Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Артем Кей
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 16
Через пролом мы выбрались вдвоём.
Игнат держался немного впереди и показывал дорогу. Не из особого желания возглавить прогулку, а потому что только он знал, где находятся ловушки.
Я не возражал. Граф, свалившийся в собственную яму, наверняка надолго запомнился бы немногочисленным подданным, но именно такой славы мне пока не хотелось.
Снаружи было непривычно светло.
Небо всё ещё затягивали серые облака, однако после нескольких недель, проведённых под землёй, даже такой день заставлял постоянно щуриться.
Ветер тянул со стороны леса запах мокрой травы и листвы. Где-то среди деревьев кричали птицы.
Самые обычные звуки почему-то казались странными.
В подвале я успел привыкнуть к тишине, в которой любое шуршание означало, что поблизости находится тварь.
Здесь же вокруг что-то шелестело, скрипело и копошилось, но Игнат не хватался за копьё при каждом звуке, а значит, пока можно было не беспокоиться.
Мы направились вдоль крепости.
Когда-то землю вокруг стен расчистили, но теперь трава местами доходила почти до пояса, а из неё торчали молодые кусты. Ближе к лесу заросли становились ещё гуще.
– Это тоже придётся убрать, – сказал я.
Игнат кивнул.
– Как люди появятся, расчистим.
Похоже, письмо мэру постепенно превращалось в решение всех наших проблем. Оставалось надеяться, что сам мэр об этом ещё не догадывался.
До первой ловушки мы добрались через несколько минут.
Игнат остановился и указал на примятую траву впереди. Я не сразу понял, что именно должен там увидеть, но, подойдя ближе, заметил провалившийся настил.
Ловушка оказалась обычной ямой, прикрытой ветками и дёрном. На дне темнела туша.
Запах ударил в нос, едва я подошёл к краю.
После подвала мне казалось, что к вони разлагающейся плоти я уже привык. Оказалось, человеческий организм способен каждый раз заново удивляться тому, насколько отвратительно пахнет смерть.
Тварь лежала на боку среди кольев. Один вошёл в брюхо, второй пробил шею. Судя по исцарапанным стенкам, умерла она не сразу.
– Хорошо сработала, – сказал я.
– Повезло, что упала правильно, – ответил Игнат. – Иногда колья ломаются, а тварь потом выбирается.
Я внимательно осмотрел тушу.
Она была такой же, как те, что лежали в подвале.
– Что с панцирем?
– Выгорел, ваша светлость.
Я посмотрел на затянутое облаками небо.
– От солнца?
– От него.
– Так солнца почти нет.
– Этого хватает. Под чистым небом её выжгло бы быстрее.
Я снова перевёл взгляд на тушу. Обычный солнечный свет мог обжечь кожу или испортить зрение, но не должен был за короткое время разрушать панцирь существа, способного выдержать удар меча.
Значит, либо местный свет был не совсем обычным, либо необычными являлись сами твари.
– Поэтому они уходят вместе с Туманом? – спросил я.
– Кто не уходит, тот сгорает.
Игнат произнёс это так спокойно, словно объяснял ребёнку, почему вода течёт вниз.
Для него всё было очевидно. Для меня – нет.
– Туша ещё чего-нибудь стоит?
Игнат немного подумал.
– Целиком уже не продать. Но за неё всё равно денег выручим.
После чего двинулся дальше.
Я задержался возле ямы ещё на несколько мгновений.
Панцири тварей в подвале сохранились только потому, что туда не проникал дневной свет. Это объясняло, почему за целые туши можно было получить хорошие деньги, но сразу порождало новые вопросы.
Почему Туман защищал тварей от солнца? Куда они исчезали вместе с ним? И что именно делал с их телами самый обычный дневной свет?
Ответов становилось всё больше, но вопросов от этого не убывало. Наоборот, каждый новый ответ притаскивал за собой ещё несколько.
Я догнал Игната возле следующей ямы.
Она оказалась пустой. Прикрывавшие её ветки частично провалились, но колья на дне остались целы. Игнат осмотрел края, поправил несколько жердей и повёл меня дальше.
Пока мы обходили крепость, я пытал его вопросами.
– Твари всегда уходят вместе с Туманом?
– Почти всегда, ваша светлость.
– Что значит «почти»?
– Некоторые не успевают. Прячутся от света в пещерах, заброшенных домах, под землёй. Потом по ночам выходят.
– Много таких остаётся?
– Обычно нет. Большая часть уходит.
– Куда?
Игнат пожал плечами.
– Никто не знает.
– И никто не пытался проследить?
– Когда-то давно, говорят, пытались. До нас ничего не дошло. А сейчас никому это не нужно.
Ответ оказался настолько неожиданным, что я остановился.
– Как это – не нужно?
Игнат тоже остановился и повернулся ко мне.
– Чтобы искать, откуда берётся Туман, нужны люди и деньги. А люди думают, как пережить следующий. Где взять еду, чем закрыть подвалы, как починить дома. Не до поисков им.
Прозвучало убедительно. Особенно если посмотреть на мою крепость, где продажа пяти туш считалась единственным способом раздобыть работников и провиант.
Когда-то люди, возможно, надеялись разгадать тайну Тумана или даже избавиться от него. Теперь они просто пытались выжить. Исследования были занятием для тех, кто мог позволить себе думать дальше следующего месяца.
Мы двинулись дальше.
Над кустами поднялась небольшая стая птиц. Несколько мгновений они кружили над крепостью, после чего скрылись за лесом.
Я проводил их взглядом.
– А обычное зверьё как выживает? Туман держится месяц. За это время твари должны сожрать всё, до чего смогут добраться.
– Много и съедают, – ответил Игнат. – Но не всё. Птицы улетают. Рыба уходит на глубину. Мелочь под землёй прячется.
– А крупные звери? Олени, кабаны, волки?
– Многие тоже прячутся. Места знают, куда твари не добираются.
– А остальные?
– Некоторые сами по себе настолько сильные, что твари к ним близко не подходят.
– За счёт чего?
– Магией владеют.
Я посмотрел на Игната, решив, что ослышался.
– Звери?
– Они самые.
– И что умеют?
– Кто что. Одних оружием не пробить, другие двигаются так, что глазом не уследишь. Бывают такие, что тварь одним ударом разрывают. Я сам не встречал, только от охотников слышал.
– А у нас такие водятся?
– Очень мало. Следы иногда находят, но к людям они обычно не подходят.
Я снова посмотрел в сторону леса.
До этого всё складывалось более-менее понятно. Птицы спасались в воздухе, рыба – в воде, мелкое зверьё – под землёй. Остальные прятались или погибали.
Теперь же выяснилось, что некоторые животные не только владели магией, но и были достаточно сильны, чтобы порождения Тумана предпочитали обходить их стороной.
– Туман высасывает из них магию? – спросил я.
– Наверное.
– Что значит «наверное»?
– Я внутрь зверя не заглядывал, ваша светлость.
– Но они пользуются магией прямо во время Тумана?
– Пользуются. Иначе твари давно бы их загрызли.
Это не объясняло ничего.
Если Туман вытягивал магию из людей и пространства вокруг, почему животные сохраняли силу? Их внутренний источник работал иначе?
Они умели защищать его? Или обладали таким запасом, что даже целого месяца не хватало, чтобы осушить его до конца?
Возможно, Игнат вообще называл магией то, что ею не являлось. Однако он прожил здесь всю жизнь и наверняка отличал необычно крепкую шкуру от магической защиты.
– Откуда у них магия?
– Рождаются такими.
– У всех детёнышей?
– Не знаю.
– Она передаётся от родителей?
– Не знаю.
– Их кто-нибудь изучал?
Игнат вздохнул.
– Может, когда-то и изучали. Сейчас, если охотник встречает такого зверя, он старается тихо уйти и радуется, если зверь разрешает.
В этом была своя логика. Для исследований требовалось сначала пережить встречу с объектом исследования, а местные учёные, судя по всему, не всегда справлялись уже с первым этапом.
Однако само существование таких зверей говорило о важном: действие Тумана не было абсолютным. Если животное сохраняло магию на протяжении всего месяца, значит, существовал способ не позволить Туману опустошить источник.
Если понять, как именно животные защищаются, тот же принцип можно было бы попытаться повторить.
Для начала хватило бы сохранить источник, чтобы маг не превращался на целый месяц в обычного человека, вынужденного прятаться за тремя засовами и надеяться, что твари не доберутся до двери.
Правда, сначала требовалось найти такого зверя, подобраться к нему достаточно близко и убедить спокойно полежать, пока я буду изучать его магические каналы.
Последняя часть плана выглядела особенно сомнительно.
Судя по рассказу Игната, твари к этим животным не приближались именно потому, что уже знали, чем обычно заканчивается подобное знакомство.
До следующей ловушки мы дошли без происшествий. Уже издали было видно, что с ней что-то не так: настил провалился, одна из жердей валялась в стороне, а край ямы оказался разворочен.
На дне остались сломанные колья и тёмные пятна крови. Следы тянулись из ямы к лесу, будто кто-то вытащил попавшуюся добычу наружу.
– Тварь выбралась? – спросил я.
Игнат присел у края, осмотрел борозды на земле и покачал головой.
– Нет. Её вытащили.
Игнат внезапно поднял руку. Я едва не врезался ему в спину, но вовремя заметил, что он смотрит не на следы, а в сторону леса.
Кусты там едва заметно качнулись.
Ветер дул в другую сторону.
Игнат перехватил копьё двумя руками и медленно отступил, заслоняя меня собой.
– Не двигайтесь, ваша светлость.
– Там тварь?
– Нет.
Ответ прозвучал так, словно это была не особенно хорошая новость.
Между деревьями появилось животное. Сначала я увидел вытянутую морду, затем широкую грудь и длинные передние лапы. Больше всего зверь напоминал волка, только слишком крупного и худого.
Серые бока ввалились, шерсть свалялась от грязи и крови, а вдоль хребта тянулась почти чёрная полоса. На морде засохли такие же тёмные пятна, какие остались возле ямы.
На левом боку виднелись три глубокие раны. Кровь на них уже подсохла, однако зверь заметно припадал на заднюю лапу.
– Из тех самых? – тихо спросил я.
– Похоже.
– Ты же говорил, они к людям не подходят.
– Обычно не подходят.
Я начинал замечать, что почти каждое местное правило обязательно сопровождалось словами «обычно», «чаще всего» или «если повезёт». Исключения при этом почему-то доставались именно мне.
Волк вышел из кустов и остановился.
Несколько мгновений мы рассматривали друг друга. В его глазах не было ни страха, ни особой злобы. Только голод и та неприятная сосредоточенность, с которой хищник решает, придётся ли защищать добычу.
Судя по тому, как он смотрел на меня, отступать от ямы зверь не собирался.
Игнат сделал ещё один шаг в сторону, закрывая меня.
– Медленно отходим к пролому.
– Он нас отпустит?
– Может быть.
Волк оскалился.
– Похоже, не отпустит.
Зверь припал к земле.
Игнат крепче перехватил копьё, а я подвёл силу к плетению.
Волк сорвался с места.
Сначала он просто побежал, быстро перебирая длинными лапами, но затем вокруг его тела дрогнул воздух. Следующий рывок оказался настолько резким, что зверь почти исчез из одного места и появился на несколько шагов ближе.
Стрелять сейчас было бессмысленно. Я мог угадать направление, мог даже выпустить стрелу немного вперёд, но не знал, насколько быстро зверь способен изменить движение.
Промах означал потерю силы и несколько сотых мгновения, которых вполне хватило бы, чтобы он добрался до меня.
Поэтому стрелять я не стал.
Пусть сначала остановится.
Я дождался, когда волк окажется совсем близко, и только тогда развернул перед собой щит.
Полупрозрачная преграда возникла в тот момент, когда зверь уже оттолкнулся от земли. Изменить направление в прыжке он не успел.
Волк с визгом врезался в щит.
Щит тут же развеялся. Просадка в источнике оказалась просто огромной. Будто кто-то одним движением вычерпнул из него почти половину запаса.
Зато свою задачу плетение выполнило.
Зверь потерял скорость, рухнул на землю и прокатился по траве. Подняться сразу он не успел.
Игнат не сплоховал. Шагнул вперёд, перехватил копьё двумя руками и всадил наконечник волку в бок.
По крайней мере, попытался.
Копьё скользнуло по шкуре, словно по металлу, срезало клок серой шерсти и оставило неглубокую кровавую царапину. Игнат от неожиданности едва не потерял равновесие.
Волк дёрнулся и ударил лапой по древку. Копьё вырвало из рук стражника и отбросило в сторону.
Зверь начал подниматься.
Мешкать я не стал.
Обычное оружие его шкуру почти не брало, зато проверять, насколько хорошо она защищает от магии, можно было только одним способом.
Я сформировал стрелу.
Волк уже поднялся на передние лапы и повернул голову в мою сторону.
Стрелу я направил чуть позади передней лапы, туда, где должно было находиться сердце.
Заклинание сорвалось с руки и ударило зверя в бок почти в упор.
Шкура не выдержала. Магическая стрела пробила её, прошла сквозь грудь и вырвалась с другой стороны. Волка развернуло от удара. Он рухнул на землю, несколько раз судорожно дёрнулся и затих.
Я подождал ещё немного.
Зверь больше не шевелился.
В источнике осталось немногим больше трети запаса. Один короткий бой обошёлся почти в две трети всей накопленной силы, причём большую часть сожрал щит, продержавшийся меньше мгновения.
Впрочем, без него волк добрался бы до меня раньше, чем я успел нормально прицелиться.
Игнат подобрал копьё и осторожно приблизился к зверю. Сначала ткнул его наконечником в заднюю лапу, затем обошёл и посмотрел на пробитый бок.
– Мёртв, – сказал он.
– Хорошо.
– Ловко вы его, – сказал Игнат.
Я посмотрел на сильно просевший источник.
– Дороговато получилось.
– Зато живы остались.
С этим спорить было трудно. Деньги, рабочие и будущий ремонт крепости имели смысл только до тех пор, пока я оставался способен всем этим распоряжаться.
Игнат снова осмотрел пробитый бок зверя.
– Не думал, что вы такой щит поставить можете.
– Я тоже многого о себе не помню.
Ответ уже начинал превращаться в универсальный. Ещё немного, и потерей памяти можно будет объяснять вообще всё: от внезапного умения колдовать до плохой погоды.
Игнат ничего не сказал, однако посмотрел на меня задумчиво.
Я присел возле волка и положил ладонь ему на шею. Шерсть оказалась жёсткой, почти как проволока. Под ней чувствовались плотные мышцы, но никакой обычной шкурой удар копья так не остановить.
Я направил в тело зверя слабый диагностический импульс. Силы в нём осталось немного, но она всё-таки была. Источник располагался примерно там же, где у человека, и расходившиеся от него каналы были устроены по знакомому принципу.
Разумеется, большим специалистом по магическим животным я никогда не являлся.
В прежней жизни мне приходилось изучать несколько необычных созданий, но обычно этим занимались люди, способные месяцами измерять длину отдельного канала и искренне радоваться, если та отличалась от ожидаемой на толщину волоса.
И всё же никаких принципиальных различий я не увидел. Ничего, что объясняло бы, почему Туман не опустошил зверя за целый месяц.
Возможно, отличия скрывались глубже, чем мог показать беглый осмотр. Или защита работала только при живом источнике и исчезла вместе со смертью.
Волк мог восполнять силу быстрее, чем терял, мог запирать каналы при приближении Тумана или просто обладать таким запасом, что тот не успевал вычерпать его до конца.
Пока любая версия объясняла неизвестное другим неизвестным.
Я попробовал вытянуть немного силы.
Энергия отозвалась не сразу. Поток шёл немного тяжелее, чем из убитых в подвале тварей, словно остатки магической сети продолжали удерживать силу.
Небольшая порция прошла через ладонь и влилась в мой источник, частично восполнив потраченное на щит и стрелу. Разница оказалась небольшой – не в два или три раза, а лишь немного.
Продолжать я не стал. Если полностью опустошить источник и разрушить остатки сети, понять, как она защищалась от Тумана, станет намного труднее.
Получалось, магию можно было забирать не только у тварей.
Открытие выглядело полезным, хотя радоваться я не спешил. Магические животные встречались редко, к людям обычно не подходили, а даже молодой и истощённый волк едва не разорвал нас двоих.
Охота на них могла дать новый источник силы, но расходовать на каждую добычу две трети собственного запаса было не самой выгодной торговлей.
К тому же теперь главный вопрос стал ещё непонятнее.
Если я мог вытянуть силу из его источника почти так же, как из твари, дело было не в том, что магия зверя сама по себе недоступна Туману.
Значит, причина в другом.
– Что вы делаете? – спросил Игнат.
Я убрал руку с шеи волка.
– Пытаюсь понять, как он пережил Туман.
– Поняли?
– Нет.
Игнат кивнул так спокойно, словно именно такого ответа и ожидал.
Я снова посмотрел на тушу. На месте разобраться не получалось. Требовалось изучить каналы внимательнее, проверить ткани вокруг источника и, возможно, сравнить их с телом обычного животного.
– Его нужно забрать в крепость.
Игнат оценил размеры волка.
– Вдвоём не утащим.
– Значит, вернёмся за людьми.
Проверку остальных ловушек можно было продолжить позже. Магическая сеть после смерти постепенно разрушалась, и терять редкую возможность только ради того, чтобы заглянуть ещё в несколько ям, я не собирался.
Тем более нынешний обход уже принёс нам намного больше, чем очередная туша на продажу.
Правда, пока я не понимал, что именно мы нашли.
Глава 17
До крепости мы добрались быстро.
Возле пролома дежурил Пахом. Увидев нас, он оттолкнулся от стены и нахмурился. Сначала посмотрел на пустые руки Игната, затем на кровь, оставшуюся на моей одежде.
– Что случилось? – спросил он.
– Зверя встретили, – ответил Игнат.
– Тварь?
– Нет. Лесной. Только с магией.
Пахом перевёл взгляд на копьё Игната. На наконечнике остались шерсть и кровь.
– И где он?
– Лежит возле ловушки.
– Ушёл?
Игнат покачал головой.
– Его светлость убил.
Пахом несколько мгновений разглядывал меня, словно пытался понять, не шутит ли Игнат. Ничего смешного в моём виде он, судя по всему, не нашёл.
– Большой? – спросил он.
– Вдвоём не утащили, – ответил Игнат.
– Поэтому и вернулись, – сказал я. – Нужны верёвки и ещё люди. Магическая сеть после смерти разрушается, так что долго оставлять его там нельзя.
Гаврила Семёнович выслушал нас, уточнил размеры зверя и сразу принялся распоряжаться. В одном из хозяйственных помещений нашли широкую доску, оставшуюся после ремонта двери.
К ней привязали две жерди, несколько раз проверили узлы и получили носилки, которые выглядели достаточно надёжными, чтобы выдержать обратную дорогу.
За волком отправились Игнат, Пахом, Савва и Гаврила Семёнович. Я пошёл вместе с ними.
Носилки зверя выдержали. Люди – тоже, хотя на обратном пути им пришлось дважды останавливаться и меняться местами. Волк оказался тяжёлым даже для четверых.
Я помогать не лез. После нескольких недель в подвале от моих рук было меньше пользы, чем от запасной верёвки, а уронить редкую тушу только ради того, чтобы продемонстрировать хозяйскую самостоятельность, мог и кто-нибудь другой.
Волка занесли через пролом и отнесли в пустую каменную кладовую. Там было прохладно, а единственное узкое окно находилось почти под потолком.
Посередине стоял широкий стол, на котором раньше, судя по пятнам и царапинам, разделывали мясо.
Игнат с Пахомом переложили зверя на стол и сняли верёвки. Савва принёс таз с водой, чистые тряпки и лампу.
Гаврила Семёнович проверил ставню и дверь, после чего увёл Пахома с Саввой готовиться к завтрашней дороге в город. Игнат задержался у входа, вытирая наконечник копья.
Когда я выпрямился, возле входа уже стояла Машка. Она заглянула в кладовую, увидела тушу и широко улыбнулась.
– Твоя светлость, а это кто?
Похоже, исследовать зверя в тишине мне всё-таки не дадут.
– Волк, – ответил я.
Машка проскользнула внутрь и остановилась возле стола. Испуга на её лице не было. Только любопытство человека, которому неожиданно разрешили посмотреть на что-то по-настоящему интересное.
– Настоящий? – спросила она.
– Пока никто не доказал обратного.
Девочка обошла тушу, наклонилась и попыталась заглянуть волку в пасть.
– А почему он весь в крови?
– Потому что мы его убили.
Машка выпрямилась и посмотрела на Игната, который ещё не успел выйти.
– А кто первый начал?
– Волк, – ответил стражник. – Думаешь, мы увидели его и решили заколоть от скуки?
– Не знаю, – весело сказала она. – Меня же с вами не было.
Игнат хмыкнул, забрал копьё и направился к двери.
– Машка, ты зачем пришла? – спросил я.
– Баба Зоя велела узнать, будешь ли ты обедать, твоя светлость.
– Буду. Позже.
– А насколько позже?
– Когда закончу.
Девочка кивнула, однако уходить не стала.
– Ты ничего не забыла?
Она ненадолго задумалась.
– Передать бабе Зое, что ты будешь обедать позже.
– Именно.
– Я запомнила.
– Тогда почему стоишь?
Машка огляделась и заметила оставленную Саввой лампу.
– Вдруг тебе помочь нужно. Я могу свет держать.
Из узкого окна и без того падало достаточно света, однако возле передних лап стол скрывался в тени. Кроме того, по довольному лицу девочки было понятно, что избавляться от неё придётся дольше, чем продлится сам осмотр.
– Хорошо, – согласился я. – Только ничего не трогай.
– Не буду, – пообещала Машка и сразу протянула руку к волчьему хвосту.
Я молча посмотрел на неё.
Девочка улыбнулась и спрятала руку за спину.
– Я только хотела узнать, какая у него шерсть.
– Узнавай глазами.
Машка взяла лампу обеими руками и подняла над столом.
Я осмотрел царапину от копья. Под срезанной шерстью виднелась неглубокая рана. Наконечник рассёк кожу, но почти сразу остановился, хотя Игнат вложил в удар весь вес.
Рядом находилось отверстие от магической стрелы. Здесь защита не помогла: края раны обуглились, а грудная клетка оказалась пробита насквозь.
– Копьё его не взяло, а твоя магия взяла, – заметила Машка.
– Как видишь.
Она немного нахмурилась.
– А почему?
– Потому что магическая стрела сильнее копья.
– Насколько сильнее?
– Маша.
– Что? Мне интересно.
Я достал нож и сделал небольшой разрез под передней лапой, там, где шерсть была короче. Лезвие вошло, но заметно тяжелее, чем должно было. Даже после смерти в тканях зверя оставалась сила.
Машка вытянула шею, стараясь рассмотреть мои руки.
– А он тоже колдовал? – спросила она.
– Можно и так сказать.
– И что он умел?
– Быстро бегать.
– И всё?
– Этого почти хватило, чтобы нас убить.
Улыбка на лице Машки на мгновение исчезла. Она посмотрела на раненую заднюю лапу волка, потом снова на меня.
– А почему он тогда сначала хромал, если умел быстро бегать?
Нож остановился.
Вопрос оказался не таким глупым, как предыдущие. Более того, сам я его почему-то не задал.
– Откуда ты знаешь, что он хромал? – спросил я.
– Игнат рассказал, пока вы носилки делали. Сказал, что волк еле ходил, а потом как прыгнет.
Она попыталась изобразить прыжок одной рукой. Пламя качнулось, по стенам заметались тени.
– Свет ровно держи.
– Держу, – ответила Машка и крепче обхватила лампу обеими руками.
Я снова осмотрел заднюю лапу. Раны были глубокими, одна из мышц оказалась повреждена. В обычном состоянии зверь действительно не смог бы быстро бежать, тем более совершить тот рывок.
Однако смог.
Я положил ладонь ему на бок и направил в мёртвое тело слабый диагностический импульс. Источник отозвался сразу.
Силы в нём осталось немного, а после моей попытки вытянуть часть запаса возле ловушки – ещё меньше, но для осмотра хватало.
– Что ты делаешь? – шёпотом спросила Машка.
– Смотрю, как внутри проходит магия.
Девочка оживилась.
– И видно?
– Не глазами.
– А чем?
– Тебе на кухню не пора?
– Всё, молчу.
Её хватило примерно на несколько мгновений.
– А у меня внутри тоже такое есть?
– Не мешай.
Основные каналы волка расходились от источника примерно так же, как у человека. Сам источник был крупнее моего нынешнего, но ничего особенного в его устройстве я не заметил.
Никакой второй оболочки, скрытого накопителя или отдельного контура, который мог бы защитить запас от Тумана.
Я направил импульс глубже.
Отличия начинались дальше. Возле лап находилась густая сеть мелких ответвлений, уходивших прямо в мышцы. Похожие каналы тянулись под кожей по всему телу, оплетали суставы и сходились вдоль позвоночника.
Через первые зверь мог направлять силу в лапы. Вторые делали шкуру прочнее.
Это объясняло рывок и защиту от копья, но не давало ответа на главный вопрос.
– Нашёл? – спросила Машка.
Она наклонилась вперёд, едва не коснувшись волосами туши.
– Вроде бы.
– А что?
– То, как он бегал и почему его шкуру не пробило копьё.
Девочка улыбнулась.
– Значит, я помогла?
– С хромотой помогла, – признал я. – Но не зазнавайся.
Машка выпрямилась ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше.
Я вернулся к повреждённой лапе. Несколько тонких каналов были разорваны вместе с мышцей, однако основные пути сохранились.
Во время броска сила могла пройти вдоль позвоночника, миновать повреждённый участок и коротким выбросом заставить мышцы работать.
Волк не вылечил рану. На несколько мгновений он просто перестал считаться с ней.
Человек после подобного обращения с телом порвал бы мышцы ещё сильнее и, скорее всего, остался калекой.
У зверя вся сеть была приспособлена к таким нагрузкам. Возможно, будь бой дольше, он тоже расплатился бы за рывок. Проверить это теперь не получалось.
Возле мест, где от источника отходили основные каналы, чувствовались небольшие уплотнения. Они могли перекрывать поток и удерживать силу внутри. А могли появиться уже после смерти, когда сеть начала сжиматься и разрушаться.
Я несколько раз изменил направление импульса, но яснее не стало.
Если волк действительно умел закрывать источник, защита работала только при жизни. Возможно, он запирал каналы при появлении Тумана. Возможно, перестраивал всю сеть. А может, я вообще смотрел не туда.
До того, как я оказался здесь, у меня было три магические сети.
Первая – стандартная. Такая даётся при рождении почти каждому магу. Вторую развивает любой уважающий себя одарённый, если хочет стать сильнее. Она отвечает за проводимость больших объёмов силы.
А вот третью делают далеко не все. Скорее наоборот – меньшинство.
Обычно те, кому нужно потешить самолюбие, доказать собственную исключительность или просто заняться чем-то после пары лишних столетий жизни. Именно она отвечает за усиление тела.
Почему её не создают сразу после раскачки первой сети?
Да потому что для этого нужны чудовищные объёмы энергии. Можно провозиться пару сотен лет и так ничего не добиться. Такие случаи были. Не на моей памяти, конечно. Но были.
Что же касается волка, его сеть чем-то напоминала первую и третью одновременно. И, пожалуй, на этом всё сходство заканчивалось.
Именно напоминала. Совсем немного. Можно даже сказать, что похожей она не была вовсе. Принципиальная схема оставалась той же, но дальше начинались сплошные различия.
И какой вывод из этого можно сделать?
Да, по сути, никакого.
Мёртвое тело давало слишком много ответов на вопросы, которые я не задавал, и ни одного – на тот, ради которого его притащили в крепость.
– Нужен ещё один, – сказал я.
Машка оглянулась на дверь.
– Волк?
– Магический зверь. Живой.
Её глаза загорелись ещё сильнее.
– Мы его поймаем?
Я посмотрел на пробитую грудь волка, затем на собственный источник, в котором после боя осталось немногим больше трети запаса.
– Сначала желательно придумать, как поймать его без следующей попытки нас сожрать.
Машка весело кивнула, словно это была небольшая и вполне решаемая трудность.
Мне её уверенности не хватало.
Обычные лошади или собаки для сравнения не годились: у них не было магии. Чтобы понять защиту от Тумана, требовалось увидеть живую магическую сеть в покое, во время движения и в момент использования силы.
Только тогда можно было определить, действительно ли зверь умел закрывать источник.
До тех пор передо мной лежала редкая и дорогая туша, которая знала ответ, но уже не могла им поделиться.
В дверях появился Гаврила Семёнович.
Он подошёл к столу, осмотрел волка и задержал взгляд на разрезе под передней лапой.
– Закончили, ваша светлость? – спросил он.
– На сегодня.
– Тогда нужно звать Игната и снимать шкуру, – сказал управляющий. – Если оставить до завтра, она начнёт портиться.
– Волка пока не трогаем. Ни шкуру, ни зубы, ни внутренности.
Машка, уже потянувшаяся к волчьей пасти, быстро спрятала руки за спину.
– Даже один зуб нельзя? – спросила она.
– Особенно зуб, – ответил я.
– Я только посмотреть хотела, – пробормотала девочка.
Судя по тому, как близко её пальцы находились от клыка, одним осмотром дело вряд ли закончилось бы.
Гаврила Семёнович нахмурился и снова посмотрел на тушу.
– Здесь прохладно, но долго она не пролежит.
– Мне долго и не нужно. День, может быть, два.
– На что?
– Хочу понять, как зверь сохранил магию во время Тумана, – пояснил я.
Управляющий провёл ладонью по бороде.
– Вы уже осмотрели его.
– Недостаточно.
– И что ещё хотите найти? – уточнил он.
– Пока не знаю.
Гаврила Семёнович шумно выдохнул.
– Вот и я о том же. У нас стена с дырой, денег почти нет, работников кормить нечем. За туши из подвала мэр ещё неизвестно сколько даст, а эта шкура может хорошо стоить.
– Может, – признал я.
– Тогда её нужно снять сейчас.
– Нет.
Он поджал губы.
– Через два дня она будет стоить меньше, – предупредил управляющий.
– Знаю.
– Так зачем терять деньги?
– Потому что другого такого зверя у нас нет. И неизвестно, когда появится следующий.
Гаврила Семёнович покачал головой.
– Таких зверей и раньше изучали. Если бы нашли что-нибудь полезное, люди бы знали.
– Может, не нашли. Может, нашли, но до нас ничего не дошло, – возразил я. – Вы сами говорили, что сейчас всем не до исследований.
– Вот именно, – проворчал он. – Людям выживать нужно.
– А я чем, по-вашему, занимаюсь?
Управляющий поднял на меня взгляд.
– Сейчас вы рискуете деньгами крепости.
Разговор начинал меня раздражать.
За последние несколько веков я успел забыть, каково это – спорить с кем-то из-за собственных решений. В прежней жизни я давно ни перед кем не отчитывался.
Если мне требовался редкий материал, я его покупал. Если хотелось провести опыт, закрывался в лаборатории и проводил. Другой архимаг мог высказать мнение, иногда даже полезное, но запретить мне что-либо никто не пытался.
А теперь старый управляющий стоял напротив и доказывал, что я не могу оставить собственную добычу в собственной кладовой.
Ощущение оказалось непривычным.
И довольно неприятным.
Впрочем, Гаврила Семёнович спорил не ради самого спора. Он отвечал за хозяйство и видел перед собой не редкий магический образец, а еду, работников и несколько корзин извести, которые можно купить за шкуру.
На его месте я, возможно, тоже попытался бы остановить господина, собравшегося испортить дорогую вещь ради непонятного опыта.
Попытался бы.
Но решение всё равно оставалось за мной.
– Возможно, я не самый надёжный господин, – сказал я.
Гаврила Семёнович удивлённо посмотрел на меня.
– Особенно если вспомнить всё, что происходило до Тумана, у вас есть причины сомневаться, – продолжил я. – Но эта крепость принадлежит мне по праву наследования. Вместе с проломом, пустой казной и людьми, которых нужно кормить.




























