Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Артем Кей
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
– Я не спорю, – осторожно произнёс Гаврила Семёнович.
– Спорите. И правильно делаете. Если я начну выбрасывать последнее серебро, вы должны сказать об этом первым.
Управляющий немного помедлил, затем кивнул.
– Скажу.
– Но решать всё равно мне, – сказал я. – И отвечать потом тоже.
Гаврила Семёнович снова посмотрел на волка.
– А если через два дня ничего не найдёте?
– Тогда потеряем часть стоимости шкуры.
– Крепость потеряет, – напомнил он.
– Крепость, – подтвердил я. – Считайте разницу платой за исследование.
– Дороговато.
– Если ничего не найду – да. Если пойму, как зверь сохранил источник во время Тумана, – дёшево.
Управляющий постучал пальцами по краю стола.
– А если это вообще нельзя повторить на человеке?
– Тогда я это выясню и больше не стану тратить время.
– Вы даже не знаете, что ищете, – заметил он.
– Поэтому мне и нужен целый зверь, а не отдельно шкура, кости и куча внутренностей.
Гаврила Семёнович замолчал. По его лицу было понятно, что ответ ему всё ещё не нравился, однако новых доводов у него не осталось.
– Два дня, – наконец произнёс он.
– Два дня, – подтвердил я. – Потом решим, что делать дальше.
Управляющий тяжело вздохнул.
– Хорошо. Прикрою окно и велю Игнату убрать носилки.
– И кладовую запереть, – приказал я. – Без меня сюда никого не пускать.
– А меня? – тут же вмешалась Машка.
Я посмотрел на неё.
– Тебя особенно.
– Но я могу помогать, – возмутилась девочка.
– Ты уже помогала с зубом.
– Я его даже не тронула!
– Потому что я вовремя заметил.
Машка насупилась, но почти сразу снова улыбнулась.
– Значит, вместе с тобой можно?
– Можно, – согласился я. – Если будешь держать руки при себе.
Она немедленно спрятала их за спину.
– Уже держу.
– Пока держишь, – поправил Гаврила Семёнович и покосился на волчью пасть.
Из коридора донёсся голос бабы Зои:
– Машка! Его светлость нашла?
– Нашла! – крикнула девочка.
– Тогда почему он до сих пор не обедает?
Машка повернулась ко мне и пожала плечами, словно сама не понимала, почему я продолжаю стоять рядом с мёртвым волком, когда нормальные люди давно сидят за столом.
– Пойдём, твоя светлость, – предложила она. – Волк никуда не убежит.
После всего увиденного в этом мире я не был готов полностью исключить такую возможность, но спорить не стал.
На сегодня с меня хватило и Гаврилы Семёновича.
Глава 18
Утром Савва и Пахом собрались в город.
Двух осёдланных лошадей вывели через пролом и остановили возле разрушенной стены. К сёдлам привязали еду, фляги и свёрнутые одеяла. Письмо лежало у Пахома за пазухой, в кожаном чехле.
– Лошадей не гнать, – напомнил Гаврила Семёнович.
– Не будем.
– До города сегодня доберётесь?
– Если дорогу не размыло, к вечеру будем, – ответил Пахом.
– Письмо передайте мэру лично. Дождитесь ответа и возвращайтесь вместе с его людьми, – распорядился я.
Пахом кивнул.
– И к каравану без них не лезьте. Даже если доберётесь раньше.
– Не полезем, ваша светлость.
Из пролома показалась Машка. Она прижимала к груди завёрнутый в ткань узелок и старалась идти осторожно, хотя при каждом шаге оттуда доносился подозрительный звон.
– Баба Зоя велела вам пироги передать, – сообщила она, протягивая свёрток Пахому.
– Вот это правильные сборы.
– И ещё она сказала, чтобы вы не ходили туда, куда не надо.
Пахом нахмурился.
– Куда это мы ходили?
– Не знаю. Но в прошлый раз вы чуть не померли от какой-то болезни.
– От какой ещё болезни?
Машка задумалась, припоминая название.
– Бодун, – вспомнила Машка.
Савва закашлялся и отвернулся к лошади. Пахом посмотрел на девочку так, словно всерьёз размышлял, не оставить ли её без пирогов.
– Это не болезнь.
– А почему тогда вас два дня рассолом лечили?
На этот вопрос Пахом отвечать не стал.
– Письмо, ответ, дорога обратно, – вмешался Гаврила Семёнович. – Остальное потом обсудите.
Я ещё раз посмотрел на Пахома.
– Если мэр откажется помогать, пусть даст письменный ответ с печатью. Насчёт туш сами не торгуйтесь. Сначала их должны осмотреть его люди.
– Понял, ваша светлость.
Они забрались в сёдла и направили лошадей к дороге.
– И не заболейте! – крикнула им вслед Машка.
Савва поднял руку, не оборачиваясь.
Мы дождались, пока всадники скроются за поворотом, после чего вернулись в крепость через пролом.
Оставалось надеяться, что до города они доберутся без приключений и загадочная болезнь под названием «Бодун» на этот раз обойдёт их стороной.
Внутри постепенно начинался обычный день.
Игнат устроился возле пролома и проверял копьё. Гаврила Семёнович ходил по жилой части крепости, прикидывая, какие комнаты можно будет освободить для работников.
Из кухни тянуло свежим хлебом. Машка, едва вернувшись, побежала помогать бабе Зое.
Перспективы по-прежнему оставались туманными. Зато самой жизни вокруг становилось всё больше.
Впервые после пробуждения я нормально выспался. Ночью никто не скребся за дверью, в темноте не шевелились твари и не приходилось постоянно прислушиваться, выдержат ли засовы.
Кровать оказалась жёсткой, одеяло – тонким, а из щели возле окна тянуло холодом. После каменного пола в подвале всё это казалось почти роскошью.
Самое приятное обнаружилось, когда я проверил источник.
После вчерашней схватки с волком в нём оставалось немногим больше трети запаса. Сила, вытянутая из зверя, немного восполнила потери, но заметной разницы не дала.
Теперь энергии стало ощутимо больше.
Я ещё раз внимательно проследил за движением силы. Ошибки не было. Источник понемногу втягивал магию из окружающего пространства и восстанавливался сам.
Процесс шёл медленно, но уверенно. Во время Тумана ничего подобного не происходило.
Если скорость не изменится, к вечеру источник заполнится полностью.
Это означало, что мне не придётся искать новую тушу после каждого заклинания.
Возможность забирать чужую силу всё равно оставалась полезной: с её помощью можно было восполнить запас намного быстрее. Однако теперь она была не единственным способом восстановиться, а лишь запасным.
Разумеется, всех проблем это не решало.
Поток оставался слишком слабым для серьёзного развития магической сети. Стену плетением не залатать, а людям требовались мука, инструменты и деньги, а не известие о том, что у их господина к вечеру снова будет полный источник.
И всё же впервые за долгое время положение не казалось безнадёжным.
Я выспался. Источник восстанавливался. За стенами светило пусть и скрытое облаками, но вполне настоящее солнце. Жизнь понемногу налаживалась.
Оставалось надеяться, что она не решила сделать это исключительно для того, чтобы потом снова всё испортить.
До кладовой я добрался не один.
Машка уже ждала возле двери, прижимая к груди лампу.
– Ты здесь давно стоишь? – спросил я.
– Нет.
– Насколько нет?
Девочка ненадолго задумалась.
– Не очень давно, твоя светлость, – призналась девочка.
Проверять точность её ответа я не стал. После вчерашнего разговора Машка хотя бы не пыталась пробраться внутрь самостоятельно. Уже достижение.
Я отпер дверь ключом, который утром забрал у Гаврилы Семёновича, и вошёл в кладовую. Машка тут же проскользнула следом.
Внутри оказалось заметно холоднее. Из узкого окна под потолком падала полоса серого света. Волк лежал на столе в том же положении, в каком мы оставили его вчера. Только запах усилился.
Машка поставила лампу возле передних лап зверя.
– Его уже можно трогать? – спросила она.
– Мне можно. Тебе – нет.
– Я помню.
Сказала она это с таким достоинством, словно вчера возле волчьих зубов стоял кто-то другой.
Я положил ладонь зверю на бок и направил внутрь слабый диагностический импульс.
Изменения почувствовал сразу.
Ещё вчера сеть оставалась почти целой. Повреждённые каналы возле раненой лапы обрывались, но остальные сохраняли форму.
Можно было проследить, как они расходились от источника, уходили в мышцы, тянулись под шкурой и сходились вдоль позвоночника.
Теперь большая часть мелких ответвлений исчезла.
Одни каналы истончились настолько, что едва отзывались на импульс. Другие распались на отдельные участки, между которыми больше не проходила сила.
Границы крупных каналов стали неровными, а внутри появились плотные сгустки застоявшейся энергии.
Сеть словно рассыпалась изнутри.
– Ну что? – не выдержала Машка.
– Разрушается, – ответил я.
Девочка посмотрела на волка.
– Он и так мёртв, – напомнила Машка.
– Тело мёртвое, – пояснил я. – Магическая сеть какое-то время продолжала существовать.
– А теперь тоже умирает?
– Можно сказать и так.
– А потом совсем исчезнет? – допытывалась Машка.
Я снова прислушался к едва заметному отклику тонких каналов.
– Возможно.
– Когда?
– Мария, перестань задавать кучу вопросов.
Машка оглянулась по сторонам, словно проверяя, не прячется ли в кладовой ещё одна девочка, затем удивлённо посмотрела на меня.
– Я к тебе обращаюсь, – сообщил я.
– А меня так никто не называет.
– Потому что ты не Мария?
– Мария, – подтвердила она. – Но все зовут Машкой.
– Хорошо, Машка. Перестань задавать кучу вопросов, – попросил я.
Девочка немного подумала.
– А сколько можно? – уточнила она.
Я закрыл глаза и медленно выдохнул.
– Пока нисколько, – ответил я.
– Хорошо, – легко согласилась она.
Молчания хватило ненадолго, но всё же дольше, чем я ожидал.
С источником происходило то же самое, что и с сетью. Его оболочка потеряла прежние чёткие очертания, местами просела внутрь и словно начала стягиваться к центру.
Вчера источник был крупнее моего нынешнего. Сейчас он казался меньше, хотя оставшийся запас силы почти не изменился.
Значит, после смерти переставала работать не только сеть. Менялся сам источник.
Я осторожно направил импульс к уплотнениям возле основных каналов. Они всё ещё чувствовались, но стали плотнее и сместились ближе к оболочке.
Вчера я предположил, что эти уплотнения могли перекрывать каналы и защищать запас от Тумана. Теперь подобная версия выглядела ещё сомнительнее. Они вполне могли оказаться обычным следствием разрушения источника.
Мёртвый зверь не сохранял то устройство, которым обладал при жизни. С каждым часом сеть и источник деформировались всё сильнее, а я пытался понять работу механизма по деталям, уже успевшим изменить форму.
Примерно как разбирать сгоревшую телегу и по искривлённым колёсам определять, насколько хорошо она ездила.
– Уже можно? – тихо спросила Машка.
– Что можно?
– Вопрос задать.
Я посмотрел на девочку.
– Задавай.
– Ты нашёл что-нибудь?
– Нашёл.
Машка сразу оживилась.
– Что?
– Что вчерашним выводам нельзя особенно доверять.
Девочка разочарованно сморщила нос.
– Это плохая находка, – решила Машка.
– Зато полезная, – возразил я.
– Чем? – не поняла она.
Я молча посмотрел на неё.
Машка прикрыла рот ладонью, но весёлый блеск в глазах никуда не исчез.
Я убрал руку с волчьего бока. Продолжать осмотр сейчас не имело смысла. Мне требовалось не придумывать новое объяснение, а проследить, как именно будут меняться сеть и источник.
– Зайдём сюда после обхода ловушек, – решил я. – Потом проверим ещё раз вечером.
– А завтра?
– И завтра.
Она довольно улыбнулась.
– Значит, я всё-таки буду помогать?
– Будешь держать лампу и ничего не трогать.
Машка поспешно убрала руку, которую уже протянула к волчьей шерсти.
– Я и не собиралась, – возмутилась она.
Разумеется.
Я вышел из кладовой, дождался Машку и запер дверь.
К главному ответу мы не приблизились. Зато теперь стало понятно, насколько быстро он исчезал вместе с разрушавшимся источником.
Оставалось наблюдать, пока от него ещё хоть что-то сохранилось.
Возле пролома меня уже ждал Игнат. К плечу он привязал мешок с инструментами, в одной руке держал копьё, а рядом на земле лежали верёвки и две лопаты.
– Сегодня весь круг закончим? – спросил я, поднимая одну из них.
– Если чинить много не придётся.
– А если придётся?
Игнат забросил верёвки на плечо.
– Значит, не закончим, – заключил Игнат.
Он обладал редким умением давать совершенно точные и при этом совершенно бесполезные ответы.
Через пролом мы выбрались наружу и направились вдоль стены. Игнат привычно держался впереди, показывая безопасную дорогу между ловушками.
После вчерашней встречи с волком я стал относиться к его осторожности с заметно большим уважением.
Первые две ямы оказались пустыми.
У одной частично провалился настил, однако колья на дне не пострадали. Во второй заело крепление.
Игнат присел возле механизма, достал молоток и внимательно осмотрел погнутую скобу.
– Сильно повредило? – поинтересовался я.
– Не очень.
– Долго провозишься?
Он ударил молотком по железу.
– Если не мешать, быстрее закончу, – предупредил он.
Намёк был достаточно прозрачным.
Пока Игнат работал, я проверил источник. С момента утреннего осмотра он успел наполниться ещё немного. Поток оставался слабым, зато шёл ровно и не прерывался.
Значит, восстановление действительно продолжалось постоянно.
Через несколько минут Игнат выправил скобу, вернул её на место и несколько раз проверил крепление. Затем взвёл механизм и прикрыл нажимную дощечку ветками и дёрном.
– Работникам нужно будет показать безопасную дорогу, – напомнил я. – И поставить нормальные метки возле каждой ловушки.
– Чужие их тоже увидят.
– Тогда сделаем так, чтобы понимали только наши.
Игнат поднялся и убрал молоток в мешок.
– Зарубки на камнях подойдут.
– Только не такие, которые можно заметить издалека.
– Сделаем с безопасной стороны, – пообещал он.
Мы двинулись дальше.
У следующей ямы Игнат остановился так резко, что я едва не наступил ему на пятку.
Прикрывавший ловушку настил провалился с одного края. Земля вокруг осыпалась внутрь, несколько жердей торчали под неестественным углом, а из глубины донёсся тихий шорох.
Игнат перехватил копьё двумя руками.
– Что-то попалось? – спросил я.
Он не ответил. Осторожно приблизился к краю, отвёл копьём траву и прислушался.
Шорох повторился.
– Живое, – тихо сообщил Игнат.
Он обошёл яму справа и заглянул вниз. Я приблизился с другой стороны, стараясь не наступать на растрескавшийся край.
На дне лежала тварь.
Большую часть тела присыпало землёй. Наружу торчали две передние лапы, часть спины и вытянутая голова с прижатыми к черепу костяными пластинами. Один кол прошёл рядом с брюхом, второй сломался под тяжестью обвалившейся стенки.
Тварь была жива.
Она дёрнулась, пытаясь высвободиться. Когти заскребли по земле, голова приподнялась, и мутные глаза остановились на нас.
– Давно она здесь? – спросил я.
– С Тумана, наверное.
– Почему свет её ещё не убил?
Игнат присел, внимательно осмотрел осыпавшуюся землю и указал на нависший край.
– Её почти целиком засыпало. Тень осталась, – объяснил Игнат.
Костяные пластины на открытой стороне уже посерели и начали крошиться. Тварь прижималась мордой к стенке, стараясь спрятаться от дневного света.
Оставлять её в яме было нельзя. Земля могла осыпаться ещё сильнее и окончательно закрыть тварь. Тогда с наступлением темноты она получила бы возможность выбраться.
– Копьём достанешь? – спросил я.
– Если спуститься.
– Не нужно.
Игнат недовольно посмотрел на непрочные края ямы.
– Тогда как? – спросил Игнат.
Противоположная стенка пока держалась на переплетении корней. Именно они удерживали широкий пласт дёрна, отбрасывавший на дно спасительную тень.
– Пусть свет сделает работу за нас, – предложил я.
– Каким образом? – уточнил Игнат.
Я собрал немного силы и сформировал короткий воздушный толчок. Заклинание было простым и по сравнению со щитом, остановившим волка, требовало совсем немного энергии.
Поток ударил в нависший край.
Корни затрещали. Земля осыпалась вниз, а следом за ней съехал пласт дёрна. Тень исчезла.
Тварь завизжала.
Я невольно отступил. Звук оказался тонким и неожиданно громким, словно кричало сразу несколько животных. Существо забилось под землёй, выворачивая передние лапы и пытаясь спрятать голову.
Костяные пластины начали разрушаться быстрее. По ним побежали тёмные трещины, а края пластин начали осыпаться.
– Быстро горит, – заметил я.
– Молодая, наверное.
– У них возраст по скорости горения определяют?
Игнат пожал плечами.
– Большие дольше держатся, – пояснил он.
Через несколько минут движения твари стали слабее. Она ещё раз попыталась зарыться мордой в землю, затем обмякла.
Я задумался.
Тварь не горела в привычном смысле. Не было ни пламени, ни дыма. Под дневным светом её панцирь постепенно серел, покрывался трещинами и начинал осыпаться. Следом разрушалась плоть.
Я присел возле края ямы и попытался почувствовать магию.
Сила внутри тела осталась. Она по-прежнему ощущалась в источнике и разрушенных каналах. Значит, свет воздействовал не на запас магии, а непосредственно на плоть твари.
И тут я вспомнил вспышку, которую использовал в подвале.
Тогда твари отшатнулись и на некоторое время отступили. Я решил, что вспышка просто ослепила их, но теперь это выглядело иначе.
Возможно, яркий свет причинял им боль. Или даже начинал разрушать тела, хотя короткого воздействия для заметного результата не хватило.
Получалось, дело могло быть не только в солнце. По крайней мере, одна из встреченных мной тварей сама пользовалась огнём и явно его не боялась, а магическая вспышка заставила остальных отступить.
Значит, значение имела либо яркость света, либо его природа.
Проверить это можно было только опытным путём.
Я посмотрел на осыпавшийся панцирь. Для начала требовалось выяснить, как подействует вспышка на тушу.
Одной проверкой здесь было не обойтись.
Нужно было попробовать обычный огонь, вспышку, светляк и посмотреть, сколько времени потребуется каждому. На туше можно было проверить, разрушается ли плоть, но для остальных опытов требовалась живая тварь.
Где искать живую тварь сейчас, я не знал, а лезть ради неё в первую попавшуюся пещеру не собирался.
Проще всего было дождаться следующего Тумана. Только оставалась одна мелочь: заманить тварь в нужное место, удержать там и самому не оказаться внутри вместе с ней.
До следующего Тумана ещё оставалось время. Значит, придётся соорудить нормальную ловушку. Желательно такую, в которой подопытной тварью окажется именно тварь, а не я.
Игнат подождал, осторожно приблизился к краю и ткнул её копьём.
Ответа не последовало.
– Теперь мертва, – заключил он.
– Хорошо, – отозвался я.
Потраченной силы было немного, но источник всё равно отреагировал небольшой, вполне различимой просадкой. На дне лежала тварь, из которой можно было сразу забрать достаточно магии, чтобы восполнить расход.
Я не стал этого делать.
Если сейчас вытянуть из неё силу, проверить скорость естественного восстановления уже не получится.
– Вытаскивать будем? – спросил Игнат.
– Нет. Сначала укрепим края.
– Вернёмся с верёвками потолще.
– И с людьми.
Игнат посмотрел в сторону крепости.
– Людей сначала дождаться надо.
– Тогда пока отметь место.
Он нашёл плоский камень и сделал на нём две глубокие зарубки, после чего уложил возле безопасного подхода.
Мы оставили тушу в яме и продолжили обход.
К крепости мы вернулись после полудня.
В мешке прибавилось несколько погнутых скоб, кусок порванной цепи и два наконечника, снятых с разрушенных кольев.
Игнат утверждал, что железо ещё пригодится. Судя по состоянию крепости, здесь вообще не существовало вещей, которые нельзя было использовать хотя бы ещё один раз.
Ближе к вечеру я снова пришёл в кладовую. Машка уже ждала возле двери с лампой.
Я отпер замок, и мы вошли внутрь.
Запах стал сильнее. Волк лежал в том же положении, в котором мы оставили его утром. Я положил ладонь зверю на шею и направил внутрь диагностический импульс.
– Сеть совсем исчезла? – спросила Машка.
– Почти.
– И источник тоже?
Я проверил остатки оболочки ещё раз.
– Разрушается вместе с ней, – ответил я.
– Значит, ты уже ничего не узнаешь?
– По этому волку – нет.
– Нужен живой? – догадалась она.
Машка переставила лампу ближе к столу.
– Нужен живой магический зверь, – подтвердил я.
– А как его поймать?
– Пока не знаю.
Девочка кивнула и больше вопросов задавать не стала.
Я накрыл волка тканью. Осматривать его ещё раз сегодня не имело смысла. После смерти сеть и источник менялись слишком быстро, поэтому выяснить по туше, как зверь сохранял магию во время Тумана, не получится.
Когда Машка ушла, я проверил собственный источник.
Он оказался полон.
Несмотря на силу, потраченную возле ямы, запас восстановился к вечеру.
Поток оставался слабым, но шёл постоянно. Для быстрого восстановления по-прежнему требовалась сила тварей, однако после обычных затрат источник мог наполниться самостоятельно.
Почему во время Тумана этот поток полностью исчезал, я пока не понимал.
После ужина я решил сходить в кабинет прежнего графа и поискать там хоть что-нибудь о магических животных.
Машка вызвалась меня проводить.
– Я с тобой пойду.
– До кабинета?
– И там останусь.
Девочка улыбнулась и первой направилась к лестнице.
До кабинета она меня действительно проводила, однако внутрь я её не пустил.
– Почему?
– Потому что уже поздно.
– Я спать не хочу.
Машка нахмурилась, но после недолгого спора всё же ушла.
Я зажёг лампу, сел за стол и принялся разбирать оставшиеся после прежнего графа бумаги. Среди счетов, писем и хозяйственных записей нашлось что-то вроде летописи.
В кабинете я провёл почти два часа.
И то, что я узнал, мне совсем не понравилось.




























