Текст книги "Смотритель Маяка 2 (СИ)"
Автор книги: Артем Град
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13
Бесшумно, по-шпионски, оставляя лишь слабые круги, в воде промелькнула тень Мирель. Свеча, которую я поставил на край люка, дрогнула и тенями выдала хитрюгу.
– Испугала⁈ – спросила она, внезапно выныривая и выдавая свою истинную цель.
– Как бы не так, я был готов! – доброй улыбкой я закрепил разоблачение её коварного плана.
– Так что ты задумал?
– Минутку, тебе нужно быть внимательно, – указательным пальцем я подчеркивал важность мысли.
Мирель склонила голову набок. – Ты говоришь загадками, Смотритель, но если ты хочешь бросить в воду кота, я готова его поймать.
Боцман, сидевший у самой кромки шлюза, попятился, издал короткое возмущённое «мяу» и спрятался за мою ногу.
– Так, никто не собирается бросать в воду кота, – сказал я, стараясь не рассмеяться. – Не пугай его!
Мирель пожала плечами и скрылась под водой.
Стянув с себя одежду, аккуратно сложил её у стены, холодный воздух сразу заставил кожу покрыться тысячью мурашек, и я поёжился. Боцман, убедившись, что тонуть ему не придётся, вернулся на прежнее место и теперь сидел, обернув хвост вокруг лап, следя за каждым моим движением и всем своим видом показывая, что водные процедуры он по-прежнему презирает всей своей кошачьей душой. Я опустился в воду по грудь, держась за края шлюза. Холодно! Тело ещё помнило прошлый раз, и мышцы живота сами собой напряглись, когда вода коснулась рёбер.
– А-а-ас-с-с-с-с, – я громко дышал сквозь зубы. Немного привыкнув, ослабил хват и погрузился до подбородка. Знакомое давление начало сжимать грудь в холодных тисках, и тут накатила паника.
Сердце забилось чаще, дыхание стало поверхностным. Я заставил себя думать и анализировать, спокойно, методично, как над чертежом. Что произошло в прошлый раз? Я должен был утонуть, захлебнуться, в этом нет никаких сомнений. Я не один раз вдохнул воду, и она должна была разрушить лёгкие, а следом мозг. Кислородное голодание, отёк и, как следствие, неизбежная смерть. Но я не умер, не умер!
Мысли о смерти казались весьма забавными, учтивая моё место пребывания.
Всё укладывается в логику, даже в странную логику этого мира. Если я не утонул, то эта чёртова стекляшка не дала мне этого сделать.
Пульс замедлился, дыхание выровнялось, у меня получилось собраться. Вынырнула Мирель.
– У тебя глаза стали ярче, – сказала она беззаботно, словно речь шла о погоде.
На самом деле это была важная информация. Выходит, что кристалл среагировал на давление. Неужели снова заработал? Но целостность тканей не нарушена, восстанавливать нечего. Интересные дела.
– Слушай, – я заговорил быстро, пока решимость не ушла. – Я сейчас окунусь. Если глаза засветятся сильнее, дай знак.
Она кивнула. Я сделал медленный вдох и погрузился на вытянутую руку, держась за бортик. Появилась резь в ушах, океан сжал перепонки. Мирель энергично закивала, мол, горят.
Я вынырнул, хватаясь за края, дыша часто и глубоко, с жадностью глотая воздух. Через секунду боль в ушах ушла, будто её и не было. Вода стекала с волос, заливая лицо, но я не утирался, а слушал, чтобы понять, что слух не пострадал.
Вот плеск воды в шлюзе, моё собственное дыхание, мурчание кота… Боцман подошёл ближе и теперь стоял в полуметре от меня, пристально заглядывая в мои глаза.
– Ты что-то знаешь, усатый, – прошептал я. – Что-то точно знаешь! Никогда ты так не смотрел.
Кот моргнул, сел и начал вылизывать лапу с таким видом, будто ему абсолютно на всё начхать.
Я выдохнул и сел на край люка. Что ж, время второго этапа, гораздо более тревожного. Кристалл работал по крайней мере на восстановление перепонок, значит, регенерация шла, просто не мгновенно.
Появилась Мирель. Надо отдать должное её выдержке, ни упрека, ни поторапливания.
– Ну как?
– Кажется, отлично, – ответил я, выпрямляясь. – Но задерживать дыхание я и раньше умел.
Внутри уже разгорался азарт, тот самый, что гонит испытателя нажать кнопку, не дожидаясь полной проверки. Я утёр солёные капли, что стекали с бровей в глаза и откинул прилипшую ко лбу чёлку.
– Теперь крутись рядом, вообще ни на шаг не отплывай. Если начну захлёбываться, сразу выталкивай меня наверх.
Мирель ответила коротко и чётко, как матрос, принимающий приказ: – Поняла.
Она ушла под воду, оставив лишь несколько пузырьков на поверхности, которые дрейфовали, лопаясь один за другим. Я спустился по грудь и остановился, чувствуя, как сердце снова начинает набирать обороты.
– Это же чистое безумие! Кто в здравом уме решится вдохнуть воду?
Я перевёл взгляд на Боцмана. Тот сидел у самого края шлюза и по-прежнему тщательно вылизывал лапу, делая вид, что происходящее его не касается.
– Ты же знаешь, что я задумал, да? – спросил я. – Но не реагируешь.
Кот поднял голову, посмотрел на меня и вернулся к прерванному занятию.
– Ты запускаешь протокол смотрителя, я знаю, поэтому будь готов, а то без рыбы останешься во всех смыслах.
Боцман дёрнул ухом, завалился на бок, зажмурился и показал белый живот. Кажется, моя манипуляция не сработала.
Болтаясь по горло в воде, я понимал, что дальше тянуть некуда. Сделав над собой волевое усилие, вдохнул, но в последний момент горло сжалось, и вместо вдоха получился только глоток, мерзкий, горько-солёный глоток морской воды. Я закашлялся, сплюнул, вытер губы и язык.
Не так я себе представлял дыхание под водой. Ладно, это всё страх, волнение.
Я окунулся и глянул вниз, в толще воды, прямо подо мной, висела Мирель. Руки сложены на груди, хвост медленно покачивается, русалка, очевидно, уже заждалась. Я поманил её жестом.
– Мне нужна твоя помощь, – сказал я, пытаясь говорить ровно. – Организм противится самоутоплению, надо чтобы ты дёрнула меня за ноги глубже. На счёт три.
Она кивнула без лишних вопросов и ушла обратно в темноту. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, опустил руку под воду и показал первый палец. Раз! и тут же ушёл под воду, не успев глотнуть воздуха.
Рефлекторно вдохнул, вода хлынула в горло, заполнила трахею, потекла в лёгкие и желудок одновременно, снова выжигая болью. Я сжал горло руками и зашёлся кашлем, выталкивая воду обратно. Мирель метнулась ко мне и схватила за пояс, собираясь поднять из воды, но я взмахом руки остановил её.
Надо перетерпеть, это должно работать!
Лёгкие горели, в голове мутилось от недостатка кислорода. Желудок вытолкнул очередную порцию воды, и меня скрутило новым спазмом.
Нет, я не умираю!
Жжение не прекращалось, но теперь я различал его оттенки: не только боль, но и странное тепло, зелёный свет в глазах стал настолько сильным, что отражался в воде перед лицом. Регенерация сталкивалась с диким сопротивлением. Я убрал руку от горла. Терпеть! И откуда кристалл берёт кислород? Он должен разноситься по крови, а не вода. Кристалл фильтрует его? Нет, вряд ли. Адаптация тканей? Если я не потерял сознание, то лёгкие как-то извлекали кислород прямо из воды.
Кашель ещё мешал сосредоточиться, но гипоксия отступила, размытая картинка перед глазами постепенно фокусировалась. Я всё ещё висел в толще воды, и больше не боролся за жизнь. Сделав два последних отхаркивания, осторожно вдохнул, преодолевая дискомфорт. Вода затекла в горло и не обожгла, лёгкие наполнились жидкостью, а я почувствовал, будто дышу воздухом. Выдохнул, выпустив воду. Никакой боли, только странное неприятное ощущение во внутренних органах, по которым вместо невесомого кислорода, скользила ледяная тяжёлая солёная жидкость.
Кажется, моя безумная догадка оказалась верна. Но как это работало? Я провёл ладонями за ушами, ощупал шею, подмышки. Никаких щелей, никаких намёков на жабры, ничего не изменилось снаружи. Я вдыхал и выдыхал воду так естественно, будто всю жизнь этим занимался.
Захотелось поделиться этой радостью с Мирель, и я завертел головой, отыскивая её в темноте. Блик свечи у открытого люка выделил силуэт русалки, она обнаружилась метрах в двух надо мной и смотрела на меня сверху вниз, не двигаясь с места. И тут я понял, что между нами увеличивается расстояние.
Стоп, я опускаюсь?
Мирель провожала меня взглядом, растворяясь в темноте, ещё несколько секунд, и мои ноги коснулись камня. Я стоял стоял на скользких, покрытых тиной камнях рифа, как на полу собственной кухни. Пришло понимание, что в лёгких больше не осталось воздуха, всё заполнила вода, и тело, потерявшее плавучесть, тонуло под собственным весом.
– Ну вот, – подумал я. – Плавал, как камень, ДО и плаваю, как камень, ПОСЛЕ.
Мирель тоже опустилась вниз, взяла меня за руку и, помогая себе взмахом хвоста, подняла на пару метров. Я снова стал тонуть. Она беззвучно засмеялась, выпуская цепочку пузырьков.
– Вот язва, а я не могу выпускать пузыри, только воду.
Мирель сделала вокруг меня пару кругов, внимательно разглядывая, вероятно, для нее я казался непонятным явлением, но обсуждать что-либо сейчас не время и не место. Зато первое правило я уяснил сразу: рот не открывать ни под каким видом. Вкусовые рецепторы ни черта не перестроились, и пить эту мерзкую воду я не испытывал ни малейшего желания. Дышать только носом через лёгкие, которые теперь, кажется, не такие уж и лёгкие.
Ладно, обсудим всё потом, сейчас дело. Я показал Мирель направление, где по координатам должен находиться первый кристалл, только после этого сообразил, что забыл кирку у шлюза, до которого теперь было метров шесть. Попытка всплыть оказалась неудачной. Оттолкнувшись от рифа, замахал руками и ногами, но продвинулся сантиметров на двадцать, не больше. В новом теле придётся учиться плавать заново, но не сейчас.
Я повернулся к Мирель, изобразил руками форму кирки и ткнул пальцем в сторону Маяка, она кивнула, исчезла в темноте и через минуту вернулась, держа нужный предмет в руке, а потом посмотрела на меня вопросительно: «А ты чего не плывёшь?»
Я развёл руками и покачал головой: «Не могу». Русалка попыталась показать, «как надо!», но в ответ получила «Мне не нужно наверх, нам туда». Так мы с минуту пытались донести друг до друга идею, ме-е-е-е-едленно «размахивая» руками на дне океана.
Я посмотрел вверх на огонёк свечи, как на ориентир. Двадцать один метр к северу от центральной оси Маяка, и так как «затонул» я почти вертикально, значит, допуски будут незначительные, квадратов пять. Указав Мирель путь движения, двинулся к расчётной точке вниз по склону рифа. Идти в толще воды оказалось невероятно тяжело, что впрочем, не стало какой-то новостью, это очевидно всем, но вот сил тратилось на каждый шаг просто немерено. Ноги скользили по водорослям, цеплялись за кораллы, я шёл, словно в очень замедленной съёмке. Мирель, плывущая рядом, передразнивала меня и двигала руками, имитируя походку идущего человека.
– Язва!
Долго ли, коротко ли, но мы в конце концов добрались до вожделенных координат. Холод уже пробирал до костей, чувствовалось, как с каждым движением тает энергия. Я опустился на колени. Вот здесь, под камнем и начнём, где глубина залегания всего десять сантиметров. Убрал камень, и из-под него, сердито шевеля клешнями, выбрался рачок, злобно замахнулся на меня, высказал всё, что думает, и боком убежал в темноту. Ну, как в темноту, темнота и так была абсолютная, свет моих глаз позволял рассматривать что-то лишь на расстоянии разве что десяти сантиметров. Я взялся за кирку.
Где-то очень далеко раздался низкий протяжный звук, похожий на вой кита. Когда-то я уже слышал такое, но вспомнить, где, не получилось. Мирель подняла голову и несколько секунд смотрела в сторону звука, но затем вернулась к поискам, скользнув между камней.
Я только мысленно пожал плечами; этот мир полон чудных существ, и если каждого из них пугаться, никаких нервов не хватит. Кирка погрузилась в песок, который я сразу узнал; именно его русалка несколько раз приносила по моей просьбе.
Мирель вернулась и развела руками, мол, «ничего не нашла». Я кивнул, «нормально, рыть надо». Прокопав свои десять сантиметров, не обнаружил ни намёка на свечение. Ну, ничего страшного, есть ещё пять квадратов.
Не меняя место, я продолжил копать в сторону влево, здесь в песке попадалось что-то похожее на корни. Ага, растение, ветвистое, с тёмно-зелёными листьями-перьями, оно напомнило мне кадры из передач Кусто. То ли Нептуния, то ли Посейдония. Я обошёл корень, чтобы копать дальше и не тревожить водоросли, но Мирель вдруг остановила кирку и энергично замахала рукой.
«Нет, не здесь. Под корень копай.»
Я не понял её идеи, но спорить не стал, подрыл под корень, углубился… Пусто. Куст выдернулся целиком, потеряв сцепление, после чего был предъявлен Мирель, как вещественное доказательство, вот, мол, ты ошиблась! Она явно расстроилась, я почувствовал укол совести и попытался зарыть растение обратно в песок, но в этот момент корень надломился, в разломе загорелся знакомый белый огонёк.
– Обалдеть!
Мирель, не сдержав восторга, описала победный круг, я улыбнулся, глядя на неё, и признал очевидное: она молодец. Двадцать сантиметров в сторону, и я бы прошёл мимо.
Уцелевшую часть растения все-таки зарыта обратно в песок, мы ж не варвары! Сжав кристалл в кулаке, я почувствовал, что основательно замёрз.
Пора возвращаться. Кроме того, у меня появилась идея, для которой требовался только один кристалл, если она сработает, искать остальные станет гораздо эффективнее.
Я завертел головой по сторонам. Ничего не видно, Где этот чёртов маяк⁈ Жестами попросил Мирель показать дорогу, правда, она тоже видела примерно «всего ничего», и мы решили, что она всплывёт и посмотрит, где наш Маяк, а заодно сделает вдох.
Мирель вернулась через минуту, взяла меня за руку и потянула в сторону маяка. Я наконец-то позволил себе расслабиться, просто болтался, как на привязи, стараясь не мешать ей плыть.
Эх, мне бы такую скорость, будто зацепился за катер, честное слово!
Вот и шлюз с мерцающим в нём слабым огоньком свечи.
Последние метры мне захотелось преодолеть самому. Я отпустил руку русалки и энергично задвигал ногами, вспоминая сразу и олипийские игры, и самоучители. Мирель плыла рядом, готовая подхватить, но это был мой вызов. При заполненных водой лёгких эти уроки работали плохо, но какой-то кислород в моём теле все же оставался. Я грёб короткими гребками и продвигался медленно, почти на месте, как баржа с пробитым днищем, но хоть не тонул, и то слава богу.
Наконец вцепился в край люка, вынырнул, сделал глубокий долгожданный вдох… и тут же захлебнулся им.
Лёгкие, которые только что извлекали кислород из океана, теперь перестраивались, я кашлял без остановки, но не мог вдохнуть. Горло перехватило, как при астме, из носа текла вода, смешанная с чем-то тёплым, глаза снова засветились ярко-зелёным; я видел их отражение в мокром камне под собой. Не в силах больше держаться за борта, начал сползать назад в воду.
Мирель вытолкнула меня на пол, и я рухнул на спину, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Грудь горела, но уже по-другому, не от воды, а от кислорода. Пять минут я лежал и просто дышал, делая вдох, выдох, снова вдох, пока тело не начало постепенно вспоминать, как это делается.
Мирель выбралась из воды и устроилась рядом, поджав хвост. Она смотрела на меня с любопытством и лёгкой тревогой.
– Ты забыл, как дышать?
– Именно, – прохрипел я, и откашлявшись добавил. – Кажется, теперь я гораздо больше рыба, чем ты.
Мирель сделала задумчивое лицо, будто решала математическую задачу.
– Хм-м, выходит, что так.
На лестнице янтарным огнём светился любопытный глаз Боцмана, кот услышал наши голоса и спустился на третью ступеньку сверху. Бродить по темному подземелью ему, видимо, наскучило, и теперь он таращился на меня с призывом открыть дверь, а лучше сразу пройти на кухню.
– Будешь светить на меня жёлтым глазом, начну светить на тебя сразу двумя зелёными, – сказал я ему. – Сейчас пойдём, потерпи.
Я повернулся к Мирель.
– Пора кормить животное.
Она кивнула. Я попытался подняться и покачнулся, только встав на колено, кроме того, только сейчас заметил, что меня колотит крупная дрожь. Вода вытянула всё тепло.
– У тебя синие губы, – заметила Мирель.
– Подозреваю, – ответил я, стуча зубами. – Жди здесь. Сейчас проведую Боцмана, вернусь, и возьмёмся мастерить подводный факел.
Глава 14
– Тебе бы отлежаться, Смотритель, – сказала Мирель мне вслед. Мы условились, что она подождёт здесь, в темноте, зато в тепле и безопасности, что намного важнее. – Может, зелёный кристалл восстановит силы?
Я шёл, придерживаясь за стену. Ноги дрожали, и каждый шаг по лестнице давался с усилием, будто на плечах лежал мешок с углём.
– Ты права, – проговорил я, но, кажется, только себе под нос. – Надо полежать.
В магию сейчас верилось слабо. При переохлаждении целостность тканей не страдает, это не разрыв и не ожог, всего лишь реакция нервных окончаний на раздражитель, а дрожь – работа мышц, которые сокращаются в попытке согреть тело. Кристалл здесь не поможет, он лечит повреждения, а не согревает, так что придётся потерпеть.
Кашель выплеснул из меня ещё порцию воды, такой же горько-солёной, только уже тёплой.
Вот же дерьмо, как в воде вообще живут? Упаси бог, чтобы воздух был на вкус столько же мерзким!
Обратная адаптация шла медленно, и лёгкие продолжали избавляться от остатков океана.
На следующем этаже я остановился у экрана системы, он мягко светился на стартовой вкладке жёлтого радара. Пусто, то животное, голос которого мы слышали на глубине, уже вышло за границы зоны его видимости. Ткнул в показатели здоровья. Пальцы слушались плохо, но попасть в нужную картинку удалось.
Целостность тканей 99%.
Мозговая активность 76%.
Целостность внутренних органов 90%.
Требуется отдых.
Перечитал последнюю строку.
Отдых⁈ Если десять процентов органов не работают, как поможет отдых? Ай, чёрт с тобой, глупая машина!
Переключил экран на показатели Маяка. Луч в порядке, светит ровно, без мерцаний. Прозрачность линзы снизилась, наверное, уже успела покрыться копотью, но жарит на максимум, плюс загрязнение окон галереи. Я мысленно выругался.
– Чёртова соль, нигде от неё спасу нет! – и тут же откашлялся… солью.
Уровень энергии 94%.
Кристаллы потихоньку истощались, ещё бы, прогревать такую махину несколькими кристаллами, но динамика пока держалась хорошая. Вероятно, внутри стояло что-то вроде конвертора DC-DC, повышающего преобразователя, усиливающего мощность нескольких кристаллов на прогрев здания. Крутая система, но и она не вечная. Надо искать новые камни.
А что там на синем радаре? На задней стороне острова за Маяком мерцали точки. Там волны проходили вскользь, вода спокойная, можно попробовать собрать кристаллы, а на месте «сражения» ледяная корка ещё светилась слабым голубым, но значительно уменьшилась в размерах. Разбитая на куски волна перестала излучать свет и пропала с радара совсем. Перед Маяком чисто, совсем недавно лежащих там кристаллов нет, либо смыло, либо втянуло в эту большую хрень.
Я нажал четвёртую вкладку, она по-прежнему не работала. На мгновение высветилась какая-то надпись, но в глазах расплывалось, буквы плясали и двоились. Я сощурился, попытался сфокусироваться… Бесполезно.
Мозговая активность 68%.
Озноб усилился. Я махнул рукой подальше от свечи, чтобы не погасла. Чёрт с ним, разберусь позже.
Возле выхода всё это время терпеливо сидел Боцман и нёрвно дергал хвостом, прижав уши. Он с пониманием отнёсся к моему состоянию, но намекал, что поторопиться не мешало бы.
Я крикнул вниз несколько осипшим голосом: – Мирель! Тебе лимон принести?
– Чего? – донеслось снизу.
Ай, точно, я же не сказал ей, как он называется.
– Та штука, кислая! Будешь?
– Да! – крикнула она. – Но только вторую, сладкую!
Я усмехнулся про себя. Вот сладкоежка! С трудом провернул штурвал люка.
– Выходи, Боц… – разрешение ему не требовалось, кота уже и след простыл.
Холод теперь поселился везде, даже внутри, и пробирал каждую косточку. Я медленно, опираясь на перила, поднимался на первый этаж, тело одеревенело и отказывалось слушаться. Мысль о том, что надо бы выпустить Мирель в грот, возникла и погасла; спущусь обратно, подняться сил уже не останется. Подождёт.
В темноте я запнулся обо что-то, кажется, о свою пятку, и выронил свечу из рук. Горячий воск плеснул на голую ступню. Дёрнулся, но боли почти не почувствовал, только блаженное тепло, которого так не хватало последний час. Фитиль погас, оставив меня в абсолютной темноте.
Нашарив огарок свечи, пошёл на ощупь, ориентируясь на перила лестницы. На втором этаже было также темно, я не успел снять щиты после шторма, и окна оставались наглухо закрытыми. Где-то у ног раздалось короткое «мяу», Боцман крутился между ног, переходя со ступеньки на ступеньку и не покидая меня.
– Ну ладно, веди уже.
Мой напарник двинулся вперёд, и я побрёл за ним, медленно, спотыкаясь, но зная, что он ведёт меня точно к печи, то ли чувствуя, что мне сейчас нужно своей магической природой, то ли ради еды.
– Вот он, – стянув со стула полушубок, спешно завернулся в него, рухнул на колени прямо на пол у топки и открыл дверцу. Мягкий белый свет кристаллов осветил комнату почти до самого стола, я протянул руки к огню… а вроде и не к огню. Камни чем-то напоминали светящиеся угли. Тепло пошло в пальцы, в ладони, в запястья. Картинка перед глазами ещё немного плыла, может, от холода, может, от остаточной гипоксии. Я снова закашлялся. Адаптация, всё в порядке. Поднёс ладонь вплотную к глазам, и на неё упал слабый зеленый свет. Значит, процесс шёл, кристалл восстанавливал ткани.
– Рыба закончилась, надо бы наловить, кот будет голодный. Повидло остыло, но где взять банку, чтобы его переложить? Да, не забыть угостить сладкоежку-Мирель!
Мысли текли вяло, как густое машинное масло.
У колена пристроился Боцман, я погладил его мягкую и тёплую шерсть, и от этого простого ощущения стало чуть легче.
– А знаешь, друг, что сахар для человеческого организма – лучшее топливо. Глюкоза мгновенно всасывается в кровь и даёт энергию. Для Маяка кристаллы, для тела сладкое.
Я дотянулся до лепёшки, взял ложку сахара из мешка и отправил в рот. Белые кристаллики растаяли на языке, и почти сразу по телу разлилось тепло. Потом откусил подсушенное поджаристое тесто, прислонил голову к ножке стола и с упоением принялся жевать сладкий хлеб. Зуб не реагировал, значит, зажил, кристалл доделал свою работу.
Мышцы потихоньку расслаблялись, озноб становился меньше. Если каждое погружение такое изматывающее, то на суперспособность это похоже мало, и таким способом добывать «черные слёзы» лучше пользоваться в крайнем случае. Подумалось о том, что теперь, после всего пережитого, я стал гораздо ближе к воде, которую прежде обходил за версту, а главное, победил страх, но нырять всё же лучше по старинке, задержав дыхание.
Стянув края полушубка, укутался плотнее. Я просидел так около часа, глядя на белый свет кристаллов и слушая мерное урчание кота. Озноб постепенно прошёл.
Ладно, нужно потихоньку раскачиваться, Мирель, поди, заждалась, надо идти.
Я бросил Боцману последнюю рыбу со стола, что лежала на тарелке в окружении шести синих кристаллов, как в холодильнике, сами кристаллы сгрёб в карман. Взял с плиты ковшик с повидлом, ложку, зажёг свечу и направился в кладовую на первом этаже. Там, среди старого хлама, нашарил один из факелов, что приберёг ещё с рейда викингов, добавил моток верёвки и отправился в подвал к Мирель.
– Ты долго, – обиженно сказала русалка, когда я наконец спустился к шлюзу. Она беспомощно сидела на месте и, кажется, не двигалась всё то время, что я провёл у печи. – Но выглядишь лучше.
– Тепло с человеком творит чудеса, – ответил я, присаживаясь на каменный пол рядом с ней и ставя свечу на край шлюза. – Всё-таки я не настолько рыба, как ожидалось. Попробуй-ка вот это, – с этими словами подал ей ковшик с повидлом.
Мирель наклонилась вперёд, втянула носом исходивший от него аромат.
– Я и сам ещё не пробовал, что получилось, – признался я, зачерпнул ложечку и отправил в рот.
Густое, золотистое, с лёгкой кислинкой и в меру сладкое лимонное повидло растеклось во рту, даря ни с чем не сравнимое наслаждение. Я закрыл глаза от удовольствия.
– Ты выглядишь… счастливым! – заявила она почти с возмущением на творящуюся несправедливость. – Я тоже хочу эту штуку!
Зачерпнул ещё ложку и протянул ей. На этот раз без всяких церемоний, обнюхиваний и облизываний она решительно сунула ложку в рот и замахала руками.
– Вку-у-у-у-усн-а-а-а-а! Сла-а-адка-а-а! Ещё!
Я улыбнулся и подвинул ковшик.
– Ешь сколько хочешь.
Мирель схватилась за ложку и застучала по стенкам ковша. Я вынул из кармана кристаллы, добавил к ним черный и разложил их на полу перед собой, маленькую батарею, от которой сейчас зависело многое.
– Смотри, – сказал я, взял синий кристалл и поднёс его к чёрному. Свечение внутри чёрного поблёкло и погасло.
– Ух ты! Магия! А дальше что? – Мирель облизала ложку.
Я покосился на неё из-под бровей. Издевается!
– Я не могу подать на чёрный кристалл слабый заряд, как это делает Маяк, – отделив чёрный кристалл от синих, я размышлял, тыкая в них пальцем. – Поэтому моя задача – сдержать его сжигающую энергию вот этими синими засранцами.
Мирель вынула ложку изо рта и наклонила голову, разглядывая мою конструкцию, Теперь она действительно слушала.
– Кроме того, чёрный в воде чувствует себя отлично, ведь рыба-удильщик светила в воде кристаллом, значит, это возможно. Но когда я пробовал разбить кристалл в воде, он просто разламывался и кипятил воду без свечения. Значит, запускать его надо на суше.
– А удильщик? – спросила она, на мгновение перестав жевать.
– Логично, но у удильщика свои механизмы, к нему вопросов нет, хотя, если подумать… – я замер, прокручивая в голове новую мысль. – Что, если удильщик подаёт на кристалл слабый электрический разряд наподобие угря? Тогда не надо разбивать чёрный, достаточно его подогреть.
Я посмотрел на разложенные перед собой кристаллы. Если дать чёрному светиться на полную мощность, в холодной воде он, вероятно, лопнет… а может, и не лопнет. Нужен механизм постепенного увеличения света, такой, чтобы дозировать энергию, не перегревая кристалл. Но сперва надо проверить саму теорию контролируемой энергии. Я разложил синие кристаллы вокруг чёрного, как стражу.
– Мне спуститься в воду? – спросила Мирель, проследив за моими движениями. – Если ты задумал тут всё спалить…
Я усмехнулся.
– Именно в воду, в случае чего, я выкину кристалл от греха.
Но про себя подумал, что вряд ли это поможет. Проще, наверное, просто накрыть его ковшиком с повидлом.
Я сдвинул синие кристаллы ближе к чёрному так, чтобы свечение внутри того уменьшилось до едва заметной искры. Теперь синие задавили его своим магическим полем со всех сторон. Итак, момент истины.
– Прикрой глаза, – сказал я Мирель.
Она послушно зажмурилась, но не отвернулась, любопытство пересилило осторожность. Я взял свечу, поднёс к чёрному кристаллу, на всякий случай держа вторую руку на одном из синих. Так, последние сантиметры…
Волнительно всё-таки, я множество раз видел, на что способна «чёрная слеза» в деле.
Пламя отразилось в чёрных гранях, коснулось их…
Кристалл вспыхнул белым светом, почти режущим глаза, и в комнате сразу стало очень светло. Как же я соскучился по обычному дневному свету! Смотреть на кристалл долго было тяжело, но главное, пучок оставался стабильным, никакой детонации, никакого перегрева. Синие кристаллы сдерживали его энергию, как упряжь держит коня.
– Работает! – выдохнул я.
Осторожно отодвинул пару синих. Свет стал ярче, воздух начал нагреваться.
– Ага, перебор, тогда обратно.
Когда придвинул синие вплотную, свечение померкло, а потом и вовсе исчезло. Чёрный кристалл лежал на полу, как ни в чём не бывало. Шикарно!
Мирель захлопала в ладоши:
– Это научное открытие!
– Это физика, – ответил я, не в силах сдержать улыбку. – Просто немного странная.
Я взял факел и верёвку.
– Теперь надо это всё водрузить на вот эту штуку и закрепить так, чтобы яркостью можно было управлять.
Я принялся привязывать кристаллы к древку факела плотным браслетом с помощью мачтовых узлов, которые использовал Каспар. Отличная, надо сказать, техника.
– Мирель, – сказал я, не отрываясь от работы, – расскажи наконец зачем тебя вызывали на совет. Что стряслось?
Она нахмурилась, руки сжались в кулаки и тихим голосом, сквозь зубы произнесла: – Это был не совет.
Выдержав паузу, она вдруг взорвалась гневным криком.
– Они пытались поженить меня с каким-то морским чёртом! Это ужасно! Ужасно! Дураки!
Я расхохотался, потому что такого поворота не ожидал.
– Ничего смешного! – крикнула она. – Этот заносчивый урод приволок на свадьбу гарпун, а ты знаешь, как я не люблю гарпуны! – она показала на шрам на шее и продолжила тараторить. – Этот идиот хвастался всем, что убил им капитана пиратов! Это он меня хотел впечатлить? Меня, лучшего воина королевства⁈ Так он ещё и урод! Ты бы видел! Вот прям уродливый урод! Белые волосы, бр-р-р, длинный нос, как у марлина, и хвост… Этот зелёный хвост с чешуёй… Это ужасно! Ужасно!!
Я как мог старался прятать от разбушевавшейся Мирель свою улыбку, но выходило плохо.
– Ненавижу зелёные хвосты! – продолжала возмущаться она. – И имя у него дурацкое, какой-то Групиль или Нубиль… Это что такое вообще, кто его родители? Что с ними не так?
Мирель сокрушалась ещё минут двадцать, а я успел закончить обвязку. Чёрный кристалл идеально встал в липкую просмоленную нишу, где раньше лежала тряпка факела, прилип, как родной, но для надёжности всё же был обмотан верёвкой.
Я поднял факел, осмотрел конструкцию.
Мирель, наконец отведя душу, вернулась в режим беззаботного скептика.
– Выглядит очень серьёзно, – согласилась она. – А работает?
Я молча подвёл синий браслет к чашке с чёрным кристаллом, поднёс свечу…
Мирель смотрела на мою движущуюся руку большими глазами, поедая очередную ложку повидла. Воспоминания о неудавшейся свадьбе ничуть не повлияли на её аппетит.
Факел вспыхнул. Я опустил браслет, свет стал ярче, приподнял, тусклее, подвинул вплотную, чёрный почти погас.
– Здорово! Главное, чтобы не раскололся от воды. Ну что, опускаем?
