Текст книги "Знак Огня 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Через пять, – подумав, поправил я её, – мало ли. А где – сама решай, тебе виднее.

И я наконец-то нырнул в свою отгородку, где меня уже ждал приплясывающий от нетерпения Минька.

– Ну что, – улыбнулся я ему, – как покатались вчера?

– Ой! – и он даже взялся за голову, – до чего хорошо-то было! А ещё я первым катался, да один, как ты и велел! Остальные-то по двое и по трое сидели! А ещё все слышали, что я молодец! А потом мы все вместе Амбу гладили и чесали!

– Это да, – вчера домой мы шли вместе с тигрой, и был он наглажен и вычесан так, что задние ноги его, с той стороны, где хвост, были больше похожи на пышные галифе. – Это я видел. Ну, ладно, я сейчас кирпичи на улицу начну таскать, пока берцы чистые, а ты пыли шанса не давай! И ту, что за ночь нападала, собери тоже, пожалуйста.

И я стал выносить из дома кирпичи, среди которых было много уставших, пересушенных, и оттого начавших уже крошиться, всё-таки футеровка именно передней стенки первого колодца, где самый огонь, была явно недостаточной.

Вообще планов на эту печь у меня было много, мне хотелось применить все свои умения и отреставрировать её целиком, а не просто переложить поехавший угол.

Я хотел полностью очистить от мерзкой сине-белой краски чугунное литьё топки и поддувала, снять их, очистить, выправить, отшлифовать и покрыть жаропрочным лаком, сделать их антрацитово-чёрными, тем более что под этими сине-белыми, облупившимися наплывами пряталось что-то довольно художественное, с какими-то фигурами и надписями, плохо различимыми сейчас.

И нужно было сохранить все кирпичи с орнаментом, ведь сейчас именно таких просто не купишь, а ещё я хотел расшить все печные швы, сверху донизу, минимум на треть, чтобы и от щелей избавиться, и облагородить их, сделав белыми.

Вообще такое сочетание – красное тело печи из хорошего кирпича, глубокая чернь чугуна и яркая белизна швов мне очень нравилось и казалось уютным донельзя, и не встречал я человека, который думал бы иначе.

Но всё это потом, это внешнее, главным же было сделать новую футеровку да переложить угол, а здесь мне придётся и попотеть, и мозги применить, и магию.

В общем, и хорошо было бы управиться за пару дней, как это делают некоторые, но не получится. Тем более что лакировку печи я буду делать сильно потом, когда она и высохнет полностью, и протопят её несколько раз, и будет та лакировка довольно сложной, потому что надо ещё и нивелировать разницу в оттенке между старой и новой кладкой, иначе ведь будет торчать, как бельмо на глазу.

Короче, работы валом, но, к сожалению, не на полный день, я ведь не строю эту печь с нуля, и много такими темпами не заработаешь, это именно что подработка. Ну да ладно, лиха беда начало, тем более что и кормить меня здесь собрались от пуза, и хозяева, гм, особенно некоторые, очень и очень приятные.

Вчера, слава богу, мы с Минькой поработали на славу, убрали всё больное, оставив только здоровое, вымели и вычистили всё, так что можно было начинать, как с чистого листа, в своё удовольствие.

И я начал, да не просто так, как все обычно делают, в меру своей квалификации, я стал пускать туда огонь, я стал спрашивать у него, удобно ли ему будет, да как сделать здесь, а как вон там, и куда это всё будет давить, и какой слой кладочной смеси нужен, и какой сделать зазор.

Такая работа до того увлекла меня, это было больше похоже на игру, чем на работу, и приносила она удовольствие, и исчезло ощущение времени, так что я с грустным вздохом остановился, когда понял, что на сегодня всё.

– Волшебно-то как получилось! – Минька смотрел на меня горящими глазами, он был пока единственным, кто мог оценить работу по достоинству, – она ведь живая стала почти! Печка-то! Живая и добрая! И тепло от неё будет такое же!

– Ну, надеюсь, – чуть было не сплюнул три раза через плечо я, ведь и у меня самого час назад появилось такое же ощущение, просто я в него не поверил. – Ладно, работа закончена, давай прибираться.

Я бросил взгляд на экран телефона и понял, что прошло немногим меньше четырёх часов, вот это мы разогнались, а ещё, странное дело, всё это время я не ощущал и не слышал хозяев, как будто и не дома они. Ну ладно Алёна, она иногда забегала на кухню, но дядя Митя и Дарья Никитишна почему-то сиднем сидели в своих комнатах и не выходили, стеснялись они меня, что ли.

Ладно, потом спрошу, а пока я последний раз бросил довольный взгляд на свою работу, улыбнулся Миньке, да и вышел во в двор, умываться, захватив с собою недопитый морс, жалко бросать, вкусный же.

– Ну наконец-то! – Алёна не замечала меня до последнего, до того там у неё всё было сложно и требовало внимания, – но придётся подождать немного, ты бы хоть предупредил за полчаса!

– Да подожду, конечно, – и я поднялся в беседку, где с ходу сел на скамью, со вздохом вытянув ноги под большим столом, – тем более что, сразу после работы за еду приниматься как-то не очень, сначала отдохнуть хорошо было бы.

– Молодец какой! – улыбнулась мне Алёна, – всё понимает, на всё у него ответы есть! С тобой, Данила, дела иметь – одно удовольствие!

Я пожал плечами и улыбнулся, но промолчал, чтобы не отвлекать человека от дел. Работы у Алёны было ещё много, но она не зашивалась, всё у неё шло своим чередом. Что-то тихо булькало в котле на мангальной печи, что-то жарилось там же, что-то варилось, а ещё почти весь дальний угол стола был заставлен много чем, и всё это тоже пойдёт в ход.

– На первое, – и она взмахнула ножом, – суп-лапша куриная! Лапша домашняя, петух тоже, но он пожилой такой был, видавший виды, соседский, потому варится уже три с половиной часа, зато бульон будет – объедение! На второе – картофельное пюре и куриные котлетки из этого же петуха, жёсткий он всё же, сколько его не вари, хоть и вкусный, это тебе не бройлеры! Салаты ещё будут, лёгкие, как ты и просил, потом чай, с крендельками и с вареньем, компоты ягодные ещё, в общем, быстро уйти у тебя не получится, так и знай!

– Ого! – я не стал выделываться, я просто вздохнул и понял, что сегодня Амба вновь будет мной гордиться, – и когда ж ты всё успеваешь-то?

– Просто хобби это у меня такое, – объяснила она, принимаясь за картошку, – кто-то кактусы выращивает, кто-то вяжет, кто-то в компьютер играет, а я – вот так! Да и что тут ещё делать-то, особенно зимой!

Я сидел и следил за её лёгкими движениями, и всё было понятно, пока вместо толкушки для картофельного пюре не взяла она в руки миксер и не начала им орудовать в кастрюле с картошкой, то подбрасывая туда сливочного масла, и постепенно подливая то одно, то другое.

– Первый раз вижу, – дождавшись выключения миксера, сказал я, – чтобы вот так пюре делали. Максимум – через сито протирали, это было.

– И очень-очень зря! – строго ответила мне Алёна, она была вся в работе, – так картошка очень воздушная получается, лёгкая, а самое главное – не дубеет она, стоит ей чуть остыть, всё такая же мягкая и свежая! И на второй день тоже!

– А если блендером? – тут же подал рацпредложение я.

– Нет, – озабоченно отозвалась Алёна, – тогда клейстер получается. И это, Данила, не отвлекай меня минут пять хотя бы, у меня финиш! А потом накрыть ещё надо!

Я послушно заткнулся и стал следить за ней, вообще очень интересно следить за любым человеком, который делает что-то мастерски. Кастрюля с картофельным пюре сразу отправилась на мангал, на дальнюю его часть, где жар углей будет задевать её совсем чуть-чуть, чтобы не остыла, потом Алёна схватилась за ленты тонкого теста, что буквально только что, перед картошкой, были выложены на горячую плиту, где они подсохли и даже немного приготовились, и быстро-быстро начала нарезать их на лапшу, потом всё это так же резво отправилось в котёл с бульоном, а ещё резалась зелень, а ещё сам собой очищался от продуктов стол и наполнялся чистой посудой на чистую же скатерть, которая непонятно откуда и взялась, и всё это было настолько легко и свободно, что я боялся пошевелиться, лишь бы не помешать ей, не сбить её с толку.

Но женщины вообще могут быть настолько многозадачными, куда уж нам, мужикам, что Алёна со этим всем справилась легко, даже не поняв, что совершила небольшой подвиг.

– А твои где все? – стоило только ей остановиться, чтобы окинуть взглядом стол, спросил я. – Чего не идут-то?

– Да болеют, – вздохнула она, – отойти не могут, после вчерашнего. Я вот думаю, сильно их звать или нет? Или потом каждого с ложечки покормить отдельно?

– Сильно, – и я постарался сказать это как можно авторитетнее, – очень сильно, дядю Митю особенно. Для него этот бульон сейчас – лучшее лекарство. Так что можешь не церемониться, он тебе потом ещё спасибо скажет.

– Ну, посиди пока, – улыбнулась она, – мне и себя в порядок привести хочется, и бабушку с дядей растолкать. Но я быстро!

– Давай, – согласился я и вышел вслед за ней во двор, потому что сидеть в беседке и нюхать всё это не было уже никаких сил, даже воспоминания о вчерашнем обжорстве помогали мало.

Во дворе я затеял ещё раз умыться, но уже до пояса, просто потому что только чистая рожа и руки не давали ощущения свежести, было неуютно в таком виде садиться за стол, хорошо было бы вообще домой сбегать, переодеться, но уже не успею, наверное, ладно, обойдусь и так, тем более что и воды в уличном умывальнике было ещё много, и полотенце, персонально для меня здесь повешенное, я сильно угваздать не сумел.

В общем, когда они, втроём, полным составом, уже через десять минут вышли из дома, я всё успел и теперь сидел на уличной скамейке босиком, скинув рабочую куртку, в закатанных до колена штанах и в футболке, да принимал воздушные ванны, широко раскинув руки, стараясь проветрить не столько себя, сколько эту самую футболку, и у меня вроде бы получалось, ведь потеть мне сегодня почти не пришлось.

– Тапочки! – Алёна всё заметила сразу и захватила для меня из какого-то ящичка в коридоре чистую гостевую обувь, да заторопила своих, немного укоризненно рассказывая им что-то о разбухающей в бульоне лапше, и что надо с недугами надо бороться, и что уже через пятнадцать минут им будет много легче.

Дядя Митя был зеленее зелёного, и было ему очень плохо, и это не было обычным похмельем, да и Дарья Никитишна выглядела ненамного лучше, и на возраст это тоже было не списать, зато вот Алёна успела навести красоту, она посвежела не хуже меня, это я тоже заметил.

– Держи! – и я с некоторым сожалением, ведь так приятно было держать босые ноги на траве, обулся, и подхватил покачнувшегося дядю Митю под локоть, оставив на Алёне одну бабушку, да осторожно потащил тяжело дышащего мужика в беседку.

И там мы усадили их рядом, чтобы оба больных были под одновременным надзором, мне же указали на место напротив, через стол, а потом Алёна, оставив нас глядеть друг на друга, принялась наливать и накладывать.

Я же сейчас смотрел на болезных и всё яснее понимал, что это не просто так, это не возраст у одной и не похмелье у второго, это именно привет от тёти Зины, зря я вчера всё-таки ограничился только моральным внушением, чистоплюй несчастный, нужно было добавить им и физически, нужно было прижечь их так, чтобы надолго, чтобы до конца жизни, чтобы помнили и не забывали, сволочи.

И Никанор этот чёртов, заперся же в подвале, хватило ума, а ведь тут даже не лечебная магия нужна, здесь именно борьба с последствиями зла, я ведь это уже ясно вижу, что на одном, что на второй, но что в таких случаях делают – не знаю, и это бесило меня больше всего.

– Ну-ка, – я встал и, плюнув на конспирацию, накрыл выставленные перед болезными малые пиалушки с одним только чистым бульоном своими руками, да закрыл глаза. Уверен в успехе я не был, ведь та гадость, которой наградила их тётя Зина, успела пропитать тело каждого из них, а единственный доступный мне пока метод с выжиганием зла тут был неприменим, да и боялся я, это ж живые люди, тут нужно было действовать тоньше, и действовать изнутри, и еда подходила на роль лекарства лучше всего.

Я постарался поделиться с бульоном своей силой, своим желанием помочь, и он даже забулькал тихонько под моими ладонями, принимая моё тепло, и неожиданно у меня получилось, у меня вышло, совсем как с печкой пару часов назад, он стал живым и добрым, и я открыл глаза, широко и с облегчением улыбнувшись.

– Вот теперь, – сказал я смотревшим на меня во все глаза болезным, – пробуйте.

– А мне? – Алёна быстро сориентировалась, хоть и глядела на меня очень удивлёнными глазами.

– А нам не надо, – махнул я рукой и сел, нисколько не жалея о своей выходке, – мы и так хорошие, особенно ты.

И я опустил глаза в свою тарелку, чтобы не переглядываться с ними, да с удовольствием принюхался. То, что поставила передо мной хозяйка в глубокой тарелке, было больше похоже на заграничный рамен, чем на наш родной суп, ведь от петуха там остался только бульон, зато в нём плавали пластинки тонко нарезанного отварного мяса, да много, и две половинки сваренного в мешочек яйца, и лапша была та самая, домашняя и очень вкусная, и было её в меру, в общем, я добавил туда большую охапку мелко нарезанной зелени, поперчил чёрным перцем, потом, стараясь не смотреть на Алёну, капнул ещё соевого соуса, да и принялся есть, стараясь разве что не слишком быстро работать ложкой.

– Фу-ух! – наконец, прервав общее молчание, ведь ели мы по-крестьянски, серьёзно и тихо, без болтовни и без чавканья, поболтать и за чаем можно, выдал дядя Митя, – фу-ух! Отпустило! Как живой воды выпил, в самом деле! Фу-ух, как хорошо-то стало! И пот прошиб!

Я глянул на него и увидел, что вот был совсем недавно дядя Митя сине-зелёный, а теперь стал красный, и начал он дышать легко и свободно, всей грудью, и взгляд его оживился, осмысленным стал наконец, хоть и немного виноватым при этом.

– Ещё будешь? – тут же подкинулась с места Алёна, а сидела она рядом со мной, слева, с той стороны, где мангал и кастрюли.

– Потом, – согласился дядя Митя, вытирая обильный пот со лба, – только чуть позже, это сначала доем. И потом ещё раз тоже буду. Но ты сиди, солнышко, я себе сам добавлю, если что.

– Это ты сиди, – успокоила его Алёна, – мне несложно, и у меня там порядок, ты уж в него не лезь, пожалуйста. Бабушка, а ты как? Легче стало?

– Как будто заново родилась, – не разочаровала её Дарья Никитишна, она ела аккуратно и медленно, и каждая ложка была ей на пользу, – даже жить захотелось!

– Ну вот! – обрадовалась она, – я же говорила! Ну что, все доели, теперь второе?

Все ждали только меня и, пока я доедал, Алёна не постеснялась перенакрыть стол полностью. Теперь перед каждым возникла тарелка с пюре и котлетами, а ещё это пюре и котлеты стояли по центру, отдельно, вдруг кому-то не хватит, а ещё были салаты из свежих овощей, и было ещё маринованное что-то, и солёные грузди, и ещё какие-то грибы, и свежий хлеб, в общем, Амба бы за меня порадовался.

– Даже не знаю, что и сказать, – я разломил одну из тонких, небольших котлет пополам вилкой, оттуда вытекло немного сливочного масла с укропом, и я посмотрел на Алёну с настоящим уважением, – сам готовить люблю, но чтоб вот так…

– Спасибо! – улыбнулась мне она и всё-таки напомнила недавнее, не постеснялась, – а поколдовать над ними не хочешь? Я бы, знаешь, твоего колдовства тоже попробовала! Вон, ты только посмотри на них, это ж небо и земля, что с ними было, и что с ними стало!

– Чуть позже, – вздохнул я, поняв, что уже не отвертеться и что надо это дело как-то объяснить попонятней и попроще, чтобы не придумывала она себе лишнего, – с чаем, наверное. Варенье вам какое-нибудь заколдую, вот и будете пить по три ложечки.

И Алёна, радостно кивнув, начала, не показывая вида, ждать именно чая, пока я медленно, быстро жрать в таких случаях было бы просто преступлением, не отдал должное всему остальному на этом столе. Пюре получилось настолько воздушным и сливочным, что я постановил самому себе немедленно купить миксер и теперь пользоваться только им, да и домашняя курица в котлетах залетала в меня на ура, а ещё были салаты, и грибы, и всё остальное, и не было сил остановиться.

– Держи! – уже после третьей перемены, когда на столе остались только чай и кренделя, и варенье, и конфеты, и печенье, и Алёна снова умудрилась заставить всю столешницу полностью, сунула она мне в руки литровую банку, с которой до этого сражался дядя Митя, но так и не сумел её одолеть, – открой, пожалуйста! И ещё, какое варенье тебе надо?

– Да никакого, – я с большим усилием открыл банку и понял, что держу в руках то, чего с самого детства не видел, – вот это будет в самый раз, не надо варенья.

Передо мной был даже не ягодный компот, не было тут никакого густого сахарного сиропа, это были именно ягоды в собственном соку, в жидком, концентрированном, с минимумом сахара или даже вообще без него, и была это жимолость. Чёрно-синие ягоды, чёрно-фиолетовый сок, тот самый тонкий запах, в общем, это было именно то, что нужно.

– Даже забыл, что такое бывает, – сказал я, обхватывая банку обеими ладонями, – обычно же у всех варенья и прочие джемы, и ничего больше.

– А вот у нас такого много, – Алёна, не отрываясь, следила за мной, да и все остальные тоже, – и малина, и клубника, и вишня, и всё вперемешку. А жимолости этой мы месяц назад восемь больших вёдер собрали, и куда нам столько варенья? А ещё сахар вреден, дядя Митя, не надо мне тут страдальца изображать, да и экономия без него выходит, ягоды-то бесплатные, разве что возни много, и аккуратно ещё очень надо, не прощает такой способ ошибок, вот и не хотят люди связываться. Да я тебе с собой дам, тебе какие ягоды нравятся?

– Жимолость, – я решил не отказываться и не страдать ложной скромностью, дают – бери, бьют – беги, – с чаем лучше её ничего нету, и крыжовник вон тот.

– И ещё чего-нибудь, – кивнула Алёна, – только банки потом верни.

– Это обязательно, – даже засмеялся я, – ну что, готово! По три ложечки сока в чай один раз в день, лучше всего с утра, да по десять ягодок туда же – и через неделю отчитаетесь мне о своём самочувствии.

– А ты этот, как его, экстрасенс, что ли? – дядя Митя повеселел и даже немного как будто захмелел от съеденного, – не, так-то я во всю эту фигню не верю, но ведь помогло же!

– Типа того, – и я постучал костяшками пальцев по столу, привлекая общее внимание, – причём немного совсем, вы себе лишнего не придумывайте, это не так работает. Но мне, блин, и этого хватило, чтобы там, в городе, в одну очень неприятную ситуацию попасть. И именно поэтому я здесь и осел, я, можно сказать, в бегах, небольших, но всё же. Так что если вы болтать начнёте, то вполне вероятно, что мне придётся драпать дальше, и никогда больше вы меня тут не увидите. Так что смотрите сами.

Вообще, как я понял, жить здесь и ни разу не проколоться под взглядами пусть и немногих, но зато очень внимательных глаз, просто невозможно, и лучше мне будет самому напустить небольшого туману, чем давать волю чужому воображению.

– Нет! – Алёна даже выпрямилась и стала смотреть на меня большими глазами, прижав ладонь ко рту, – нет! Дядя Митя! Бабушка!

– А Зинка что? – вдруг удивила меня своим вопросом Дарья Никитишна, – она тоже?

– Да, – обрадовался я тому, что можно перевести стрелки, – тоже. Только хуже.

– Это понятно, – кивнула бабушка, а потом интеллигентно запнулась, но не сдержалась, – вот ведь лахудра круглая! А я-то сообразить не могу, чего это меня при виде её с души воротит, но бегаю при этом перед ней на цыпочках, как молодая, и во всём соглашаюсь! И Коля этот её, ведь до чего же отвратительный молодой человек, а я его в дом, как родного, а я его Алёне давай сватать! И ведь умом понимаю, что хуже этого нет, что делаю я такое, чего простить нельзя, а как только об этом подумаю, так сразу становится худо мне до того, что и не передать! И ноги ватные постоянно, и в ушах звенит, а в голове мысли чужие путаются!

– Больше не будут, – утешил я её, – и она сама к вам больше ни ногой, забудьте про неё уже, вот и всё.

– Ну, хорошо, – кивнула Дарья Никитишна, – но я вот про что подумала: мы-то промолчим, а она как же? Смысл тогда во всём этом какой?

– Поймали, – даже крякнул я от досады, – нечем крыть. Ну тогда просто потому, что я вас об этом очень сильно попрошу. Просто так, без объяснений.

– Врать не хочешь, – улыбаясь, наставила на меня палец бабушка, вообще она тут, как я понял, была самая умная, – а пуще того слухов по линиям о себе не желаешь. Ну, это как раз понятно, и это я тебе могу обещать, потому что я, в отличие от Митеньки, во всё это как раз очень даже верю. Даже не верю, а знаю, видела кое-что, за жизнь-то долгую. Ладно, спасибо тебе, Данечка, но мне бы уже отдохнуть пойти, а вы, молодёжь, ещё посидите!

– Так и мне пора, – поднялся на ноги я, отставив в сторону пустую кружку, – по собственному дому дел тоже хватает. И спасибо большое за обед, очень всё было вкусно.

– Подожди! – и Алёна повела бабушку в дом, на что я пожал плечами, ведь мне ещё надо было собраться, одеться, обуться, и не собирался я убегать прямо сейчас, – без меня не уходи только!

– А я ещё посижу! – дядя Митя сидел очень расслабленно, как после бани, и шевелиться не хотел в принципе. – Бульону похлебаю, чаю попью, новости по радио послушаю, хорошо же!

– Да на здоровье! – я пожал плечами и вышел во двор, собираться и ждать Алёну, тем более что она успела быстро, она уже через пять минут выскочила из дома с охапкой литровых банок в руках, и нужно было всё это дело разместить в тачке, переложив свежим сеном, и ещё раз попрощаться, да наконец уже выехать на улицу, в сторону дома.