Текст книги "Свободный брак (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Припадаю к одному губами, обвожу языком, но я жадный – второй оттягиваю и гоняю между пальцев. Ника оглушающе стонет и выгибает спинку.
– Миша, Миша, пожалуйста…
Твою мать.
Все происходит слишком быстро! Я уже трусики ей стягиваю, а я так не хочу!
Стоп!
На миг торможу и жмурюсь.
Я. Так. Не. Хочу.
НИКАКОГО СЕКСА!
Но так я тоже не могу оставить свою бедную девочку. Ника так жалобно на меня смотрит, еле дышит, что я усмехаюсь. У Яна, кажется, серьезные проблемы, если его жена с ума сходит от одного поцелуя…
Прекрасно. Шутки шутить можешь? Значит, разум вернулся. Значит, я смогу устоять.
Никакого секса!
Ну или почти.
Снова усмехаюсь и перебираюсь на пол, двигаю ее бедра ближе к себе. Ника такого не ожидала, а когда она понимает, что происходит, резко привстает и хмурится. Ножки сводит вместе.
Да сейчас, ага! Все. Лежи и получай удовольствие, раз «Миша, пожалуйста!»
Слегка мотаю головой и развожу ее ладные бедра, касаюсь внутренней стороны.
Малышка вздрагивает.
Я уже не спрашиваю себя, когда она в последний раз получала оргазм – видимо, пустое это. Не повезло, девочка, вышла замуж на мудака, так он еще и в постели дерьмо? Ничего, исправим.
Веду губами выше. На нее смотрю, не отрываясь.
Хочет.
Я снова вижу, как она хочет, но притаилась.
Страшно.
Не бойся, тебе понравится. Я в этом деле не мастер спорта, но, думаю, справлюсь.
Уверен, ты сладкая на все сто процентов.
Плавно провожу по ней языком, в глазах темнеет от ее стона и вкуса. В который раз убеждаюсь, что я – гений! Точно, сладкая…
Меня ведет все больше.
Устраиваюсь поудобней, сильнее сжимаю ее бедра, одну руку перемещаю на грудь, которую хочется трогать снова и снова.
Ника откидывается на диван. Она часто-часто дышит, а когда я совершаю первый оборот вокруг ее клитора – громко стонет.
Ох, черт.
Никакого секса, Сахаров, никакого секса! Держись! Ты ждал эту женщину десять лет! Вы хоть представляете, какого это ждать кого-то десять лет?! Нет?! Тогда заткнитесь!
Все будет по-особенному и точка, твою мать! Но я выпью ее оргазм до последней запятой, и это тоже точка.
Ускоряюсь. Она тоже ускоряется, а когда я подключаю первый палец, ласково провожу по плоти – вздрагивает.
Черт…какая же ты чувствительная, малышка. И какая же ты тесная.
У меня глаза закатываются сами собой, когда я попадаю в нее и ощущаю весь этот жар, всю ее влажность, всю ее – кажется, даже пульс! Что пах начинает буквально долбить!
Младший недоволен. Он тоже хочет поучаствовать в процессе, но хрен тебе! Все будет иначе, а не в каком-то там клубе! Даже не в моем! Терпи! Все будет иначе!
Ника начинает чаще дышать. Клянусь, я внутри весь замираю, потому что чувствую – ее оргазм вот-вот рухнет мне на голову, и главное – не рухнуть себе в трусы, как придурку. Вот это будет позор века, конечно…
Не думай!
Ускоряюсь. Языком надавливаю сильнее, к пальцу добавляю второй, и в этот момент Ника взрывается.
А у меня темнеет в глазах.
Я чувствую, как она сокращается на моих фалангах, слышу ее стоны, граничащие с криками, ее тело содрогается.
Ох-ре-неть.
Я такого оргазма в жизни не видел! Она кончает так мощно, так сочно, так…ярко, и меня реально поражает…
Какой же вулкан в тебе скрывается, девочка. Какой же ты подарок судьбы…
И как же долго ты можешь это делать!
Я не прекращаю трахать ее пальцами. Отстраняюсь разве что, потому что хочу видеть.
Ника выгибает спину, держится за грудь, оттягивает ее в сторону, мнет соски по очереди. Я вижу маленькую капельку пота, стекающую на диван. Я вижу ее – и я понимаю. Она точно моя. И я никому не собираюсь ее отдавать. Никому! Ни мудакам за пределами ВИПки, ни даже собственному мужу.
Пошел ты.
Она – моя.
И она, наконец, затихает. А я нехотя вытаскиваю из нее палец и касаюсь бедер, тянусь ближе, оставляю поцелуй на животе, укладываю сверху подбородок.
Мне нравится так. Спокойно вдруг стало…и хорошо. Тепло.
Ника вдруг тихо смеется.
– Что? – улыбаюсь, хрипло шепчу, а она глаза открывает и на меня смотрит.
– Я теперь одна из твоих розочек, да?
Цыкаю.
– Нет. Ты – женщина, а это все так…хрень. Способ скоротать одинокий вечер…
Молчит. Не знаю, может, я сказал что-то не то? Но это правда. Прости, но это правда. Я – мудак. Я знаю, что не подхожу на роль человека, который может быть рядом с тобой, но я буду. Все равно буду. Потому что я тебя серьезно никуда не отпущу.
Хотя, когда она садится, все же отступаю. Теперь мы смотрим друг на друга прямо, долго. Не знаю, о чем она думает, а спросить боюсь. И хрен с ним. Плевать…я просто скажу ей еще одну правду, которая печет меня изнутри уже десять лет…
– Я красивее тебя женщины в своей жизни не встречал, Ник. Ты – великолепна.
Вижу, краснеет? Или это игра света? Хотя нет, краснеет, зная Нику. Она к комплиментам не привыкла, и мне это не нравится. Поэтому я кладу руку ей на щеку, ласково касаюсь и подаюсь вперед, как вдруг…
Эта кошка меня переворачивает! На спину! Как?! Хрен знает! И я глазом не успеваю моргнуть, как она оказывается между моих ног на коленях, а потом тянется к язычку молнии.
Черт-черт-черт!!! Если это сейчас случится, я точно не сдержусь! Нет!!! Сахаров, НЕ СМЕЙ!
Хватаю ее за запястья, а сам еле дышу.
– Ник, тормози. Я…
А она мне выдает такое, от чего глаза на лоб лезут.
– Ты знаешь, да? – тихо спрашивает, скукоживается вся и в пол смотрит, – Ты знаешь, что я это делаю плохо?
Какого…хера?! Прости?! Я не ослышался?! Что ты сейчас сказала?!
Глава 12. Драка за бананы
Миша
Так как дальше Ника благополучно скатывается в слезы и сопли, я решительно беру ее и увожу обратно в гостиницу.
По дороге молчим.
Прямо скажу: что сейчас происходит, я вообще не понимаю. Чего она разрыдалась?! Всхлипывает еще так жалостливо, жмется к двери, на меня не смотрит. Жалеет? Блеа-а-а…неужели жалеет о том, что между нами было? Поторопился? Мудак!
Все. Я реально больше не бухаю!
Зато возвращаюсь в тот момент, когда она спросила меня о чем-то таинственном.
Что ты плохо делаешь? Кончаешь? Нет. Этого быть не может, чтобы малышка так думала! Тут даже не в ней дело, если честно. Не поверю, чтобы Ян мог такое сморозить, даже зная Яна.
Это хрень.
Тогда о чем она говорила? Пытаюсь детально восстановить произошедшее, но всхлипы отвлекают. Я на них реагирую сильным толчком в груди и сразу смотрю на Нику. Проверяю. Вдруг ей станет плохо?
Черт! Да что же ты имела в виду?! Кто-нибудь! Напишите для мужиков справочник по женщинам и тому, что насранно в их светлых головках, потому что тут без него точно не разберешься!
А может, я вообще неправильно услышал? Кровь в ушах долбила, меня крыло от похоти и страсти, а ее вкус на губах так и горел. Точно! Наверно, я просто облажался и что-то не так понял.
Вот сейчас и выясню.
Только мы переступаем порог номера, как я хватаю Нику за плечи и прижимаю к стене.
Ой.
Вышло как-то двусмысленно, или просто все, что сегодня вокруг нас творится – предполагает двусмысленность, но так или иначе, в паху у меня снова пожар.
Да чтоб тебя.
Не отвлекайся!
А как это сделать – тоже нужен справочник. В номере темно, балконная дверь открыта, и я слышу запах сирени, а еще мерное постукивание копыт по мостовой, но это неважно. Глаза Ники горят. Они искрятся, как сотня салютов, и я задыхаюсь. Не сразу вспоминаю, зачем вообще подошел к ней так близко, зачем держу, что поклялся себе – секс будет особенным! Меня снова кроет.
Десять лет выдержки – это такое. Их сложно переступить. Я не сексуальный маньяк, если что, хотя с того вечера, как она на кухне моей готовила – у меня ничего ни с кем не было. И знаете? Вряд ли уже будет. Почему-то сейчас чувствую это совершенно точно.
Я больше никого, кроме нее не захочу никогда. Приговор? Для кого-то, возможно, но для меня это благо. Если честно, то я устал, как кот помоечный, слоняться от одной юбки к другой. Устал из раза в раз привыкать к новым касаниям, духам, стонам. Мне надоело. Это звучит странно, наверно? Но да. Разнообразие тоже может поперек горла встать, а может, и не встало бы? Я ведь когда Нику увидел, сразу понял, что она нужна мне. Она моя. Этот щелчок происходит сам собой, на подкорке что-то срабатывает и меняется, и вот ты уже себе не принадлежишь. Раз она недоступна, то какой смысл? Моногамия не для меня. Точнее, для меня, но только с особенной...
Почему не пошел за ней? Почему не наплевал? Да молодым был. Тупым. Горячим. Мнил себя мачо, думал, что никогда не захочу всего этого бреда с верностью, семьей, детишками, а сейчас вспоминаю слова Аськи – и про первое, и про второе, и про третье с моей фамилией, – тепло становится.
Кажется, я уже достаточно ждал и пока ехал, немного протрезвел. Там это настойчивое «моя-моя-моя» казалось наваждением, но теперь я осознаю печать на душе в полной мере.
Она – моя. И точка.
Шумно выдыхаю.
– А теперь объясни мне, пожалуйста, – стараюсь говорить ласково, хотя меня слезы на ее лице совсем-совсем не радуют, – Что за хрень с тобой происходит?!
Ника тушуется.
Она опускает глаза, закусывает губу, и я срываюсь.
– Ты жалеешь о том, что было между нами?!
Воу-воу. Гонор убавь, ты охренел?!
Снова выдыхаю сквозь плотно сжатые губы, прикрываю глаза. Спокойно.
– Нет, – тихий шелест со стороны Ники помогает еще больше.
Сердце замедляет бег.
– Тогда чего ты рыдаешь?
Молчит. Нет, так дело не пойдет.
Поднимаю ее лицо за подбородок и щурюсь. Надо ее встряхнуть, иначе так и будет в себе закрываться дальше, а меня это не устраивает!
– Я тебе не Ян! Говори, а не опускай глазки в пол, Ника! Или что?! Зассала?!
Ооо…да. Вижу, как в ней резко взрывается злость, а на душу, как сладкая патока. Хорошо! Давай! Покажи мне свои эмоции! Мне твоя скорлупка, в которую ты себя старательно запихивала десять лет, на хер не нужна! Мне ты нужна! Настоящая! Любая! Давай!
Это Ян не любит выяснять отношения. Он у нас, вечно застегнутый под самое горло, сноб и позер! Мнит из себя аристократа на минималках, но я не такой. Мне правда нужна. Взрывная, острая, после которой я буду любить тебя в постели так долго и страстно, как только могу – все заглушу и смою. Только говори со мной!
Ника тут же вырывается. Я ловлю кайф. Пыхтит, щурится, потом откидывает сумочку на пол и вылезает из туфель.
Ага. Что же будет? Мне даже любопытно, и я не прячу ухмылку, но не скажу, что готов к последующему повороту событий.
Девчонка неожиданно сильно толкает меня к стене напротив, делает решительный шаг и также решительно опускается на колени.
ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
Я зависаю.
Рот открыт, как у придурка, а цепкие, ловкие пальчики уже расстегивают пуговку на брюках.
ОХРЕНЕТЬ!
– Ты спятила?! – взвиваюсь, хватая ее за запястья.
Член воет сиреной. Недоволен. Меня за это наказывает, вырываясь болью, от которой шиплю уже я. На миг жмурюсь. Да чтоб тебя! Сегодня все против Сахарова, не порядок!
– А ну пусти! – взвивается Ника, вырывается, умудряется открыть молнию, и брюки начинают спадать.
На это мне как бы и плевать, но немного все-таки некомфортно. Я не так собирался предстать перед ней с голой задницей! Точно не во время борьбы.
Она отчаянно кряхтит, вырывается, я пытаюсь ее задержать. Сжать. Заставить посмотреть на меня! Образумить! А куда там?! В нее как будто вселился Дьявол! Иначе откуда в ней столько силы?! Назвать Нику сейчас «целеустремленной» – значит напрямую оскорбить! Потому что это что-то определенно большее! Так и хочется заорать, где этот чертов священник?! Мне нужен экзорцист!
Но я не успеваю даже рыкнуть! Ника резко тянет меня на себя, брюки спадают еще ниже, я в них путаюсь, а через мгновение мы благополучно валимся на красный, гостиничный ковер.
Тишина.
Снова где-то вдалеке коняшка стучит по мостовой копытами. По-прежнему тянет сиренью. Только ко всему этому натюрморту прибавляется наше хлесткое, быстрое дыхание, а потом комната взрывается общим смехом.
Кому не расскажешь – ржать будут все. О том, как храбрый принц Ника пыталась настоять на минете, а нежная принцесса Миша отчаянно сопротивлялся.
– Ты не ушиблась? – наконец спрашиваю, весело глядя на нее, и только сейчас понимаю, что Ника снова плачет.
Какого…хера?!
Убирает медленно волосы с лица, тихо всхлипывает, глядя в потолок, а потом шепчет.
– Уму непостижимо. Докатилась. Пытаюсь заставить мужика позволить себе отсосать…
– Ник, я…
Она резко переводит на меня взгляд и качает головой.
– Не надо. Просто…замолчи.
Да я и рад бы сказать что-то, но дар речи теряется где-то в моих «пышных юбках». За одно спасибо – младший приуныл и успокоился. Кажется, ему тоже не нравится, когда она плачет…
– Я спать.
Ника вздыхает и поднимается, а потом бредет в темноте в спальню, по пути расстегивая платье. И лишь у двери я слышу тихое:
– Я не хочу это обсуждать. Пожалуйста, сделай вид, что ничего не было. И да…не приходи, поспи на диване, если тебе несложно. Мне надо немного…времени прийти в себя.
Тихий стук двери о короб отрезвляет.
В груди закипает злость. И обида. И еще что-то непонятное. Сделать вид, что этого не было?! Просто. Легко!
Раньше.
Да, раньше я бы так и сделал. Мне довольно часто приходилось отказывать женщинам, и я никогда за ними не шел. Давал время прийти в себя и зализать раны разрыхленной самооценки, но сейчас?! Да хрен тебе! Я не оставлю Нику в таком состоянии – раз. Два – я потребую объяснений. Три – постараюсь ее не трахнуть. Хотя очень хочу.
Снова.
Решительно шагаю к двери и выношу ее чуть ли не с ноги, о чем благополучно жалею сразу же. Платье уже лежит на кресле, а сама она в ужасно соблазнительном, кружевном белье. Черном. Под цвет волос. Прямо как из моей фантазии.
Да твою мать!
Издаю глухой рык. Мда. «Не трахнуть» теперь звучит, как очень сомнительное достижение. В смысле, по силе своих возможностей к самоконтролю, конечно же.
Стоит. Глазами хлопает. Поздно соображает и пытается руками от меня закрыться, что выводит из себя окончательно! Только что боролась, как валькирия, за мою ширинку, а теперь так?! Ну уж дудки!
Подскакиваю буквально в один шаг, хватаю ее за руку и насильно сажаю на кровать. Сам напротив. Изнутри так и долбит нетерпением, глаз от нее не отвожу. Пригвождаю.
Сердце отчаянно херачит в груди. Как дышать забываю, но что удивительно – руки не дрожат, когда я расстегиваю свою ширинку.
Она медленно обводит нижнюю губу языком – стреляет от паха к мозгу. Чтоб тебя! Сглатываю бьющие искры перед глазами и быстро стягиваю с себя пиджак, который летит к ее платью.
Ника от меня не отрывается.
Че-е-ерт…девочка…ты просто космос. Покорная, при этом взрывная. Сладкая. Чувственная. Как я могу отказать даме? И да. Я себя сдержу от остального! Сдержу! Твою мать…
Стягиваю с себя боксеры, и член тут же пружинит перед ее лицом. Ника вздрагивает.
– Ну давай, – хрипло шепчу, касаясь шелка волос, – Начинай.
И что вы думаете?!
Ника дико краснеет, пялится на младшего ошалелым, жадным взглядом, который от меня не скрывается, пусть и длится всего пару секунда, а потом руки на груди складывает и отстраняется.
– Так не хочу! – еще важно нос задирает.
И посмеяться бы, но мне не до шуток уже.
– Как «так»?! – рычу, она щурится.
– Ты как будто одолжение мне делаешь!
Нор…нормальная, бля?!
Нет! Я баб ни хрена не понимаю! И если хоть одна женщина, еще хоть раз в моей жизни посмеет открыть рот и доказывать, что мужики – просто идиоты, я за себя не ручаюсь! Идиоты?! Что это на хрен было вообще?!
Признаюсь честно, сейчас она меня бесит просто дико, поэтому я быстро одеваюсь, наклоняюсь к ее лицу и шиплю.
– Ты просто идиотка, уяснила?! Я тебе одолжению делаю?! Да я мечтал о тебе с того момента, как увидел!
Блеа-а-а…а вот это уже лишнее.
Раздосадованный тем, как не смог удержать язык за зубами, разворачиваюсь на пятках и ретируюсь. По-простому – сбегаю.
Стараюсь не фиксировать ее широко распахнутые глазища, зазывно приоткрытый ротик и обалденную фигуру. Нет. Нельзя! Пошла в жопу!
Шарахаю дверью, а потом подхожу к бару и наливаю себе виски. Сказал, что не буду бухать?! Я помню! Но это с завтрашнего дня, потому что сегодня! Охо-хо! Мое терпение просто взорвалось!
И на кого я злюсь больше всего, не знаю.
Это же надо было ляпнуть! Я ей делаю одолжение! Я! Ей! Идиотка!
Сажусь на диван, съезжаю вниз и смотрю в стену. Огонь горит в гортани – виски что надо! Только смыть сомнения не может, а жаль.
Я ей делаю одолжение… это до чего надо довести женщину, чтобы она так сказала?! А главное, честно в это поверила! И где я все это время был?! Мудак! Иуда! Позволил! Как я мог…а она?! Как она могла так с собой?! И кому?! Хрусталеву?! Да он мизинца ее не стоит! А может, так сильно любит?...
Слышу, как дверь тихо открывается и перевожу взгляд на Нику. Из спаленьки она выходит, как мышка. Дико сексуальная мышка, которая даже не потрудилась что-то на себя накинуть! Но у меня не осталось сил на злость.
Я просто за ней наблюдаю.
Как мнется недолго, как подходит ко мне на полупальчиках, как садится рядом, как подтягивает стройные ножки на диван.
Делаю глоток. Откидываю голову назад. Прикрываю глаза.
Эрекция для меня уже состояние обыденное, и я всерьез обещаю себе подумать о рукопашном бое, когда звучит тихий голос.
– Если ты давно мечтал, почему сопротивляешься?
– Потому что я тебя выебу, – говорю откровенно и четко, она усмехается.
– Мило.
– Как есть.
– И…это плохо?
Теперь усмехаюсь я, делаю еще один глоток, а потом смотрю на Нику. Ее образ в ночи великолепен. Я уже и не помню, как злился. Готов просто смотреть, как в отблесках уличных фонарей горят ее волосы и кожа. Глаза.
– Это из-за Хру… – снова шепчет, но я резко пресекаю.
– Не произноси его имя. Я не хочу слышать этого. Не сейчас.
Ника слегка хмурится, но кивает.
– Хорошо.
А из меня вдруг рвется совсем не то, что дóлжно. Совсем не то…
– Ты его любишь?
Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Не хочу! Но одновременно мечтаю…только мои варианты сужаются до одного «нет». Ничего иного сердце не признает.
Ника подается ко мне и забирает стакан, тоже делает маленький глоточек, потом прикладывает ручку к губам и шумно втягивает носом воздух.
Ловлю себя на мысли, что снова ей любуюсь.
– Если бы ты спросил «до» всего того, что случилось, я бы сказала «да».
Сердце замирает.
– А сейчас?
Она снова медлит, потом отставляет стакан на столик и смотрит на меня с легкой улыбкой.
– Как ты думаешь, Миша? У нас только что состоялась драка за бананы…
Тихо усмехаюсь, она повторяет за мной.
– Наверно, больше нет.
– Наверно?
– Я пока не разобралась окончательно.
– Невозможно разлюбить из-за одной измены, Ника.
– Какая же это измена? – ухмыляется, – Мы же в свободном браке, забыл?
– Он мудак. Я бы тебя ни с кем в жизни делить не стал бы.
– А он и не допускает мысли, что будет меня с кем-то делить, и что я кому-то в принципе могу быть нужна.
– Тогда он мудак в миллионной степени, но ты не ответила на вопрос.
Ника слегка улыбается, а потом приближается ко мне и проводит пальчиком по щеке. Наблюдает за этим, шепчет, обдавая запахом своего парфюма и теплым дыханием.
– Я не думаю, что разлюбила его за одно мгновение. Мне кажется, что это происходило все эти десять лет, а Ирина – это просто шоковый разряд мозга. Чтобы в себя прийти.
– Я не хочу заниматься с тобой сексом бухим, – шепчу, – Только не в первый раз. Вообще никогда!
Ника переводит на меня взгляд, а я улетаю…и снова шепчу.
– Я хочу им насладиться. Тобой. Каждым мгновением, пока буду внутри. Не по-быстрому, не смято, тем более не в клубе! Не в моем клубе! Не так…Я хочу тебя, а не обрывок воспоминания, поэтому я отказался. Не уверен, что сдержусь.
Она слушает внимательно, но, кажется, слова я подбираю правильные. Ника тяжело дышит, ее кожа покрывается мурашками, а меня выбивает изнутри.
Зря сказал? Поторопился? Хотя стоп, я не признался ей в чувствах! Это уже хорошо…для такого мы точно пока не готовы…
– Пойдем спать, Миша, – нежно берет меня за руку и встает первая, а я смотрю на нее завороженно и ласкаю имя на своем языке.
– Ника…
– Никакого секса не будет. Почти.
Свое «почти» она шепчет тихо-тихо, но я все равно его слышу и все равно иду. Как под гипнозом.
Шутка ли? Но только та самая женщина может приручить балагура и гуляку, сделать из него послушного, домашнего котика. Я им сейчас становлюсь, когда она медленно расстегивает пуговицы на моей груди, когда также медленно стягивает рубашку с плеч.
Я в ее власти.
Как ручной.
Откровенно и честно – полностью.
Смотрю, не отрывая взгляда, вздрагиваю, когда она касается моего пресса, потом умираю и возрождаюсь, когда она расстегивает ширинку и поднимает на меня глаза.
Чистые, яркие, пьяные. Шальные…в них скачут чертики, а потом Ника закусывает губу с улыбкой и резко толкает меня на кровать.
Нет, серьезно. Со мной такого в жизни не было! Потому что не я руковожу процессом, а она.
Она…
Та самая женщина, о которой я действительно не смел и мечтать, сейчас стягивает мои боксеры.
Та самая женщина опускается передо мной на колени.
Та самая женщина расстегивает лифчик и отбрасывает его в сторону.
Мне остается только помнить, как дышать, потому что это та самая женщина, которая легко, играючи, может лишить меня этой способности.
Я слежу за ней, потому что не хочу пропустить ни одной детали. Как она берет мой член в руку и медленно водит ей вверх-вниз.
Сердце подскакивает.
Как она приближается.
Снова перерубает дыхание.
Я двигаюсь ближе, как под заклинанием. Мне физически больно, возбуждение рвет на части, и я уже не могу цепляться за доводы рассудка.
Вообще плевать!
Мне на все насрать. На все до последней запятой, особенно когда я вижу ее язычок, и яйца от предвкушения аж поджимаются!
Я вздрагиваю всем телом.
Ника касается головки совсем слегка, и это уже оргазм! Откидываю голову назад и издаю громкий, утробный стон, а когда попадаю в ее теплый, гостеприимный ротик, меня разбивает о мостовую и снова собирает за одно мгновение.
Твою мать…!!!
Ника скользит по плоти медленно, периодически поднимает на меня взгляд, а я кладу руку ей на голову, но не мешаю. Не хочу. Да и не нужно – она точно знает, что нужно делать, как будто чувствует меня!
А через мгновение я уже задыхаюсь. Ника неожиданно подается вперед и берет глубоко настолько, что я чувствую, как на конце сокращается ее глотка, и кончаю.
Через пару минут.
Как чертов школьник!!!
Но уязвлённое эго оставлю на потом, сейчас я думать об этом не могу. Оргазм такой силы, что меня бьет изнутри электричеством. Волна отдается в ладони. В бедра, которые дрожат. И я даже пальцы на ногах поджимаю от наслаждения как девчонка.
Твою мать!!!
Надо ее отпустить. Отпусти! Но руки не слушаются! Сильнее прижимаю Нику к себе за загривок, подаюсь бедрами, втягиваю запах ее волос.
Она не сопротивляется. Слышу, как из-за толстого стекла, как она давится, хлюпает, но не стучит по ногам, и только когда это происходит – я ее отпускаю сразу же.
Падаю на кровать.
Клянусь, я так не кончал уже миллион лет! Если вообще кончал. Отголоски не отпускают, пульсируют, топят в горячей неге. Руки трясутся.
Твою мать! Как придурок…точно школьник…
– Прости, – хрипло выдыхаю, – Я не хотел…перебор и…то, что не сдержался, я…
Ника тихо усмехается, а потом залезает ко мне и ложится рядом. И знаете, что она выдает?!
– Ничего страшного, мне понравилось. Кстати…ты тоже сладкий, Сахаров.
И в этот момент я готов положить весь мир к ее ногам! Когда заглядываю в живые, искрящиеся глаза, а потом жадно целую ее раскрасневшиеся губы – клянусь, что именно это сделаю.
Глава 13. Особенный со сноской
Ника
Следующий день начинается с улыбки. Миша встал раньше меня, заказал завтрак, если его можно так назвать. На деле – это целое меню с различными блюдами на любой вкус.
Омлет? Сырники? Круассаны? Все, что душе угодно, а когда я вышла, он еще и стол накрывал на балконе. Крутился так забавно. Хмурился. Цветы откуда-то припер! Я притаилась тихонько, так хотелось за ним понаблюдать – сил нет.
Я его не узнала в этот момент. Миша казался мне совершенно другим мужчиной. Да, я слышала, как ласково он говорил о всех своих пассиях, но поверить в его реальное отношение к ним было сложновато. Бабник в моей парадигме мира никак не вязался с джентльменом, а сейчас я вижу его наяву и хочется себя ущипнуть.
Но я не стала.
Даже если он – мой сон, а на деле я просто шмякнулась головой о ванну и сейчас лежу в коме, лучше обмануться, чем вернуться назад. В реальность, где мой муж предложил мне свободный брак и укатил в неизвестном направлении. И мне искренне, от всего сердца плевать куда. Вот правда. Просто плевать. Я лучше буду купаться в этом сне, чем вернусь обратно – эта мысль неожиданно сильно меня поражает своей искренностью.
Она звучит от самого сердца где, кажется, теперь сложно отрицать наличие места для ужасно обаятельного, красивого мужчины, с которым я себя раньше никак не ассоциировала.
А сейчас он рядом. Сначала ухаживает за мной в номере, отодвигает стул, спрашивает, как спалось. Такие простые вещи заставляют чувствовать себя королевой, и мне на миг снова грустно, потому что страшно. Этот момент может закончиться также быстро, как начался, а я, опять же, не хочу обратно, где про меня никто и ничего не спрашивает. Не интересуется. И не смотрит так, как Миша смотрит.
Грусть я убираю подальше, когда оказываюсь в его машине. Мы едем на встречу, а по дороге подпеваем какой-то песне по радио, смеемся. Так легко…на сердце мне так хорошо и спокойно, что ни о чем плохом думать не получается.
Приезжаем в гольф-клуб. Я пытаюсь объяснить Мише, что не умею играть и обязательно его опозорю, за что ловлю строгий взгляд и уверенное «взятие Бастилии» за руку – он ведет меня гордо до своих партнеров, а потом выдает клюшку.
Охренеть.
Она оказывается гораздо тяжелее, чем на экране телевизора, и я совсем не знаю, как бить. Тогда Миша встает и подходит сзади, обнимает и учит меня.
Бегают мурашки.
Все мое тело пронзает насквозь, и я прикрываю глаза, наслаждаясь его теплотой голоса, тела, порывов. В них нет агрессии, раздражение и, кажется, он получает вполне себе здоровое наслаждение от «урока» спорта для буржуев. Так он скажет мне потом, в машине, но я почему-то знаю уже сейчас. Как будто по взгляду все читаю.
– Вы просто восхитительная пара! – звучит приторный голос блондинки-эскорта, которую привел один из бизнесменов, на что я закатываю глаза.
Она меня раздражает. И я могла бы сказать, что бесит она своим декольте и надувными губами, хищными взглядами, да только брехня все это! Она бесит меня из-за слишком пристального внимания к Сахарову, за что мне хочется взять эту клюшку и отключать другую клюшку по первое число.
Черт. Кажется, я его ревную. Это еще одно странное открытие, о котором я обещаю подумать себе, но потом. Сейчас улыбаюсь, поворачиваюсь к ней лицом и нагло глажу Мишу по волосам с явным намеком на «собственничество», киваю.
– Спасибо. Мы встречаемся уже три года, а чувства с каждым днем только крепче. Не понимаю…чем я такое заслужила?
Ха! Видели бы вы ее лицо! Как будто горькую таблетку сожрала, но мне только в радость, да и Миша не спорит. Он подыгрывает, притянув меня к себе и прошептав.
– Чем ты заслужила? Это скорее мой вопрос. Любовь всей моей жизни наконец-то обратила на меня свое внимание.
– Любовь всей жизни? Громкое заявление, – ухмыляется мужчина в светлом поло с крокодилом на груди, – И как же давно ты за ней гоняешься?
– Вот уже десять лет, – шепчет Миша, глядя мне в глаза, тот усмехается.
– Долго. А ты целеустремленный. Мне нравится.
– Иногда то, что стоит, ты можешь ждать хоть вечность. Или две. Да сколько угодно! Если того потребует ситуация…
И я краснею как девочка. Потому что что-то в его словах намекает мне – это уже не игра. Он говорит правду. Неужели?…
Я снова решаю подумать об этом потом. Все сложное – потом. Сейчас больше всего на свете я хочу насладиться этим днем по полной, поэтому когда встреча заканчивается, а Миша говорит, что теперь повезет смотреть на Питер, я прошу его отвести меня в Петергоф.
Не знаю почему, но я всегда об этом мечтала. Санкт-Петербург для меня неразрывно связан именно с Петергофом. Обычно это Эрмитаж, или Русский музей, а может быть знаменитая Мариинка? Но для меня – это фонтаны.
Я помню, как приехала в Москву и мои соседки по комнате в общежитии собирались поехать в Петербург. К сожалению, мои тогдашние возможности сильно отличались от теперешней жены успешного бизнесмена, так что денег поехать с ними у меня не было. Я просила привести сувенир. Что-нибудь стандартное, какую-нибудь открытку с Эрмитажем или набережной Невы? Они привезли мне картинку с золотыми статуями. Как потом выяснилось, напрочь забыв о моей просьбе, они купили первое попавшееся на вокзале, и сами того не ведая, связали мои ассоциации крепким узлом.
Но я не жалею.
Петергоф в жизни еще красивее, чем на фотографиях через экран. Этот парковый ансамбль, голову на отсечение! Не может оставить никого равнодушным. Ну или я просто такая? Хожу, рот раскрыла и на все глазами хлопаю! И на потрясающие статуи, которые будто живые! Словно вот-вот встанут и пойдут рядом со мной! И на все эти аллеи ухоженные! И на фонтаны бесконечные, где каждый что-то да значит! Ох, а дворец? У меня в голове возникает стойкая ассоциация с Версалем! Конечно, я никогда не была и там, но во время готовки, я часто включаю какую-нибудь интересную передачу про красивые места и зависаю.
Они меня успокаивают! А к дворцам я вообще питаю какую-то странную слабость. Наверно, как каждая девочка, да? Мне нравится представлять дам в пышных платьях, которые гуляли по той же земле, где сейчас иду я. Интересно, о чем они думали? Как общались? Флиртовали? К истории в таком ключе я тоже питаю особую страсть. В смысле не к отношениям, хотя и к ним тоже, а к манере общения, долгим, красивым разговорам. Мне нравится классическая литература из-за диалогов, которые способны хотя бы на чуть-чуть приблизить меня к тому времени.
Сейчас меня приближает Миша.
Никаких пошлостей, никаких скабрёзностей – мы просто идем медленно по аллеям, болтаем. Обо всем! Миша рассказывает о странах, в которых был, и я с жадностью задаю вопросы. Я говорю о своих увлечениях, и он участливо выясняет какими-то деталями. И не потому что надо, а потому что ему правда интересно – это подкупает.
А мне все больше кажется, что Миша нереальный…и версия с ванной как раз очень себя окупает. Потому что так не бывает! Хорошо, ладно…даже заминка на нашем пути в виде белки, которую я хочу покормить, а он наотрез отказывается, ведь это «шерстяная крыса, ты спятила?!» Не ломает настроение, а только добавляет к счастью пару сотен очков.
Я ведь счастлива.
В этот момент я понимаю, что счастлива… мне хорошо. Легко. Спокойно. Я позволяю себе больше, бросаю на Мишу парочку игривых взглядов и улыбок. Хочу его поцеловать. Как на первом свидании! Неловко так, щечки краснеют, и у него бравады поубавилось. Разве что хвост пушить начал больше, особенно когда речь про его клуб заходит – там прям целое раздолье! И когда я говорю:
