444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Артем Кей » Туманная жизнь. Том 1 (СИ) » Текст книги (страница 3)
Туманная жизнь. Том 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"


Автор книги: Артем Кей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Значит, работать надо было со всей сетью сразу: медленно и скрупулёзно, без красивых вспышек, без величественных поз и прочей показухи, которой любят морочить голову ученикам, чтобы те думали, будто магия – это сплошные молнии из пальцев и умные лица на фоне заката.

Я сел удобнее, насколько это вообще возможно в моём убежище.

С первого прохода стало понятно, что тело мне досталось не тренировочное, не запущенное даже, а такое, с которым нормальный наставник сначала долго молчал бы, потом тяжело вздохнул, а потом спросил бы родителей, чем они вообще занимались все эти годы.

Местами каналы оказались слишком тонкими, местами пережатыми, кое-где расширенными криво, и вот это раздражало сильнее обычных сужений.

Пережатый участок можно было аккуратно отпустить, зауженный – постепенно растянуть, а вот кривое расширение обратно не сузишь.

Не так это работает.

Если канал уже разошёлся неправильно, его нельзя просто взять и стянуть обратно, как ремень на штанах.

Точнее, попробовать-то можно, но потом придётся долго объяснять самому себе, зачем ты устроил внутренний магический геморрой там, где можно было просто не выделываться.

Значит, начинать надо было не с расширенных участков. С ними позже.

Сначала – пережатия и заужения, самые явные. Те, о которые поток спотыкается сразу. Убрать хотя бы это, дать силе пройти по основному кругу ровнее, а уже потом думать, что делать с кривыми расширениями.

Чем я, собственно, и занялся.

Работа шла медленно. Даже не медленно – муторно. Так, что через пару минут я уже начал скучать по тварям за дверью.

С ними хотя бы всё честно: пасть, клешни, желание тебя сожрать. А тут сидишь, гоняешь силу туда-сюда и убеждаешь какой-то крошечный кусок канала перестать упрямиться.

Я давил мягко, почти по капле. Чуть усилил поток – отпустил. Снова провёл – снова отпустил. Пережим постепенно поддавался, неохотно, с болью, будто тело считало, что я лезу в его личную жизнь без приглашения.

Под рёбрами жгло, в плечах тянуло, где-то у живота неприятно ныло, но резкой боли не было, а значит, пока я ничего не рвал. Уже хорошо.

Я продолжал, пока занятие окончательно не стало походить на пытку. Сила ходила по основной сети круг за кругом; на каждом проходе я правил то, что можно было править без риска.

Начинал я примерно с двух третей источника.

Не под завязку, но после закрытой двери и отсутствия утечки это уже был не тающий запас, а нормальный рабочий ресурс. В моём нынешнем положении – баснословное богатство. Остановился, когда осталось около половины.

Цена вышла конская. Зато каналы перестали изображать гнилые трубки, через которые кто-то пытается протолкнуть реку.

Запас ещё позволял драться, лечиться и не дёргаться от каждого шороха за дверью, но продолжать дальше было уже не тренировкой, а красивым способом самому себе устроить похороны.

Я закончил и несколько минут сидел неподвижно, прислушиваясь к телу. Ощущения были мерзкие, но терпимые. Каналы ныли по всей сети, голова гудела от напряжения.

Я проверил результат тонкой струйкой силы: на прежних пережимах она уже не спотыкалась так противно, сужения стали мягче, а самые проблемные места перестали грозить внутренней аварией при каждом нормальном прогоне.

Прорывом это назвать было бы наглостью. Для приличной школы магии – слабая разминка перед завтраком.

Для чужого тела, сырого подвала и учебного зала, украшенного дохлыми тварями, результат годился.

Каналы по всей сети стали чуть ровнее, немного шире в самых убогих местах и, главное, выдержали работу.

Дальше придётся снова ровнять сеть, расширять самые узкие места и постепенно подтягивать слабые участки, пока сила не перестанет спотыкаться в собственном теле.

Проблем я видел две.

Первая – сила.

Чтобы довести каналы до нормального состояния, её понадобится много: не жалкие крохи, не пара аккуратных прогонов, а нормальный запас, который можно тратить, не считая каждую каплю как последний медяк в кармане.

С силой всё было паршиво, но хотя бы понятно: я уже знал, где её взять.

Вторая проблема – время.

Вот с ним было совсем мутно. Я не знал, пришёл этот проклятый Туман навсегда или у него есть срок. День, неделя, месяц?

Может, он уйдёт завтра.

А может, будет стоять над крепостью, пока все, кто спрятался внутри, не сдохнут от голода, жажды или собственной тупости.

И пока ситуация не прояснится, план у меня был простой. Нужна сила. А сила ходила за дверью, скребла когтями по камню и, судя по редким щелчкам в темноте, умирать добровольно не собиралась.

Значит, придётся помочь.

Глава 4

Пару часов я никуда не лез.

Не потому, что вдруг проникся осторожностью и решил беречь себя, как фамильный фарфор в доме пьяных идиотов.

Просто после работы с каналами тело держалось на злости, упрямстве и каком-то совсем уж позорном остатке выносливости, а на такой смеси далеко не уйдёшь.

Максимум – до двери, потом красиво приложиться мордой о камень и дать местной падали повод для праздника.

Такой вариант меня не устраивал.

Я устроился у стены, положил меч рядом, рукоятью к ладони, и оставил светляк совсем слабым. Не для удобства и не для красоты, а просто чтобы видеть дверь, сундук у порога и ближайший кусок комнаты.

Полная темнота экономила бы больше, но сидеть в ней, когда за дверью шуршит всякая зубастая дрянь, было уже не расчётом, а тупостью.

Дохлые твари у стены воняли всё сильнее.

Я бы с радостью выкинул их в коридор, но для этого пришлось бы открыть дверь, а за дверью, судя по звукам, ещё кто-то был живой, голодный и наверняка без понятия о личных границах.

Так что туши пока оставались на месте и продолжали портить воздух.

Спустя два часа я проверил источник.

Около половины. Столько осталось после тренировки. Полегчало.

Оставалось добыть силу. Сидеть и ждать смысла не было: источник сам не заполнится, каналы сами не станут шире, а твари за дверью не передохнут из уважения к моему тонкому внутреннему миру.

Если я хотел выбраться из этого подвала не куском мяса, а хотя бы условно живым человеком, придётся снова открывать дверь.

Я пошевелил плечами, проверил пальцы, осторожно пустил тонкую струйку силы по основному кругу.

Каналы отозвались ломотой, но без прежней злой рези. Терпимо. В этом подвале, похоже, именно «терпимо» и было высшей формой счастья.

Я взял меч и медленно поднялся.

Красивого плана у меня не было. Был старый, грязный, уже несколько раз сработавший способ: найти тварь, заставить её броситься за мной, довести до комнаты и использовать дверь вместо второго бойца.

В идеале – прижать, обездвижить и добить железом, без магии, без геройских выкрутасов и без попыток изображать из себя мастера боя в теле, которое ещё вчера хотело сдохнуть просто от самого факта существования.

Звучало так себе, зато работало.

А в моём положении «работает» было важнее, чем «выглядит достойно». Достойно тут можно было только лежать у стены в виде обглоданного куска мяса, но такая карьера меня пока не привлекала.

За дверью какое-то время было тихо.

Я стоял, слушал и ждал.

Живность в подвале никуда не делась, и это было плохо, если думать о безопасности, но почти хорошо, если думать о силе. Потому что сила сама ко мне не придёт, на полку не ляжет и вежливо не попросит её забрать.

Придётся брать самому, как всё нормальное в этой жизни: с риском, болью и перспективой получить зубами по роже.

Я медленно потянул дверь на себя, вышел в коридор и прикрыл её за собой, не доводя до конца.

Мне нужна была одна тварь.

Я ударил рукоятью меча по стене – не сильно, просто коротко, чтобы звук ушёл в боковой ход и привлёк внимание того, кто там прятался. Сначала ничего не произошло.

Потом из темноты донёсся тихий скребущий звук.

Я ударил ещё раз.

Теперь ответ пришёл быстрее: влажное щёлканье, шорох, короткая возня где-то за поворотом.

– Ну давай, – тихо сказал я. – Только без толпы, ладно?

Тварь, разумеется, договориться не пообещала. Она припала к полу, качнулась из стороны в сторону, будто выбирая момент для броска, и рванула ко мне.

Я рванул обратно.

До двери было недалеко, но тварь сокращала расстояние слишком быстро, и к самому порогу я влетел уже с полным пониманием, что если сейчас облажаюсь, то дальше можно будет не переживать ни за каналы, ни за источник, ни за великое будущее.

Потому что будет пофиг.

Я проскочил внутрь, развернулся и толкнул створку.

Тварь успела сунуться следом.

Работает волшебная дверка-то.

Её прижало боком к косяку, лапы заскребли по камню, пасть щёлкнула совсем рядом, но внутрь эта дрянь уже не проходила.

Я навалился плечом на створку, удерживая её всем весом.

Меч вошёл не с первого удара.

Панцирная пластина на шее скользнула под клинком, отдала в руку тупой болью, и я едва не выронил оружие.

Пришлось бить ниже, в сочленение, где жёсткая броня расходилась с мягкой дрянью под ней.

Со второго раза получилось: тварь забилась, дверь дёрнулась, я выругался и провернул меч, пока из раны не хлынула тёмная густая жижа.

Ещё удар. Ещё.

Потом лапы ослабли, пасть щёлкнула в последний раз, и туша повисла в проёме.

Я подождал пару секунд и ткнул её ещё раз, на всякий случай.

В этом мире «сдохла» и «делает вид, что сдохла» могли оказаться соседними пунктами одной мерзкой инструкции, а читать её зубами на собственной шее я не собирался. Тварь не дёрнулась.

Я начал затаскивать тушу внутрь, и именно в этот момент из коридора донёсся новый топот.

Ну, конечно. Потому что одна проблема – это слишком легко. Надо сразу две, чтобы жизнь не казалась скучной.

Я рванул тушу сильнее.

Она застряла в пороге.

Я дёрнул ещё раз, уже не думая ни о спине, ни о руках, и успел втянуть её внутрь ровно за миг до того, как из темноты вылетела вторая тварь.

Дверь захлопнулась почти перед её мордой.

Снаружи ударило так, что створка вздрогнула, а я плечом влетел в сундук и тут же загнал его обратно под дверь.

Тварь билась снаружи, скребла когтями, щёлкала пастью у щели, но внутрь не попала.

Когда удар снаружи на миг ослаб, я успел вбить первый засов, потом второй, и только после этого позволил себе выдохнуть.

Я стоял, тяжело дышал, смотрел на мёртвую тушу у ног и понимал, что план сработал. Хреново и на соплях, но сработал.

Дальше началась работа.

Я положил ладонь на тушу и потянул силу. На этот раз поток пошёл легче. Не мягко, конечно, но уже без того ощущения, будто я протаскиваю раскалённую проволоку через гнилую солому.

Каналы сопротивлялись, ныли, местами давали болью так, что хотелось отдёрнуть руку, но держали.

Тренировка не сделала из этого тела нормального мага, зато убрала часть самой паршивой кривизны, и сейчас это чувствовалось.

Источник начал наполняться: с половины поднялся выше, потом почти дошёл до полного.

Брать дальше было некуда.

Остаток можно было пустить в работу с сетью, но с каналами уже нельзя было давить грубо.

Они держали, но держали как старая дверь на двух честных петлях: вроде стоит, но лучше не хлопать.

Я сел, выдохнул и пустил силу по кругу.

Сначала медленно, потом чуть плотнее. Теперь задача была довести каналы хотя бы до состояния, при котором каждая новая порция силы не будет ощущаться как попытка протащить телегу через игольное ушко.

Когда источник просел примерно до двух третей, я остановился, потом снова взялся за тушу. В ней ещё оставалось немного силы, и я вытянул остатки уже почти насухо.

Я снова прогнал силу по каналам.

К тому моменту, когда я закончил, тварь была пустой, источник снова держался примерно на двух третях, а каналы стали чуть ровнее.

Чуть – смешное слово, но если выбирать между «чуть лучше» и «так же паршиво, как было», я выбирал первое.

Я прислушался к телу и поморщился. Работы – гора, радости – чайная ложка, но схема работала. Ловушка работала. Сила добывалась. Каналы, как ни странно, поддавались. Это уже было не просто выживание.

На этом я решил закончить.

Не потому, что работа была сделана. До «сделана» там было как до нормальной жизни пешком через болото, без сапог и с ножом в спине.

Просто тело уже начинало намекать, что если я сейчас продолжу изображать трудолюбивого идиота, то через пару минут меня придётся подбирать с пола, а подбирать было некому.

Источник держался примерно на двух третях.

Каналы ныли, но уже не так зло, как раньше.

В них появилась хоть какая-то ровность, и это раздражало почти так же сильно, как радовало, потому что теперь я видел масштаб бедствия ещё лучше.

Раньше всё было просто: тело дрянь, каналы дрянь, источник полупустой, мир вообще отдельная песня для матерного хора.

Теперь же часть этой дряни исправлена. Остаётся только сидеть и день за днём выравнивать чужую запущенную сеть.

Я отодвинул пустую тушу к остальным.

Воздух после этого лучше не стал. Он, кажется, вообще решил, что его здесь держат не для дыхания, а для проверки характера.

Но открывать дверь ради проветривания я не собирался, потому что снаружи всё ещё могла сидеть вторая тварь – обиженная, голодная и уверенная, что ужин у неё украли прямо из-под носа.

Пусть обижается.

Я сел у стены, потом всё-таки лёг, положив меч рядом так, чтобы пальцы касались рукояти. Светляк погасил полностью. На сегодня хватит. Темнота легла на комнату тяжело и сразу, а в какой-то момент мысли смазались.

Я стоял в большом зале.

Не в подвале.

Не в сырой каменной кишке, где каждый звук заставлял тянуться к мечу, а в нормальном человеческом зале с высоким потолком, узкими окнами и длинными полосами дневного света на полу.

Стены были из того же серого камня, только чистого и ровного, без плесени.

Вдоль них висели знамёна, щиты, старое оружие, а у дальней стены стояли люди в хорошей одежде: слишком прямые и спокойные, уверенные в том, что этот мир принадлежит им хотя бы частично.

Я не сразу понял, что это сон.

Олег стоял перед мужчиной с жёстким лицом и женщиной в тёмном платье, которая смотрела на него внимательно, но не холодно. Рядом с ними была девушка.

Вот на ней всё и держалось.

Красивая, ухоженная, тонкая, с той самой осанкой, которую людям вбивают с детства вместе с мыслью, что они выше большинства окружающих.

Она посмотрела на Олега коротко, сверху вниз, и даже не стала делать вид, что рада знакомству.

Не отвращение, нет. Пренебрежение. Спокойное, ленивое, почти деловое. Будто ей показали не человека, а неудачно выбранный предмет мебели, который придётся поставить в комнате, потому что так решили старшие.

– Это Олег, – сказал мужчина.

Голос у него был ровный, тяжёлый, привыкший к приказам. Потом он повернулся к Олегу:

– А это твоя невеста. Анна.

Девушка чуть наклонила голову. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия и не дать никому повода придраться. Ни на волос больше.

– Рада знакомству, – сказала она.

Враньё вышло аккуратное, воспитанное и мерзкое до зубовного скрежета.

Олег хотел ответить что-то достойное.

Наверное, даже заранее готовил фразу, потому что такие встречи не устраивают внезапно, как драку в подворотне.

Но в нужный момент слова застряли где-то между горлом и жалким остатком гордости, и вместо нормального ответа он выдавил из себя что-то короткое, неуклюжее и настолько слабое, что девушка едва заметно отвела взгляд.

Не презрительно.

Просто скучающе.

Я почувствовал, как внутри Олега что-то сжалось, и мне захотелось встряхнуть этого мальчишку за шиворот.

Не потому, что он был виноват. Как раз наоборот.

В нём слишком давно и слишком старательно ломали хребет, а потом удивлялись, что он стоит криво.

Очень удобная семейная забава: сначала сделать из человека тряпку, потом морщиться, что тряпка недостаточно парадная.

Мне стало стыдно за него. Зло.

Не по-доброму, не жалостливо, а именно зло. Потому что мальчишка сиял от счастья, а девчонка смотрела так, будто ей подсунули бракованный стул и велели сделать вид, что это трон.

Сон дёрнулся. Зал пропал.

Теперь была крепость.

Холодный воздух, серое небо, люди в доспехах, лошади, оружие, короткие команды. Всё двигалось быстро, но без паники. Пока без паники.

Мужчина из зала стоял у ворот уже в боевом снаряжении, рядом с ним та самая женщина в тёмном, только теперь поверх платья на ней была лёгкая броня, а лицо стало жёстким и собранным.

Они знали, что делают. И знали, чем рискуют.

Это ощущалось не словами, а кожей.

Где-то за лесом должны были быть свои люди, попавшие в засаду. Туман должен был прийти скоро. Просто времени оставалось мало, а люди снаружи были ещё живы.

Мужчина сказал что-то короткое командиру у ворот, и тот побледнел, но спорить не стал. Женщина повернулась к мальчишке. К Олегу. Её рука легла ему на плечо, крепко, почти больно.

Картинка рванулась.

Теперь была поляна. Грязь.

Сломанные древки копий. Перевёрнутая телега. Чьи-то тела у края дороги. Лошадь лежала на боку и больше не пыталась подняться. В воздухе висел запах крови, мокрой земли и той самой серой дряни, которая уже ползла между деревьями.

Они не успели. Вот и весь героизм.

Мужчина стоял впереди, прикрывая отход. Его меч двигался коротко и зло. Женщина была рядом, и вокруг её рук дрожал свет, слишком слабый против того, что навалилось на них из леса.

Я не видел врага целиком. Только тени, рывки, чужие силуэты между стволами и людей, которые падали слишком быстро.

Олег обернулся. Позади кто-то кричал: мужские голоса, женский голос, команды, боль, страх. Потом среди этого рваного шума прорезался один голос, знакомый настолько, что сон стал болью.

– Беги!

Женщина.

Та самая.

– Беги, Олег!

И он побежал.

Я проснулся резко.

Просто открыл глаза в темноте и несколько секунд лежал, не понимая, где заканчивается сон и начинается этот проклятый подвал.

Потом пришёл запах мёртвых тварей, холод камня под спиной, боль в теле и тяжесть источника внутри.

Значит, всё ещё здесь. Отлично. Жив, воняю, лежу среди камней и дохлятины.

Я не стал сразу зажигать светляк. Сначала прислушался. За дверью было тихо, если не считать редкого скребущего звука где-то дальше. Потом проверил источник. Примерно две трети. Сила не ушла. Это было хорошо. Всё остальное – спорно.

Сон держался в памяти слишком чётко, чтобы списать его на усталость, боль и запах мертвечины, от которого у любого нормального человека мозги могли бы начать показывать странное.

Это были не мои воспоминания: слишком много чужих ощущений, чужая неловкость, стыд, чужая радость от встречи с девчонкой, которой на него было плевать с такой аккуратной воспитанностью, что хотелось аплодировать и бить по лицу одновременно.

Олег.

Теперь это имя уже не болталось в голове пустым звуком. У него было лицо, возраст, положение и какая-то очень неприятная история за спиной.

Первое: прежний хозяин тела был не простой мальчишка из подвала. Зал, знамёна, оружие на стенах, люди, которые привыкли командовать, крепость, отряд у ворот.

Всё это пахло родом, властью и деньгами. Не обязательно огромными, но достаточными, чтобы у мальчишки была невеста, а у взрослых рядом с ним – свои люди, земля и крепость.

Второе: Олег был слабым.

Не физически даже.

С физикой у этого тела тоже было паршиво, но тут дело глубже. Его ломали долго и методично. Может, воспитанием. Может, презрением вперемешку с ожиданиями, под которые он не подходил. Может, всем сразу, чтобы уж наверняка.

Итог получился так себе: парень радовался невесте, которая смотрела на него как на неудобную обязанность, и не мог выдавить из себя нормальный ответ.

Противно. Не потому, что он был жалким. Жалким его сделали.

А это уже разные вещи.

Третье: крепость не просто переживала Туман.

Она была к нему готова. Люди знали, что он придёт. Не гадали и не бегали кругами с воплями.

Значит, Туман здесь явление не внезапное.

У него есть сроки, признаки, правила. И если эти правила понять, можно хотя бы перестать ходить вслепую, как один идиот в подвале с мечом в одной руке и надеждой в другой.

Четвёртое: те двое, мужчина и женщина.

Родители? Опекуны? Глава рода и его жена? Пока не ясно. Но женщина кричала ему бежать так, что это не похоже на приказ постороннему.

И если именно этот крик застрял в памяти глубже всего, значит, в тот день он потерял не просто командира или хозяйку крепости. Он потерял кого-то своего.

Я медленно сел и провёл ладонью по лицу. Картинка с поляной возвращалась снова и снова: трупы, серый Туман между деревьями, ощущение, что они не просто не успели, а ещё и наткнулись на кого-то сильного.

На засаду, которую обычные твари вряд ли могли устроить сами. Значит, там мог быть разумный враг.

Или такая дрянь, которая по местным меркам считается почти разумной, что, честно говоря, не сильно лучше.

И вот это уже было паршиво. Потому что если род Олега вырезал не просто Туман, а кто-то помог этому случиться, то я проснулся не только в чужом теле, но и посреди чужих недоделанных проблем.

А чужие проблемы, как показывает практика, очень быстро становятся твоими, если ты носишь чужую тушку.

Я зажёг слабый светляк.

Теперь у меня была цепочка: Олег, невеста Анна, крепость, отряд, засада, Туман, женщина, которая приказала бежать, и подвал, в котором я очнулся.

Значит, следующим делом нужно не только качать каналы и охотиться на тварей, без этого я всё равно далеко не уйду. Нужно понять, что случилось с крепостью.

Найти документы, комнаты, гербы, записи, хоть что-нибудь. Узнать, кто здесь жил, кто умер, кто мог выжить и почему Олег оказался внизу один. Особенно почему один.

Этот вопрос мне нравился меньше всего.

За дверью тихо скребнуло.

Ну, конечно. Стоило только наметить нормальный план, как реальность тут же напомнила, что между мной и ответами стоит подвал, полный зубастой дряни.

Я посмотрел на дверь. Потом на меч. Потом на источник.

Ладно.

Сначала сила. Потом ответы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю