444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Артем Кей » Туманная жизнь. Том 1 (СИ) » Текст книги (страница 4)
Туманная жизнь. Том 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Туманная жизнь. Том 1 (СИ)"


Автор книги: Артем Кей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Шёл третий день после сна с невестой Олега.

Воспоминание было чужим, но осадок почему-то остался мой, что само по себе уже выглядело довольно мерзко.

Очень удобно: тело чужое, проблемы чужие, стыд чужой, а разгребать всё это почему-то мне. Впрочем, времени на тонкие душевные страдания у меня не было.

Три дня я занимался делом: ловил тварей своим любимым способом, если слово «любимый» вообще можно применять к занятию, где ты сначала изображаешь приманку, потом хлопаешь дверью, добиваешь серую падаль железом и в конце вытягиваешь из неё силу.

А здесь, как я уже успел понять, всё, что работает и не убивает тебя сразу, автоматически переходило в разряд ценных инструментов.

Каналы за это время удалось привести в более-менее приличный вид. Не хороший, конечно. Хороший вид у каналов был в моём прежнем теле, где сила шла ровно, плотно и послушно, как нормальный инструмент в руках нормального мага.

Здесь же я имел дело с чужой запущенной сетью, которую кто-то то ли развивал через задницу, то ли вообще не понимал, что делает.

Но результат был. Сила больше не дралась с телом на каждом шаге, не цеплялась за самые узкие места, не шла рывками, не резала изнутри так, что хотелось отдёрнуть руку от твари и послать всю магию куда подальше. Поток стал спокойнее, ровнее.

Оставались утолщения, и вот с ними всё было паршивее. Зауженный канал можно расширить, пережатый участок – выправить, кривизну – сгладить, если долго гонять силу туда-сюда и не пытаться решить всё одним грубым рывком.

А вот уже расширенный участок обратно не сожмёшь. По крайней мере, без риска угробить всю сеть к чёртовой матери. Значит, оставался один вариант: постепенно подтягивать остальные каналы до этого уровня, чтобы система стала ровной.

Работы там было ещё прилично, но теперь это хотя бы была работа, а не ковыряние в куче дерьма с завязанными глазами.

Я уже не просто выживал.

Пока ещё не жил, конечно. До этого громкого слова мне не хватало нормальной еды, чистого воздуха, крепкого сна, понимания местной обстановки и отсутствия тварей за дверью.

Но я хотя бы перестал быть куском мяса, который случайно умеет думать. Теперь у меня снова появлялся инструмент: слабый, кривой, местами на соплях, но мой.

И этого хватало, чтобы начать злиться на происходящее уже не беспомощно, а с некоторыми перспективами.

Вчера последнюю тварь я решил взять уже не дверью. Не потому, что резко поверил в собственное величие, а потому что нужно было проверить, на что теперь способны каналы, когда сила перестала идти через них как через ржавую трубу.

Тварь попалась не самая крупная. Раньше я бы даже не стал думать о магическом ударе: подвёл бы к двери, прижал, добил железом и потом ещё минут десять радовался, что снова не сдох по глупости.

В этот раз я подпустил её ближе, чем хотелось, собрал силу и ударил стрелой почти в упор. Тварь рухнула.

Я ещё секунду стоял и ждал подвоха, но подвох не пришёл. Тварь не вскочила, не решила внезапно ожить и не попыталась доказать мне, что местная живность плевать хотела на здравый смысл.

Я подошёл ближе, ткнул её мечом, потом ударил ещё раз, уже обычным железом, чтобы не строить из себя доверчивого идиота.

Сдохла.

И вот тут я понял, что радоваться рано. Убил я её далеко от комнаты. Не на полпути, не «почти рядом», не так, чтобы можно было спокойно подтащить тушу за пару рывков и закрыться.

Нет. Я, умник с древними знаниями и богатым жизненным опытом, завалил добычу там, где до моей двери ещё нужно было тащить и тащить.

Магия вернулась. Только мозги, видимо, задержались где-то в пути.

Пришлось волочить руками. Я ухватил её кое-как и потащил по коридору, оставляя за собой след, запах и, скорее всего, приглашение для всех желающих прийти посмотреть, кто тут такой хозяйственный.

Каждые несколько шагов я останавливался и слушал.

К тому моменту, когда я наконец дотащил её до комнаты, плечи ныли, спина горела, ладони скользили от грязи, а настроение стало таким, что следующую тварь я был готов убить исключительно из-за личной неприязни к её виду.

Зато вывод получился простой: магией бить я уже мог. Не рискуя запороть каналы и всадить весь источник в одно заклинание, которое по нормальному счёту должно жрать не больше десятой части запаса.

Я затащил тушу внутрь, закрылся, придвинул сундук и только после этого позволил себе выдохнуть. Потом посмотрел на дохлую тварь у ног и хмыкнул.

Великий маг вернулся. Теперь бы ещё научиться не таскать добычу руками через половину подвала, и вообще можно будет считать день почти удачным.

С этим выводом я и сел рядом с тушей. С одной стороны, всё выглядело почти прилично.

Каналы больше не пытались сдохнуть от каждого нормального движения силы, стрела не разнесла мне внутреннюю сеть к чертям, источник не выжрало подчистую, а тварь лежала на полу мёртвая и уже никуда не собиралась.

Для моего нынешнего положения набор достижений был внушительный. Почти можно было смастерить себе табличку «молодец» и повесить на стену рядом с дохлятиной.

С другой стороны, нормальным магом это меня всё ещё не делало. Основную кривизну я уже убрал, сужения выправил, пережатые места раскрыл, но в сети оставались те самые утолщения, из-за которых поток шёл не так ровно, как должен.

А сбой в каналах – это не мелочь. На слабом заклинании он просто даст перерасход или сработает слабее. Неприятно, но пережить можно.

На чём-то серьёзнее такой перекос уже может закончиться тем, что я даже не успею понять, что моё пребывание в этом мире подошло к финалу.

Спасибо, не надо.

Хватит того, что я оказался непонятно где, а не там, где планировал. Делать из этого семейную традицию не хотелось.

Проблема была в том, что утолщения нельзя было просто взять и сузить обратно. Канал не ремень, дырку шилом не передвинешь.

Если участок уже раскрыт шире остальных, зажимать его силой – значит калечить сеть, а калечить единственное, что постепенно возвращало мне возможность не быть кормом, было идеей уровня «давайте сами откроем дверь и спросим у тварей, что они думают».

Так что путь оставался один: расширять всё остальное. Работа ненамного веселее, чем прошлая, но теперь я хотя бы понимал, что делаю. Смысла дальше сидеть и кокетничать не было.

Нужно было браться за дело и расширять каналы до такого состояния, чтобы проходящая сила не встречала сопротивления, не проваливалась на кривых участках и не шла скачками там, где должна идти ровно.

Я посмотрел на мёртвую тварь у ног.

– А ты что думаешь?

Тварь не ответила. Ну и ладно. Собеседник из неё всё равно был так себе, зато запас силы – вполне рабочий.

Пока я гонял энергию по каналам, задумался о снах, которые мне снились. Не каждую ночь, не ровно и не так, чтобы я мог заказать себе нужный кусок памяти, как нормальный человек заказывает ужин.

Нет, память прежнего хозяина тела работала через задницу и выдавала то, что сама считала нужным: какие-то коридоры, детские обиды, чужие лица, запах тёплого хлеба, звонкий смех во дворе, строгий голос наставника, мокрые сапоги после дождя и прочую радужную ерунду, от которой пользы было примерно столько же, сколько от дохлой твари в качестве собеседника.

То есть никакой.

Иногда я просыпался и несколько минут пытался понять, зачем мне вообще это показали. Ну да, Олег когда-то упал с лестницы. Ну да, какая-то служанка ругала его за испачканный камзол.

Ну да, он боялся высокого седого учителя и ненавидел кашу с какими-то местными ягодами. Прекрасно. Ценная информация. И как бы я без этого жил?

Но среди этой мути иногда попадалось что-то полезное.

Однажды мне приснился урок: большая комната, широкая доска у стены и наставник с лицом человека, который уже давно понял, что чужие дети – наказание за грехи, но всё равно зачем-то продолжает работать.

Олег слушал плохо, половину пропускал, вертелся, ковырял что-то на краю стола и явно занимался чем угодно, кроме учёбы.

Я даже во сне почувствовал раздражение. Не своё, а почти своё, потому что наставник говорил о Тумане. О той самой серой дряни, которая сейчас висела где-то наверху, жрала силу из всего живого и загоняла людей под землю, как крыс в щели.

А этот малолетний наследник, чтоб ему икнулось, считал узор на столешнице интереснее. Очень хотелось протянуть руку через сон и дать ему подзатыльник. Не из злости даже. В воспитательных целях. Бесполезных, зато душевных.

Но кое-что я всё-таки выцепил. Туман приходил не навсегда.

Он держался месяц, плюс-минус, потом уходил. Через определённые промежутки возвращался снова, и люди к этому готовились заранее.

Не бегали в панике каждый раз, не делали вид, что это внезапное проклятие с неба, а просто знали: будет Туман, надо прятаться, надо иметь запасы и переждать.

Я проснулся после этого сна резко, но уже без прежней паники. Полежал в темноте, потом зажёг слабый светляк и посмотрел на стену, на те самые насечки.

Я заметил их ещё в первый день, когда только очнулся здесь и толком не понимал, где нахожусь, кто я такой и почему весь мир решил встретить меня болью, сыростью и полной жопой. Тогда насечки показались просто отметками.

Мало ли кто и зачем царапал стену в подвале. Может, просто баловался.

Я пересчитал их ещё раз, добавил то время, которое провёл здесь сам, и картина вышла уже не такой безнадёжной.

Судя по отметкам, Туман стоял примерно полторы недели. Может, чуть больше, может, чуть меньше, потому что точность местного календаря, нацарапанного на стене, была так себе, но порядок понятен.

Если сон не врал, оставалось продержаться не так уж долго.

И это, как ни странно, было хорошей новостью.

Плохая новость заключалась в том, что продержаться нужно было не на голом упрямстве. Упрямство штука полезная, но его плохо жевать, им нельзя перевязать рану и оно не заменяет воду.

Значит, нужны припасы. Еда, инструменты, нормальные вещи, может быть, лекарства или местные аналоги, если этот мир не совсем уж решил добить меня бытовухой.

И тут сон тоже дал подсказку. Подвалы в таких крепостях не были просто каменными кишками под стенами. Люди хранили здесь припасы на случай осады и Тумана и жили здесь, если всё пойдёт плохо, как сейчас.

Не в одной комнате, конечно. Комната, в которую Олег забежал тогда, была просто ближайшей дверью, куда можно было ввалиться, закрыться и прожить чуть дольше.

А значит, где-то дальше должны быть другие помещения. Нормальные кладовые с запасами.

И, если совсем повезёт, хоть какие-то ответы, потому что пока всё, что я знал о собственной новой жизни, приходило ко мне через чужие сны, дохлых тварей и стены, исцарапанные неизвестно кем.

Метод познания мира, конечно, так себе, но других мне пока не выдали.

С ближайшей частью подвала я к тому моменту уже немного разобрался. Не полностью, конечно.

Полностью – это когда ты можешь пройти по коридору, не ожидая, что из каждой тёмной щели на тебя вылетит зубастая дрянь с планами на твою тушку. До такого уровня комфорта здесь было ещё далеко.

Но рядом с моей комнатой тварей стало заметно меньше, и это было одновременно хорошей и плохой новостью.

Хорошая – меня перестали так часто пытаться сожрать у собственного порога. Плохая – сила тоже перестала валяться рядом.

Первые дни добыча сама приходила почти под дверь.

Шум, кровь, запах, моё очень удачное амплуа живой приманки – всё это работало на удивление бодро.

Твари вели себя просто: услышали, почуяли, рванули, получили створкой по роже, а дальше уже я добивал их железом и вытягивал силу.

Теперь стало тише. За дверью ещё иногда скребло, где-то вдалеке отзывались щелчки и шорохи, но рядом с комнатой пустота уже ощущалась почти физически.

То ли я выбил большую часть местной мелочи, то ли остальные твари сообразили, что возле этой двери происходит какая-то нездоровая хрень, после которой их товарищи перестают бегать и начинают работать запасом силы.

Если второе, то у них тут с мозгами было лучше, чем мне хотелось бы.

Я постоял у двери, прислушался и понял, что старый способ начинает выдыхаться.

Можно было, конечно, сидеть и дальше, стучать по стенам, надеяться, что кто-нибудь прибежит на звук, но это уже пахло не охотой, а ожиданием милости от местной падали.

Значит, придётся идти дальше. Не глубоко и без геройства. Мне нужна была разведка, а не красивая смерть в неизвестном коридоре.

Нужно понять, где находятся кладовые, насколько далеко тянутся нижние помещения, есть ли там вода, инструменты, еда, нормальные двери и, желательно, что-нибудь полезнее очередной твари с пастью на пол-лица.

Я пошёл медленно, держась ближе к стене. В прошлые дни я уже успел понять расположение ближайших ходов, вот туда и направился.

Каждые несколько шагов останавливался и слушал. Если слышал шорох – ждал. Если звук повторялся – пытался понять направление.

Один раз справа что-то скользнуло по камню. Я поднял меч и замер. Ночным зрением я видел всё. Угол стены, старую трещину, потемневшие швы кладки и пустой проход.

Никого. Только где-то дальше коротко щёлкнуло, потом всё снова стихло. Я уже хотел двинуться дальше, когда звук повторился. Ближе.

Не шаги. Не бег. Скорее тихое скольжение, будто что-то большое и плоское провели по камню. Я отступил на полшага назад. В темноте справа мелькнуло что-то тёмное. Не целиком. Просто край панциря или тень, которая оказалась слишком плотной для обычной тени.

Я не стал проверять. Любопытство – прекрасная вещь, если у тебя есть лишняя жизнь. У меня лишней не было. Эта, если честно, тоже досталась с серьёзным браком, так что распоряжаться ею стоило аккуратнее.

Я двинулся дальше по основному ходу. Постепенно подвал начал меняться. Не резко, не так, чтобы после одного поворота я вдруг попал из каменной кишки в приличное жилое помещение с коврами, свечами и услужливым дворецким.

Нет, мироздание до такого уровня издевательства пока не дошло. Но здесь явно ходили чаще. По крайней мере раньше.

Я остановился у первой двери, прислушался, потом осторожно толкнул её плечом. Створка поддалась не сразу, но всё-таки открылась.

Комната оказалась небольшой. Вдоль стен стояли полки, на полу лежали несколько ящиков, у дальней стены были сложены свёрнутые ткани, деревянные детали и пара мешков, стянутых грубой верёвкой.

Часть вещей выглядела старой, кое-где дерево потемнело, один ящик был треснут, но общей картины заброшенного хлама не было.

И это было важно. Мусор лежит как мусор. Его бросают, пинают, забывают, потом он гниёт, ломается и превращается в кучу дерьма, которую никто уже не считает своей.

Здесь всё было иначе. Старое – да. Потёртое – да. Местами сломанное – тоже да. Но большинство вещей стояло на своих местах, будто их не выбросили, а просто давно не трогали.

Подвалом пользовались. За ним следили. Не идеально, конечно, но эти комнаты готовили не для красоты.

Здесь держали то, что может понадобиться людям, если придётся сидеть под землёй долго. Вещи без блеска и понтов, зато с понятной пользой.

Я осмотрел всё быстро и ничего не стал трогать без нужды. Жадность в подвале – это хороший способ умереть с полезной штукой в руке и очень глупым выражением лица.

Мне сейчас нужна была не добыча, а понимание, что здесь вообще есть и насколько далеко можно заходить, не превращая разведку в похороны.

Вторая комната оказалась похожей: чуть больше, с низким потолком и широкими полками у стен. На одной лежали пустые мешки, на другой – старые глиняные сосуды, часть целая, часть с отбитыми краями.

В углу стояла бочка, закрытая деревянной крышкой. Я подошёл, осторожно приподнял край и почувствовал слабый запах соли и чего-то кислого.

Лезть дальше не стал. Если это еда, проверю позже. Если не еда, тоже проверю позже, желательно не собственным желудком.

Дальше попадались ещё помещения. Одно почти пустое, но явно не разгромленное. Другое – с лавками у стен и грубо сколоченным столом.

Третье – узкое, вытянутое, там были сложены связки сухих прутьев, старые доски и несколько металлических крюков. Всё это выглядело не новым и не богатым, зато полезным.

Картина складывалась окончательно: это было нормальное укрытие. Не случайная дырка под крепостью, куда Олег в панике забежал просто потому, что больше некуда было.

Нижние помещения действительно готовили к Туману. Здесь можно было хранить припасы, сидеть неделями, чинить вещи, пережидать осаду или серую дрянь наверху, если всё пошло совсем плохо.

А оно, судя по всему, пошло.

Я уже собирался вернуться назад и перенести часть найденного в память нормально, без беглого осмотра, когда светляк выхватил из темноты очередную дверь.

Стальную.

Вот это уже интересно.

Я подошёл ближе и присел. На ней был замок. Только ключа у меня, естественно, не было. Сломать можно. Если ударить как следует мечом или найти что-то тяжёлое, замок бы наверняка поддался. Да и магией можно. Маг я или кто?

Проблема была в словах «ударить как следует». Шум в подвале – штука полезная только в том случае, если ты очень хочешь собрать вокруг себя всех зубастых соседей и устроить им вечер открытых дверей.

Я к такой светской жизни пока не стремился. Особенно учитывая, что не знал, кто и что ещё бродит дальше по коридорам.

Я постоял перед дверью, подёргал замок ещё раз, просто чтобы убедиться, что он действительно закрыт, и выругался себе под нос.

Любопытство требовало вскрыть. Разум, который в последние дни наконец начал иногда побеждать, требовал не быть идиотом.

Победил разум. Правда, с минимальным преимуществом.

К этой двери я ещё вернусь. Но не сейчас. Потому что, если в таком подвале что-то заперли стальной дверью, значит, либо там самое ценное, либо самое опасное.

И оба варианта мне не нравились почти одинаково.

Пару слов от автора.

Спасибо, что читаете мою книгу!

Надеюсь, вам понравилось.

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы и быть в курсе новостей.

Ваши лайки мотивируют автора работать лучше и быстрее.

Арты к книге здесь: https://vk.ru/books_ak

Эта история по стилю написания и юмору здесь отличается от другого моего цикла.

Цикл Вольный наследник тут: /reader/535163

Глава 6

Назад я возвращался медленно. Не потому, что хотел полюбоваться подвалом – любоваться там было нечем.

Просто после разведки я уже понимал: коридоры здесь похожи друг на друга сильнее, чем хотелось бы, а уверенность в собственной памяти – отличная штука ровно до того момента, пока не оказываешься не там, где рассчитывал, и не слышишь в темноте чужое дыхание.

До комнаты я добрался без приключений, и это было подозрительно приятно. Я закрыл дверь, задвинул засовы, придвинул сундук и только после этого позволил себе нормально выдохнуть. Убрал ночное зрение и зажег светляк.

Светляк поднялся выше, выхватил знакомые стены и туши тварей, которые лежали у стены с таким видом, будто не просто умерли, а решили остаться здесь жить в виде запаха.

Запах был уже не мерзкий. Мерзкий – это когда можно поморщиться, выругаться и привыкнуть. Тут было хуже.

Туши смердели так, что воздух в комнате становился почти осязаемым. Его можно было бы, наверное, наматывать на палку и отбиваться от врагов.

Я пару секунд постоял, вдохнул через рот, пожалел об этом решении и понял, что если не решу вопрос с падалью, то меня рано или поздно прикончит собственная база.

Очень достойная смерть: архимаг, переживший неудачную печать, перенос в чужое тело и несколько схваток в подвале, пал от вони.

Я осмотрел продукты. Ревизия вышла короткой и безрадостной: если жрать осторожно, почти по-собачьи, растягивая каждый кусок и делая вид, что это не голод, а осознанная дисциплина, еды и воды хватало дня на три.

Может, чуть больше, если совсем уж издеваться над телом.

– Как же осточертело мне уже это вяленое мясо, – сказал я вслух.

Комната, как обычно, не ответила. Твари тоже промолчали. Видимо, согласились. Небось сами голодные.

Я сел у стены, положил меч рядом и несколько минут просто смотрел на дверь. Мысль пойти к стальной двери лезла в голову настырно, как пьяный должник к чужому столу.

Там могли быть припасы и вода. А может быть даже нормальная одежда, лекарства или хотя бы что-нибудь, что перестанет пахнуть смертью.

Но была и другая сторона. Замок придётся ломать, а это отличный шанс собрать вокруг себя всё, что ещё шевелится в ближайших ходах.

Я пока не контролировал подвал. Я контролировал комнату, пару коридоров и собственное желание не делать глупостей чаще одного раза в день.

Поэтому был резон два дня подготовиться, а потом идти: два дня охоты, силы и работы с каналами. Разница, конечно, не особо большая, но в моём положении любая разница могла решить, кто кого сожрёт.

Я посмотрел на туши у стены, и тут мысль пришла сама. Простая и грязная, но в то же время почти гениальная, если не вспоминать, из чего именно она состояла.

Твари приходили на запах крови и мертвечины, значит, не обязательно ждать, пока они сами соизволят подойти к моей двери.

Можно оттащить пару туш в соседние помещения или ближе к дальним ходам, где я слышал шорохи, и оставить там. Пусть лежат и зовут к себе местную падаль лучше всякого колокола.

Если кто-то придёт – я получу добычу. Если никто не придёт – хотя бы часть смердящей дряни окажется не в моей комнате.

Оставалось только выполнить самую приятную часть плана: взять дохлую тварь, которая уже несколько дней лежала в углу, и тащить её по подвалу руками.

Я помолчал, потом посмотрел на ближайшую тушу и вздохнул.

– Ну что, красавица, пойдём погуляем?

Красавица не возражала.

Тащить её оказалось ровно так же приятно, как я и ожидал. То есть никак.

Я ухватил тушу за задние лапы, потянул, она с мерзким влажным звуком отлипла от пола, протащилась полшага и тут же зацепилась каким-то костяным выступом за трещину между камнями.

Я остановился, посмотрел на неё, потом на потолок, потом снова на неё.

– Ты мёртвая, – напомнил я. – Веди себя соответственно.

Падаль, разумеется, совет проигнорировала. Пришлось перехватить её удобнее, испачкаться ещё сильнее и потащить уже рывками. Пару раз я останавливался у двери, прислушивался, потом осторожно выглядывал в коридор.

Тихо. Не спокойно, нет, до спокойствия этому месту было как до приличного трактира, но хотя бы рядом никто не скрёбся и не щёлкал пастью.

Первую приманку я решил оставить в той небольшой комнате, которую осматривал раньше. До неё было недалеко, дверь закрывалась, а рядом проходил боковой ход, откуда уже несколько раз доносились шорохи.

Если местная падаль действительно идёт на запах, лучше места для проверки я бы сейчас не нашёл.

В прежней жизни я двигал каменные плиты силой, поднимал защитные стены, удерживал контуры, которые обычному магу даже сниться не должны были.

Теперь я волок дохлую тварь по подвалу и старался не поскользнуться на её же жиже.

Мощный карьерный рост!

До комнаты с приманкой я добрался без боя, хотя один раз где-то справа что-то тихо клацнуло, и я замер так резко, что едва не выронил лапы твари. Постоял. Послушал.

Клацанье не повторилось. Может, звук был далеко. Может, мне показалось. Может, какая-нибудь тварь просто решила проверить, насколько у меня крепкие нервы. Нервы были так себе, но пока держались.

Я втянул тушу внутрь, бросил у дальней стены и пару секунд смотрел, как она лежит на полу с видом окончательно выполненной жизненной программы.

Запах почти сразу начал заполнять комнату. Не так мощно, как в моём убежище, где дохлятина уже успела устроить маленькое личное царство, но достаточно заметно.

Хорошо. Точнее, плохо. Но для плана – хорошо.

Потом вернулся за второй тушей. Вторая была тяжелее. Или я уже устал. Скорее оба варианта сразу, потому что этот мир редко выбирал что-то одно, если мог навалить сразу кучей.

Я тащил её медленнее, чаще останавливался, слушал коридоры и пару раз ловил себя на том, что начинаю злиться не на тварей, не на Туман и даже не на собственное положение, а на конкретную дохлую лапу, которая всё время цеплялась за камень.

Вторую приманку я оставил около первой.

Когда закончил, руки дрожали от усталости, спина ныла, одежда воняла так, будто я обнимался с мертвечиной по взаимной любви, а настроение стало рабочим.

Две приманки лежали на местах. Моя комната стала чуть меньше похожа на мясную яму. В коридорах пока было тихо, но теперь тишина уже работала не только против меня.

Где-то там запах расходился по подвалу, забивался в щели, полз по ходам и, если мне повезёт, должен был привести ко мне новую добычу.

Если не повезёт – приведёт слишком много.

Я вернулся в укрытие, закрыл дверь, задвинул засовы и сел у стены, положив меч на колени. Оставалось ждать. Самая паршивая часть любого умного плана, потому что пока ты ждёшь, всегда есть время подумать, насколько он на самом деле тупой.

Ждать пришлось недолго. Сначала за дверью было тихо. Потом где-то в стороне приманки раздался едва слышный шорох, такой осторожный, будто кто-то не шёл, а пробовал подвал на вкус.

Я поднял голову, прислушался и медленно положил ладонь на рукоять меча.

Шорох повторился. Потом ещё раз.

– Ну вот, – тихо сказал я. – Приманка сработала, народ попёр.

Я взял меч и осторожно открыл дверь. Коридор встретил тишиной.

Я вышел, прикрыл дверь за собой и двинулся к приманке – медленно, держась ближе к стене, на случай если из темноты вдруг вылетит не одна тварь, а целая компания местных ценителей тухлого мяса.

У входа в комнату я остановился. Внутри что-то шевелилось. Не жрало в открытую, не рвало тушу с весёлым чавканьем, как я почему-то ожидал.

Нет. Тварь вела себя осторожнее. Умная, зараза. Или просто не совсем тупая. Для меня разница была небольшая и неприятная.

Я не стал лезть сразу. Постоял, посмотрел, дождался, пока тварь повернётся боком, и только тогда начал действовать. Сначала короткая стрела силы.

Тварь дёрнулась, завалилась на бок и тут же попыталась вскочить. Нет уж.

Я уже был рядом. Меч вошёл под пластину на шее, я навалился, провернул клинок, и на этом всё закончилось.

Красота.

Я постоял, прислушался. Больше никто не бежал. Пока. Работать с силой прямо здесь я даже не собирался.

После того как приманка сработала, оставаться в комнате с тремя тушами и открытой дверью было бы решением из разряда «давайте проверим, сколько зубов у подвала». Нет уж.

Добычу – в укрытие. Засовы – на место. И только потом магия, каналы и все остальные радости выживания.

Я ухватил свежую тварь за лапы и потащил. До комнаты добрался без боя, закрылся и начал гонять силу, исправляя каналы.

– Спасибо, дружище, за вклад в моё развитие, – сказал я, когда забрал с неё всё.

Тварь опять не ответила. Вообще публика здесь была неблагодарная.

Пора было проверить, кто ещё решил прийти на запах бесплатного мяса.

У приманки были две твари. Провозился я с ними недолго. Когда всё закончилось, я стоял посреди комнаты, дышал рвано и смотрел на две новые туши. Результат хороший, исполнение – так себе.

Я подставился. Раны были небольшие: предплечье, бедро, царапина на боку. Ничего смертельного. Но кровь шла, боль мешала двигаться, а значит, радоваться было рано.

Я оттащил обе туши в укрытие, вспоминая добрым словом всех, кого мог вспомнить.

Закрылся, задвинул засовы, проверил источник и только тогда занялся делом: сначала вытянул силу из первой твари, потом из второй, в промежутках подлечивая себя и гоняя силу по каналам.

Но настроение испортилось. Я начал расслабляться. Пара удачных охот, более ровные каналы, стрела силы, которая уже не выжирала весь источник, – и я решил, что подвал можно брать нахрапом.

А подвал тут же объяснил, что я здесь не хозяин. Я просто пока живой. И если забуду об этом ещё раз, ненадолго.

Следующие два дня прошли без откровений.

Я таскал приманку, ждал, убивал, волок добычу обратно, выкачивал силу и снова садился за каналы.

Всего вышло восемь тварей. Восемь дохлых серых гадин, восемь порций силы и восемь напоминаний, что подвал всё ещё пытается меня сожрать, просто уже не так успешно.

Каналы стали лучше. До ровного состояния оставалось ещё пару дней работы.

Если бы не еда и вода, я бы так и сидел в комнате, гонял силу и доводил сеть до ума. Скучно, мерзко, зато правильно.

Но запасы поджимали. Туши в комнате, по сути, не убавились. Ночью старые сожрали почти до крошек, на которые уже никто не шёл, и я подкладывал новые. Зато свежие хотя бы воняли меньше. Великая победа быта над смертью.

Теоретически можно было плюнуть на каналы и заняться источником. Практически – это был красивый способ потом умереть от собственного перекоса.

Кривые расширения сидели в таких местах, что однажды обязательно вылезли бы боком. И, зная мою удачу, вылезли бы в тот момент, когда мне меньше всего надо.

Так что вопрос с каналами придётся закрывать. Но не сегодня.

На следующий день надо идти к стальной двери и вскрывать её.

До стальной двери я добирался аккуратно и всё равно два раза свернул не туда. Подвал, зараза, умел казаться понятным только в тех местах, где я уже ходил десять раз.

Стоило уйти чуть дальше, и коридоры снова превращались в одинаковые каменные кишки: поворот, стена, дверь, ещё поворот, проход, сырость, трещины, всё как под копирку.

Карты у меня не было, а память, как выяснилось, не так хороша, когда вокруг темно, тихо и где-то может шевелиться зубастая дрянь.

Первый раз я вышел к комнате с пустыми мешками. Второй – к тупику, где на стене висели старые крюки. После этого остановился, выругался, вернулся до знакомого поворота и пошёл уже медленнее, отмечая каждый проход.

Великое путешествие архимага по подвалу, кому расскажи – не поверят. Полшага вперёд, два назад, главное – не сдохнуть по дороге.

К двери я всё-таки вышел. Стальная, холодная, на вид такая же неприятная, как в прошлый раз. Замок висел на месте и будто издевался.

Я присел рядом, проверил коридор, прислушался. Тихо, но другого выбора всё равно не было. Железом бить я не собирался. Шум поднимется такой, что сюда сбежится всё, у кого есть лапы, зубы и свободное время. Значит, магия.

Я положил пальцы на замок и пустил силу тонкой режущей линией. С первого раза не вышло.

Металл только нагрелся, по пальцам ударило неприятной отдачей, а замок остался висеть, как висел. Я сжал зубы, перестроил поток, сделал линию уже, плотнее и продавил сильнее.

Сила резала железо, будто тупым ножом старый ремень.

Каналы держали, но источник проседал на глазах, и с каждой секундой мне всё сильнее хотелось высказать пару тёплых слов тем старым дедкам, из-за которых я вообще оказался в этом мире.

Если бы эти древние сволочи не полезли ко мне в момент работы. Если бы печать не сработала нештатно. Если бы линию тогда не повело. Если бы, если бы, если бы…

К моменту, когда металл наконец подался, я успел спалить почти треть запаса.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю