Текст книги "Знак Огня 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Инструменты хорошие ещё нужны, да не просто кирочка и киянка с мастерком, а камнерезный станок нужен, мокрой резки, чтобы грязь не разводить, болгарка нужна с алмазным диском, перфоратор хороший нужен, да много чего ещё требуется, куча же мелочей, все эти рулетки, расшивки, отвесы и угольники, вплоть до нормальной рабочей одежды с перчатками, выглядеть босяком перед Алёной мне откровенно не хотелось.

В общем, соображал я, вряд ли на этом своём первом заказе я чего-нибудь заработаю, да и на втором тоже, инструмент бы окупить, а вот дальше уже всё должно пойти куда веселее. Главное, чтобы он там был, инструмент этот и были материалы, потому что в город мне пока дороги нет, разве что в соседнее село можно снова пробежаться.

Но на конечной, на моё счастье, в строительном магазине сидел и внимательно смотрел какое-то ремонтное видео, иногда очень язвительно при этом ухмыляясь, какой-то серьёзный пожилой мужик, и я с ним с ходу заобщался, блеснул квалификацией, в общем, оказалось, что всё, что мне нужно, причём самого лучшего качества, можно без затей заказать у него, доставка завтра, вот так всё просто. Лично привезёт, с утра займётся и привезёт, так что в районе обеда будет мне мой заказ точно.

И он подсовывал мне каталоги, а я выбирал, и заработал я своим выбором его уважение, правда, обошлось оно мне в круглую сумму, и я снова закряхтел, расставаясь с деньгами, потому что показала наконец-то кубышка дно, ну да что уж теперь.

Так что домой я вернулся в рабочем настроении, хоть и проваландались мы с этим мужиком до самого вечера, и хотелось мне не только приняться за дело немедленно, мне хотелось закончить его до того момента, как Никанор с Федькой выйдут из подвала, потому что, соображал я на ходу, с таким отношением дядьки к учёбе будет у меня маловато свободного времени.

– Как там они? – войдя на участок и захлопнув за собой ворота, я уселся на ступеньку крыльца рядом с Тимофеичем, – интенсив без криков идёт? Не обижает Никанор Федьку-то?

– Не! – уверил меня старшина, он сидел и откровенно наслаждался погодой, довольно при этом щурясь на заходящее солнышко, – в игровой форме обучает, вот никогда бы не подумал! Да ты сам их послушай, вот же продух подвальный рядом, в него хорошо всё слышно.

И я не поленился, встал и подошёл к маленькому, забранному от грызунов мелкой металлической сеткой отверстию в цоколе, и послушал. Слов было практически не разобрать, но общий тон улавливался хорошо, там на два голоса что-то нараспев декламировали, подхихикивая, и понял я, что Федька рад-радёшенек такому обучению, и что получается у него, да и Никанор наконец-то уже хоть в чём-то оттаял душой, исчезла из его голоса всегдашняя желчь, как и не было её.

– Вот и ладушки, – вернулся я к Тимофеичу, – ладно, я ужинать и спать, завтра дел много. Но ты меня, в случае чего, буди сразу!

– Спи спокойно, княже, – отозвался старшина, – не будет никаких случаев, предчувствие доброе у меня насчёт сегодняшней ночи, точно тебе говорю. А когда луна светить начнёт, я ещё на Амбе проедусь по линиям, чтобы прониклись большим почтением ко мне народы сии мелкие, вот тогда вообще всё хорошо будет.

Я заулыбался невольно, представив себе это, и в хорошем настроении отправился готовить себе ужин, ведь жизнь-то, похоже, налаживалась.

Глава 8

Утром следующего дня будить меня было некому, так что проснулся я сам, и проснулся в отличнейшем настроении. Ну и что, что солнце давным-давно взошло и теперь светило прямо в окна, зато выспался и сил накопил, а это главное, силы мне сегодня понадобятся.

Василий Михалыч, тот самый вчерашний продавец и по совместительству хозяин магазина стройматериалов обещал мне позвонить перед тем, как он в обратный путь из города двинется, но он же посоветовал мне и слишком сильно на его звонки не рассчитывать. Чёрт его знает, что со связью, то есть она, то нету её, одни расстройства, в общем. Конечно, перед дальней дорогой звякнет он мне раз, потом другой, для очистки совести, но за рулём он это делать точно не будет.

А договорились мы так: Михалыч завезёт прямиком ко мне на участок всё мной заказанное, потому что размахнулся я конкретно, с большим запасом же взял, чтобы не только на печь Алёны хватило, а и ещё ремонтов на пять. Мало ли, вдруг попрёт дело, а у меня, смотрите, всё уже есть, вон, в сарае лежит, вас дожидается. Да даже если и не попрёт, найду куда применить, давно ведь мечтал помпейскую дровяную печь для пиццы соорудить, вот и сделаю, почему нет.

Так что просил меня Василий Михалыч быть дома в районе одиннадцати-двенадцати часов, мало ли, вдруг он не дозвонится, а то ведь заказал я много и заказал денежно, на землю рядом с участком не разгрузишь.

– Тимофеич! – вспомнил я уже во дворе, за кружкой чая, после зарядки и завтрака, о дозорной службе. Вот кому, как говорится, и карты в руки. – Подойди пожалуйста, будь так сказочно любезен!

– Слушаю, княже, – тут же материализовался рядом со мной старшина всех местных домовых, это он, если в тех же смешных и неуместных терминах судить, мой наместник, получается, – чего звал?

– Машину жду, – начал объяснять я, – грузовую. Но какую точно, не знаю, забыл спросить. Должны в районе обеда материалы с инструментом привезти, не проворонить бы. Я вчера, чтобы ты знал, на ремонт печи подрядился, так что вот.

– Знаю, – кивнул мне Тимофеич, – Минька, их домовой, во всех подробностях и в лицах вчера всем всё рассказывал, да не по одному разу! Гордый был – страшное дело! Сам князь, говорит, нам печку ладить будет, и оттого ждёт их, мол, уют несказанный, благодатью огненной отмеченный! Странно, кстати, что ты его в том дому не заметил, он ведь там вертелся, всё мечтал тебе на глаза попасться и пригодиться, чтобы слово доброе заслужить. А машину не провороним, машина на дальних линиях нечастый гость, тем более грузовая, сейчас клич кину, предупрежу наших, и дело в шляпе.

– Давай, – согласился я, – кидай, тебе виднее, что делать. Мне главное не проворонить, а то Василий Михалыч мужик серьёзный, высказать мне своё недовольство не постесняется, а оно нам надо?

– Это строительный продавец который? – уточнил у меня Тимофеич, а когда я кивнул, продолжил, – этот да, этот серьёзный! И Евсейка, домовой его при магазине, тот точно такой же! Ведь только вчера, когда я верхом на Амбе ночной обход завершал, уже на площади, у ларьков, вот только тогда перестал он на меня независимо посматривать, последний же из всех! А насчёт проворонить, ты что, куда-то собрался, сам ждать не будешь?

– Это я на всякий случай, – пришлось пожать плечами мне, действительно, я же никуда не собираюсь, – вдруг что. Мало ли!

– Оно так, – нараспев затянул Тимофеич, понятливо кивая головой, – оно конечно. Дел у тебя, княже, может быть много, и все они не моего ума, но ты не переживай, занимайся ими спокойно, а уж мы не провороним! Уж мы тебя предупредим!

Я внимательно посмотрел в лицо старшины, ведь ваньку валяет, причём откровенно, он тут же понял, что я это понял, так что заулыбались мы оба одновременно. Действительно, чего я к нему пристал, один раз сказал – и хватит. А если не доверяешь – так сам сиди и свою машину высматривай, не вынимай другому душу своим недоверием, всего и делов.

– Ладно, – поднялся я с места, – пойду в интернет нырну, теорию освежить надо. А ты бди!

– А-а, теперь понял, – сообразительно-снисходительно протянул Тимофеич, – интернет же дело такое! Затягивает! А если ещё и наушники надеть, так вообще пропасть можно! И собаки, как на грех, у нас нет и не предвидится, не достучишься же в случае чего, с улицы-то! Так что иди спокойно, княже, ныряй в свой интернет, освежай знания, выдерну тебя при надобности из сей пучины в один момент, не переживай!

– Договорились! – и я пошёл в единственную нашу обжитую комнату с твёрдым намерением сесть за комп и искать там только печную теорию, не отвлекаясь ни на что другое, и даже успел включить ноут, как Тимофеич снова из ниоткуда возник передо мной.

– Чего? – сняв в головы наушники, спросил я, бросив взгляд на часы, и было там ровно десять утра, – уже приехали, что ли?

– Приехали, – закивал старшина, – но только не они. И вообще это не наши, точно говорю, со стороны залётные это. Какая-то машина грузовая по главной улице сюда пылит, никуда не сворачивает, странно всё как-то, как будто проездом она, только куда здесь можно проездом-то? На болота, что ли? Давай, княже, в мансарду поднимемся, оттуда глянем, куда это она едет. Но зла, говорят, в ней нет, и вообще ничего волшебного не наблюдается, мирское только, а человека внутри всего два.

– Давай, – быстрым шагом, перескакивая через две ступеньки на третью, уже со второго этажа ответил я ему, – всё странное нужно проверять, Тимофеич, тут ты прав. Амба, кстати, что, спит, что ли?

– Почивает, – подтвердил старшина уже из мансарды, и я, чертыхнувшись, перевёл взгляд наверх, – умаялся, сердешный. Днём с новыми угодьями знакомился, ночью меня возил, вот и спит. Вообще тигры, это в телевизоре говорили, не сам я это придумал, по двадцать часов в сутки дрыхнуть могут, такова их природа, и надо это, княже, учитывать. Но и проснуться он может мгновенно, и сразу в бой вступить тоже, это ж тигр! Без раздумий и без раскачки! Ка-ак зарычит, да ка-ак бросится! Он же тогда, в телевизоре, со слона наездника смахнул одним броском! Человека, да как муху! А наш-то – он же поздоровше того индийского будет! Раза в два!

– Ладно, пусть пока дрыхнет, – ответил я, поднимаясь наверх, – может, это просто к соседям приехали, всякое бывает.

– Бывает, – отозвался Тимофеич, – всякое бывает, тут ты прав. Может, и к соседям они. А может, и нет.

Мансарда моя, кстати, была и не мансардой в обычном понимании, это было единое целое помещение под крышей, без перегородок, без столбов и без подпорок, стропильную систему тут, наверное, из стальных ферм собирали, дереву такое не под силу, да и не выдержит дерево веса настоящей керамической черепицы.

Сложная крыша была, крестообразная, на четыре фронтона с зачем-то круглыми окнами в них, на четыре конька да на восемь скатов с восемью же мансардными окнами, которые прежний жилец, слава богу, разбить не успел, плюс было ещё и слуховое окно, через которое вполне можно было выбраться наружу.

И стены переходили в кровлю на высоте не меньше полутора метров, и утеплено всё это было изнутри на три слоя минимум, и зашито в гипсовые листы, и отшпатлёвано на совесть, и покрашено несколько раз в белый цвет, и пол тоже был светлым, всё как на подбор. Не знаю уж, сколько денег сюда вбухал Санычев родственник, сам бы я ни за что на такое не решился, даже если был бы бесстыдно богат, это ж каким мажором надо быть, чтобы такие крыши городить.

Но получилось до того просторно, до того светло и солнечно, что я бы тут жил, наверное, если бы это было на первом этаже, а то ведь не набегаешься туда-сюда, особенно по тревоге, и жалко было очень, что такое помещение пропадает, вот прям до кряхтения жалко.

– Смотри! – Тимофеич уже успел выбраться через слуховое окно на кровлю, – вот, к нашей линии едут! Уже подъезжают, подъезжают и-и-и… мимо проехали! А куда это они намылились, интересно мне знать?

– Да, интересно, – поддержал его я, – а ещё интереснее было бы узнать – кто это такие вообще?

Между тем немаленький грузовик без опознавательных знаков медленно пылил куда-то по главной улице, а Тимофеич всё гадал, к кому это он, и всё никак не мог угадать, потому что машина никуда сворачивать не собиралась, она всё ехала и ехала, и вот уже она проехала поворот на последнюю линию, на которой и не жил-то никто, да осторожно и тяжело углубилась в чахлый лес.

– А-а, – разочарованно и с большой досадой сплюнул вниз старшина, – знаю! Строители это, которые сами по себе, их раньше шабашниками называли! Может быть, что даже из самого города! Сволочи самые настоящие! Или ветеринары, эти ещё хуже!

– Почему строители? – не понял я, – и почему сволочи? И причём здесь ветеринары?

– Так ведь мусор приехали скидывать, – с тяжёлым вздохом начал объяснять мне Тимофеич, – сейчас остановятся недалече, нагадят да уедут. А почему ветеринары – так ведь один раз дохлых кошек и собак нам навалили полную яму, ох и воняло же, княже, до самой же до зимы воняло! И следующей весной тож! Но вообще обычно они окольными дорогами пробираются, а эти наглые до предела, не боятся и не стесняются ничего совершенно! По главной улице же едут, сволочи!

– Да? – я и раньше такого не одобрял, сегодня же оно меня взбесило прямо до лютой злобы, вот ведь уроды, вот ведь скоты. Я здесь жить собрался, я хотел здесь осесть надолго и накрепко, заезжий москвич мне эту землю официально пожаловал, вон, даже Никанор без всяких шуток по этому поводу меня князем именует, а какие-то упыри будут мне здесь под кустами гадить. Нет, не пойдёт. – А вот я сейчас схожу, Тимофеич, да попрошу их больше так не делать. Ну, это если они и вправду мусор там скидывают.

– Ну да, ну да, – с каменной мордой, без всякого намёка на иронию, словно Лесли Нильсен, отозвался мне старшина, – за грибами приехали! Или на рыбалку! Почему нет, княже? Амбу-то будить?

– Буди! – решил я и рванул вниз по лестнице, нужно было поспешить, путь-то неблизкий, нужно было прихватить их именно на месте преступления, на обратном пути уже поздно будет.

Внизу меня ждал зевающий, разминающийся Амба, а Тимофеич ему уже заботливо помогал делать потягушечки, и тому нравилось, он чуть ли не мурлыкал, но я прервал их эту боевую подготовку, без лишних слов вытянув вперёд левую руку.

– Прыгай! – скомандовал я, и тигр мгновенно, одним мощным рывком, совсем как тогда, когда мы от моей сгоревшей квартиры уходили, превратившись на лету просто в поток горячего воздуха, влился в мою кисть. – А ты здесь будь! Охраняй дом, и Никанора с Федькой! Головой отвечаешь! Ведь вдруг ещё кто пожалует, по закону подлости-то!

– Понял! – и Тимофеич внял моим доводам, он передумал проситься со мной, умный и опытный это был домовой, поумнее меня в чём-то даже, – не беспокойся, княже, дом и сам за себя постоять сумеет в случае чего, а уж я ему подмогну! И куда ж ты по дороге-то, куда галопом! Тайные тропы для кого делали-то!

– А! – и я смущённо притормозил уже в воротах, вспомнив, что да, могу я вон от того сарая волшебно перемещаться на все четыре стороны света в пределах своих магических владений, и что мне сейчас как раз нужна северная тропа, – точно! Спасибо, Тимофеич! Давай, бди!

И я рванул за сарай, укрывшись там от всех любопытных глаз, если бы только они были, потому что мешают они такому волшебству, и встал на тайную тропу, и позволил ей увлечь себя, и подхватить, и вот уже я стоял в густых кустах в плотном молодом березняке, да пытался сообразить, где мне сейчас этих незваных гостей искать.

Перенос был почти мгновенным, и это мешало ориентироваться, это мешало перестроиться, я всё ещё как будто был там, у дома, но я вышел из положения, выпустив на волю Амбу.

– Ты мне их только найди, – предупредил я его, – а вот показываться даже не вздумай, понял? Не хватало ещё, чтобы охотинспекторы сюда понаехали, залётного тигра искать. Наставят каких-нибудь фотоловушек в лесу, из дома потом вообще не выйдешь. Или так, в образе лёгкого облачка разве что.

Амба коротко глянул на меня, мол, всё понятно, не переживай, хозяин, и уверенно двинулся куда-то в сторону, а я побежал за ним. И бежать, кстати, было на удивление легко, вот вроде бы кусты густые, колючие, но тигр шёл через них, как нож сквозь масло, ничего не шевеля и не тревожа, чувствовался опыт, а я двигался по его следам, как по набитой тропе.

И уже через пять минут Амба вывел меня на заросшую лесную дорогу, на полотне которой явственно отпечаталась свежая колея, и я наддал, а он рванул рядом, но в стороне, метрах в пятнадцати от обочины, мои опасения про охотинспекторов он воспринял всерьёз.

Чужие голоса и грохот выбрасываемого мусора я услышал метров за пятьдесят до стоявшей поперёк дороги машины, эти сволочи нашли широкое место, кое-как развернулись и теперь выбрасывали мешки прямо на обочину, а я шёл и видел то там кучу хлама, то здесь, свежего и прошлогоднего, и это добавляло злобы, так что не они первые, но они последние, это уж точно.

– Рыкни, – попросил я Амбу тихонько, потому что эти упыри, увлёкшиеся работой, меня не замечали до последнего, – от души рыкни, во всю мощь, но показываться не вздумай, об этом помни всегда!

И Амба тут же выдал такую трель, низкую и протяжную, во весь голос, что меня самого пробрало до костей, до глубинной, генной обезьяньей памяти, хоть я и был к этому готов, чего уж говорить про незваных гостей.

Таскать мешки там тут же прекратили, но зато, судя по звукам, принялись ломиться в начало фургона, ввинчиваясь в мусор и отталкивая друг друга, и вскоре там наступила мёртвая тишина.

– Эй! – крикнул я и постучал ладонью по борту, заглянув внутрь, – вылезай! Разговор есть! И шевелитесь вы, твари, а то двери закрою и уйду!

– Эта… – раздалось из-за кучи мешков неуверенное, – кто тут? А кто рычал-то?

– А я и рычал, – терпеливо объяснил я, – от негодования. Вы чего тут, свалку себе нашли?

– А ты кто? – не унимались там, – и чего тебе надо?

– Зелёный патруль, – вспомнил я читанное давно про такое пионерское движение, там ещё и голубой патруль был, но эти уже специализировались вроде бы по водоёмам, – за порядком в лесу слежу. Выходите, нет тут никаких зверей.

– А чего есть? – с большим интересом спросили из фургона, всё ещё не рискуя шуршать.

– Чудеса техники, – хмыкнул я, – запись в зоопарке сделал, да на полную громкость вам сейчас и включил. Вы там не пообделались, кстати?

– А-а, – отозвались оттуда уже с явственной злобой в голосе, – шутка юмора, значит, да? Ну, сейчас выйдем, жди, клоун.

И я отошёл чуть подальше, к водительской двери, чтобы не толкаться нам всем у сырой обочины, чтобы дать им место.

– А ты тут один, что ли? – первый из выбравшихся был лысый мужик лет сорока, худой, жилистый, с колючим взглядом и зоновскими наколками на пальцах рук.

– Нет, – обрадовал его я, – там, в кустах, у меня ещё засадный полк и два медведя. Второго своего зови, разговор есть.

Первый, на удивление, не стал накалять с места в карьер, он начал шарить глазами по кустам, пока второй, нагловатый, крупный парень лет двадцати пяти, выбирался на дорогу, он даже, этот первый, присел на корточки и низко, уперевшись руками в грунт, склонился над землёй, чтобы заглянуть под машину, чтобы проверить, нет ли там, с другой стороны, ещё чьих-то ног, и эта деловитость мне очень не понравилась.

– Ага, – наконец с неприкрытой злобой глянул на меня первый, – разговор, значит? Ну, говори, клоун, а я послушаю.

– Предложение у меня к вам, – отойдя ещё на шаг, начал я, – вы сейчас собираете всё, что выкинуть успели, везёте это обратно и больше никогда сюда не приезжаете. Хорошее предложение, кстати, как будто ничего и не было. Ну, как оно вам?

– Ты чего борзый такой? – влез уже второй, разгоняя злобу, – ты чего о себе возомнил, придурок? Какой зелёный патруль, ты чего, бредишь?

– Погоди, – перебил я его, и они позволили мне это сделать, но только потому, что всё ещё искали глазами в кустах и на дороге других людей, они не могли поверить, что я здесь один, – соглашайся на предложение, мой тебе совет. Иначе через пять минут у тебя такая переоценка ценностей произойдёт, что ты сам начнёшь искать, чего бы ещё в машину загрузить. Мне не веришь, так у старшего своего спроси, он тебе расскажет, что плюха животворящая с людьми делает, и вот зачем до этого доводить?

– Какая ещё переоценка? – и парень неожиданно резво бросился на меня, выбросив кулак в мою голову, – гаси его, Андрюха!

Я не герой, и раньше я бы просто для начала отоварил их со спины обрезком водопроводной трубы, ими же привезённой, сперва одного, затем второго, а потом бы уже разговоры с ними разговаривал, потому что в лесу, без свидетелей, так принято, но теперь я был уверен, что вывезу этих двоих без труда, и хотел попробовать свои новые силы.

Время не замедлилось, и чужие движения читать я тоже не стал, просто тело моё вдруг стало двигаться очень быстро, исчез этот всегдашний тягучий сироп вокруг, исчезли сомнения, осталась только ясность в голове да кошачья скорость.

Парня я угостил такой пощёчиной на встречном курсе, поднырнув под размашистый удар, что голова его моментально откинулась назад и вбок так далеко, и я даже забеспокоился о его здоровье, тем более что он и погас мгновенно, и осел на землю мешком, но беспокойство тут же улетучилось, потому что Андрюха щёлкнул складным ножом и очень ловко попытался меня им поддеть.

И я, отпрянув от его ножа, как кот от бросившейся змеи, тут же надавал ему всё тех же быстрых кошачьих пощёчин, справа и слева, и залетали они сквозь его защиту со свистом, и не успевал он реагировать, и вот он уже присел на корточки, закрывая руками лысую башку, а я наконец-то ударил его кулаком в правый висок, через ту руку, что сжимала нож, прямо в голову, и повалился он на землю, отбросив складень.

– Грабли твои не ломаю только потому, – теперь уже мой голос был полон злобы, – что тебе ещё грузить всё это обратно, понял? Но и просто так ты не уйдёшь, ответишь мне ещё за лезвие, сволочь. Давай, буди своего любовничка, и за работу, скоты.

И я отбросил нож ногой подальше, в кусты, а Андрюха замычал что-то недовольное и даже угрожающее, он не был сломан, слишком быстро всё произошло и слишком мало ему досталось, опытный был товарищ, поживший и повидавший всякое, так что я сначала добавил ему ногой по рёбрам, а потом, когда он и на это не поддался, предпочитая и дальше лежать и кряхтеть что-то нечленораздельное, но очень нехорошее в мой адрес, выхватил из мешка с мусором кусок антенного провода и несколько раз от души, со всей дури, всёк ему сначала по заднице, а потом, когда он задёргался и стал прятать её под себя, то и по ногам тоже.

– А-а-а! – наконец пробрало Андрюху до визга, – и-и-и! Не надо! Не надо! Хватит!

– Ну, тогда вперёд, – и я ещё раз, с оттяжкой, взбодрил Андрея, – а то мне показалось, что ты меня не слышишь.

– Слышу! – голос был визгливым, страдающим, но всё ещё полным негодования и неверия в то, что происходит, – слышу! Не надо! Сейчас! Сейчас! Витя! Просыпайся! Ну просыпайся же, ну!

– Не спеши, – посоветовал я ему и, заглянув в кабину, нашёл там бутылку с минералкой, – вот, водичкой полей. И ещё, Андрюха, если Витя твой откинул копыта, то придётся мне, сам понимаешь, вас тут обоих и прикопать, так что постарайся.

– Да живой он, – буркнул Андрюха полным боли голосом, – живой! Просто ты ему кукушку стряхнул! Всю!

– Ну, не так уж и сильно, – у меня отлегло от сердца, потому что Витя продрал глаза, тумана и боли в них было не очень много, больше непонимания с недоумением, – работать сможет. Если блевать не начнёт, то вообще хорошо. И пусть пока полежит, а ты давай, Андрей, начинай грузить, у меня времени мало. Вставай-вставай, не так уж сильно тебе и досталось.

И Андрей со всей доступной ему сейчас скоростью поднялся на ноги с очень страдальческим видом, и вид этот взбесил меня так сильно, что я чуть было не добавил ему ещё. А он это почувствовал, он прочёл это в моих глазах и засеменил уже бодрее, стараясь не рисковать.

Слава богу ещё, что разгрузку они только начали, и дел там было на пять минут, ну или на десять, если учесть Андрюхино состояние, но я их задержал ещё немного, по своей воле подкинув им чужого мусора, как говорится, чтобы два раза не ходить, и забил фургон до полного.

– Ключи отдай, – хмуро попросил меня Андрей после того, как мы закинули Витю в кабину.

– С вами поеду, – обрадовал я его, – машина, кстати, чья?

– Моя, – не стал запираться мужик.

– Очень хорошо, – и я обломком кирпича быстро разбил ему сначала все фары с габаритами на грузовике, потом боковые окна, напоследок ударив по лобовому стеклу со стороны пассажира, – справедливо было бы тебе, Андрюха, руку сломать, чтобы за ножи не хватался, но я сегодня добрый, цени.

– Я ведь уеду… – со злобой протянул он и замолчал, буравя меня глазами.

– Ну что ты уедешь? – разулыбался я, – ну что? А потом, наверное, ты обратно приедешь, и приедешь не один, да? Ведь у тебя такой серьёзный бизнес, и ты сам такой уважаемый человек! И приедет с тобой сюда ещё вся братва из города, все краевые депутаты и один залётный полицейский генерал, и все они за тебя права качать начнут? Этого мне ждать? Ты посмотри на себя, Андрюха, ну ты же обычный пересидок, ну что ты можешь мне сделать? Побои снять разве что да заяву накатать, и пусть меня тут поищут, а как не найдут, так напишут тебе, что, мол, искали-искали, но не нашли, вот и всё, что будет!

Андрей угрюмо молчал и волком смотрел мне под ноги, на не спорить со мной ему ума хватило, а вот на остальное уже нет, и я понял, что педагогическая работа не завершена, что об стену горох, что без толку всё, а потому голова мужика снова мотнулась от моей пощёчины, как он ни сторожился, как ни опасался её пропустить, как ни готовился к ней, но ничего не помогло, уж очень я с некоторых пор стал непомерно быстр да, как иногда с юмором говорится, ужасно смертелен.

– Слушай, ты, – и я без жалости придавил голову упавшего мужика коленом к земле, – я ведь вижу, что не понял ты ничего. И это плохо, это надо исправить, надо мне до тебя достучаться. Хочешь снова провода попробовать, а? До поросячьего визга, до мокрых штанов? Этого хочешь? Смотри, начну – и обратного пути уже не будет.

– Нет! – и Андрюхина духовная броня дала трещину, всё-таки сумел я его в чём-то убедить, – нет!

– Вот и молодец, – и я намного сильнее, чем нужно, потрепал его по щеке, – хорошая девочка! Вставай давай, земля сырая, простудишься.

И он неловко выполз из-под моего колена, потому что отпустил я его совсем чуть-чуть, а когда попытался выпрямиться, то добавил ему ногой по заднице, но протестов не услышал, и это было прямо хорошо.

– Паспорт мне свой дай, – попросил я Андрея уже в кабине, куда мы залезли втроём, она и была как раз трёхместная, я справа, за рулём, Андрей слева, обмякший и молчаливый Витя посередине, – и телефон тоже, только разблокировать не забудь.

И Андрей хмуро сунул мне свой паспорт, а я записал все его данные в вырванный из тут же найденного блокнота лист чужой ручкой, и полистал телефон, и нашёл номер, и добавил его в эти записи, а потом проделал всё то же самое с Витей.

– Ну что, – хмуро и без улыбки спросил я их и, не став дожидаться ответа, с хрустом воткнул первую скорость, – поехали?

И мы поехали, и я сначала аккуратно объезжал все ямы и колдобины, а потом настиг меня какой-то отходняк, что ли, и стало мне не очень хорошо. Накатила на меня непонятная маета и сожаления появились, и злоба на этих двоих ещё накатила, ведь до чего дошло, до сотрясения мозгов и до порки, а я ведь собирался ещё и Андрея этого всерьёз ломать, нужен он мне был тыщу лет, но, с другой стороны, они и начали первыми, и бил меня Андрей ножом по-настоящему, не увернись я вовремя – уже закапывали бы, наверное.

Это ведь не город, это там можно просто скандал затеять и руганью чего-нибудь добиться, окружающих привлечь, достучаться до остатков совести, там бы они на меня плюнули и уехали бы в другое место от греха подальше, но здесь лес, здесь всё почему-то происходит иначе, здесь многие вдруг воображают себя одинокими волками и начинают вытворять то, чего в городе в жизни бы не сделали.

Ну и чёрт бы с ними, но мне-то как быть? Ведь вступать с каждым дураком в смертельный бой это совсем не выход, а я почему-то дал себе волю, я разлетелся за ними вместе с Амбой и сам себя почувствовал таким же Амбой, я ведь прямо-таки на охоту вышел, как какой-то придурошный супергерой, чтобы вступить в борьбу со злом и победить, а мне нужно было вспомнить о том, что я уже маг, ведь тот же Игумнов или покойная Катерина Петровна одним движением брови добились бы куда большего, чем я всеми этими своими словесными угрозами, пощёчинами и антенным проводом!

И ладно бы эти два мастодонта, но ведь даже Алина, даже она, невысокая и хрупкая на вид девушка, она совершенно не боялась шариться ночью одной по городу, а все районные гопники, эти гиены подворотен, как-то сами собой рассасывались с её пути, даже не думая не то, что связываться с ней, а и хотя бы говорить что-то вслед!

И под эти мысли я гнал всё быстрее, уже не минуя ни одной ямы и ни одного камня, стараясь бить машину обо все колдобины на пути, и Андрея с Витей швыряло по кабине, а я держался, злобно вцепившись в руль, и эта раллийная тряска удивительным образом выражала всё то, что я в тот момент думал и чувствовал.

Мы пролетели весь посёлок километрах на сорока в час, это был максимум для гружёной машины, просто чтобы не развалилась на ходу, она и так вся уже отчаянно хрустела и скрипела, да ещё и Витя стонал, добавляя раздражения, поглядывая на меня испуганными глазами, и я проскочил площадь с автобусной остановкой, и первый поворот к трассе, чтобы скрыться от людей за деревьями, а потом так затормозил, что чуть не приложил грузовик к бетонному столбу.

– Не надо! – машину протащило юзом, и она клюнула носом, подняв пыль, а я повернулся на чужой крик. Андрюху почему-то проняло за этот путь, и проняло куда больше, чем там, в лесу, да они вместе на меня как-то странно посматривали, и Витя, Андрей этот долбаный, все вместе.

– Увижу ещё раз здесь… – начал было я, а потом, махнув рукой, отвернулся, гася злобу, чтобы снова повернуться к ним, – да как хотите, можете и приехать! Приедете? Андрюха, ты же там о мести мечтал, я это точно видел!

– Не-не-не! – заспешил мужик, отводя глаза, – уже нет! Был неправ! И дай ты нам уехать, ради бога, всё мы поняли! Ну что ты к нам прицепился?

– Да? – по-настоящему удивился я, чего это с ними, – ну, смотрите сами. Если что, я здесь. В лесу вот меня всегда можно будет найти, только начни гадить, и тут же найдёшь. Зелёный патруль, запомнил?

И я выскочил из кабины на дорогу, а вот Андрей выходить не стал, он быстро-быстро полез за руль прямо через Витю, не сильно-то и беспокоясь о его здоровье, и вот первым делом щёлкнула блокировка дверей, а вслед за этим грузовик взревел мотором и рванул прочь, совсем как на моём недавнем ралли, не разбирая ям и колдобин, лишь бы только побыстрее уехать отсюда.

Я постоял, посмотрел им вслед, а потом плюнул и пошёл себе обратно, выбили эти товарищи меня из колеи, конечно, но дела мои никто не отменял, и дел у меня сегодня было много.

Но дойти спокойно мне дали лишь до поворота, потому что за спиной засигналил другой грузовик, это уже приехал Василий Михалыч.