Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Артем Кей
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава 10
В архив я вернулся уже с пустым мешком, водой и твёрдым намерением больше не таскать через половину подвала книги, выбранные по принципу «эта выглядит достаточно старой».
Прошлый улов наглядно показал, что возраст бумаги никак не связан с её полезностью. Список закупок репы мог пережить три поколения владельцев, пару войн и нашествие тварей, но нужнее от этого не становился.
Дверь оставалась прикрытой.
За время моего отсутствия ничего не изменилось. Стеллажи стояли вдоль стен, на полках теснились книги, связки бумаг и деревянные тубусы, а в воздухе висела пыль.
Если сюда и заходили твари, к чтению они относились без должного уважения: ни одной книги почитать не взяли и даже с места не сдвинули.
Я вошёл, прикрыл дверь и подпер её изнутри пустым ящиком. Надёжной преградой его назвать было трудно, но хотя бы створка не распахнётся от первого случайного толчка.
Если кто-то попытается войти, дерево заскребёт по камню и предупредит меня заранее. Иногда между хорошей защитой и отсутствием защиты лежал обычный ящик. В моём положении привередничать не приходилось.
Светляк поднялся под потолок. Я поставил мешок у входа, положил рядом меч и ещё раз осмотрел помещение.
В прошлый раз я набрал бумаги почти наугад и получил соответствующий результат. Сегодня следовало сначала разобраться, как устроен архив, а уже потом решать, что отсюда уносить.
Начал с ближайшего стеллажа. К некоторым полкам были прибиты небольшие деревянные таблички, но надписи на них потемнели и местами стёрлись. Пришлось счищать пыль и подносить светляк ближе.
На одной удалось разобрать слово «земли», на другой – «поставки», на третьей сохранились только две буквы и длинная царапина.
Великолепная система хранения: тот, кто её придумал, наверняка считал, что будет жить вечно и лично объяснять каждому, где что лежит.
Однако через некоторое время общий порядок начал проявляться. Документы действительно были разделены по назначению. На первых стеллажах хранилось хозяйство: закупки, расходы, урожаи, запасы и имущество.
Дальше шли записи о людях, службе и караулах. В глубине помещения стояли шкафы с планами, ремонтными журналами и бумагами, связанными со строительством.
Вот с них и стоило начинать.
Я перенёс меч ближе, сел перед первым шкафом и потянулся к верхней полке. Торопиться было некуда. На этот раз я собирался перебрать всё нужное здесь, а не устраивать своей комнате филиал архива с запахом дохлых тварей.
Работа предстояла долгая.
Зато после неё я хотя бы буду точно знать, ради чего надрывать спину.
Первые полчаса ушли на то, чтобы понять местную логику. Потом ещё столько же – на то, чтобы убедиться, что логика действительно была местной и нормальному человеку без специальной подготовки не подчинялась.
Полезная куча росла медленно. Бесполезная – не росла только потому, что занимала почти весь архив.
Через час я уже знал, сколько зерна собрали с северных полей при одном из прежних владельцев, сколько свечей выдавали кухне зимой и почему управляющий требовал заменить часть крыши.
Познавательно. Если выберусь отсюда и решу начать новую жизнь в качестве счетовода давно разорённого поместья, подготовка у меня будет превосходная.
Часа за четыре работа была закончена.
Я сел на пол, отпил воды и оценил результат. Отобранных книг, журналов и отдельных связок набралось примерно на три мешка. Немало, но на фоне всего архива – несколько пригоршней.
Три мешка означали три похода.
Можно было попытаться унести всё сразу, но тогда при встрече с тварью мне оставалось бы только бросить груз и надеяться, что она сначала заинтересуется бухгалтерией. Сомнительная ставка.
Я сложил первую стопку в принесённый мешок. Сверху положил несколько тонких журналов, затянул горловину и попробовал поднять.
Тяжеловато, но терпимо.
Оставшиеся бумаги аккуратно сдвинул к дальней стене и накрыл куском старой ткани. За ними вернусь позже. Теперь хотя бы не придётся заново перебирать весь архив и во второй раз знакомиться с судьбой северного поля.
На сегодня хватит. Оставалось донести первый мешок до комнаты.
До комнаты я не дошёл.
В одном из коридоров навстречу вышли две твари.
Я сбросил мешок у стены, выхватил меч и ударил ближайшую магической стрелой. Та попала в голову, но прошла вскользь, разбив одну из пластин. Тварь дёрнулась, врезалась боком в стену и почти сразу снова бросилась вперёд.
Вторую стрелу я отправил в её напарницу. На этот раз попал точнее – под шею. Тварь рухнула, заскребла лапами по камню, но подняться уже не смогла.
Первая успела добраться до меня. Я встретил её мечом, отвёл удар лапы и отступил, не позволяя прижать себя к стене.
Повреждённая пластина на голове мешала добраться до мозга, поэтому пришлось бить ниже. Клинок вошёл между пластинами, однако тварь резко дёрнулась, едва не вырвала меч из руки.
В этот момент лежавшая у стены тварь перестала скрести лапами.
Я решил, что она наконец сдохла.
Решение оказалось преждевременным.
Вокруг её раскрытой пасти появился белёсый пар. По камням побежал иней, а воздух в коридоре за несколько мгновений стал таким холодным, что перехватило дыхание.
Я успел развернуться, но морозная волна уже ударила.
Основной поток прошёл мимо, покрыв стену ледяной коркой, однако край задел левую руку. Рукав затвердел, кожу обожгло холодом, пальцы почти сразу потеряли чувствительность.
– А раньше ты так не умела, – процедил я.
Первая тварь снова рванулась вперёд. Пришлось шагнуть ей навстречу и вогнать меч глубже под пластину. Клинок что-то перерубил, тело обмякло и повалилось мне под ноги.
Я выдернул меч и направил ладонь на вторую. Вокруг её пасти снова собирался мороз, но закончить она не успела. Плотная стрела пробила повреждённую шею и вошла в голову.
Тварь дёрнулась и затихла.
В коридоре снова стало тихо. Только с покрытой инеем стены осыпались мелкие кристаллы льда, а левая рука напоминала о себе тупой болью.
Я посмотрел на две туши.
Похоже, местная живность решила, что одних зубов и когтей для нашего знакомства уже недостаточно.
Сначала я занялся рукой.
Разрезал затвердевший рукав, отогнул ткань и осмотрел кожу. Мороз успел прихватить предплечье и часть ладони. Пальцы двигались, хотя с заметным опозданием, будто ещё не решили, стоит ли продолжать со мной сотрудничество.
Повезло. Попади под волну целиком, одной повреждённой рукой дело бы не закончилось.
Я присел возле первой туши и положил на неё правую ладонь. Сила потекла в источник привычным потоком, быстро восполнив потраченное на стрелы.
Во второй твари энергии оказалось заметно больше. Видимо, морозная волна не возникала из хорошего настроения и холодного характера.
Источник заполнился раньше, чем я вытянул хотя бы половину. Остаток пришлось оставить в туше. Снова рисковал шеей, снова получил добычу и снова не смог унести большую её часть. Магическое расточительство в особо крупных размерах.
Заниматься рукой в коридоре не стал. Лечение требовало времени и внимания, а неподвижный человек рядом с двумя свежими тушами слишком походил на ещё одну приманку.
Я вернулся к мешку, забросил его на здоровое плечо и продолжил путь.
До комнаты добрался без новых встреч. Закрыл дверь, опустил засовы, придвинул сундук и только после этого позволил себе сесть.
Мешок остался у стены. Разбирать бумаги сейчас не хотелось.
Я осторожно прогнал силу через повреждённую руку. В каналах боли не было – пострадали кожа и мышцы. Пришлось понемногу отогревать ткани, возвращать чувствительность и убирать последствия холода.
Процесс оказался неприятным, зато вскоре пальцы снова начали двигаться нормально, а белёсые пятна на коже сменились обычной краснотой.
Я опустил руку и посмотрел на неё.
До сегодняшнего дня местная живность пользовалась только когтями, зубами и нездоровым упорством. Теперь одна из тварей ударила по мне настоящей магией.
Это меняло слишком многое.
Первой мыслью было, что мне просто попалась новая разновидность. До сих пор я встречал только тварей, которые решали любые вопросы зубами, когтями и численным превосходством.
Рано или поздно среди них должна была обнаружиться особь с более широким набором способов испортить мне день.
Но дело было не только в морозной волне.
Во второй туше оказалось слишком много силы. Даже после заклинания она сохранила больше, чем обычные твари. Значит, энергия в ней не убывала постоянно, как раньше у меня.
В первые дни после переноса сила уходила из источника сама по себе. Потом утечка прекратилась, когда я закрыл дверь в подвал.
А значит, твари тоже перестали её терять.
В последние дни в каждой новой туше оставалось немного больше силы. До сих пор я считал это случайностью. Морозная волна доказала обратное.
Раньше мне казалось, что утечку из моего источника остановила закрытая дверь подвала. Теперь выходило, что сила перестала уходить и у обитателей коридоров.
Точнее, сила перестала убывать не только у меня. Твари тоже начали её сохранять, а вместе с запасом к ним возвращались способности, которыми они прежде не могли пользоваться.
Я снова посмотрел на покрасневшую руку.
Сегодня мне попался холод. Завтра могла встретиться тварь с огнём, ядом, защитой или чем-нибудь особенно неприятным, что местная природа бережно приберегла для торжественного знакомства.
Рассчитывать на то, что остальные ограничатся когтями из уважения к моему тяжёлому положению, не стоило.
Моя прежняя тактика сразу устарела. Держаться подальше от пасти было полезно, но недостаточно, если эта пасть умела выплёвывать заклинания через половину коридора.
А источник оставался прежним. Маленьким, быстро опустошавшимся и неспособным вместить даже половину добычи.
Нужен щит. Но с таким объёмом источника я его не потяну.
До этого его расширение было следующим этапом, который можно начать после архива, старого спуска и остальных срочных дел. Теперь очередь закончилась.
Книги подождут. Кладка тоже пока стояла.
Источник нужно было расширять немедленно. Потому что тварям для возвращения магии моего разрешения, похоже, не требовалось.
Решение было простым. Исполнение – как обычно.
Я закрыл глаза и сосредоточился на источнике. После вытягивания силы из тварей и лечения руки он оставался заполнен примерно на две трети.
Каналы уже могли пропустить плотный поток без боли, но сам запас по-прежнему был смешным. На короткий бой – хватало, если противник вёл себя прилично и умирал вовремя. Щит требовал совсем другого расхода.
Значит, источник придётся расширять.
В отличие от каналов, его нельзя было просто растянуть потоком. Источник представлял собой замкнутую структуру, удерживающую силу внутри.
Если надавить слишком резко, оболочка повредится и источник разрушится полностью. После этого проблемы с тварями потеряют значение: магом я быть перестану, а обычным мечником в теле Олега долго не проживу.
Работать нужно постепенно. Заполнить источник почти до предела, равномерно распределить силу по внутренней границе и медленно давить наружу, не позволяя оболочке истончаться в одном месте.
Затем укрепить растянутый участок и повторить всё заново.
Просто, если описывать словами.
На практике придётся одновременно удерживать сотни точек, следить за давлением и вовремя останавливаться. Любая ошибка оставит слабое место.
Источник с таким повреждением может спокойно пережить тренировку, а потом разойтись во время боя, когда через него пойдёт настоящий поток.
Особенно приятно будет узнать о допущенной ошибке в тот момент, когда перед лицом летит очередная морозная волна.
Поэтому нужно делать перерывы пару часов между расширениями.
Я открыл глаза.
Начинать после четырёх часов в архиве, драки и лечения руки было нельзя. Для такой работы требовались спокойствие, полный источник и голова, не занятая желанием лечь на пол.
Сначала следовало поесть и отдохнуть. Потом добрать недостающую силу и провести первый цикл расширения.
Мешок с книгами стоял у стены. Ещё два ждали в архиве, за кладкой кто-то медленно расшатывал камни, а твари начали вспоминать магию.
Дел становилось всё больше.
Следующие пять дней я занимался расширением источника.
Схема получилась простой. Сначала уходил на охоту, находил одну или две твари и убивал их. Затем тащил туши в комнату, вытягивал силу и переполнял источник, заставляя его стенки медленно раздвигаться.
После каждого расширения делал перерыв не меньше двух часов, чтобы оболочка успела окрепнуть и привыкнуть к новому объёму.
Потом повторял всё заново.
За один раз источник удавалось увеличить совсем немного. Первые изменения я скорее чувствовал, чем мог оценить, но к концу второго дня разница стала заметной.
До нормального объёма было ещё далеко, зато теперь я хотя бы мог создать щит и не остаться сразу после этого без единой капли силы. Проверять его без необходимости не стал.
Магия по-прежнему не возникала из воздуха, а тратить добытое на красивое свечение перед стеной было занятием для людей с более спокойной жизнью.
Туши приходилось приносить с собой. Оставлять добычу в коридоре было расточительно: после первого расширения источник освобождал часть объёма, и через два часа из той же твари можно было вытянуть ещё немного силы.
Одна удачная охота обеспечивала несколько циклов, если добычу раньше не начинали жрать её менее удачливые родственники.
Полностью опустошённые туши я вытаскивал за дверь и отволакивал подальше. Комната и без того пахла так, будто здесь открылся склад несвежего мяса, а превращать собственное убежище в заполненную падалью яму не хотелось.
Спать между панцирями и когтистыми лапами можно, но только если все остальные жизненные планы уже окончательно провалились.
Пока мне везло. Все встреченные за эти дни твари нападали по старинке – когтями и зубами. Возможно, магических способностей у них не было.
Возможно, они просто не успевали ими воспользоваться. Проверять, какой вариант правильный, я не торопился. Морозной волны для расширения кругозора мне пока хватало.
На охоте теперь приходилось действовать осторожнее.
Я больше не бросал стрелы сразу, а несколько секунд наблюдал за тварью, проверяя, не собирается ли вокруг пасти огонь, иней или что-нибудь ещё.
Со стороны это, наверное, выглядело как уважительный обмен взглядами. Обычно знакомство всё равно заканчивалось одинаково: тварь бросалась вперёд, а я старался убить её раньше, чем она продемонстрирует скрытые таланты.
Зато за добычей приходилось уходить всё дальше. Ближайшие коридоры я вычистил почти полностью, старые приманки больше никого не привлекали, а скрежет теперь доносился из глубины подвала.
Каждый новый выход занимал больше времени, и возвращаться с тушей становилось тяжелее.
Источник рос заметно быстрее, чем мышцы Олега, а мёртвые твари почему-то не желали становиться легче из уважения к моим усилиям.
Припасы тоже не размножались сами по себе. Дважды пришлось ходить на склад за водой и едой. Заодно я сверялся со схемой на стене, запоминая новые участки подвала.
Чем дальше уходила охота, тем меньше хотелось однажды обнаружить, что я прекрасно убил тварь, но совершенно не представляю, как вернуться.
В двухчасовые перерывы между расширениями я читал принесённые из архива книги и записи.
Сначала понемногу, затем втянулся.
Физической работы там не требовалось, а голова после упражнений с источником оставалась достаточно ясной, чтобы разбирать старый почерк.
Первый мешок закончился к исходу второго дня. На следующий день я сходил в архив и принёс второй, а потом забрал третий.
На этот раз обошлось без встреч с любителями магии. Видимо, подвал решил, что одной неожиданности пока достаточно.
К исходу пятого дня все отобранные бумаги лежали в комнате.
Часть я уже прочитал, остальные успел хотя бы просмотреть и разделить по темам.
Большинство снова оказалось бесполезным: хозяйственные записи, старые распоряжения, списки давно сгнившего имущества и жалобы людей, которым сырость в подвале мешала жить ещё тогда, когда здесь вообще было кому жаловаться.
Расширение источника шло хорошо. Припасы понемногу убывали.
Но интереснее всего оказалось то, что я узнал из архива.
Глава 11
Информация оказалась разрозненной настолько, что поначалу я даже не был уверен, есть ли она вообще.
Ответы нашлись не там, где я ждал.
Среди тонких учётных книг лежал толстый журнал в потёртой кожаной обложке. Никаких печатей, номеров и знаков крепости на нём не было. Только на первой странице аккуратным почерком вывели имя владельца:
«Глафиров Иван Петрович».
Ниже стояла должность. Управляющий подвальными помещениями.
Судя по датам, занимался он этим почти тридцать лет.
Дневником в обычном смысле журнал не был. Иван Петрович не описывал душевные переживания, не рассуждал о судьбе и почти не упоминал семью.
Его интересовали вещи более серьёзные: отсыревшие мешки, треснувшие бочки, сломанные засовы и работники, которые умудрялись терять инструменты быстрее, чем получали их со склада.
Записи начинались почти тридцать лет назад.
Почерк на первых страницах был мелким и аккуратным, затем буквы постепенно становились крупнее, а замечания – раздражённее.
Видимо, годы управления подвалом не делали человека добрее. Особенно если ему регулярно приходилось объяснять взрослым мужчинам, что лопату после работы желательно вернуть туда, откуда её взяли.
Глафиров записывал всё подряд. Когда убирали помещения, сколько светильников оставалось на складе, в какой комнате появилась сырость, кто отвечал за ремонт двери и почему этот человек снова ничего не сделал.
Отдельно отмечал выдачу припасов, состояние колодца, замену замков и проверку кладки старого спуска.
На первый взгляд – обычный хозяйственный журнал, способный заинтересовать разве что другого управляющего. Но Иван Петрович обладал полезной привычкой объяснять причины распоряжений.
Если требовал перенести бочки, писал, почему. Если заказывал новые засовы, уточнял, какую дверь старые уже не удержат. А перед каждым приходом Тумана перечислял всё, что следовало проверить в подземных помещениях.
Официальные документы сообщали только, сколько мешков зерна выдали со склада. Глафиров добавлял, кому они предназначались и зачем понадобились.
В приказе могли написать: «Подготовить нижние помещения». В дневнике управляющего подробно объяснялось, какие именно комнаты открыть, сколько воды набрать и какое количество людей должен принять подвал.
Я сопоставил даты с найденными распоряжениями и понял, что наконец добрался до нормального источника сведений.
Человек тридцать лет следил за этим местом и, в отличие от составителей официальных бумаг, не рассчитывал, что все вокруг умеют читать его мысли.
Самым неожиданным оказалось назначение подвала.
Я считал, что с приходом Тумана люди сразу спускались вниз, закрывали за собой дверь и пережидали месяц среди запасов. Логично: снаружи бродят твари, магию высасывает серая дрянь, а толстые стены хотя бы создают видимость безопасности.
На деле всё было иначе.
Во время Тумана защитники оставались наверху. Крепость строили именно для того, чтобы удерживать тварей снаружи. Спускаться под землю заранее никто не собирался.
Подвал являлся последним убежищем.
Если твари прорывались через внешние стены, захватывали двор и защитники больше не могли удерживать верхнюю крепость, оставшимся людям полагалось отступить вниз и закрыть за собой массивную дверь.
Согласно записям, подземные помещения могли принять около восьмидесяти человек.
Не разместить с удобством, конечно. Удобство в подобных обстоятельствах вообще считалось излишеством.
В комнатах должны были поставить лежанки, распределить воду, еду, лекарства, светильники и оружие. Этого запаса хватило бы, чтобы пережить оставшиеся дни Тумана или хотя бы не умереть сразу после отступления.
Теперь становилось понятно, зачем здесь столько помещений и почему на складе сохранились припасы.
Всё готовили не для нескольких работников и не для постоянных жильцов. Подвал держали свободным на случай, если наверху всё пойдёт совсем плохо.
Перед каждым приходом Тумана Глафиров проводил полную проверку.
Осматривал комнаты, заставлял слуг убирать мусор, пересчитывал бочки с водой и запасы еды, проверял светильники, колодец, вентиляцию, двери и засовы. Отдельно охрана обходила коридоры, чтобы внутри не осталось тварей.
Судя по записям, Иван Петрович относился к этой обязанности серьёзно, хотя за тридцать лет подвал ни разу не пришлось использовать по прямому назначению.
Твари нападали на крепость при каждом Тумане. Иногда подходили к стенам, иногда пытались прорваться внутрь, но защитники неизменно удерживали верхние помещения. Приказ об отступлении ни разу не прозвучал.
Около восьмидесяти подготовленных мест год за годом оставались пустыми.
До нынешнего Тумана.
Ближе всего к отступлению в подвал защитники подошли во время Тумана, предшествовавшего нынешнему.
В последний день Тумана твари всё-таки пробили внешнюю стену. Защитники продержались ещё несколько часов, после чего твари начали отступать.
Видимо, вместе с серой дрянью исчезло и то, что заставляло их раз за разом бросаться на камни, железо и людей.
Глафиров записал об этом коротко.
Крепость выстояла. Подвальные помещения не понадобились.
Только на этот раз Иван Петрович не жаловался на напрасную работу. Судя по последующим записям, он прекрасно понимал, насколько близко крепость подошла к тому, чтобы восемьдесят пустующих мест наконец заняли.
После этого к подготовке подвала впервые за долгое время отнеслись не как к ежегодной обязанности, а как к необходимой мере. Теперь уже никто не сомневался, что убежище действительно может понадобиться.
Когда Туман рассеялся, граф Соколов приказал оценить ущерб и составить список необходимого для ремонта.
Список получился внушительным.
В крепости не хватало строительных материалов, инструментов, оружия и припасов. Поэтому вскоре граф отправил большой караван, который должен был привезти всё необходимое и вернуться задолго до следующего Тумана.
Но в назначенный срок караван не появился. Никаких вестей от него тоже не было. Граф Соколов собрал отряд и отправился на поиски. Вместе с ним пошёл Глафиров.
Последнюю запись Иван Петрович сделал накануне выхода. На этом дневник обрывался. Остальное я видел во сне.
Отряд рассчитывал вернуться вовремя, но Туман, похоже, пришёл на несколько дней раньше.
Тогда я решил, что погибли все: граф Соколов, находившаяся рядом с ним женщина – вероятно, его жена, Глафиров, остальные люди отряда и караванщики, которых они пытались спасти.
Если я правильно понял увиденное, граф с женой были родителями прежнего владельца тела.
Выходило, что Олег остался сиротой.
В другом сне он бежал к крепости. В стене всё ещё зиял пролом, оставшийся после предыдущего Тумана. Через него Олег попал внутрь, а затем спустился в подвал.
С судьбой людей всё более-менее прояснилось, хотя до конца вопрос закрыт не был.
Почему они так долго ждали пропавший караван и ничего не предпринимали, я не понимал. Можно было раньше отправить разведчиков, запросить помощь или хотя бы начать ремонтировать стену тем, что имелось под рукой.
Вместо этого люди сидели в крепости до тех пор, пока граф не собрал большой отряд и не отправился на поиски лично.
Возможно, для этого были причины. Только Глафиров их не записал, а спрашивать теперь было не у кого.
Впрочем, это уже другой вопрос.
В дневнике нашлась ещё одна любопытная запись, не имевшая отношения ни к подвалу, ни к Туману.
Несколько лет назад дочери графа Соколова уехали из крепости. Куда именно и по какой причине, Глафиров не уточнил. Зато написал, что после их отъезда замок покинула последняя радость.
Я перечитал эту фразу дважды.
Если граф Соколов действительно был отцом прежнего владельца тела, получалось, что у Олега имелись сёстры. Они уехали задолго до последних событий и вполне могли оставаться в живых.
Новость была хорошей. По крайней мере, теоретически.
Смущало другое. Дочери графа уехали, но Олег остался в крепости. Несмотря на это, Глафиров уверенно заявил, что никакой радости в замке больше не осталось.
Выходило, что прежний Олег здесь особенно не котировался.
Почему – дневник не объяснял. Возможно, Иван Петрович просто любил дочерей графа больше. Возможно, дело было в самом Олеге.
Ещё один вопрос, на который пока некому было ответить.
Со старым спуском всё оказалось хуже.
Глафиров упоминал его регулярно, но пользы от этих записей было немного. Проверена кладка. Обнаружены трещины. Проведён ремонт. Через несколько лет – ещё одна проверка и очередной ремонт.
Ни слова о том, куда вёл проход, зачем его заложили и что находилось с другой стороны.
Причин такой молчаливости могло быть две.
Возможно, старый спуск скрывал нечто настолько важное, что сведения о нём запрещалось записывать даже в личном дневнике. В это верилось с трудом.
Слишком уж спокойно Глафиров отмечал проверки и расходы на ремонт. Большие тайны обычно не заносят в один список с заменой сгнивших бочек.
Скорее всего, назначение спуска было известно всем обитателям крепости. Иван Петрович не видел смысла объяснять очевидные для него вещи, как не объяснял, зачем двери нужны петли, а колодцу – вода.
Только теперь знавшие правду люди погибли, а очевидное перестало быть очевидным.
Какой бы вариант ни оказался правильным, мне от этого легче не становилось.
Оставались только даты.
Я их сравнил. Кладку проверяли регулярно, независимо от подготовки к Туману. Иногда после осмотра ничего не делали, но довольно часто следом появлялась запись о ремонте.
Заделывали трещины, меняли раскрошившиеся камни, укрепляли отдельные участки.
Похоже, Глафиров следил за тем, чтобы находившееся с другой стороны там и оставалось.
Идти к кладке ещё раз я не собирался.
Ничего полезного там не узнаю. Камни не расскажут, что находится с другой стороны, а попытка проверить их прочность может закончиться тем, что проход откроется раньше времени.
Починить стену магией на нынешнем уровне развития источника я не мог.
Для укрепления такого объёма камня требовалось гораздо больше силы, чем во мне помещалось.
Даже расширенного источника хватило бы разве что на небольшой участок, а частичный ремонт здесь ничего не решал.
Возиться с кладкой вручную я тоже не умел. Так что, пока стена держалась, лучше было ей не мешать.
Если однажды она перестанет держаться, я об этом услышу.
Я закрыл дневник и отложил его в сторону. Картина получилась достаточно ясной и совершенно не радующей.
Снаружи стоял Туман, а в стене крепости оставался незаделанный пролом. Люди, способные помочь, погибли.
Припасы понемногу заканчивались. В подвале бродили твари, которые после закрытия двери перестали терять силу и начали вспоминать магию.
Теперь к этому списку добавилась старая кладка, удерживающая неизвестно что.
Источник я расширил, но до прежних возможностей было ещё слишком далеко. На щит всё равно не хватало.
За несколько дней моё положение заметно улучшилось. К сожалению, положение всех остальных проблем тоже не стояло на месте.
Самое очевидное решение напрашивалось само собой.
Открыть наружную дверь и снова впустить Туман в подвал.
Серая дрянь начнёт вытягивать силу из всего живого, и твари лишатся накопленной магии. Возможно, некоторые из них снова станут достаточно слабыми, чтобы их можно было убивать без особого риска.
Проблема заключалась в том, что Туман не умел выбирать жертву. Тварей он ослабит наверняка, но вместе с ними начнёт вытягивать силу и из моего источника.
Только открытая дверь даст тварям снаружи свободный проход в подвал. Благодаря пролому в крепостной стене недостатка в желающих заглянуть на огонёк наверняка не будет.
И вот здесь возникает следующий интересный вопрос: когда туман уйдет, твари уйдут вместе с ним или скажут: «А нам тут неплохо?»
Нет. Открывать дверь было нельзя. Я сам запер здесь тварей вместе с их силой.
Значит, самому и придётся с ними разбираться.
Нужно продолжать расширять источник, пока его объёма не хватит хотя бы на нормальный щит. Без защиты следующая встреча с магической тварью могла закончиться гораздо хуже первой.
Значит, снова охота, вытягивание силы и перерывы между расширениями. Заодно придётся пополнять припасы и постепенно зачищать коридоры. Чем меньше тварей останется между моей комнатой, складом и выходом, тем спокойнее будет жить.
Однако имелся вопрос посерьёзнее.
Допустим, всё пройдёт хорошо. Туман рассеется, я выживу и даже успею ещё немного расширить источник. А дальше что?
Защитники крепости погибли. Внешняя стена пробита, ремонтировать её некому, а следующий Туман, судя по всему, придёт через не такой уж большой промежуток времени.
В одиночку удержать крепость я не смогу, даже если к тому моменту научусь создавать щит без риска сразу свалиться от истощения.
С дальнейшим развитием тоже возникала проблема.
Пока стоял Туман, сила сама не восстанавливалась. После того как я закрыл дверь, она хотя бы перестала уходить, но источник не прибавил ни капли. Приходилось вытягивать энергию из убитых тварей.
Что изменится после ухода Тумана, я не знал.
Возможно, сила снова начнёт восстанавливаться самостоятельно. Это немного улучшало положение, но не решало проблему полностью.
Если восстановление окажется медленным, на каждый новый цикл расширения придётся копить энергию неделями или месяцами.
Такими темпами возвращать источник хотя бы к приличному состоянию я буду много лет, а до прежней силы доберусь примерно никогда.
Если же источник не начнёт восстанавливаться вовсе, всё станет ещё веселее.
Сейчас энергию можно было добывать из тварей, пришедших вместе с Туманом. Но добыча не была бесконечной.
Когда серая дрянь отступит, большинство существ уйдёт вместе с ней, а те, что останутся и заперты в подвале, я рано или поздно перебью.
После этого расширять источник станет нечем.
Можно, конечно, дождаться следующего Тумана и снова выйти на охоту. Только неизвестно, сколько времени пройдёт до его появления и в каком состоянии я встречу новых тварей.
Да и строить развитие вокруг бедствия, которое регулярно уничтожает крепости и людей, выглядело не самым надёжным решением.
К тому же моих знаний о здешнем мире было ровно чуть больше нуля.
Я не знал, где находится ближайшее поселение, кому принадлежат соседние земли, куда уехали сёстры Олега и существует ли место, где можно безопасно раздобыть силу. Даже собственное положение в семье Соколовых оставалось загадкой.
Выходило, что просто пережить нынешний Туман недостаточно.
До его окончания нужно было вытянуть из оставшихся тварей столько силы, сколько смогу, расширить источник, подготовиться к выходу из крепости и понять, куда идти дальше.
Иначе нынешнее убежище очень быстро превратится в могилу с большим количеством свободных комнат.




























