увидеть что угодно, но картина не менялась. Медленно поднявшись, я подошёл ближе. Тварь не шевелилась.

Для надёжности я ткнул её мечом, потом присел рядом и протянул руку, не касаясь панциря.

В прежнем теле я сделал бы это не задумываясь: построил бы контур, отделил лишнее и вытянул силу.

Простая работа. Ученическая, если не считать некоторых тонкостей.

В этом теле даже простая работа выглядела как попытка поднять башню одной рукой: каналы тонкие, источник слабый, контроль отвратительный, руки дрожат. Но выбора снова не было.

Я собрал остатки внимания и осторожно потянул. Энергия подалась не сразу, потом тонкая струйка сорвалась с места, прошла через пальцы, ударила в каналы, и я едва не выругался вслух. Не от боли. От облегчения.

Источник принял её.

Я чувствовал, как внутри появляется капля силы. Я вытянул ещё немного, потом ещё, а на третьей попытке голова закружилась сильнее, и пришлось остановиться.

Каналы ныли.

Источник наполнился совсем чуть-чуть, но светляк над плечом стал ярче, а мир перестал казаться таким уж безнадёжным.

Он всё ещё был отвратительным, незнакомым и, судя по звукам из коридора, плохо населённым. Но уже не безнадёжным.

Я посмотрел на тварь. Потом на дверь. Потом снова на тварь.

Если в этой мерзости есть сила, значит, она не только опасность.

Она запас. Плохой, зубастый, пахнущий дохлятиной запас, который перед использованием пытается откусить тебе лицо, но всё-таки запас.

А запас – это уже другое дело. Запас можно считать, добывать и превращать в свет, лечение, нормальные каналы и шанс выбраться отсюда не в виде чьего-нибудь ужина.

Я усмехнулся. Убей то, что хочет сожрать тебя, и забери у него всё полезное. Метод познания мира, конечно, так себе, но других пока не было.

Для начала надо было обработать раны, чем я и занялся. Спустя час я подлатал сам себя и высосал тварь насухо. Магии в ней больше не было, да и чувствовал я себя получше. По крайней мере от заражения не загнусь. Наверное.

Почему у этой мерзости есть магия?

Мысль была очень плохая, совершенно неуместная для человека, который только что едва не погиб от местного таракана-переростка. И всё же впервые после пробуждения я почувствовал не только боль, голод и раздражение. Ещё интерес.

А интерес – штука вредная.

Из-за него маги лезут туда, куда умные люди даже не смотрят; из-за него строят башни, открывают запретные лаборатории, ссорятся с академиями, доводят до бешенства гильдии и однажды обнаруживают у своих дверей трёх древних архимагов.

Я, кажется, ничему не научился.

За дверью снова скребнуло. На этот раз ближе. Скрежет повторился, потом в коридоре раздался тихий клёкот.

Я посмотрел на мёртвую тварь у своих ног и усмехнулся.

– Ну что, красавцы, – прошептал я. – Если вы пришли знакомиться, то у меня для вас плохие новости.

Источник был заполнен примерно на треть после всех моих манипуляций. Мало, но уже не пусто.

Сейчас надо было передохнуть и поспать хотя бы пару часов: тело требовало отдыха так настойчиво, будто собиралось отключить меня силой, если я продолжу строить из себя героя.

Я погасил светляк, придвинул к двери ближайший сундук, сел у стены с мечом на коленях и ещё долго слушал, как за дверью ходят твари. Потом всё-таки провалился. Не в сон даже. В чёрную яму.

Утром я проснулся от холода, боли и мерзкого ощущения, что что-то не так. Сначала решил, что дело в боку, потом в ноге, потом в том, что за дверью снова скребли, но нет, дело было не в этом.

Я заглянул внутрь и замер. Источник был заполнен примерно на треть.

Ровно так же, как перед тем, как я отключился.

Я проверил ещё раз, уже без надежды, потому что надежда – это такая тварь, которая дохнет последней и перед смертью успевает нагадить тебе в голову.

Магия не восстановилась. Совсем.

Я открыл глаза и посмотрел на дверь, за которой снова тихо щёлкали челюсти.

– Вот теперь, – сказал я хрипло, – действительно плохо.

Пару слов от автора.

Спасибо, что читаете мою книгу!

Надеюсь, вам понравилось.

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы и быть в курсе новостей.

Ваши лайки мотивируют автора работать лучше и быстрее.

Арты к книге здесь: https://vk.ru/books_ak

Эта история по стилю написания и юмору здесь отличается от другого моего цикла.

Цикл Вольный наследник тут: /reader/535163


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю