Текст книги "Знак Огня 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

В бане я положил его в большую деревянную шайку, накрыл поданными мне двумя вениками, и успокоился Никанор, и затих устало, так что мы с Тимофеичем на цыпочках вышли во двор, а вот Федька остался, чтобы следить и ухаживать за болезным.

– Не, ну ты видел? – вцепился в меня Тимофеич, стоило нам только закрыть за собой дверь, – видел? Да я теперь знаешь что? С Федькой вместе! Да мы теперь знаешь какие? Да мы теперь ого-го! И ты тоже! И дом! Это же чудо было! Чудо самое настоящее! Место Силы! Эх, жаль, всего одна ведьма попалась! Четыре было бы в самый раз!

– Чудо, – согласился я, усаживаясь на лавочку, чтобы осмотреться. Правы они были насчёт места силы, ведь теперь здесь, за оградой, настроенный только на меня магический фон зашкаливал, огненная стихия вообще цвела и пахла, без полноценного отопления зимой обойдёмся, наверное, и стало мне тут подвластно многое, прямо руки чесались проверить. Теперь-то никто меня здесь врасплох не застанет, а даже если и застанет, ему же хуже будет, кем бы он ни был, хоть главная ведьма, хоть две, сожгу на раз. – Только Никанор за это, видел, чем заплатил?

– А-а! – неожиданно для меня легко отмахнулся Тимофеич, – выправится! Никуда он не денется! Тридцать лет коту под хвост, зато десять на дело! И не переживай ты так за него – мы, волшебные существа, своего сроку не знаем! Мы можем и пять лет всего прожить, и пятьсот – от вас всё зависит! От судьбы! И ещё, давай я, пока Никанор на ноги не встал, сюда перееду, а? Потом-то он меня выгонит, конечно, но мне бы успеть ещё хоть чуть-чуть этой благодати ухватить! Пока новорожденная она, пока чудо свежее! Видал, какая у меня борода стала? И я сам, я ведь теперь не просто так, я ведь теперь ого-го!

– Давай, – согласился я, – раз на пользу, почему нет. Дом большой, всем места хватит.

– Тогда побегу собираться, – резко соскочил с места Тимофеич, – как раз тайные пути опробую! Я же теперь мигом обернусь, чихнуть не успеешь!

– Какие ещё тайные пути? – устало удивился я, – не было ж ничего такого?

– Да вот! – схватил Тимофеич меня за рукав и собрался было уже потащить куда-то в простенок между гаражом и забором, – иди, покажу! Мы теперь, и ты тоже, можем отсюда и в посёлок, и в лес, на все четыре стороны и без всякого палева! Не увидит никто и не почувствует!

– Слушай, давай завтра, – не пошёл никуда я, усталость вдруг накатила такая, что даже вставать было лень, – спать хочу, сил нет.

– Ну, ладно, – с сожалением отпустил мою руку старшина, – да только такое знать надобно сразу!

– Ну вот ты и знаешь, – я всё же встал с лавочки и отправился в дом, – хватит нам пока тебя одного. И это, когда вернёшься, не греми ничем, пожалуйста, потише будь, хорошо?

– Понял! – кивнул мне уже из-за угла гаража Тимофеич и исчез, а я перестал его чувствовать, действительно, какие-то тайные тропы тут у нас образовались, но разбираться с ними будем завтра, на свежую голову, пока же мне хотелось только одного – спать.

Глава 2

– Ну, как там Никанор? – первым делом с утра поинтересовался я у Федьки, стоило мне только продрать глаза.

– Дядюшко спит, – обрадовал меня домовой, ожидавший моего подъёма в коридоре, в комнату он тактично не заглядывал, – сил набирается. И вообще, в доме у нас к добру всё, хозяин! Худа нет!

– Вот и хорошо, – я с удовольствием потянулся, пожмурился в солнечных лучах, потом одним рывком вскочил, натянул на себя тренировочные штаны и босиком отправился умываться, – вот и ладненько! А в посёлке что?

– И в посёлке всё хорошо, – семенил за мной следом Федька, – Тимофеич же всю ночь здесь пробыл, а потом, до зари ещё, туда пошёл, прямиком в народ, ценные указания раздавать! Говорит, что ты позволил ему на два дома жить! Здесь и там!

– Позволил, да, – вода в уличном умывальнике была до того освежающей, что мигом выгнала из меня остатки сна, – а тебе что, жалко, что ли?

– Нет! – затряс головёнкой Федька, – я добро помню! Просто дядюшко Никанор, как очухаются, могут быть недовольны!

– Да ладно! – я даже рассмеялся, – ну надо же! Недовольны, смотри ты! А чем это, интересно, они-с будут недовольны-с больше всего – мной, этим моим решением или Тимофеичем?

– Не знаю, – насупился Федька и совершенно серьёзно ответил мне в тон, – всем-с!

– Его проблемы, – я наклонился и легонько щёлкнул домового по носу, – дому хозяин я, Федя, мне и решать, понял?

– Понял! – он засиял и поднял на меня глаза, – потому как нужен нам здесь Тимофеич! Он умный, он добрый, он знает, он много видел! Ты уж заступись за него перед Никанором!

– А-а, – сообразил я, – вот ты о чём. Хорошо, заступлюсь в случае чего, не переживай.

– Спасибо! – заспешил Федька, – а то ведь опасения меня снедают! Что не справлюсь я! Ладно в прошлом дому, там просто всё было, а здесь ведь не так! Здесь ум нужен! И опыт! А ну как в лужу сяду, тебя подведу? Или снова в клубочек свернусь и глаза закрою, как в тот раз, когда ведьма та пришла нас убивать? Ведь сомлел я, от страха сомлел, упал и не соображал ничего! Стыд-то какой, хозяин! Если б не дядюшко Никанор! Если б не он!

– Так и я сомлел, – утешил его я, – и тоже не соображал ничего, ужас-то настоящий был. Действительно, если б не Никанор, неизвестно, чем бы дело кончилось. Хотя вру, это как раз известно, м-да.

– Да ладно! – страдающий от мук совести домовёнок ахнул и уставился на меня широко раскрытыми глазами, – ты тоже? Как так?

– А что ж я, не человек, по-твоему? – усмехнулся я, – до сих пор же, как вспомню, так поджилки и трясутся!

– Ты не просто человек, – горячо возразил мне Федька, – ты маг! Огненный! И прочие колдовские пути для тебя не закрыты, я же вижу!

– Так и ты уже не просто домовой, – напомнил ему я, – ты мой помощник. Если всё получится, хранителем знаний станешь, по Никанорову пути пойдёшь.

– Да как же! – Федька резко остановился даже уселся на ступеньку от внезапного осознания перспектив и от своей к ним неготовности, – я ведь не знаю ничего! И не умею тоже! По хозяйству только!

– И я не знаю, – снова утешил его я, – и насчёт умений недалеко от тебя ушёл, тоже так, по хозяйству больше, можно сказать.

– А как же нам быть? – поднял на меня взыскующие глаза Федька, – и что делать?

– Во-первых, – я присел рядом с ним на ступеньку и даже чуть-чуть подтолкнул его локтем, чтобы немного растормошить и приободрить, – не отчаиваться и не плакать ни в коем случае, понял меня? Мы теперь не просто так, как Тимофеич говорит, мы уже почти что банда! И дом у нас не просто так, ведь крепость у нас теперь, а не дом! Во-вторых, учиться нам надо, Федя, наперегонки просто, в этом наше спасение, так что, вот когда наш учитель очухаются, так сразу и начнём.

– Мне раньше надо, – подскочил Федька и горячо затараторил, – грамоте! И цифрам! Чтобы, когда дядюшко Никанор в себя придут, я уже грамотный был! Чтобы никого не задерживал! Чтобы писать мог! И считать! Когда начнём? Давай сразу после завтрака, а?

– Во-от! – одобрительно протянул я, – вот это правильный настрой, вот это я понимаю! А начнём сегодня, но не после завтрака, уж извини. Букварь нам нужен, Федя, тетрадки с карандашами, и всё это где-то надо нам взять. А в местном магазине букваря не было, точно помню, хотя насчёт тетрадок не уверен, должны быть.

– А без них никак? – не отступался домовёнок, – ну, палочкой на песке хотя бы!

– Да можно, – в сомнениях пожал плечами я, – но не будем. Я вот сейчас почему-то Никанора понял, когда он на меня с Тимофеичем вчера ругался, помнишь? По науке надо к делу подходить, с умом и системно, а не просто так. Нет, я-то могу начать тебя натаскивать, но букварь, Федя, писали люди поумнее нас с тобой, с ним-то уж точно быстрее будет. Да и без тетрадок как?

– Да где ж его взять? – развёл руками Федька, но не впал в отчаяние, а начал что-то деловито соображать, и это мне очень понравилось, – у Тимофеича поспрошать надобно, вот что я скажу тебе, хозяин! Ну не может на дачах не быть букваря! Сюда же столько лет люди всё своё старьё из городских квартир тащили! Книгами старыми некоторые чердаки забиты просто, точно знаю! В мешках же стоят! Не любят люди старые книги выкидывать, зазорно это у них, чтобы книгу, да на помойку! Попросим Тимофеича, он клич по линиям кинет, к обеду уже и найдём! А карандаши с тетрадками свистнем у кого-нибудь, нам ведь не для баловства, нам для дела надо!

– Ого! – уважительно покосился на Федьку я, – деловой ты какой у нас, оказывается! Но свистеть пока ничего не требуется, давай я сначала в магазин схожу, а вот насчёт букваря действуй. И учебник по математике за первый класс попроси ещё поискать, тоже нужен. Арифметика называется, если я ничего не путаю.

– Хорошо! – подскочил домовёнок на ноги, – букварь и учебник, а тетрадки пока не надо! Понял! Я побегу?

– Беги, – разрешил я, и Федька дунул без оглядки куда-то в ту же сторону, что и Тимофеич вчера, он ввинтился в щель между сараем и забором и мгновенно перестал мною ощущаться здесь, на участке, зато я с удивлением почувствовал его далёкое присутствие где-то там, вдалеке, уже на первых линиях.

– Тайные пути же! – сам себе с укоризной сказал я, вставая с места, – вчера ведь Тимофеич показывал!

Но пути эти быстро вылетели у меня из головы, потому что их место заняли совсем другие мысли. И дело было вот в чём – я только сейчас сообразил, что, пока Никанор не очухаются-с, сидеть мне тут, на участке, без дела и без смысла, да Федьку грамоте учить. Нет, так-то оно хорошо, конечно, но теперь, после первой победы и после преображения дома в моё место силы, начал меня немного побирать какой-то бес.

Да и вообще, глупо будет уже надеяться отсидеться тут втихаря, не отсвечивая, не после вчерашнего только, следует признать, что время поджимает, и поджимает отчаянно. День-два, и выйдут на нас, и надо быть к этому готовыми. Продуктов надо закупить в расчёте на долгую осаду, хорошо хоть дрова теперь не нужны, я сам теперь дрова, но не это главное, больше обычного голода беспокоил меня голод информационный, ну не привык я вот так, как в прошлом веке, одним радио обходиться, тем более что и его у меня тут не было.

Мне нужна была связь, связь и интернет, вот что мне было нужно в первую очередь, телефон мне был нужен, ноут ещё, принтер попроще, на всякий случай, вдруг букварь не найдём, так хоть скачаю его и распечатаю, удлинитель промышленный настоятельно надобен, а лучше два, а ещё лучше три, попрошу у той же Ольги Собакиной подключиться за деньги, она поближе, ну, или придётся по ночам электричество воровать, хоть и не хочется.

И всего этого я в наших дачных магазинах не видел, но зато я знал, что километрах в пяти от нашего поворота, если ехать по трассе дальше, есть ещё одно село, центровое такое, главное в округе. И вот там жизнь кипела, там и дома пятиэтажные были, и улицы настоящие, и площадь, и было там множество магазинчиков, рассчитанных как на проезжающих, так и на своих, на местных.

И ещё – я как-то раз, когда мимо ехал, остановился там пирожок купить, и вот в память мне врезалось, что среди многочисленных стоянок для большегрузов, кафешек и ремонтных мастерских, коими это село было повёрнуто к трассе, так вот, среди всего этого там имелся и комиссионный магазин, и был он довольно-таки большим.

Я тогда съел прямо на улице довольно посредственный пирожок, запил его там же купленным лимонадом, полюбовался между делом в окна комиссионки на выставленные в них остатки былой роскоши, на все эти подержанные телефоны и бэ-ушные ноуты, простенькие принтеры и навороченные фотоаппараты, да и поехал себе дальше, не думая о том, что через пару-тройку лет вот оно мне и пригодится.

В общем, прикинул я, нынче мне с самого утра один путь – в это село, и хорошо бы провернуть всё это побыстрее, пока тучи на горизонте не сгустились, пока время у нас ещё есть.

Федька отсутствовал, Тимофеич тоже, Никанор же всё ещё валялся в отключке, так что я быстро и решительно оделся, поставил дом на сугубую охрану, то есть не простую, а с отводом глаз, это я уже умел, вдруг соседей нелёгкая занесёт, теперь как занесёт, так и дальше пронесёт, да и что тут уметь – попросить надо просто повежливей, вот и вся хитроумная магия, а дальше дом уже сам, да и тронулся в дальнюю дорогу, набив карманы большей частью оставшихся денег.

Тайная тропа для меня тайной не оказалась, стоило мне только зайти в щель между сараем и забором, как всё сразу стало понятно, вот отсюда я могу рвануть на первые линии, вот отсюда на последние, вот отсюда прямиком на берег Амура, а вот отсюда, из последнего, четвёртого отнорка, открывался путь в тот самый чахлый лес, из которого можно было по тропинкам пробраться в районный центр.

И были эти тайные пути сейчас очень кстати, ведь не хотелось мне привлекать к себе внимание, особенно на обратной дороге, вдруг заметит кто да начнёт удивляться, чего это, мол, новый жилец какие-то вещи в коробках из лесу в дом таскает.

Тайная тропа подхватила меня, стоило только сделать шаг, и вот я уже в несколько судорожных прыжков оказался среди нескольких кривых ёлок, что росли довольно далеко от моего дома, но рядом с которыми начиналось заброшенное и заросшее дикой травой поле с такой же заброшенной и заросшей дорогой, но по которой до райцентра было рукой подать.

Людей рядом не было, крупных животных тоже, моё новое тигриное чутьё меня не обманывало, во всяком случае, увижу и учую я кого-нибудь много раньше, чем он меня, так что, выломав себе небольшую палочку, заросли травы раздвигать, я прогулочным шагом двинулся в сторону райцентра, стараясь только не пачкать лишний раз туфли и не цеплять репья на одежду.

До первых жилых улиц мне удалось добраться довольно быстро, я ещё приветливо улыбался всем немногочисленным встречным-поперечным на пути, мол, ничего такого, перед вами простой городской и от этого немного придурошный дачник, которому приспичило прогуляться по округе, подышать свежим воздухом, только и всего.

Дороги по мере приближения к трассе становились всё лучше, вот уже пошёл асфальт, вот появились тротуары, и вот я уже стоял у того же самого киоска и снова покупал себе пирожок, решив в этот раз обойтись без лимонада.

– С рисом и печенью, – попросил я пожилую продавщицу в окошке, оглядываясь по сторонам. За прошедшие два-три года тут, кстати, всё как-то поблекло, что ли. Прибавилось мусора, пооблупилась краска на стенах, уменьшилось праздного народу, а вот обещанных мне Тимофеичем цыган было неожиданно много, и были они не такими весёлыми, какими я привык их видеть.

У нас-то, на центральном рынке, они чувствовали себя как рыба в воде, резвились да хохотали, а вот здесь три унылые тётки в пропахшей застарелым потом мешковатой одежде безнадёжно зыркали по сторонам в компании четырёх щеголевато одетых мужиков.

Озирались они, конечно, не просто так, жертву себе искали, но народу тут было маловато, а те, что были, интереса у цыган не вызывали – сплошь местные, видимо, а потому трогать их было опасно.

Грустное это было зрелище, прямо скажем, душераздирающее зрелище, наверное, точка притяжения мимо проезжающих переместилась куда-то дальше по трассе и место перестало быть рыбным, это бывает, ну да ладно, кому сейчас легко.

– Двести пятьдесят, – обрадовала меня тётка из киоска, и я отвлёкся на неё, совершенно неожиданно против своей воли недовольно хмыкнув. Фигасе, четыре пирожка на тысячу, за что такие деньги, это же не шаурма, да и мы не в аэропорту. Понятно, упадок, но совесть тоже надо иметь, тем более, был бы тот пирожок большим, а то ведь на половину ладони всего.

– Держите, – я протянул ей пятисотку, дождался сдачи и недовольно поморщился от внезапно обдавшей меня удушливой волны, состоявшей из запаха едкого пота и чего-то ещё, но столь же неприятного.

– Ай, молодой, красивый! – запела справа от меня подскочившая ко мне цыганка, пытаясь одновременно и впериться мне в глаза, и заглянуть в карман, – дай, погадаю, всю правду скажу!

– Себе погадай, – я застегнул карман, взял в руки пирожок, и мы впились друг в друга взглядами, она – пытаясь профессионально меня продавить, а я – злобно и одновременно с большим интересом, ведь теперь я всюду искал магию, ведь вдруг то, что о них говорят, вдруг всё это правда? А будет наглеть – прижгу ей что-нибудь в районе подхвостицы, пусть побегает.

– Себе нельзя, – растерянно и в некотором испуге пытаясь отвести от меня глаза, вдруг неожиданно честно призналась она, делая шаг назад, – грех это, и грех большой. Мы себе не гадаем, вам только.

– Ну, считай меня своим, – пожал плечами я, откусив сразу половину довольно вкусного пирожка, – все люди братья, а некоторые даже сёстры. Ты ведь что-то увидела, правда? Вот и иди себе, не доводи до греха, только уже совсем другого.

От неё и в самом деле веяло чем-то таким, что роднило её с той ведьмой-риэлторшой, с которой мы вчера схлестнулись, но было этого самого очень мало, на донышке души прямо, и было оно каким-то приземлённым, что ли, приземлённым, тупым и жадным, а может, это она сама такой была, чёрт её разберёт.

И, в подтверждение моей догадки, она, снова кинув взгляд на мой пухлый карман, отступила ещё на шаг, но не пошла себе тихонько подобру-поздорову, как я ей и посоветовал, а принялась призывно махать рукой кому-то из своей компании, не желая отпускать меня просто так.

От пристально наблюдавших за нами цыган к нам рванула ещё одна тётка, постарше, вслед за ней медленно попёрлись и все остальные, и я мысленно выматерился, поняв, что сел в лужу с размаху, что наломал дров, что лопухнулся – но слова не важны, а важно то, что здесь и сейчас, при самом худшем раскладе, уже через пятнадцать минут могут оказаться те, кто ищет меня в Приморской тайге.

И я впился глазами в подбегающую тётку, бросив на землю пирожок, и дал ей себя почувствовать, попытался дать ей себя рассмотреть, как тогда, с бабой Машей, но получилось плохо, потому что вместе с ощущением огня и силы от меня в её сторону вдруг полетел яркий образ того, как я хватаю её за жирную шею тигриной лапой, быстро сворачиваю одним движением, а после зачем-то тащу бездыханное тело на соседнее низкое, но раскидистое дерево.

Тётке этого хватило, она замерла как вкопанная шагах в трёх от меня, а после принялась тихонько пятиться назад, одновременно подавая знаки руками за спину своим, чтобы встали на месте, чтобы не подходили.

И они послушно, хоть и недоумённо, замерли на месте, а она пошурудила трясущейся рукой у себя где-то в недрах многочисленных юбок, потом вытащила, едва не уронив, оттуда телефон, и принялась кому-то звонить, искоса поглядывая на меня.

– Кому? – просто стоять и ждать было нельзя. – Ты кому звонишь, подруга?

– Старшей, – быстро ответила она, чем вызвала недоумение среди своих, с чего это она вдруг решила мне отвечать, да ещё с такой кроткой готовностью, – шувани. Она как ты, только наша.

– Дай сюда, – я в мгновение ока, на пределе своих новых сил, рванул к ней и выхватил телефон левой рукой, прислонив его к уху, быстро получилось, очень быстро, как будто кошка мышку ловит, такого я даже сам от себя не ожидал, чего уж говорить о них.

– Э! – опомнившись, возмущённо выкрикнул самый молодой цыган и метнулся в мою сторону, чтобы тут же выхватить от меня мощного леща справа, и снова ловко и быстро получилось, по-кошачьи прямо, разве что только когти не выпустил, хотя мог.

Бил я открытой ладонью, но парню хватило, ударил-то от души, не думая, и цыган закатил глаза, и завалился мешком на асфальт, а ко мне рванули остальные мужики, и быть бы небольшой битве, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, но та тётка, у которой я выхватил телефон, вдруг пронзительно заверещала во весь голос что-то на своём, да так отчаянно и звонко, с таким предельным надрывом, обращаясь именно к своим соплеменникам, что они оторопело остановились, нехотя подчинившись её воплям, в недоумении глядя во все глаза то на неё, то на меня.

– Вот и правильно, – одобрил я их действия, прижимая к голове телефон, – а то я вам, ромалы, всю чавелу сейчас разобью. Здоровья хватит, не сомневайтесь.

– Э! – снова начал было ещё один мужик, но в этот момент гудки в трубке закончились, и чей-то сонный голос на незнакомом языке что-то недовольно проворчал мне в ухо, нужно было отвечать.

– Привет! – быстро, но чётко и тщательно проговаривая слова, ответил я, – ты, говорят, шувани, да? А я твой новый сосед, очень приятно познакомиться, и я чего звоню-то: ты, если не хочешь себе врага лютого заиметь, ты укороти своих, хорошо? Ты скажи им, что они меня не видели, и сама тоже помолчи хотя бы пару дней, ладно?

– Ты кто? – голос в трубке налился настороженностью и тревогой, – где Тамара? Ты почему с её телефона звонишь? Ты полиция, что ли?

– А это она тебе сейчас сама объяснит, мне некогда, – и я сунул аппарат в руки смотревшей на меня во все глаза цыганке, не забыв наставить и её, причём так, чтобы меня было слышно и на том конце провода, – только ты, Тамара, уж постарайся, хорошо? Ты шувани своей всё так объясни, чтобы она поняла, чтобы дошло до неё, с гарантией, я ведь про врага не просто так ляпнул. Серьёзно всё, Тамара, ты же видишь это во мне? Видишь? Скажи, я могу тебе доверять?

И цыганка с готовностью кивнула, осторожно приняв из моих рук телефон, она постаралась не прикасаться ко мне, она чего-то боялась, и я с некоторым облегчением выдохнул.

– Ладно, бывайте, – кивнул я остальным, – за мной ходить вам не надо, а надо вам постоять тут и послушать, чего шувани скажет. Ясно?

Но ответом мне послужили только довольно злобные и недоверчивые взгляды, но тут начал приходить в себя и что-то мычать пострадавший, он отвлёк их на себя, и я рванул в комиссионку, оглядевшись по сторонам.

По пути пришлось заговорщицки подмигнуть замершей, прижавшей ладонь ко рту продавщице в киоске, лихо кивнуть сидевшему поодаль какому-то деду бомжеватого вида, что показывал мне большой палец, а больше никого поблизости не наблюдалось, и у меня немного отлегло.

Комиссионка была открыта, покупателей же не было, лишь пожилой продавец сидел и играл в какую-то стрелялку на широченном, метра полтора в диагонали, мониторе с ценником, и делал это он до того увлечённо, что мне пришлось бесцеремонно постучать костяшками пальцев по прилавку.

– Прям вот так срочно? – недовольно спросил он, стягивая с головы наушники, – посмотреть сначала не хочешь?

– Нет, – огорчил его я, – а прямо вот так, проездом потому что. Давай, быстрее со мной разберёшься, быстрее обратно играть засядешь.

– Ладно, – проворчал он, поднимаясь, – чего тебе?

Я перечислил, чего мне, и настроение его мгновенно улучшилось, потом ещё вообще взлетев до небес после того, как я сказал ему, что платить буду наличными. И он забегал, и он завертелся, и вскоре уже передо мной на прилавке лежали: абсолютно новый с виду телефон, два модема, маленький и большой, планшет с ручкой, нам с Федькой буквы рисовать, мощный ноут, хороший такой, с огромным экраном, компактный принтер с запасным картриджем, мышка и клава, ну не люблю я встроенные, наушники, пачка бумаги, куча зарядок к этому всему, провода для коннекта, пара флешек, тяжёлый бесперебойник, даже промышленный удлинитель нашёлся, правда, один всего, хоть и в целых сто метров длиной.

– Ноут вещь, – уверил меня продавец, укладывая мои покупки в картонную коробку, – свежий совсем. Я не поленился, обслужил его нормально. И всё, что нужно, на нём тоже есть, спасибо ещё мне скажешь. И телефон хороший, двух месяцев его не протаскали, я же всех местных знаю, меня не проведёшь. Так что владей на здоровье и ещё заходи.

– Зайду, если что, – кивнул я, со вздохом расстегнув карман с наличными, многовато по итогу вышло, – не подскажешь, где здесь симку купить можно?

– Так в салоне связи же, – пожал плечами продавец, обматывая коробку скотчем, он даже ручки для моего удобства из него намотал, – тут рядом, с другого торца дома, ну, или у цыганвы. Разницы, по большому счёту, нету никакой. В салоне даже ещё хуже, там могут под шумок на тебя пару, а то и десяток лишних навесить и ничего не сказать. Бывало уже, знаешь ли. Чего им неймётся, не понимаю. Хотя понимаю, но неужели это того стоит? В нынешних-то условиях? Ведь могут так за жопу взять за такие фокусы, что не обрадуешься. С другой стороны, не берут же, как будто специально не берут, вот и думай.

– Спасибо, – поблагодарил я, – буду знать. Держи деньги и считай давай.

Продавец пересчитал наличные и расплылся в улыбке, не иначе, месячную норму сделал, а я схватил за ручки коробку и, кивнув ему на прощанье, вышел на улицу, снова к цыганам, ведь без симок всё это добро, по большому счёту, смысла не имело.

Плохо, конечно, что я испортил с цыганами отношения, а может, наоборот, хорошо, да и для настоящих торгашей такие мелочи помехой для коммерции не являются, так что посмотрим, настоящие они или нет.

А вот на улице никого искать мне не пришлось, и я удивлённо уставился сначала на дежурившую у крыльца комиссионки цыганку, ту самую, что первая ко мне подскочила, потом осмотрелся по сторонам и понял, что она тут одна, оставили за мной следить, остальные же куда-то убежали, вот и хорошо.

– Сим-карты давай, – с места в карьер начал я, вперившись ей в глаза и поддав огня, стесняться и скрывать уже было нечего, – и не говори, что нету, я всё вижу. А будешь врать, прокляну так, что шувани не поможет. Вши смертные заедят, гнид могильных напущу, этого хочешь?

– Н-не надо, – испуганно отодвинулась от меня она, – какие тебе?

– А у тебя разные, что ли, есть? – удивился я, поняв, что говорит она про операторов связи, – ну, всех по одной давай, что-нибудь, да заработает.

Цыганка начала копошиться в одежде, отвернувшись от меня всем телом, а потом, когда уже я начал приплясывать на месте от нетерпения, развернулась и сунула мне пяток карт, выкатив без всякого стеснения и боязни такую цену, что я снова закряхтел недовольно, совсем как в тот недавний раз, когда пирожок покупал, сговорились они все тут, что ли, но спорить было не к месту, да и грабить её мне совесть не позволила, хоть и захотелось почему-то. Тем более что принялась она меня заверять, что товар первый сорт, на месяц оплачен, останусь доволен, к гадалке, гм, не ходи.

– Только следить за мной не надо, – предупредил я её, передавая деньги, – здоровее будешь. Ясно тебе, красна девица?

Она что-то пробурчала недовольно, видно было, что ей и хочется, и колется, а потому я, плюнув на её терзания, рванул вдоль по улице в глубину посёлка, понадеявшись на свои ноги.

И зря, кстати, я оставил её просто так, нужно было её прижечь легонько хотя бы, нужно было заставить её проникнуться, потому что, стоило мне выбраться на окраину, как я заметил за собой погоню.

В мою сторону по просёлку, прыгая на ухабах, летел автомобиль, и был это «Марк» второй, тот самый, что пацанского вида и на заднем приводе, а потому я свернул с дороги и рванул в лес по раскисшему лугу, держа коробку перед собой обеими руками. Кстати, раньше я уже несколько раз остановился бы передохнуть, теперь же я мчался по полю со своей ношей легко и свободно, как мог бы бежать мой тигра с косулей на спине, и я уже надеялся уйти, но вот дальше пошли кусты какие-то колючие, валежник пошёл, ямы да канавы лесные, и мне пришлось сбавить скорость, чтобы не побить драгоценную оргтехнику.

За спиной завизжали тормоза, захлопали двери, и пять человек рванули вслед за мной, и стали они меня нагонять, потому что бежать по проторенной дороге через непролазные кусты много легче, чем бить эту самую дорогу, да ещё и с объёмной коробкой в руках.

И вот так мы забежали примерно метров на сто в лес, а потом я резко и быстро, но бережно поставил коробку на сухое, а сам нырнул в другую сторону, потому что мне по ушам стеганул хлёсткий звук выстрела, да и справа от меня, совсем рядом, прожужжало что-то очень маленькое и опасное.

– Э! – совсем как они недавно, возмутился я во весь голос, – вы там обалдели, что ли?

– Не боись! – со злобным ржанием утешили меня откуда сзади, но совсем уже близко, – это травмат! Как раз для таких дел! Но бьёт, как кувалда, хочешь попробовать?

– Мушку спили! – посоветовал я весельчаку, поняв, что мне сейчас придётся повертеться, и смогу ли я вывезти этих пятерых, это прямо вопрос. Ощущения говорили, что да, смогу, что медленные они, что не любят они лес, не понимают его, а я в нём теперь как родной, что огонь мне поможет и магия на моей стороне, что я уже не тот, что вчера, но опасения были, да и травмат этот – кто поручится, что нет у них чего-то более серьёзного? Убивать не хотелось, совсем не хотелось, подставлять свою шкуру тоже, вот же принесла нелёгкая, ведь совсем же чуть-чуть осталось и убежал бы я, но тут меня ещё раз окликнули.

– Слушай! – обратился ко мне крепкого вида мужик, таращась на мою коробку и не замечая меня, хотя я был к нему ближе, – мы не будем тебя грабить! Мы хотим тебя с собой взять! Нам шувани приказала тебя ей представить в целости и сохранности, понял? Съездишь в гости, она на тебя посмотрит, а там и видно будет! Выходи, не бойся, бить не будем! Нас пятеро, ты один!

Они рассыпались полукругом и пошли медленно вперёд, и прятаться уже было бесполезно, нужно было действовать, и я примерился рвануться к тому, кто был с пистолетом, остальные-то, все как один, держали в руках телескопические дубинки, их можно оставить на потом, но тут я против своей воли подпрыгнул на месте, да и остальные тоже, и было им даже хуже, чем мне, один вообще обделался по-маленькому.

Низкий, громкий рык пронёсся по лесу, и было в нём столько холодной злобы и мощи, столько силы и непреклонной воли, что цыганам мгновенно стало не до меня, хотя я стоял в самом центре их полукруга. Они начали испуганно переглядываться между собой, посматривая и на меня тоже, они одновременно ждали продолжения и молились всем богам, чтобы его не было, но тут огромная тигриная туша просквозила сквозь кусты рядом со мной, дав себя рассмотреть всем желающим и исчезла снова, одарив нас на прощанье ещё одним мощным рыком, от которого уже всем цыганам, кроме одного, самого крепкого, того, что говорил со мной, стало откровенно плохо.

– Уходите, – тихо посоветовал я сбившимся в кучу мужикам, – уходите, только медленно. И это, стрелять даже не думайте.

– А ты? – главный цыган удивил меня до глубины души, не ожидал я от него, – давай с нами! Заест же одного! И помочь некому будет! Вместе надо, вместе!

– Нет! – вдруг прямо-таки завизжал один из мужиков на меня, – не подходи! Пусть один идёт! Один! Куда хочет! Только не с нами! В другую сторону! Пусть его одного! Его едят! Выстрелю, если подойдёшь! В рожу тебе прямо выстрелю!