Текст книги "Знак Огня 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я сначала не понял, что это за часы такие и почему с ними что-то делать нужно, но потом увидел Никаноров взгляд и до меня дошло, что это он про оставшееся время работы ноутбука, и что очень хочется ему за него сесть. Причём без меня сесть, то есть чтобы не видел я, что именно он искать станет.

– Да, свет нужен, – согласился я, встав с места и начав собираться, ведь обещанные фото Коннору я отправил, Игумнову свой номер скинул тоже, так что свободен, – пойду к Ольге Собакиной, попробую договориться. Воровайки на линию кидать – последнее дело.

– Давай, – и Никанор уселся перед ноутбуком, и открыл браузер, но нажимать пока никуда не стал, лишь впился в меня взыскующим взглядом, – но по необходимости можно и воровайки!

– Поучи меня, – буркнул я, выходя из комнаты и на ходу вспоминая, говорил ли я ему про историю запросов, да что её чистить можно, или всё-таки нет, – электричество тырить!

Но Никанор в ответ на это благоразумно промолчал, и я вышел из дома во двор, и с наслаждением потянулся, и вдохнул свежий воздух, и стало в голове ясно, всё же несколько часов учить кого-то без перерыва довольно утомительно.

Проболтали мы с Никанором много, а потому дело двигалось уже к обеду, солнце стояло высоко, но воздух, по случаю позднего лета, до зноя не прогрелся, да и облачка стояли на небе лёгкие, наводящие прохладную тень, в общем, всё было, как я люблю.

Домовые вместе с Амбой успели прибрать вокруг дома, не осталось ни соринки лишней, исчезли все свежие окурки, попятнанные яркой губной помадой, все следы были затёрты, вся трава поправлена, ничего не осталось от недавней битвы и чужого присутствия, вообще ничего, даже мух разогнали, одни бабочки да птички порхали вокруг меня, тишь да гладь воцарилась в ближайшей округе, прямо как на картинках про идиллическую сельскую жизнь. И собак заткнули, вообще песня.

И ещё, я прямо сейчас ощущал, что Федька что-то там перекладывает в подвале, радостно так перекладывает, по-хозяйски, и что Тимофеич степенно обходит линии одну за другой, проверяя, всё ли на местах в порядке, и что Амба деятельно шарится по ближайшему лесу, обживая новые владения, то есть все были при деле, нужно было подключаться и мне.

Я не стал пока разматывать удлинитель, мало ли, вдруг Ольга откажется, вдруг забоится, чего его тогда туда-сюда зазря таскать, и пошёл к ней налегке, настраиваясь по пути на мягкие уговоры и готовя себя не огорчаться в случае отказа. Ну, и ещё заодно шагами померил расстояние от моего дома и до её, вдруг всё-таки согласится.

– Девяносто шесть! – сказал я сам себе, оказавшись напротив калитки в чужих воротах, вроде должно хватить ста метров провода, впритык, но хватить. Шаги-то я делал нормальные, уж всяко меньше метра.

– Что девяносто шесть? – удивлённо переспросили меня из-за ограды, а потом поспешили пригласить внутрь, – да ты заходи, Даня, заходи!

Я не стал отказываться, мне ведь это и было нужно, и вошёл через открывшуюся калитку на участок, одновременно выхватив глазами то место, куда спускались провода со столба. А что, нормально, ближний ко мне угол, вверху уличный счётчик висит, под ним небольшой электрошкаф, а ещё ниже торчат уличные закрытые розетки, всё как по заказу.

– Здравствуйте, – в гостях у Ольги, как будто и не уходили никуда со вчера-позавчера, были и Зоя Фёдоровна, и Алёна, – всем!

– Здравствуй! – вразнобой обрадовались мне все трое, прямо как родному, да и я им почему-то тоже.

Ольга выглядела много лучше, чем ещё совсем недавно, куда-то исчез лихорадочный, испуганный блеск в её глазах, она осторожно радовалась жизни, а Зоя Фёдоровна и Алёна, как я понял, ей в этом помогали.

– Вот, – подтвердила мои мысли Ольга, – дрова на зиму нужны, уголь, а я же не знаю, где всё это взять, да и денег не было. А тут как раз ты мне остатки за квартиру передал! Теперь на всё хватит, и на налог заплатить, и на зиму в тепле пересидеть!

– Хватит! – подтвердила Зоя Фёдоровна, – и дров возьмём хороших, и угля в мешках, просеянного, кусками, без пыли. У нас поставщики проверенные, местные, у них без обмана. А то в газетах искать или на столбах объявления срывать – там хорошего не жди! А тебе, Даня, разве не надо?

– Может, и надо, – пожал плечами я, – только чуть попозже, мне бы сейчас другую беду побороть – электричества же нет. Так что я, Ольга, к вашей милости, мне бы подключиться – за деньги, конечно же, пока вопрос не решу. Может, на неделю, может, на две – не знаю точно. Платить буду за весь счётчик – сейчас же лето, ну сколько там нагорит?

– Да ради бога, – немного растерянно сказала Собакина, – ты же мне так помог. А не сломается там ничего?

– Не сломается, – чуть резче, чем надо, ответила ей вместо меня Зоя Фёдоровна, – а то давай, Даня, ко мне, а?

– Далековато к вам, – развёл руками я, – удлинителя не хватит, а он у меня один. Девяносто шесть – это я шаги считал.

– Нет-нет-нет! – запротестовала Ольга, – ко мне, так ко мне! Только ты уж, Даниил, сделай так, чтобы не сломалось ничего, хорошо?

– Сделает! – снова вместо меня ответила ей Зоя Фёдоровна, – а потом ещё мой Николай Иванович через три дня из больницы выйдет да всё и проверит, чтоб у тебя душа успокоилась. Чему там ломаться? И давай уже, Оленька, звонить, время обед, хорошо бы, чтоб сегодня всё привезти успели! Чтоб и разгрузились, и мешки с углём перетаскали!

– Да-да! – радостно заторопилась та, – а дрова в поленницу я и сама сложу!

– Сложишь, – подтвердила Зоя Фёдоровна, достав свой телефон и подталкивая Ольгу к скамеечке, что стояла чуть поодаль, – куда ты денешься! Не за день, так за два, ты ещё эти дрова рубить да пилить у нас научишься, не переживай!

И они присели на скамейку, и Зоя Фёдоровна начала звонить с чужого телефона по сохранённым у неё номерам, всё это были, как я понял, местные, проверенные мужики, промышлявшие по сезону углём да дровами, и начала она с ними очень обстоятельно и громогласно договариваться, в общем, мне тут делать было уже нечего, можно было идти и разматывать удлинитель, так что я и пошёл, пока никто не передумал, но Алёна увязалась за мной.

– А ты чего не осталась? – удивился я, – самые переговоры же!

– Да я не за этим! – махнула рукой девушка, – мне муж Зои Фёдоровны был нужен, а не они сами.

– А зачем? – я-то помнил, что соседкин муж в больнице, пневмонию долёживает, так что вряд ли он по возвращению будет сразу кому-то в чём-то помогать. Человек пожилой, ему восстановиться сначала придётся, прежде чем что-то делать.

– Да печник он, – объяснила мне Алёна, – хоть и любитель, но хороший! Так что сейчас он нарасхват будет, осень же начинается. Вот я и прибежала, очередь застолбить.

– Печники в таком дефиците? – удивился я, – но сейчас же у всех эти, котлы электрические, или другие, как их, мультитопливные! Отопление же сейчас везде автономное, разве не так?

– На одни котлы, – со снисходительной жалостью, как опытная деревенская жительница на городского дурачка, посмотрела на меня Алёна, – полагаться нельзя, в январе особенно. Когда весь месяц минус сорок по утрам, да ещё и с ветром! А так печь два раза в день протопишь, и котлу сразу легче, и платить за электричество уже не по тридцать-сорок тысяч в месяц надо, а много меньше. На сэкономленное знаешь, сколько дров купить можно? Да и мало у кого здесь котлы нормальные установлены, они ведь тоже кучу денег стоят, обычно самодеятельное что-то, кто во что горазд. То радиатор чугунный в печку вмажут, то труб каких-то наварят, то ещё чего. Плохо тут, в общем, с котлами.

– Понятно, – озадаченно произнёс я, потому что в голове начала крутиться какая-то мысль, – и что, прямо не хватает печников?

– Не хватает, – подтвердила девушка, – нормальных не хватает особенно, да и очередь же у них, на полгода вперёд расписанная. А те, что по объявлениям из города, они ведь за свою работу столько просят, что здесь за эти деньги дом с участком купить можно, вот столько они просят! Да и потом, он сделал тяп-ляп и уехал, найди его после этого, а люди мучаются! Так что очередь к Николаю Ивановичу большая, а у нас, как назло, печь в доме – стояла-стояла много лет нормально, а недавно дядя Митя её затопил легонько, дом просушить, неделя очень холодная да мокрая выдалась, и перетопил, перестарался, накидал сухой берёзы полную топку, смотрим – трещины большие поверху пошли, и коптит ещё оттуда, да так сильно!

– Вот как? – и я даже остановился, – как удачно, слушай!

Алёна удивлённо посмотрела на меня, и я исправился:

– Да я не в том смысле! Просто я думал, чем мне тут заняться можно, пока дела не наладились, чтобы штаны поддержать, вот тебе и ответ!

– А ты что, печник? – очень недоверчиво покосилась на меня Алёна, – ты уж извини, Данила, но что-то слабо верится. Ты ведь до того городской, что какие тебе печи? Винду на комп поставить – в это я поверю, а насчёт этого…

– Смотри, – и я, вздохнув, начал объяснять ей, что работал на металлургическом заводе, сначала рабочим, потом мастером, потом начальником смены, ну это уже после, когда образование получил. И что заводские печи, они ведь тоже по большей части из кирпичей состоят, но температуры там запредельные, и поэтому перебирают их частенько, и по мелочам, и полностью.

Конечно, работягам из смены такую работу не доверяют, на это есть специально обученные люди, бригада целая, что мотается по всем краям нашей необъятной с завода на завод, у них редчайшая квалификация, у них и ответственность, а потому им и, как говорится, карты в руки. И зарплаты у них, кстати, от этого с нашими рядом не стояли.

Так что, когда прибывают они на завод, и останавливают для них печи, то начинают они, бригада эта, аврально работать, а всех тех, кто на этой печи трудился, придают им в помощники, вот просто чтобы без дела не сидели.

Но обычно отказываются пришлые бригадники от такой помощи, и торчат тогда довольные работяги из смены в бытовке, козла забивают, а вот мне это было скучно, целыми днями костями греметь, и потому я ходил туда, на печку, сначала просто смотреть, что там прикомандированные делают, интересно же, а потом потихоньку подружился с ними, ну и начал помогать по мере сил, и они это оценили, хорошие это были мужики. А уж когда я вернул им свистнутый у них Славкой шведский молоточек-кирочку, очень ладную да ухватистую, то дело вообще пошло на лад.

Перебрать промышленную печь – дело не быстрое, как ни старайся, так что за тот месяц я многому у прикомандированных нахватался, а когда через год вновь приехали они, то встретились мы добрыми друзьями, мне даже приятно было, что меня так хорошо помнили, и вновь я пошёл им помогать, но уже не по собственной воле, а в приказном порядке меня туда отправили, меня и ещё одного парня, потому что начальство сообразило, что пришлая бригада – это, конечно, хорошо, но нужно воспитывать и свои собственные кадры, для мелкого ремонта вот хотя бы, а то случись чего – и помочь же некому будет, у всех на заводе для такой работы лапки.

Так что и второй месяц я провёл вместе с ними, а на следующий год ещё, и на четвёртый тоже, и на пятый снова. И с каждым годом я всё больше в этом деле соображал, да и дружился с ними всё сильнее, особенно с одним товарищем, Саней его звали, и это был такой в этом деле специалист, что его даже в Шотландию выписывали, камины в старинных замках перебирать, я сначала не поверил было, но мне быстро сунули в нос фотографии этого самого Сани на фоне рыцарских интерьеров и огромных каминов, в которых можно было целиком быка зажарить, и я мгновенно и с удовольствием поверил.

Правда, потом этот же Саня смущённо признался мне, что замок этот средневековый принадлежал одному из наших сибирских собственников, вот поэтому он, Саня, туда и попал, дешевле вышло его туда выписать, чем местных нанимать, а то бы кто и откуда в этой самой Шотландии про него бы знал, но, как я ему тогда горячо возразил, это всё мелочи и несущественно, вот и сейчас я Алёне про это рассказывать не стал.

Так что научили меня эти мужики многому, и на халтурки по выходным с собой брали, и теорией вооружили, грех теперь будет накопленным опытом не воспользоваться.

– Да ладно? – наконец ахнула она, поняв, что я не шучу, – это у тебя учитель такой был? А тебя чего в Шотландию не взяли? Ох, я бы поехала!

– Занят был, – буркнул я, начиная злиться на самого себя и на свой длинный язык, ведь теперь эта история разнесётся по всем линиям, к гадалке не ходи, можно было и поменьше перья распускать, – ну что, посмотреть мне вашу печку или Николая Ивановича подождёшь?

– Посмотреть! – мгновенно уцепилась она за меня, – конечно, посмотреть! Можно даже прямо сейчас!

– Не, – подумав, отказался я, – давай после обеда. Сейчас мне электричество протянуть всё-таки надо. Да и поесть не мешало бы.

– Давай так, – так же быстро предложила она, – тяни свой удлинитель и приходи обедать к нам! Неужели ж мы тебя не накормим?

– Не заработал пока, – не поддался на соблазны я, – На обеды-то. Ладно, иди уже, а я удлинитель потащу, пока Ольга не передумала.

И она, искренне и очень довольно улыбнувшись мне на прощанье, заспешила вниз по улице, бабушку с дядей радовать, а я почему-то застыл в воротах, вот просто встал столбом и смотрел ей вслед, и думал я почему-то только о том, что до чего же красиво, когда женщина имеет смелость носить платье, обычное лёгкое платье, и как оно ей идёт, но тут в меня кинули какой-то веточкой.

– Слюни подбери, – ехидно посоветовал мне Никанор из дверей, когда я, вздрогнув, повернулся к нему, – ну что, договорился насчёт электричества?

– Да, – вздохнул я, ещё раз посмотрев Алёне вслед, – пойду, подключусь.

Глава 7

– В общем, так! – важно начал разглагольствовать Никанор перед всеми нами, то есть не только Федька с Тимофеичем сидели рядом со мной на полу, но и Амба вальяжно развалился за нашими спинами, заняв одним собой всю дальнюю часть большой комнаты. Эпопея с подключением, слава богу, закончилась, я и провод нормально провесил, и запитал от него настольную лампу с бесперебойником, ну а к нему подключил уже и всё остальное.

Я, кстати, и пообедать успел, без изысков сварив себе молодой картошки и вывалив туда целую банку белорусской тушёнки, вкусно вышло, грех жаловаться, так что теперь я сидел перед большой кружкой с горячим чаем, Федька справа, Тимофеич слева, Амба сзади, и все вместе мы следили за прогуливающимся по единственному нашему столу Никанором.

Дядьку подсвечивала сбоку включённая настольная лампа, да он ещё и стоял в глубокой задумчивости, опёршись локтем на верхнюю кромку открытого экрана ноутбука, как готовящийся к докладу приглашённый лектор профессорского звания перед благодарными, но необразованными слушателями, и о чём-то в свете софитов усиленно и полезно думал, не обращая на нас особого внимания, только брови с ушами шевелились.

– В общем, так! – снова повторил он, собравшись с мыслями, – всё у нас пока что хорошо! Но только в ближайшей перспективе! Два-три дня, не больше! Ну ладно, это я хватил, но неделя максимум! Пока Игумнов не уедет! А потому бдительности терять нам не следует! Нельзя нам расслабляться, дорогие товарищи! Это я прежде всего тебе говорю, Тимофеич! Ты же у нас за дозорную службу отвечаешь! Мы же именно с тобой об этом договаривались!

– Вот как договаривались, – с достоинством ответил ему старшина, – так и сделано! Все домовые бдят! Чутко и неусыпно! И не только у дороги и остановки автобусной, а и по всем околицам! Муха не пролетит! Машины насквозь осматриваем! И легковые, и грузовые! И с речной стороны тож! Чуть чего – сигнал тревоги и сугубая оборона! Амба первый встречает, а потом, по обстоятельствам, уничтожает или раздёргивает противника, задерживает его по мере возможности, оценивает вражьи силы, даёт нам время подготовиться, потом уже вступаем и мы!

– Тебе, – проникновенно выдал Никанор, и было в его задумчиво-важном голосе столько всего отеческого, что я чуть было не хихикнул и не испортил ему всё представление, – верю! Вот тебе верю! Вот за эту сторону нашего здесь бытия теперь спокоен я, Тимофеич!

И был он в этом прав на все сто, тут я был с ним согласен, потому что сам видел и дежуривших неусыпно по всем дачам домовых, и решимость их, и чуткость, и тревожную бдительностью, и никакие это были не шутки.

– Но! – воздел палец вверх Никанор, – есть у нас и слабое звено! Есть тот, кто тянет нас назад! Есть ахиллесова пята, тонкое место, есть слабина, есть прореха! И это звено, – тут его палец покрутился немного в воздухе, добавляя напряжения, а потом резко и без обиняков ткнулся в Федьку, хотя я думал, что это он про меня так, – ты!

– А чегой-то я? – только и смог выдать ошарашенный домовой, до того его поразило это неожиданное обвинение, что он и растерялся, и одновременно обиделся предельно, – чегой-то я сразу? Ведь ни за что и ни про что! В самое сердце уязвили! Дядя Никанор!

– Кстати, да, – поддержал я Федьку, – кто у нас тут по хозяйству пластается, себя не жалея? Кто уют создаёт? Тебя, Никанор, кто в бане выхаживал? Фигасе, благодарность!

– А! – раздражённо отмахнулся дядька, – уют, хозяйство! Всё это тлен! Всё это теперь, Федя, для тебя лишь сопутствующие явления! Нам, Федя, теперь его, – и тут дядькин палец обличающе ткнулся уже в меня, – культивировать надо! Изо всех сил! Это и есть наша главная на сегодня цель и задача! А как мы это сделаем, если ты грамоте не знаешь? Ведь это ты метишь ему в помощники, не я и не Тимофеич! Стыд и позор!

– Нечестно! – только и смог выдавить из себя Федька, – нечестно! Ну несправедливо же!

– А привыкай, – неожиданно участливым тоном, как будто это только что и не он обвинял моего помощника во всех смертных грехах, ответил Никанор, – привыкай, Федя, ко взрослой жизни! Привыкай, друг мой, к тому, что ты теперь несёшь ответственность не только за то, что не сделал чего-то по чьей-то прямой указке, но и за то, до чего мог догадаться сам и не сделал тож! Вот кто тебе мешал грамоте в прошлом дому научиться? Вон, те же магазинные, смотри, упыри упырями, но сдачу считают лучше любых калькуляторов, а ведь их никто ничему не учил!

– Я научусь! – клятвенно прижал руки к груди Федя, – обещаю! Вот как только начнём с хозяином, так сразу и научусь!

– Э, нет, – покачал головой Никанор, – ему я это дело уже не доверю, лично тобой займусь! Лично! Правильной грамоте тебя научу, с ятями и ерами, с ижицами, с юсами большими да малыми и со всеми пятнадцатью падежами! Чтобы ты, Федя, в случае чего мог и мои книги читать да понимать, а не смотрел на них, как не будем показывать пальцем кто, что твой баран на новые ворота! С высшим литейным образованием, ну надо же!

– Угомонись, – тихо попросил его я, но прозвучало это почему-то серьёзно и убедительно, – хватит уже, дядя.

– Хорошо, – легко пожал плечами Никанор, не сильно-то и напугавшись, но обострять он, тем не менее, не стал, – хватит так хватит. Вот только сейчас идём мы с Федькой в подвал, берём с собой все учебники да тетрадки с карандашами, и не выходим оттуда, пока всю грамоту не превзойдём. Вот только тогда и будет нам всем хватит! Давай, Федя, собирайся, ты же, Тимофеич, смотри сам и помни, что на тебя вся надежда, а ты, Данила, сиди дома, мне спокойнее будет. Пусть Амба бегает, у него это лучше получается!

– Посмотрим, – прохладно ответил ему я, – тебя забыл спросить, где мне сидеть.

– Посмотрит он, – неодобрительно покосился на меня Никанор, пока Федька метался по углам, собираясь в эту свою подвальную школу, – это я на тебя посмотрю, когда ты, – и тут он язвительно хихикнул, – снова к дяде побежишь! То есть ко мне!

– Услышу, что ты Федьку обижаешь, – и я встал с места, – школу вашу разгоню. Вот откуда в тебе столько яда, Никанор? Или, может, это просто ещё не весь алкоголь из тебя вышел? Вот задолбал, честное слово!

– Ничего-ничего, – уже вслед мне выкрикнул дядька, – потерпишь! А то ишь, какие мы нежные! Сказано, в доме сидеть, вот и сидел бы! Куда это ты намылился?

Но я ему не ответил и выскочил во двор, чтобы не ввязываться в ненужную свару, и лишь там с чувством плюнул на траву да тихонько выругался, и это заменило мне всю ту тысячу слов, что вертелись на языке.

– Карахтерный, да, – сочувственно утешил меня выскочивший вслед за мной Тимофеич, – ну да что уж теперь. Какой есть, такой есть. Хотя, если бы меня спросили, то плохо мы его тогда помыли, княже, вот что я бы тебе тогда ответил! Ощущение такое, что у него просто собачье дерьмо к языку где-то снизу прилипло и не отстаёт!

– Точняк, – согласился я, – нужно было ему ещё и рот помыть, мылом хозяйственным. Ладно, чёрт с ним, ты сейчас куда?

– Да здесь побуду, – развёл лапками старшина, – пока они из подвала не выйдут, мы об этом уже договорились. Негоже дом-то бросать! Посидим тут с Амбой вместе, разве что на инспекции буду отлучаться.

– А я по делам пойду, – предупредил я его, – к Алёне, на пятнадцатую линию. Надо нам уже, Тимофеич, начинать деньги зарабатывать! Дом-то вложений требует! Тут у вас, я слышал, печникам есть где развернуться.

– Есть, – подтвердил он, при этом очень недоверчиво, совсем как Алёна недавно, на меня посмотрев, – в половине домов, наверное, печи в ремонте нуждаются. Ну, это если по-хорошему, многие же тянут до последнего! А ты и правда печник?

– Правда, – я не стал распинаться ещё и перед ним, как говорится, не веришь – прими за сказку, – ладно, счастливо оставаться! И это, Тимофеич, за Федькой проследи, будет Никанор его обижать – сразу ко мне кого-нибудь посылай, понял? Чёрт с ним, с обормотом, пусть нам с тобой нервы треплет, но над маленькими издеваться я ему не позволю! Покрывать его в этом даже не вздумай! Поссоримся же, Тимофеич!

Старшина с готовностью кивнул, мол, в этом он полностью на моей стороне, и я вышел на дорогу, с чувством закрыв за собой ворота, всё-таки выбесил меня этот мелкий поганец, но настроения, слава богу, испортить не сумел, лишь решительности прибавил.

День был хорошим, всё та же тишь да гладь, с электричеством я вопрос на ближайшее время закрыл, пообедать успел, Коннора своими проблемами озадачил, на горизонте замаячила какая-никакая, но всё же карьера, обещавшая не самый плохой, кстати, приработок, плюс иду я в гости к приятным людям, так что с чего мне унывать-то?

Разве что оглядываться теперь стоило почаще, потому что и дозорные – это хорошо, и Амба в роли сил быстрого реагирования прекрасен, но мне и самому нужно было тренироваться держать в постоянном внимании весь этот мой магический феод.

И у меня, кстати, получалось, пусть пока не очень хорошо, шагов всего на сто в диаметре, но зато в пределах этих шагов домовые чувствовались мною как маленькие, постоянно пребывающие в делах и заботах искорки настоящей жизни.

Я чувствовал каждого из них, чувствовал их ответное внимание, и не было там тревоги, всё там было нормально.

На пути мне никто из местных не попался, всё же наши, дальние линии были населены слабо, разве что маячила вдалеке какая-то бабка, пытаясь рассмотреть меня внимательно из-под приложенной ко лбу ладони, но не преуспела, куда ей, слепошарой.

– Хозяева! – крикнул я во весь голос, остановившись у дома Алёны, чтобы не только она услышала, а и вся линия тоже, – принимайте печника!

Не, ну а что, реклама-то нужна, надо будет, я и по дворам пройдусь, распечатаю листовки со своим адресом и телефоном, да и пройдусь, почему нет. Напирать буду на то, что я уже местный, что никуда не убегу, что за гарантией, в случае чего, идти недалеко, всего лишь на восемнадцатую линию, хотя демпинговать не стану точно.

– Заходи! – комедия с оттиранием собаки от калитки повторилась, и я ловко просочился в узкую щель, с пониманием посмотрев в разочарованные собачьи глаза.

Меня, кстати, встречали все, тут была и Алёна, и её дядя Митя, и сама Дарья Никитишна, бабушка Алёны, а может, что и прабабушка, очень уж она была древняя. И я поручкался с дядей, церемонно раскланялся с Дарьей Никитишной, а с Алёной мы сегодня уже здоровались.

– Я тут рассказала всем, где ты работал и кто твой учитель! – обрадовала меня девушка, – так что пойдём смотреть, специалист!

– Только, Даня, – заспешила и бабушка, – её бы не ломать, печку-то! Её ещё муж мой строил! А я помогала! Жалко будет!

– Дарья Никитишна, – подхватив бабку под локоток, я вспомнил, чему меня учил Саня насчёт разговоров с клиентами, – сейчас я печку посмотрю, потом вам расскажу, в чём там дело, а потом мы все вместе и решим, что с ней, собственно, делать.

– Да! – обрадовалась бабуля, – все вместе! Только ты, Даня, внимательно смотри! Потом нам расскажешь!

– Без вас – ничего! – уверил я её, – решать будете сами.

Главным было, как меня Саня учил, успокоить хозяев, проникнуться их бедой, хотя бы немного, и действительно сделать вещь. Ну, или уйти, если не сговорился или не поняли они, не надо заставлять себя халтурить или деньги рвать, ну да я изначально это делать не собирался, ну не лежала у меня душа к такому.

– Вот! – уже в доме меня подвели к отопительно-варочной печи, у нас это называлось «шведка», – смотри!

Посмотреть было на что, узкая была печь, но длинная, она полностью занимала собой одну из стен большой кухни и выходила внешней стороной в широкий коридор. И сложена она была из отличного красного кирпича, с ровными швами и переходами, по двум рядам шёл заводской орнамент, и были там фигурно запилены и отполированы углы, а ещё всё это было покрыто лаком, в общем, всё было как на картинках про богатую коттеджную жизнь, один в один.

– Какая хорошая! – от души оценил я чужую работу, – такую ломать, Дарья Никитишна, прямо грех! Тем более что вы, я смотрю, не шибко-то ей и пользуетесь!

– Только зимой! – подтвердила Алёна, – в самые холода! Ну, ещё в начале осени или конце весны, когда котёл гонять смысла нет.

– Понятно, – я видел, что печь всё же ремонта требует, и по мелочи, у самой топки, где раскрошились от жара кирпичи, и в одном из верхних углов, слава богу ещё, в противоположной от трубы стороне, вот только масштаб проблемы я оценить не мог. То ли весь угол уже поехал, то ли ещё нет, непонятно.

– Давайте её затопим, – предложил я, заглядывая во все отверстия на теле печки, – мне бы её в деле посмотреть. Куда дымит, откуда коптит, где трещит и что именно щёлкает.

На самом деле я собрался воспользоваться своими новыми возможностями, уж огонь-то мне врать не станет. Посмотрю, так сказать, на проблему изнутри.

– И ещё, – постучал я пальцем по полностью закрытой вьюшке, – сейчас такое на новых печах делать запрещено. Вроде бы.

– Да ладно, – усомнился дядя Митя, – а как тогда тепло в доме держать? Без неё выстудит всё к чёртовой матери тут же!

– Если топка с поддувалом нормально встроены, без щелей, – и я снова вспомнил Санины уроки, – да дверцы у них плотно подогнаны, то она и не нужна. И потом, лучше немного тепла потерять, но исключить угар полностью, чем наоборот.

– А вот и да! – неожиданно поддержала меня Дарья Никитишна, – вот всегда я угореть боялась! И муж мой так же говорил! А ты, Митя, вспомни, как чуть не уморил нас пару лет назад! И себя заодно! Господи, как же у меня тогда голова болела!

– Да не знаю я, – привычно и устало начал оправдываться мужик, – почему оно так вышло. Ну не было там угольков! Я и закрыл! Кто ж знал, что так будет!

– Так я затапливаю? – прервал я их.

– Лучше я, – и дядя Митя оттеснил меня от топки, он был рад хоть чем-то заняться, чтобы отвлечь бабулю от неприятных воспоминаний, – я знаю, где у меня тут что лежит, а ты нет.

Мне с ним спорить смысла не было, и вскоре уже легонько пахнуло дымком, и затрещала в огне тонко наколотая растопка, а я начал ходить вокруг печки, делая вид, что прислушиваюсь к чему-то там внутри, а на самом деле прислушиваясь к себе, к своим ощущениям.

И хорошо выходило, чёрт побери, я как будто изнутри эту печку рассматривал, и вышло бы ещё лучше, если бы не таскались за мной эти трое, и не заглядывали вопросительно мне в лицо.

– Суду всё ясно, – уже после того, как мне удалось полностью осмотреть печку и снаружи, и внутри, начал вещать я, – угол у вас поехал целиком. Вот тут, в первом вертикальном канале, где самый огонь. Нельзя давно остывшую печку кочегарить сразу на полную, что же вы так. Пошёл перегрев только одной части, пошли внутренние напряжения, вот вам и привет. И это не просто трещины, Дарья Никитишна, это уже угол разрушился, надо перекладывать, потому что дальше будет только хуже, может и завалиться. Ну, и вход с поддувалом перебрать тоже надо, причём обязательно, раскрошилось же всё, сами видите. А если сделать там по возможности герметично, то вьюшка будет не нужна, будете и с теплом, и в безопасности.

– Вижу, – согласилась со мной бабуля, грустно посмотрев на топку, – давно уже вижу. Прошлой зимой оттуда уже угольки малые на пол падали, стоило чуть дверцей пошевелить, тут ты прав. А по деньгам это сколько займёт, Даня? И по срокам?

– Ну, – и я подавил в себе желание почесать затылок, – чуть позже скажу, прицениться надо, посмотреть, сколько у вас тут стройматериалы стоят. И по срокам – не один день точно, но уж никак не больше недели, думаю.

– По срокам понятно, – согласилась бабушка, – да и Митя с Алёной, если что, тебе помогут. Но вот по цене, Даня, я ведь вчера звонила по объявлению, всё как есть рассказала, так с меня сто пятьдесят тысяч попросили! А соседи сказали, что это ещё по-божески!

– Ого! – невольно покрутил головой я, сравнив объём работ и запрошенные деньги, – нет, Дарья Никитишна, не сто пятьдесят, в разы меньше, задачи именно на вас обогатиться у меня нет. Но и по себестоимости, как говорится, работать не буду. Так что придём к согласию, думаю.

– Вот и хорошо! – обрадовалась старушка, – а уж Алёна тебя и покормит, а уж Митя тебе и поможет, ты только сделай!

– Сделаю! – уверенным тоном, ведь всё мне тут было понятно, ответил я, – будет не хуже, чем в Шотландии! Ладно, пойду на конечную, посмотрю, что там у вас из стройматериалов продаётся, там и видно будет.

И меня снова всей семьёй проводили до ворот, радостно там со мною попрощались, и я пошёл в сторону первых линий, прицениваться и интересоваться. Потому что, с одной стороны, не слишком-то много мне и нужно, зато с другой – если этого нет, то заменить нечем. Кладочная смесь нужна, в местной глине я не был уверен, у нас-то на заводе её сертифицированную привозили, в брикетах, все свойства известны, а здесь поди угадай, в какой яме её накопали.

Кирпич был нужен, обычный и шамотный, чёрт его знает, что там с футеровкой, слава богу ещё, что она вообще была. Огнеупорная мягкая термоизоляция, жаростойкие герметики, печной лак, – я решил делать как для себя, чтобы не краснеть потом.