Текст книги "Смотритель Маяка 2 (СИ)"
Автор книги: Артем Град
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Смотритель Маяка 2
Глава 1
Чтобы запустить автоматическое плавление и сварку системе требовались два кристалла. А где их взять?
Я стоял в фонарной, привалившись плечом к стеклу, и перебирал варианты: посмотреть на карте и приступить к раскопкам с риском взорваться если не самому, то укокошить пару человек, опуститься на дно океана и поискать там или использовать свою импровизированную плавильню и сделать бронзу прямо здесь, в фонарной, за счёт солнечного света? Все три варианта одинаково трудозатратны, опасны для жизни и без гарантированного результата. Пойти на авантюру и снова вынуть три кристалла из опреснителя, чтобы оставить без пресной воды четырёх человек – не вариант, на это я пойти не мог.
Я вздохнул и повернулся к мужчинам.
– В общем, расклад такой, – и поделился своими соображениями с капитаном и его старшим матросом.
Каспар внимательно выслушал меня, потирая седую бороду, Марко хмуро разглядывал свои сапоги. Я продолжал высказывать свои опасения по каждому из вариантов. Внезапно старик поднял руку в успокоительном, почти отеческом жесте.
– Погоди, сынок, не нужно никем рисковать, – негромко сказал он. – Я и так уже потерял слишком много своих людей, хватит с нас смертей.
Он залез в глубокий карман своего камзола и, покопавшись там, вынул замотанный в льняной платок с монограммой чёрный кристалл. Каспар переложил его в мою руку и перевёл тяжёлый взгляд на Марко. Прошло несколько долгих секунд, Марко попытался сделать вид, что очень заинтересован трещиной в полу, но под взглядом капитана это не работало.
– Ну, чего уставился, Марко? – голос капитана стал жёстким. – Разве твоя жизнь не стоит этой безделушки? Мы живы только благодаря этому человеку. Доставай, живо!
Марко виновато шмыгнул носом. Фыркая от досады и того, что приходится подчиняться, нехотя залез в карман штанов и достал второй чёрный кристалл. Было видно, с каким трудом он расставался со своим сокровищем. Каспар резким чётким движением, каким отбирают у ребенка хулиганскую палку, выхватил кристалл из руки Марко, тот даже охнуть не успел.
– Держи, Владимир, – старик протянул мне второй кристалл. – Спасибо тебе. Из-за нас пострадал твой Маяк, нам за него и платить. Это справедливо.
Я принял холодные камни, в руках они казались какими-то тяжёлыми, но не по весу, а по смыслу.
– Спасибо, Каспар… и Марко.
Матрос только буркнул что-то нечленораздельное под себе нос, но злость в глазах уже растаяла.
– Ну что ж, – я сжал кристаллы в кулаке. – Тогда приступим, вечер не за горами, – я мысленно усмехнулся своим словам, ибо в этой бескрайней луже не найдётся даже метафорических гор.
Задачи мы распределили быстро, как на стройке. Марко отправили на кухню.
– Снимай медную раму, только аккуратно, зеркало сохрани! Раму не жалко, вот, возьми нож. Не поддастся, подцепи топором.
Мы же вместе с Каспаром спустились в кабинет за бочонком свинцовой дроби. В кабинете, уютно устроившись за моим столом, сидела Инесс, на коленях у неё меховым кренделем дрых гедонист-Боцман, а сама девушка увлечённо листала страницы судового журнала.
Каспар замялся, потирая шею.
– Дочка, ну, как же так? – пробормотал он с явным смущением. – Чужие книги без спросу… Неудобно ведь перед хозяином.
Я только рукой махнул:
– Да брось, Каспар, никаких секретов там нет. Пусть читает, если ей интересно, может, найдёт что-то увлекательное, а то на острове развлечений маловато, океан да камни.
Инесс подняла на нас серьёзный взгляд.
– Мне правда было нечем заняться, но книга удивительная. Знаешь, я нашла здесь несколько знакомых имён. Подумать только, как бежит время!
– Интересно, – ответил я, стараясь не отвлекаться. – Обязательно расскажешь мне об этом позже, хорошо? А сейчас нам с твоим отцом нужно кое-что забрать.
Мы выудили из-под стола тот самый бочонок. Тяжёлый, зараза! Внутри глухо перекатывались свинцовые пули. Взяв пару горстей, мы отправились на точку сбора. Марко поработал на совесть: зеркало сиротливо стояло в углу, а в руках он держал медную раму.
– Вот, – он протянул мне металл. – Ободрал, как липку.
Разлом в бронзовом обруче наверху оказался небольшой, пальца в два толщиной, и металла должно хватить. Я с силой смял раму, превращая её в компактный комок, После чего открыл заслонку печи, выгреб деревянные головешки и положил медь внутрь. Следом отправились два чёрных кристалла, а сверху высыпал горсть свинцовых пуль.
– Ну что, друзья, момент истины, – я закрыл заслонку и вытер руки о штаны. – Идёмте наверх запускать плавку.
Мы снова поднялись в фонарную. Я подошёл к пульту управления, который видел лишь единолично, и занёс руку над кнопкой «Ремонт». Каспар и Марко стояли рядом, переводя взгляд с меня на лопнувший обруч и обратно. Они явно не понимали, чего я жду, застыв с поднятой ладонью перед пустым воздухом.
– Просто доверьтесь мне, – не оборачиваясь, сказал я. – Наверное, это какая-то связь Маяка со Смотрителем, я вижу то, чего не видите вы. Считайте это особенностью моей службы.
– Да ты шутишь! – фыркнул Марко, сложив руки на груди. – За дураков нас держишь? Стоишь, пальцем в небо тычешь…
Спорить не хотелось.
– Приготовьтесь, немного потрясёт.
Я запустил «ремонт». Прошла секунда, две, пять… Ничего. Марко уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередную колкость про шарлатанство, но тут Маяк мелко и часто задрожал, будто по башне прошёл электрический разряд, в шве бронзового обруча вдруг проскочила яркая искра, синевато-белая, злая.
– Гляди! – Марко аж подпрыгнул, тыча пальцем. – Работает! Оно!
Но на этом всё закончилось: искра погасла, гул затих, Маяк замер, только в воздухе слабо пахнуло озоном.
– Так, тихо! – я поднял руку, пресекая начавшийся гвалт. – Дайте подумать. Что-то пошло не так.
Я подошёл к разлому вплотную. Ну, конечно, как я мог быть таким самоуверенным⁈ Наверное, слишком понадеялся на магию. Края разлома разошлись далеко друг от друга, бронзовый обруч распёрло в разные стороны от внутреннего напряжения. Система пыталась пробить дугу, но расстояние оказалось слишком велико, чтобы заварить шов или заполнить его расплавом.
Я закусил губу, соображая. В общем, стягивать надо. Но чем? Никакой проволоки или зажимов у меня нет, а руками эту махину не сожмешь, там усилие в сотни килограммов нужно.
– Канат, – подал голос Каспар, подходя ближе. – Если обернуть швартовый вокруг ног линзы, можно попробовать стянуть их как петлёй.
– Каспар, ты гений! – я хлопнул старика по плечу. – Марко, дуй на первый этаж, там в кладовой лежит пенька. Тащи самый длинный!
Марко не заставил себя ждать. Буквально через пару минут он ввалился в фонарную, волоча на плече тяжёлый просмоленный канат. Мы быстро обернули его вокруг опор рамы, сделав петлю, Каспар встал с одной стороны, Марко с другой.
– Ну, тянем! – скомандовал я. – Нужно свести края как можно плотнее!
Они упёрлись сапогами в постамент и потянули в разные стороны, затягивая петлю. Лица мужчин побагровели, вены на лбу вздулись.
– Держите! – крикнул я и снова вызвал интерфейс. – Ещё немного!
«Ремонт»
Маяк задрожал, как гигантский трансформатор, купол заполнился пульсирующими рунами. У Марко и Каспара челюсти отвисли, они застыли, забыв, как дышать, но канат не выпустили. Руны были видны и им.
– Держим! – я кинулся к Каспару и вцепился в канат вместе с ним, помогая удерживать стяжку.
В разломе обруча вспыхнул свет, пламя заплясало, словно пробуя края металла на вкус, и когда проба прошла успешно, шов засиял характерным для свинцовой бронзы ярко-зеленоватым, почти фосфорическим светом. Из разлома полетели искры, дуга плавила края, заполняя шов жидкой свинцовой бронзой.
– Не смотреть! – заорал я так, что сорвал голос. – Закройте глаза, ослепнете!
Маяк гудел всё громче, вибрация шла по ногам, отдаваясь в зубах. В этот момент люк с грохотом распахнулся, и в комнату влетела Инесс, бледная как полотно, следом за ней, распушив хвост до размеров пипидастра, влетел Боцман.
– Землетрясе… – крикнула она, но осеклась на полуслове.
Её глаза расширились. Картина, конечно, выглядела эпически: трое мужчин, вцепившихся в канат, светящиеся руны, танцующие в воздухе, и яростное изумрудное пламя в центре.
– Спокойно, дочка! – прохрипел Каспар, не открывая глаз и не выпуская каната. – Это… это Валдим-ир порядок наводит! Прикрой глаза! Ещё чуть-чуть!
Гул перешёл в ультразвук, от которого заложило уши, а потом всё резко оборвалось. Тишина навалилась так внезапно, что мы едва не повалились друг на друга, руны растаяли в воздухе, как дым, свет погас.
Я первым открыл глаза и подошёл к обручу. На месте рваной раны теперь красовался идеальный, ещё вишнёво-красный от жара шов. Никаких трещин, бронза стала единым целым.
Каспар подошёл следом, осторожно потрогал пальцем остывающий металл и посмотрел на меня с нескрываемым ужасом и восторгом одновременно:
– Это что же за чертовщина такая, а, Валдим-ир? Так вот как твои роботы работают?
Я устало привалился к раме и вытер пот со лба:
– Именно так, Каспар, только без рун и канатов.
Марко подошёл, потирая ободранные ладони, и неожиданно низко поклонился.
– Ты извини меня, Владимир, я за дурака тебя держал, а это… это истинное колдовство. У нас за такое на кострах жгли, не раздумывая, и женщин, и мужчин.
– Смерть дала нам достаточно времени, чтобы понять, какими жестокосердными глупцами были те люди, – негромко произнесла Инесс, глядя на заваренный шов. – В этом мире магия повсюду, и если она спасает нам жизнь и даёт свет, значит, она от Бога.
Мой взгляд блуждал между гостями. Мы все были вымотаны, грязны и пахли гарью, но сделали большое дело.
– А знаете что? – я улыбнулся. – У меня на кухне есть для вас кое-что… стоящее. Пойдемте-ка вниз, угощу, нам всем нужно немного прийти в себя. Кроме тебя, – обратился я к коту. – Ты на диете!
На кухне я достал свою заначку, плотный полотняный мешок с кофе. Пока перетирал зёрна, комната заполнилась разговорами и восторгами от увиденного, время пролетело незаметно. Инесс, Марко и я наслаждались густым сладким напитком, смакуя каждую каплю, а вот Каспар наотрез отказался от сахара и как старый морской волк потребовал чистую чёрную нефть.
Старик сделал первый глоток, зажмурился, а потом криво усмехнулся в бороду:
– Знаешь, Валдим-ир, в моё время церковь называла его даром сатаны. Чёртов кардинал грозил карами любому, кто прикоснётся к чаше с этим напитком. Что ж, смотри, старый козёл, твои кости уже давно сгнили, а я всё ещё пью кофе!
Мы дружно рассмеялись.
– Слушай, хозяин, – Каспар отставил чашку. – Мы тут у тебя как сыр в масле. Чем ещё можем подсобить? Руки чешутся.
– Если честно, – я задумался, – работы хватает, но уже не сегодня, мы и так совершили невозможное. Сейчас мне пора заступать на смену, а вы отдыхайте. Развлечений тут немного, но вид с галереи бесплатный.
В топке не осталось ни следа от металлов. Как Маяк это делает, ума не приложу!
Я подкинул дров в топку, погрел ладони над трескучим пламенем и отправился наверх.
В фонарной было тихо и торжественно. Кристалл плавно разгорался, ожидая заката, Механизм вращал линзу идеально, без единого скрипа. На экране выскочило долгожданное:
«Целостность механизма вращения восстановлена».
Место разлома, теперь напоминающее затянувшийся на коже рубец, напомнило мне про кристаллы. Каспар и Марко отдали последнее. Мне чертовски повезло с этими людьми, но полагаться на их карманы вечно нельзя, нужно насобирать камней впрок, и желательно без риска для жизни.
Я подошёл к радару, жёлтая сетка сканировала пустоту. В этот момент люк скрипнул, и в фонарную поднялась Инесс. Она двигалась тихо, как кошка.
– Решила посмотреть на океан с высоты птичьего полёта? – спросил я, не оборачиваясь.
– Да, – она прошла к галерее и вышла наружу.
Я отправился за ней, привлечённый видом кроваво-красного заката. Солнце медленно тонуло в воде, а с другой стороны неба уже проклёвывалась бледная луна. Ветер шевелил золотистые волосы Инесс.
– Значит, Владимир, – она облокотилась на перила. – Ты всегда мечтал стать моряком, а в итоге пришлось присматривать за чужими домами?
Я рассмеялся.
– Ну, можно сказать и так. В моём мире жизнь не стала сильно легче в этом плане. А ты? Кем мечтала стать?
Инесс грустно улыбнулась.
– Я мечтала играть на клавесине, даже брала уроки у самого Иоганна Фробергера, нашего виртуоза.
– Не слышал, – признался я. – но из австрийцев знаю Моцарта. Вольфганг Амадей Моцарт, не слыхала о таком?
– Моцарт? – она нахмурилась, пробуя имя на вкус. – Нет, о таком мастере в Австрии я не слышала. Но если его имя знают в Московии через триста лет, значит, он действительно был великим.
Инесс на мгновение замерла, её глаза блеснули в лучах заката.
– Раз так, я рада за него, рада, что он прославил мою Австрию.
– Ещё как прославил! – я разглядывал последний красный луч, пронзающий тёмное кучевое облако.
Она помолчала, глядя на темнеющую воду, а потом вдруг обернулась ко мне, лицо её стало серьёзным, даже немного встревоженным.
– Владимир, пока я читала твой бортовой журнал в кабинете… Ты ведь знаешь, что там есть ошибка?
Глава 2
– Ошибка? Инесс, этот журнал вёлся десятилетиями, какая там может быть ошибка?
– Ты ведь знаешь, что скоро зима?
И хотя я вовсе не чувствовал приближения даже осени, но стоило признать, что ветра действительно стали холодными.
– Нет, не знал, ну и что с того? Это же просто зима. Я из Московии, где зима целы…
Она не дала мне договорить.
– Солнца нет.
– Что? – переспросил я
– Зимы здесь называют сезонами без солнца.
– Вон оно что! – прошептал я уже себе под нос, едва шевеля губами.
Мы смотрели молча вдаль, она куда-то за горизонт, я разглядывал занимавшийся над водой туман. В журнале ничего не говорилось про полярную ночь, и я понимал, почему Инесс сделала на этом акцент. Постоянная борьба с туманом – вот что меня ожидало.
Ночь я провёл в уборке и обслуживании Маяка. Потом собрал на берегу щепки, перенёс рыбу Каспара в садок в гроте и долго стоял на утёсе, разглядывая под ногами покачивающийся когг. Очень хотелось заняться его модернизацией, хотелось выйти в море.
Утро началось с привычного ритуала: ледяная вода из умывальника, пара похлопываний по щекам, глубокий вдох и можно начинать день. На кухне Инесс уже вовсю гремела посудой, запах жареной рыбы и свежих лепешёк зазывал к столу, но пока было рано. Мама не позвала, значит, ещё не готово!
Я вышел на крыльцо и сощурился, сдвинув треуголку на брови. Марко устроился на камнях у самой воды, занимаясь рыбалкой. Неплохо, инициатива поощряется! А вот Каспар… Капитан стоял на верхней галерее Маяка, вцепившись в перила и вглядываясь вдаль. Его фигура на фоне безоблачного неба казалась вырезанной из тёмного дерева. Я знал, что он там ищет. Парус, надежду. Но океан сегодня был пуст и равнодушен. Ну, хотя бы полюбуется красотой.
– Работы вагон, Володя, нечего прохлаждаться, – буркнул я сам себе и взялся за топор.
Те самые брёвна, которыми мы вчера, надрывая жилы и более мягкие места, поднимали линзу в пазы, теперь пошли в расход. Надо дорубить остатки мачты на дрова, в любое время это приоритетная задача. Топор стучал, и на душе становилось спокойнее. Труд – лучшее лекарство от тревожных мыслей.
За завтраком, доев последнюю кроху лепёшки и основательно облизав пальцы, Марко отодвинул миску и обратился ко мне:
– Ну, хозяин, какой приказ на сегодня? Куда камни таскать или что ломать?
– Ломать ничего не надо, старший матрос, – я улыбнулся. – Будем строить и займемся гидропоникой.
В воздухе повисла пауза. Инесс остановилась с чайником в руках, ожидая пояснений, Каспар нахмурился, а Марко даже почесал затылок.
– Гидро… чего? – переспросил он. – Опять магия из будущего?
– Вообще-то технология довольно старая, но в вашем веке до неё ещё не додумались, – я постарался объяснить как можно доступнее, но получилось не очень – Если по-простому, то мы будем выращивать овощи прямо в воде, на весу и без земли.
Каспар поперхнулся кофе:
– Как это «без земли»? Ты, парень, видать, перегрелся на солнце. Растение же землёй живёт, земля – мать, она кормит, без неё и травинка не взойдёт.
– Твоя правда, Каспар, но это не совсем так, – я покачал головой. – Чуть позже люди поняли, что земля нужна растению в основном для того, чтобы за неё держаться, а еду оно берёт из воды и всяких… добавок. Пища для наших будущих томатов уже готова, стоит на улице в большой бочке.
Старик не стал дожидаться подробностей, молча поднялся и быстрым шагом направился к выходу.
– Марко, идём, – я кивнул помощнику. – Нам нужно ещё поднажать с топорами, мачту придётся разделать на желоба.
Мы вышли на крыльцо через пару минут, но Каспара у двери не было. Ну, придёт, куда денется. Я повернул в сторону бочки с удобрением и замер. Старик уже успел скинуть тяжёлый камень с крышки и как раз собирался отодвинуть доски.
– Нет! Каспар, стой! Не… – я не успел закончить фразу.
Тишину острова прорезал истошный вопль, чайки, дремавшие на утёсе, с испуганным криком взмыли в небо. Старик отшатнулся от бочки так, будто из неё выскочил сам сатана, его лицо приобрело зеленоватый оттенок, а из глаз градом катились слёзы.
– О-о-о-ой! Святой Николай! – простонал он, вытирая лицо рукавом. – Что это⁈ Валдим-ир! Сколько человек убила дрянь⁈
Задержав дыхание, я подскочил и вернул крышку на место.
– Я пытался сказать, но не успел. Это и есть еда для растений, концентрированное удобрение.
Каспар посмотрел на меня как на безумца.
– Ты хочешь сказать, что из этой… этой мертвечины вырастут вкусные овощи? – он содрогнулся всем телом. – Они что, также вонять будут? Как это вообще можно в рот класть⁈
– Всё немного сложнее, капитан, земля ведь тоже не фиалками пахнет, если кладёшь в неё навоз, – я похлопал его по плечу. – Растения заберут только пользу, а запах уйдёт, но бочку лучше держать закрытой.
Старик молча развернулся и отправился умываться, ну, или отмываться от шока.
– Так, Марко, слушай задачу, – я указал на вторую мачту. – Нам нужно превратить эти брёвна в длинные лотки. Делим мачту на три-четыре части, кроим вдоль и выдалбливаем внутри глубокие ниши. Это и будут наши грядки, только вместо земли зальём туда воду и насыпем песок. Справимся?
Марко почесал рыжую бороду.
– Чего ж не справимся? Но повозиться придётся! – он подошёл к дереву, похлопал по нему мозолистой ладонью и скептически осмотрел мой топор.
– Обычным лезвием тут долго колупаться придётся, Владимир. Щепы много, толку мало. А вот та штуковина на другом конце твоего топорика – мотыга, что ли? Вот она сюда идеально подойдёт, ею древесину выбирать милое дело.
Я притащил ещё и кирку из кладовой.
– Смотри, что есть. Пойдет в работу всё, главное – сделать желоба по-возможности ровными, чтобы вода не застаивалась.
Каспару нашлось занятие поспокойнее, но не менее важное.
– Отец, на днях я здесь кристаллы, так сказать, добывал, – я поднял треуголку и указал на свой лоб с почти сошедшей ссадиной. – Так после моих поисков осталась крошка скальника. Мне нужны эти осколки. Собирай всё, что размером с фалангу мизинца, это пойдёт на дно лотков для дренажа. Гальки на этом острове нет, так что обойдёмся дроблёным базальтом.
Сам же я вытащил мешок с песком, который добыла Мирель. Он долго ждал своего часа, правда, имелась проблема: песок морской, а значит, солёный. Если засыпать его так, соль сожжёт все корни. Пришлось сходить за ведром с пресной водой и заняться не самым весёлым занятием: засыпаешь, мешаешь, сливаешь, и так до тех пор, пока вода не перестанет быть солоноватой на вкус. Да, приходилось её ещё и пробовать периодически.
– Помочь? – из маяка вышла Инесс. Она закатала рукава и с готовностью посмотрела на мои вёдра.
Я быстро прикинул фронт работ. Оставалась ещё одна задача, самая грязная и вонючая: промывать тот самый «раствор жизни» из бочки. Нет, такую работу я даме не доверю, даже если она прошла огонь и воду Средневековья.
– Давай, Инесс, садись за песок, – я уступил ей место. – Тут всё просто: промывай, пока не исчезнет соль. А я пойду… займусь алхимией, но за мной не ходи!
Девушка недоуменно приподняла светлую бровь.
– Отца слышала? Тогда просто поверь, не надо тебе туда…
Я направился к злополучной бочке. Если ливануть этот реактив на растения сразу, он их просто аннигилирует, семена не доживут до рождения. А если не процедить жижу, не отделить жидкость от кусков мяса и жира, в желобах заведётся плесень, которая сожрёт корни быстрее, чем появятся стебли. В общем, работы было невпроворот.
Весь объём я трогать не стал, пусть бродит дальше, станет только лучше. Набрал в ковш примерно килограмм этой жути и, зажимая нос, ушёл на другую сторону Маяка подальше от людей.
Из куска парусины, слоя песка и воронки соорудил самодельный фильтр. Ветер сегодня дул не в ту сторону, которую мне нужно, и даже повязанная на лицо рубашка не спасала полностью. Я морщился, старался не дышать и медленно лил жижу через фильтр, опасаясь, как бы она не попала на одежду. Это мы уже проходили.
На острове воцарилась рабочая медитация. Мерный стук топорика долетал до каждой точки острова и даже немного гипнотизировал, как вдруг эту идиллию прорезал пронзительный женский вопль.
– А-а-а-а-а!! Боцман! Проклятый ты кот!
Я чуть фильтр не выронил и кинулся за угол Маяка, куда уже стянулись матрос и капитан.
Картина открылась эпическая. Инесс стояла над кучей белоснежного песка, который она битый час отмывала от соли, а на самой вершине этой кучи поистине с царским видом восседал Боцман. Он уже заканчивал свои дела и теперь принялся активно загребать песочек передними лапами, сводя на нет все старания девушки.
Инесс издала какой-то нечеловеческий звук, высокое рычание через плотно сжатые зубы, её кулаки сжались, а глаза метали молнии.
– Он… Он… – она не могла подобрать слов. – Я его мыла! Я его тёрла!
Марко не выдержал первым. Он прикрыл рот рукой, но хрюканье всё равно прорвалось наружу, а через секунду хохотал уже и я. Даже Каспар, подошедший с мешком камней, выдал громогласное «Ха-ха-ха!»
– Вам смешно⁈ – Инесс повернулась к нам, в её взгляде кипело столько праведного гнева, что мы моментально притихли, хотя плечи у всех продолжали подрагивать. – Вы… вы просто мужланы! Корабельные сухари! Боцман, поди прочь!
Кот, ничуть не смутившись, спрыгнул с кучи и вальяжной походкой направился к двери, всем своим видом показывая, что сервис на этом Маяке наконец-то достиг достойного уровня.
– А от тебя отец, я не ожидала! – она сощурила глаза на Каспара, который теперь виновато прикрывал рот рукой, но красное лицо выдавало его с потрохами.
– Ну, Инесс, – выдавил я, пытаясь сохранить серьёзное лицо, – зато теперь мы точно знаем, что песок хороший. Экспертная оценка, так сказать.
Инесс только фыркнула и пошла за новым ведром воды, сердито бормоча под нос всё, что она думает об инженерах, моряках и кошках. Работа продолжилась, но теперь под наше приглушённое хихиканье.
К исходу дня уличная работа была закончена. Мы с капитаном, покончив со своим, присоединились к Марко, который, чертыхаясь, заканчивал выдалбливать последний желоб. Инесс, хоть и дулась на нас за кота, песок всё-таки домыла.
Быстро перекусив вяленой рыбой, времени на кулинарные изыски не было, я скомандовал общий сбор на кухне.
– Ну что, друзья прогрессоры, – я оглядел свою команду. – Вы надежда этого острова! – для полноты торжественного момента мне не хватало только броневика. Далее я уже не столь пафосно объявил о начале сборки конструктора гидропоники.
Местом для грядок был выбран участок от окна до лестницы. Каспар предлагал поставить всё вдоль стены, чтобы не мешалось, но я сразу отверг эту идею.
– Нет, отец, растениям нужен постоянный солнечный поток, а из этого окна солнце пронизывает кухню больше половины дня. Каждый луч сейчас на счету. Если поставим у стены, рассада зачахнет от недостатка света.
Мы начали монтаж, выстраивая грядки небольшой наклонной лесенкой со смещением, чтобы поливная вода могла свободно стекать вниз с первого до последнего жёлоба. Марко, кряхтя, удерживал тяжёлые деревянные лотки, а мы с Каспаром подвешивали их на толстый канат. Часть каната я намертво прибил к стене маяка чёрными корабельными гвоздями, которые нашёл в кладовой. Конструкция получилась шаткой на вид, но если не виснуть на ней самому, выдержать должна.
Когда желоба замерли в воздухе, я принялся за засыпку субстрата. Дно каждого лотка покрыл слоем щебня для дренажа, сверху засыпал промытый и просушенный песок, а высадить семена доверил Инесс. Пальцы пианистки аккуратно и даже нежно вдавливали каждое зёрнышко, не нарушая равновесия желобов и не создавая лишних бугров песка. Теперь самое главное, полив.
Я на мгновение задумался. Как бы сейчас пригодилась обычная пластиковая полторашка с дырочками в пробке или садовая лейка с рассеивателем. Но в этом мире пластик мне ещё не попадался, потому пришлось импровизировать.
Притащив пробитое взрывом кристалла ведро, знал же, что пригодится, я проделал остриём ножа отверстие, добиваясь, чтобы вода не лилась струёй, а капала. Получился такой себе самодельный «дождик». Затем развёл концентрат: пять литров пресной воды и десяток столовых ложек моей отфильтрованной мути. Запаха почти не было, песок и парусина сделали своё дело, а на просвет готовый раствор напоминал бледный чай, самое то. Налил его в дырявое ведро и подвесил свою «лейку» перед началом самого верхнего желоба.
Все замерли, глядя на конструкцию. Капля за каплей вода начала свой путь от верхнего лотка, а песок моментально впитывал влагу. За счёт капиллярного эффекта вода начала расползаться дальше и дальше, заполняя пустоты между песчинками и пропитывая субстрат.
Спустя минут пять, которые показались мне вечностью, с края самого последнего, нижнего жёлоба сорвалась первая тяжёлая капля и упала в подставленный таз.
– Получилось! – я не смог сдержать победный клич и хлопнул Марко по плечу.
В кухне воцарилось ликование. Гости радовались, как дети, которые впервые увидели фокус.
– Как же это… – Каспар чесал бороду, переводя взгляд с капающего ведра на желоба. – Без земли… И ведь течёт, стерва!
Инесс подошла ближе, разглядывая мокрый песок, на её лице отразилось искреннее удивление.
– Я не могу поверить! – тихо прошептала она. – Что благодаря этому песку и ведру с дырками могут появиться настоящие ростки.
Марко же посмотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом.
– Владимир, ты… ты чертов волшебник! То маяк зажёг одним пальцем, то теперь вот это, – он усмехнулся. – Костёр по тебе плачет, кудесник!
На море опустилась глубокая ночь. Я подкинул дров в печь и погрел ладони над пламенем. На душе было спокойно. Мы сделали это! Ноги понесли меня на улицу, где колючий ветер моментально забрался под куртку, но я был доволен. Механизм вращения починен, еда посажена. Я поднёс к губам кружку с кофе, чтобы отпраздновать победу, ароматный напиток обжёг язык, и в этот момент на мою руку, сжимающую ручку кружки, мягко, почти невесомо упала первая снежинка и растаяла, не дав себя разглядеть.
– Зима, – прошептал я, поднимая глаза к чёрному небу. – Выходит, это было последнее солнце, а я даже не успел попрощаться.
Взгляд опустился на линию горизонта и упёрся в клубы грязно-серого тумана. Мы оба знали, что это только начало.
– Что ж, – я сделал глоток горячего напитка. – Как сказал Роршах, это не меня с тобой заперли, это тебя заперли со мной.
