Текст книги "Знак Огня 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глупость несусветная, бывает же такое, но именно это свербило гаишника больше всего, а ещё я понял, что пора действовать.

Бросив копаться в сумке, я взял в руки только корочки стропальщика, что затесались среди других моих документов, да вместе с ними вышел на дорогу, остановившись у капота сразу за левой горящей фарой, чтобы не перекрывать её, чтобы ослепила она и Коннора, и первого служивого, если только вздумается им на меня посмотреть.

– Подойдите сюда, – сказал я это негромко, только для этого мужика, но добавил в голос столько огня и силы, что ослушаться он не посмел, а потом быстро ткнул ему в нос своими рабочими корочками. – Удостоверились?

– Д-да, – нервно сглотнув, ошарашенно кивнул он, но потом сразу же исправился: – Так точно, товарищ майор!

– В данный момент нами проводятся оперативные мероприятия, – всё так же негромко пришлось мне продолжить на отчаянном канцелярите, ведь не знал я, как именно у них принято разговаривать и понадеялся на этот сухой авось, и он меня вывез, – поэтому немедленно доложите, с какой целью и по чьему указанию вами было остановлено данное транспортное средство.

– Э-э-э, – замялся было гаишник, но я не дал ему соскочить, хоть и посматривал на него искоса, вполглаза, помня все наставления Тимофеича.

– Нам всё известно, – ещё немного надавил я, – вы ведь понимаете, что происходит? И как именно будут квалифицированы все ваши действия в дальнейшем? Вы осознаёте всю серьёзность ситуации? Поймите, уклончивых ответов вроде: остановили случайно, автомобиль показался подозрительным, я не приму, тем более что я сейчас дам некоторое время вашему напарнику на то, чтобы он смог проявить себя и вскрыть истинную причину остановки. Так вы будете с нами сотрудничать или продолжите закапывать себя?

– Б-буду! – преодолевая нервное заикание, решился он, – так точно, товарищ майор! Буду!

– Очень хорошо, – похвалил его я, – тогда докладывайте! И я вам помогу, начну за вас, данное транспортное средство вы остановили по неофициальной просьбе со стороны, так?

– Так точно, – подтвердил он, – это частная инициатива.

– С целью? – поторопил я его, – не тяните время!

– Остановить, – потупился он, – проверить водителя и пассажиров, если таковые будут, позвонить по указанному номеру, и задержать до прибытия заинтересованных лиц.

– Что за лица, – вцепился в него я, – и в какой срок они должны прибыть?

– В пределах пятнадцати минут, – пожал плечами он, – а кто такие – не могу знать. Неустановленные лица.

– И что, – недоверчиво переспросил я, – вы бы так просто передали задержанных неизвестным здесь, на посту, из рук в руки?

– Никак нет, – открестился он, – прямой передачи не было бы, тут ведь камеры кругом. Просто дали бы им уехать вместе, а дальнейшее нас не касается.

– Понятно, – задумчиво протянул я, – вот оно как, значит. Ладно, хорошо, теперь слушайте меня: вы сейчас идёте в свою машину и сидите там тихо, потом дожидаетесь своего напарника и вместе с ним делаете вид, что никого не видели, что ничего не было. Эта машина должна пройти в город незамеченной, вам ясно?

– Так точно! – отрапортовал он и уже почти направился по указанному адресу, но потом замялся и вопросительно протянул, не решаясь озвучить прямо свои опасения, – а…

– Скорее всего, – ответил я, – в этот раз последствий для вас не будет, но это если всё пройдёт тихо. Текущие оперативные мероприятия для нас в куда большем приоритете.

– Понятно, – не сильно-то и обрадовался гаишник, – но я про другое…

– Ну вот если вы уверены, – глянул я на вновь замолчавшего мужика, – что дело рано или поздно закончится контрактом, то чего тянете? И потом, если сейчас, самостоятельно и по зову, скажем так, сердца, то у вас будет некоторая свобода действий и какой-никакой выбор, зато в противном случае, если придётся подписывать из-под палки, то кто знает, чем всё это может закончиться.

– А откуда вы… – сначала подозрительно подобрался он, но потом вдруг так же быстро сдулся, – а, ну да.

– Именно, – улыбнулся я, – нам всё известно. И про ваши дела, и про вашего деда, героя-подводника, и про всё остальное. В общем, вам стоит крепко подумать о своей судьбе, как мне кажется, потому что второй шанс вряд ли появится. На этом всё, можете идти.

– Есть, – он не стал козырять, хоть и дёрнулся, но быстро остановился под моим укоризненным взглядом, а потом развернулся и пошёл к своей машине, сильно задумавшись по пути.

Я проводил его коротким кивком, а потом быстро развернулся влево и вышел на обочину, вновь стараясь сразу же поймать чужие глаза, потому что тот служивый, что сейчас канифолил Коннору мозги, он ведь увидел этот непонятный отход своего напарника, увидел и занервничал, поэтому следовало поспешить.

Он уже подозрительно дёргал свой коротыш, что висел у него на правом плече, и настороженно пялился в мою сторону во все глаза, раздражённо щурясь на меня в назойливом свете фар буханки, а мне только это и надо было.

И я пошёл на него, вытягивая из чужих глаз чужие страхи, пусть и в безопасном, лёгком режиме, но всё же, и по пути почувствовал, что становлюсь я во взгляде первого гаишника каким-то сильно коренастым и чрезмерно длинноруким, и что походка моя делается невыносимо наглой, и что лицо моё облепила густая стриженная борода без усов, и лоб уменьшился до того, что чёлка закрыла брови, а ещё мне вдруг почему-то так захотелось подойти и бросить этого дурака через себя прогибом, так воткнуть его с размаху головой прямо в асфальт, что тут удивился даже я сам.

– Жи! – неожиданно для себя выдал я, и выдал так, как будто рот мой был полон горячей каши. – Ши! Пиши! Ат души! Дон! Салам-пополам, братуха!

– Э-э, – засбоил парень и начал прятать свой коротыш за спину, одновременно дикими глазами косясь на мою правую руку, в которой сейчас рыбкой мелькали, звонко открываясь и захлопываясь, мои стропальные корочки, вот только это уже были не они, сейчас это был небольшой, но очень опасный на вид нож.

– Он! – и я сначала спрятал от греха подальше это долбаное рабочее удостоверение в карман, а потом ткнул указательным пальцем в небо в этом их извечном жесте, – всё видит! И они, – тут я направил палец в сторону города, – тоже всё видят! И хотят знать, дон!

– Кто? – запутался парень, искренне желая понять, – что знать?

Он потому был настолько искренен, что я давил на него чуть ли не в оба глаза, потому что не стеснялся он в этой жизни уже ничего, и вопросы чести, пусть и замаскированные за стыд перед родными, в отличие от напарника, его тоже не волновали, а значит, и жалеть его было незачем.

– Авторитетные братья, – странный акцент удавался мне всё легче и легче, – хотят знать, почему ты остановил заслуженного брата! И с какой целью! Или ты что – бессмертный?

– Да! – тут же сориентировался Коннор и выдал возмущённым голосом, – заслуженного брата! То есть меня! Остановил!

– Мы догадываемся, почему, – грустно сказал я Кене в окошко и повёл плечами, как будто примериваясь к борцовскому броску, – но не хотим этому верить! Хотя говорят, это потому, что ты не мужчина!

– С чего ты взял? – парень косился на меня дикими глазами, не в силах оторвать взгляд, и пытался отодвинуться хоть куда-нибудь, но сам Лексус и его открытая дверь слева и сзади, да железное ограждение справа не давали ему это сделать, он как будто в мышеловку попал. – Чего тебе надо⁈

– Мне надо, – я подошёл к нему вплотную и теперь смотрел на него исподлобья, прижав подбородок к груди, – чтобы никто не просил меня завтра вечером встретить тебя в твоём подъезде! Встретить и объяснить тебе, дон, что сдавать какому-то бабью, – это слово мне удалось прямо-таки выплюнуть с нескрываемым презрением, – заслуженных братьев нельзя! Понимаешь? Или ты думаешь, что твоё начальство мне твой адрес не даст? Ты кто такой? Тебя зачем сюда поставили? Ты кому звонить собрался?

– Никому! – замотал головой парень, – никому уже! Но я же не знал! Меня обманули!

– А если ты, – не слушал я его оправданий, – вдруг станешь очень скромный и начнёшь прятаться, то мы придём к твоей семье, понял? К твоему маме и папе!

– Не надо! – совсем поплыл он, ведь давил я уже чуть ли не в десятую часть того, что мне было доступно, – не надо!

– Сам не хочу, э, – холодно улыбнулся я, не отводя от него глаз, – а почему – так ведь мне это тоже неприятно будет. Но ты тогда иди, иди к своему напарнику в машину, с ним я уже поговорил, и там вместе делайте вид, что ничего не было, понял? И с регистратора удали всё тоже, понял? И напарнику скажи!

– Да, – мелко закивал он, а потом засобирался было уже перелезать через ограждение, но я его остановил, схватив за плечо: – Сначала извинись перед заслуженным братом!

– Извините меня! – и парень прижал руку к груди перед Коннором, – пожалуйста! Я же не знал! Меня обманули!

– Ничего-ничего! – отеческим тоном отозвался всё понимающий Кеня, – с кем не бывает! Тут ведь главное, что ты всё осознал, верно? И больше так не будешь, правда же?

– Да! – закивал облегчённо закивал парень, – да! Осознал! Правда-правда!

– Иди давай, – приказал ему я, даже не думая отодвигаться, и он неловко полез через ограждение, больше всего сейчас опасаясь задеть меня ненароком, – надоел!

Гаишник наконец всё-таки преодолел препятствие и быстро ушлёпал в темноту, мне ещё пришлось подавить в себе вдруг непонятно откуда появившееся жгучее желание сделать ему как-нибудь больно напоследок, но я справился, ведь это был не я, это были его, дурака, собственные представления о порядке вещей и всего лишь моё их отражение в жизнь.

– Как вы его, – уважительно протянул Коннор, – ловко-то, ваше сиятельство! Другого тоже так?

– Так, да не так, – пожал плечами я, с облегчением чувствуя, как спадает с меня наведённая чужими страхами личина, как облетает клочками призрачная борода, и выпрямляется лоб, и укорачиваются до нормального руки, – того, не поверишь, вопросы чести больше волновали, кто бы мог подумать. Если б я к нему так же подошёл, такой же образиной, то он, скорее всего, мог бы и стрельнуть в ответ, и не факт, что только в воздух. Тот, удивительное дело, на человека был похож.

– Дифференцированный подход! – похвалил меня Коннор, – но с людьми только это и работает, ведь все они разные! И порадовали, ваше сиятельство, порадовали меня, давно я такой работы не видел! Любо-дорого посмотреть было, признаюсь вам честно, я даже удовольствие получил! Вы, ваше сиятельство, кое в чём уже настоящий мастер, поверьте мне на слово, а господин Никанор всё-таки выдающийся наставник, как же вам с ним повезло! Точнее, о чём это я – нам повезло, нам, ведь мы же одна команда, причём команда мечты! И чуйке своей теперь я доверяю гораздо больше!

– Ладно, – прервал его я, посмотрев в темноту, туда, где пряталась служебная машина и в которой, если верить обострённым чувствам Амбы, уже сидели и молчали, как рыба об лёд, два грустных человека, – поехали уже, время поджимает. Не забыл ещё, куда ехать-то?

– Никак нет! – потешно отрапортовал мне Коннор и захлопнул дверь, – выдвигаемся! Я первый, вы за мной!

– Давай, – я развернулся и пошёл обратно, с облегчением думая, что первая цель достигнута, и достигнута довольно удачно, вот и дальше бы так.

Глава 15

Буханка медленно и не очень уверенно пробиралась по улицам ночного города, изредка мне раздражённо сигналили сзади, когда я путался с передачами, но с каждым пройденным километром таких нетерпеливых становилось всё меньше и меньше, потому что этот мой скилл, как говорится, только рос, и к повороту на кооперативные гаражи, что находились рядом умирающим торговым центром и где мы договорились встретиться, я подкатил довольно лихо.

Коннор уже воткнул наш трофей на полупустой площадке, и теперь ждал меня, стоя на улице.

– Всё-таки такие окраины имеют свой неповторимый шарм! – сообщил он, стоило только мне припарковаться с ним рядом, заглушить мотор и вылезти наружу, – некоторая пустынность, немногочисленные прохожие, тишина и темнота, лишь окна в домах горят – что-то в этом есть! Присутствует, правда, некий шанс нарваться на приключения, но это, как по мне, лишь добавляет изюминки в происходящее!

Я пожал плечами и прислушался – тихо тут было, тихо и довольно сонно, разве что в одном из дворов, едва слышно на таком удалении, развлекалась молодая компания, но не было там тупой, пьяной агрессии, так что нормально всё.

– Сигналки же нет, – сказал я дёрнувшемуся было уже идти Коннору, – подожди, ключами закрою.

И я прошёлся по всем дверям, правда, боковой салонной двери на эти мои потуги было наплевать, пришлось непонятно перед кем сделать вид, что я закрыл и её.

– Пойдём потихонечку, – предложил я Кене, понадеявшись на то, что никому эта буханка будет неинтересна, да и с чего бы вдруг, – нам вон туда, по этой тропинке, как раз к ночной забегаловке выйдем, а там и осмотримся.

– Знаю, – одобрил он мой маршрут, – знаю и одобряю, ваше сиятельство! Не тёмными дорогами, но уверенной тропой! Пусть и не страдающей излишком освещения! В самый раз для разведывательных действий! И ещё: позвольте мне перед походом поделиться с вами малой толикой своих, так сказать, фокусов. У нас из расовых особенностей есть, чтобы вы знали, и некоторая застенчивая, природная, настоящая скромность! То есть – не выделяемся мы из общей массы, не привлекаем внимания, не чуют нас по магическим, остаточным эманациям, очень это иногда помогает! Да и то, как же нам тогда захоронки делать, как злато-серебро прятать, или бумаги ценные, или ещё что, если будем мы заметны, если будем следы оставлять! Нет и ещё раз нет, ваше сиятельство, мы, лепреконы, умеем в настоящий, истинный конфиданс, причём ничем не хуже этих ваших грубых, бородатых клевретов, а много, много лучше!

Он болтал и болтал, как-то странно поводя руками, и вот я уже сам ощутил, что не почует меня никто, что скрыт мой огонь, и так будет до тех пор, пока не выдам я себя сам. Хороший фокус, что и говорить, а ещё, наверное, я смогу теперь выполнить его и своими силами, если постараюсь.

– Вот! – наконец удовлетворённо сказал мне Коннор, – вот теперь хорошо! Вот теперь вы, ваше сиятельство, ничем от нас, простых смертных и не смертных, не отличаетесь!

Я кивнул, и мы пошли по разбитому тротуару между двух тёмных хрущёвок, и Коннор замолчал, он принялся старательно следить за обстановкой, а мне вдруг пришло на ум, что вот совсем недавно я, причём самому себе, немного высокомерно характеризовал его как человека, с которым в разведку не пойдёшь, и вот на тебе, иду же.

Мы тихонько пробирались по этому тетрису из стоящих вплотную машин, запущенных газонов, ям и луж, изредка разминаясь с немногочисленными прохожими, и не были мы пока нужны никому, и не привлекали мы ничьего внимания.

– Подожди, – вдруг придержал меня Коннор за рукав, он бросил своё обычное многословие и титулования, – вон там, видишь, на скамейке в кустах, двое сидят? Что-то говорит мне, что это местные жители, причём коренные, давай подойдём, поинтересуемся, что тут почём.

– Давай, – согласился я, всматриваясь в темноту.

Нужный нам дом был большой, свежеотремонтированной сталинкой и, пусть в нём было всего три этажа, но казалось, что он несколько выше окружающих его пятиэтажных хрущёвок. И двор у него был нормальный, ухоженный такой, под шлагбаумом, и места под парковку внутри хватало, ведь машины мало того, что стояли там свободно, так и ещё можно было столько же впихнуть, и клумбы были, и детская площадка, и деревья нормальные, пышные да раскидистые, клёны да липы, в общем, это был двор на зависть.

И вот, не доходя до выезда из этого дома на общую дорогу метров двадцати, на повороте, в густых кустах, на скрытой ими лавочке, сидели и о чём-то расслабленно разговаривали два человека, два местных парня примерно одних со мною и Николаем лет, и это было как раз то, что нужно.

Коннор вдруг обогнал меня и направился к ним лёгким, уверенным шагом, сделав мне знак рукой не торопиться.

– Вечер в хату! – безошибочно угадав жизненные предпочтения наших новых знакомцев, поприветствовал их Кеня, и сделал он это настолько непринуждённо, что я притормозил, не став ему мешать, лишь только ушёл с дорожки в тень. – Как движуха?

Со стороны выглядело так, что эти трое начали лениво перебрасываться ничего не значащими фразами, но мне вдруг они представились в виде трёх настороженных дворовых кобелей, что, скаля зубы, тщательно вынюхивают друг у друга под хвостом, пытаясь определить, кто из них есть кто, как говорится, по жизни.

Кеня выдержал экзамен с блеском, совершив все нужные ритуалы без единой ошибки, нашлись у них и общие знакомые, нашлось и кое-что коротко обсудить, так что вскоре он уже принял благожелательно ему поданную пластмассовую полторашку с каким-то пенным напитком из рук высокого, плечистого парня, и даже сделал мощный глоток, становясь своим.

– Так вы из какого дома? – перешёл к делу он, – и кто из местных чем дышит, знаете?

– Тебе кто нужен-то? – лениво ответил ему высокий, – и зачем? А то, может, мы против будем, вдруг это кто из наших? И торпеда твоя чего там застыла, пусть подойдёт, познакомится.

– А если не из ваших, – спросил я, подходя к ним, – то что?

– А если не из наших, – охотно объяснил мне высокий, – или, ещё хуже, гад какой, то мы и помочь можем. В любом случае, это вы удачно подошли, тут, на районе, мимо нас не проходит ничего.

– Николай нам нужен, – пожал плечами я, ну надо же, мафиози прям, – в этом доме живёт, – и я показал пальцем в сталинку, – и он мне говорил, что Олигарх кличка у него. Вроде бы.

– Чего? – неподдельно удивился парень, а потом ткнул локтем в бок своего сильно расслабленного друга, – Лёха, ты слышал?

– Ого, – буркнул тот не менее удивлённо, – ну-ка, опиши нам его!

– Ну, высокий такой, на глисту похож, – начал я, – Рыжков фамилия…

– Чего? – ещё сильнее вытаращил на меня глаза высокий, – это Рыга, что ли? Лёх, ты слышал, Рыга-то наш Олигархом заделался! Гы-ы-ы!

– Всё течёт, – совсем чуть-чуть поддатый Лёха был настроен более философски, – всё меняется. Да и то – его ведь, гада, в последнее время Рыгой уже и не называют, опасаются, тут всё верно. Но и Олигарх – это, конечно, уже через край.

На это Лёхин кореш заржал во весь голос, на всю улицу, и ему тут же сделала замечание какая-то мимо проходившая бабка с мелкой собачкой на поводке.

– Да чтоб тебя, Вова! – в сердцах ругнулась она, а собачка робко гавкнула, и я заметил, что у псинки этой шерсть на лбу была собрана в пучок и перетянута резиночкой, чтобы на глаза не падала, и очень потешно всё это выглядело, – напугал! Ну чего ты так голосишь из темноты-то! И опять тут сидите, шары заливаете, Идоры проклятущие!

– Вот не знал бы вас, баба Люба, с самого детства, – вежливо попенял ей Лёха, – то подумал бы, что вы нас уязвить хотите своей оговорочкой. Ирод, Ирод Великий, царь Иудейский, сын Антипатра, именно так его имя и произносится, и уверяет нас в том сам Иосиф Флавий, а ему можно верить.

– Ой, умный какой нашёлся! – отмахнулась от него всё же немного смутившаяся женщина, – только чего ж ты, умный такой, по кустам с этим оглоедом сидишь? Чего ж ты уму своему применение не находишь?

– И вам всего хорошего, баба Люба, – Лёха лишь улыбался ей в ответ по-доброму, да и весело ему было, весело, а не обидно, – потому и сижу, ищу применение!

– Ой, – отвернулась от него она и пошаркала домой, потащив за собой столь же пожилую собачку на поводке, – всё! Идём, Манечка, не пугайся их, идём, моя котенька!

– Лёха знает! – Вову это тоже очень всё развеселило, – о чём говорит-то! Но как она нас, а? И слово вроде бы нехорошее, а смешно и не обидно! Надо будет рассказать на районе, вот поржут-то!

– Это да, – согласился с ним Коннор, улыбаясь, – в первый раз меня так обложили. Но это ладно, с Рыгой-то что, знаете его?

– Да гад он, – и Вова почему-то закрыл крышкой и убрал в сторону почти и не начатую полторашку, – редкий причём, и всегда таким был, с самого детства. Но и не трогали Рыгу никогда, сам знаешь, каким бы шкет не был, а если родители его ещё хуже, то оно как-то так само собой получается. Не общались с ним во дворе пацаны, к себе не тянули, да и всё на этом.

– И очень жаль, – поддакнул ему Лёха, – несправедливо, конечно, но такова жизнь! Мы отдельно, он отдельно, и ничего тут не поделаешь! Борзый, наглый, хитровыделанный, мерзкий – мажор, одно слово! Ходит тут с таким видом, как будто ухватил бога за бороду, не меньше. Ну да ничего, нарвётся когда-нибудь и он, и как бы, наверное, даже не сегодня, а?

– Ну, – хитро улыбнулся им Коннор и оглянулся на меня, – кто знает, кто знает… Так где он живёт-то?

– Вон тот дом, – и Вова ткнул пальцев в ту самую сталинку, – первый подъезд справа, ну или второй слева, тут смотри как тебе удобней, третий этаж.

– А квартира? – стал дожимать его Коннор, – квартира какая?

– Так весь этаж их, – пожал плечами парень, – прикинь! Красиво жить не запретишь, да. Чтоб ты знал, у них там даже сауна с бассейном есть!

– Ого! – по-настоящему уважительно оценил чужую недвижимость Коннор, – в натуре, чётко!

– Но соседей выселили мутно, – встрял Лёха, – не, если сами не сумели отстоять, то кто им, терпилам, виноват, но там не тот случай был, там по беспределу обошлись.

Я оглянулся на тот дом и увидел, что в окнах третьего этажа, дальней от нас его половины, кое-где горит свет.

– А что, – заговорщицки прищурившись, продолжил Коннор, – в последнее время, вчера и сегодня, там подозрительной движухи не было?

– Да прям щас есть, – огорошил его Вова, – видишь, «Файерледи» свежая у шлагбаума стоит?

– Вижу, – всмотревшись туда, ответил вместо Коннора я, – стоит, но внутри никого нет. И что с ней?

– Так ведь много там сегодня таких машин было, – развёл руками Вова, – и тёлки там были, уж такие тёлки! Но, как бы тебе это объяснить-то…

– На спинку бы их всех уронить? – подмигнул ему Коннор, и ошибся.

– Нет, – серьёзно ответил ему уже Лёха, – таких драть, это всё равно что с дымящимся наперевес в трансформаторную будку лезть, вот, примерно то на то и выйдет. Мы, Кеня, разное видели, такое тоже, так что верь нам.

– А-а! – сообразил Коннор, – потому вы тут и сидите, значит.

– Ну да, – пожал плечами Вова, – интересно же! Ну и потом, если какая поганка затевается, а мы не в курсах, то с нас и спросить могут, сам понимаешь.

– Понятно, – кивнул Коннор, – значит, дома они, да ещё и с гостями.

– Не все, – тут же поправил его Лёха, – сам Рыга и батя его дома сидят, да с ними ещё две левые тёлки из этих, одна постоянно, вторая шныряет туда-сюда. А тёть Зину ещё днём увезли, и что странно, никогда я её такой раньше не видел. Так она перед теми бабами стелилась, так угождала, что я даже издалека обалдел. Ты мне хоть намекни, Кеня, в чём дело-то вообще?

– Ну, – задумался Коннор, а потом посмотрел на меня, – намекнём?

– Да легко, – и я подошёл поближе, да уселся на высоком бордюре на корточки, чтобы соответствовать моменту. – Вы, если местные, то такую Алёну, она ещё в соседнем с Рыгой подъезде жила, знаете?

– Конечно, – кивнул Лёха, а Вова вдруг недовольно насторожился, – как не знать? С самого детства, как говорится, и слова плохого про неё не скажу. Жаль только, бабка у неё дурой набитой оказалась, развели её какие-то левые чуваки по телефону на деньги, вот с тех пор тут и не живёт.

– Есть мнение, что не левые, – я решил, что немного напраслины не повредит, – есть мнение, что всё это было с подачи тёти Зины. Ну, вот как примерно с соседями по лестничной клетке, так и с ними.

– Похоже на правду, – кивнул Лёха, – мутно там было, очень мутно. И что? Ты-то тут причём? Ты кто такой вообще? Да и потом – мутно, не мутно, всё равно, лезть в чужие дела, как бы тебе это сказать, не приветствуется, что ли, и спрос за это строгий. У каждого своя голова на плечах, а деньги, сам знаешь, не пахнут.

– Кому как, – пожал плечами я, – мне вот не всё равно, я в это дело позавчера влез по уши, и это они от нас прячутся. Короче, там сложно всё, всего не расскажешь, но дожимает сейчас тётя Зина Алёну эту вместе с бабкой её на оставшееся, такие дела.

– А у тебя с ней было что? – вдруг довольно враждебно спросил меня Вова.

– Нет, – и я удивлённо посмотрел на него, – а у тебя?

– Тоже нет, – вздохнул он, – но я впишусь, если что.

– Ой дурак, – с непередаваемым презрением в голосе протянул Лёха, глядя на друга, – ой олень! Повёлся, гляди ты! Причём ладно бы было что, а то ведь – платонические чувства! Тебе не стыдно, олень?

– Да иди ты! – вспыхнул Вова, – не хочешь – не лезь! Это моё дело!

– Вот, – показал нам пальцем на него и грустно сказал Лёха, – уже трубить начал. Олень, как есть. Да погоди ты, стой, я ж тебя не брошу, но мне знать надо, знать, понимаешь, на что подписываемся! Ни черта же не понятно!

– Да не надо вам никуда лезть, – поморщился я, – навели – уже спасибо, если ещё подскажете, как в эту квартиру тихо зайти, то вообще хорошо, да и всё на этом. Нам бы просто с Колей поговорить, ничего больше.

– Через подъезд не вариант, – прикинул Вова, – общий домофон ладно, но ведь у них там, на третьем этаже, целый укрепрайон вместо коридора, двери железные, и видеокамера торчит.

– Через окно только, – поддакнул ему Лёха, – там, с той стороны дома, гаражи да кусты, в самый раз для этого дела. Лестницу мы тебе найдём, не переживай. Кстати, ты как, с окном справишься?

– Справлюсь, – прикинул я свои умения, – ну что, пойдём?

– Побежим, – ехидно посмотрел на меня Лёха, – ты, смотрю, вообще не шаришь, хоть и корчишь из себя. Тут камер кругом, знаешь, сколько? Не знаешь? Так что идите вон туда, на торец седьмого дома, в кустах там заныкайтесь, и ждите нас, мы сейчас подъедем.

Я лишь пожал плечами, но спорить не стал, им действительно виднее, да и Коннор вдруг стал показывать мне загадочные рожи, мол, давай сделаем так, как они говорят, так будет правильно!

И мы пошли на куда было сказано, на торец седьмого дома, это была старая хрущёвка без окон в боковых стенах, с обилием деревьев и кустов рядом, и остановились там, и никого рядом не было, это я ощутил всем чутьём Амбы, никто на нас не смотрел, никому мы были не интересны, но не успели мы даже перекинуться парой слов, как рядом с нами остановилась обычная «Королла», правда, тонированная на грани разрешённого, да ещё и с дырчатыми шторками на передних окнах.

Мы без звука, очень быстро, друг за другом, ввалились в одну заднюю дверь, и машина тихо поехала дальше.

– Вот, смотрите внимательно, – минут через пять, когда мы медленно, в небольшом отдалении, уже двигались в редком потоке машин мимо нужных нам окон, сказал Лёха с видом бывалого экскурсовода, тем более что он и сидел рядом с водителем, – подойти можно справа, через ту дырку в гаражах, видите? Справа, через пустырь, не слева, там камер нет, понятно? Там же, за четвёртым и пятым гаражом, лежит труба с арматурой наваренной, это вам вместо лестницы. Впритык, но хватит. Да, свет в крайнем окне горит – это зал у них, туда не надо. А вот третье окно справа, тёмное, это у них предбанник саунный, вот туда можно, ванная с туалетом в другой стороне.

– Всё-то ты знаешь, – даже покрутил головой я, но действительно, хоть что-то уже становилось ясным и возможным.

– Так ведь хотели их посетить разок, – пожал плечами Вова, – ночью, так что наблюдали их одно время, да через крутую оптику, с разных углов. Очень нам раз интересно стало, что же они там так прячут. А то ведь по телеку только и новостей, что-то у одного из квартиры Камаз денег вывезли, то у другого, но сам я такого ещё ни разу не видел. Но, может быть, когда-нибудь и нарвёмся, да, Лёх?

– Мечтай, – прохладно отозвался его друг, – и вслух ещё, чтобы все слышали.

– Не ожидал, – вдруг признался им Коннор, – встретить людей столь редкой специальности.

– Да какая там специальность, – махнул ему рукой Лёха, – камеры кругом, телефоны пасут, да и желающих нынче мало. Просто, если удастся что-то такое провернуть, то авторитет будет настоящий, и надолго его хватит, а не как сейчас. А то ведь машинам ноги приделывать, под заказ да на разбор, оно весело, конечно, и даже денежно, но высоко с этого не прыгнешь.

– А вот я вас найду потом, – тут же заинтересовался Коннор, – я ведь, чтобы вы знали, тоже в этой сфере немного занят. Встретимся, да поговорим, как вам?

– Найди, – меланхолично пожал плечами Лёха, – но телефон свой я тебе, сам понимаешь, не дам.

– Ладно, – прервал его Вова, – ну что, посмотрели? Всё понятно? Тогда мы сейчас ещё кружок по району сделаем, высадим вас у пустыря, а сами вон у того магазина встанем, как раз фарами к нужному дому. Если что – мигнём дальним разок-другой, тогда затихаритесь просто, а вот если музыку вовсю врублю в открытые окна – это уже валить надо будет, значит. Вот, Цоя включу, а то мало ли ещё какой дебил подъедет, так хоть не спутаете.

– Договорились, – ответил ему Коннор, – да и время самое то, не сильно поздно, вроде ещё и шумят на улицах, но уже не шарахаются, самый цвет.

– И вот ещё что, – всё же, подумав, решил их предупредить о возможном я, – ничему не удивляйтесь, какой бы цирк не творился, хорошо? Тихо прийти, тихо уйти – это вряд ли у нас получится, так что могут быть спецэффекты. Да, и пожар ещё.

– А вот пожара не надо, – тут же обернулся ко мне Вова, – у меня в том доме родня живёт! Давай без него! И баба Люба ещё, ну, ты её сегодня видел, с собачкой Манечкой, ну какой ей пожар? Пожалей старушку!

– Всё нормально будет, – уверил я его, – посторонние не пострадают, зуб даю.

– Смотри, – внимательно глянул на меня Лёха, – а то ведь – зуб возьму!

И мы проехались по району ещё немного, а потом нас так же быстро высадили у каких-то кустов, на глухом повороте, но от которого до нужных нам гаражей было рукой подать.

– Никого, – оглядевшись, сказал я Коннору, и мы двинулись по тропинке, видимой мне сейчас, в темноте, как днём, ещё раз спасибо Амбе. Да и лепрекон шёл уверенно, не спотыкался он и не вглядывался никуда, значит, не я один такой.

Лестницу в виде крепкой трубы с наваренными кусками арматуры мы нашли быстро, и так же шустро приволокли её под нужное нам окно, слава богу ещё, свет на втором этаже не горел, да и на первом он едва пробивался сквозь тёмные, плотные шторы.

– Давайте проговорим порядок действий, – вдруг шёпотом предложил мне Коннор, – жизнь без плана – жизнь впустую, и это очень верное замечание!

– Ты знаешь, вот ничего, кроме как по обстоятельствам, – так же тихо признался я ему, – на ум не приходит. Сначала поднимусь, прислушаюсь, тихо залезу, а там и видно будет.

– Вместе поднимемся, – снова удивил он меня, – чего уж теперь. И ещё – послушать чужие разговоры и подумать над ними, это всё очень хорошо, конечно, но внезапность, ваше сиятельство, внезапность, это же такое преимущество, упускать которое нельзя, упускать которое просто преступно. Открытое забрало – это не про них, тут бить надо в спину, сразу и наверняка, потому не могу не поинтересоваться – сможете ли?