Текст книги "Свободный брак (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Я уже готова и покарать себя за вольности с Сахаровым, за то, что видела и чувствовала! Так ведь нельзя…надо было просто немного подождать и…
И…
Когда я открываю верхнюю крышечку, слова застревают в глотке. Улыбка медленно сползает с лица, а вот чувство гадливости и собственной дурости напротив резко подается вверх.
Мда...ты просто идиотка, Ника...
На ее дне лежат маленькие гвоздики, которые и в подметки не годятся тем, что получила другая.
Как и я. Не гожусь в подметки этой другой…судя по всему.
– Ну? Тебе нравятся? – Ян обнимает меня за плечи и оставляет поцелуй на щеке, – Ты же их хотела?
То, что я хотела – ты отдал другой, ублюдок.
Горит на языке, но я не решаюсь это сказать, а вместо того пару раз киваю, лишь бы не начать рыдать.
Нет! Только не при нем! Ни за что!
– Отлично! Тогда я поехал?
Смотрю на него с удивлением. Поехал?! Настолько неймется?!
– Ник, прости, ты же понимаешь…это бизнес.
Ян мажет меня по губам быстрым поцелуем, берет сумку и уходит, даже не обернувшись.
Вот так.
Вот так…
Входная дверь громко хлопает, и я вздрагиваю, позволяя себе уронить первые слезы, а потом слышу короткий писк мобильного.
Сахаров
Доехала?
Вы
Да
Сахаров
Улыбаешься?))
Вы
В этом нет смысла. Ян уехал в командировку.
Вы
Я думаю, что...наверно, забей. Нет смысла. Ему на меня плевать...
Сразу раздается звонок. Я стираю слезы, выдыхаю и тяну за ползунок, а на том конце провода хриплый голос.
– Хочешь? Приезжай ко мне?
Теряюсь. Потому что я хочу...если честно, то я очень хочу...
Глава 9. Успокоить нервы
Ника
Я чувствую себя максимально далеко от «собственной тарелки».
Замерла, смотрю в одну точку и думаю-думаю-думаю… так стыдно за свои мысли, от которых даже кончики ушей подрывает!
Хочу поехать! Я очень хочу вернуться в шикарный лофт, к шикарному мужчине, у которого максимально шикарное тело и шикарный член…
МАМОЧКИ!
Резко жмурюсь, краснею, аж дыхание спирает, грудная клетка перетягивается.
Как я могу думать о таком?! Права же не имею! Мне нельзя! Я за-му-жем!
Да какой там замужем, Ника?! Открой глаза наконец! Где твой муж, за которым ты должна быть «за», а?! Правильно! Он сбежал, как крыса, потому что ему очень хотелось натянуть свою бывшую еще пару сотен раза! Еще, ишь, мало времени на буднях! Решил выходные ей посвятить! Когда в последний раз он тебя куда-то вывозил?! Все время одни отговорки!
«У меня много работы»
«В понедельник важные переговоры»
«Отпуск?! С ума сошла?! Я же только что купил новую машину!»
Пошел ты на хер!
Позволяю себе выругаться злобно и уже открываю рот, чтобы дать согласие, но потом понимаю: если я сейчас поеду к Мише, то это кончится одним – постелью. Это непременно кончится сексом! И да, от таких мыслей мне сводит внизу живота, бегут мурашки, и сердечко отправляется танцевать дикие танцы с бубном, ведь, как оказалось, в браке секс умирает. Я уже не помню, что это такое, если честно…Но…
Но…
Я не могу этого позволить все равно.
Сожру потом с потрохами себя же.
Это Яну просто «гулять» на стороне. Сомневаюсь, что его вообще мучает совесть, как любого, другого кобеля с членом вместо мозга, но я то не такая…
– Извини, Миш, но я не приеду.
Не такая, жду трамвая! Идиотка! Ну и жди! У моря погоды. Хотя погоди! Какого моря то, а?! Ха! Тебе максимум светит пруд в соседнем парке, потому что для тебя вечно «переговорные» дни, а для какой-то наглой «Ирины» целая культурная программа!
Честно? Я почти зеленею от зависти, что собственный муж мало того подарил ей сережки лучше, чем мне, так еще и повез в какое-никакое путешествие, но быстро сникаю.
Наверно, все же дело во мне…муж от хорошей жены не гуляет, так? Так.
Так…
На том конце провода мои «поедания себя ложками» прерывает тихий, бархатный смех.
– Ну ладно. Что делать будешь?
Неопределенно веду плечами.
Страдать от своей тупости? Кусать локти? Жалеть? Пить вино и есть мороженое? Я пока не определилась, поэтому даю расплывчатый ответ. И не такой позорный, кстати, тоже.
– Фильм, наверно, посмотрю…
– Ясно. Тогда до встречи?
Обреченно вздыхаю.
– Пока.
Вот и все.
Телефонный звонок заканчивается, вместе с тем я как-то окончательно сникаю и оборачиваюсь на пустую квартиру, где эхом раздается тиканье часов.
Ну вот как-то так.
А могла бы с красавчиком целоваться, пока губы не сотрешь!
Едко даже для моего внутреннего голоса, на который я морщусь и иду в душ. Хороший, контрастный душ должен помочь немного сбавить обороты самобичевания, а еще, я надеюсь, хотя бы немного меня согреть…
Ведь мне так холодно сейчас…
***
Душ плавно перетек в ванну.
Я насыпала побольше лавандовой соли, добавила пены и скинула тоненький халатик. А потом застыла перед огромным зеркалом до пола.
Мне оно никогда, если честно, не нравилось – это Ян был за такие атрибуты, пусть оно едва ли вписывалась в мягкую обстановку комнаты со своими грубыми краями, зато сейчас я не жалею. Есть шанс рассмотреть себя получше, чего я не делаю обычно.
Стесняюсь.
Боюсь, что муж внезапно зайдет и застанет меня, посмеется…
Так странно. Я раньше об этом не задумывалась, а вот сейчас задаюсь вопросом: когда конкретно я начала шугаться себя? В смысле…конечно, никогда особо завышенной самооценкой не страдала, но всегда относилась с уважением к своей внешности и фигуре, когда это изменилось?
Хмурюсь, проведя кончиками пальцев по плоскому животику. Выше. К небольшой, но аристократичной груди. Да, пышными формами меня природа не наградила, только уверенная двоечка (а в зимние, «запасливые» времена даже почти тройка!) выглядела также как когда мне было восемнадцать. И талия узкая, бедра округлые, может дело в попке?
Оборачиваюсь.
Она у меня тоже вполне себе аристократическая, так что до Никки Минаж мне, как до Китая раком, но…выглядит хорошо! Почему же я начала себя стесняться? Когда это началось?
Ох, ладно. Закатываю глаза, переступаю бортик и опускаюсь в теплую воду.
Пытаюсь расслабиться. Пытаюсь понять, что мне делать дальше. Пытаюсь вообще понять, что чувствую, а вместо того Миша перед глазами.
ГОСПОДИ!
Обреченно стону и опускаюсь в воду глубже, уставившись в потолок.
Сказать по правде, когда мы только-только познакомились в том кафе, он понравился мне больше Яна. И дело не во внешности – в глазах, улыбке, харизме. Он смотрит так, будто уже тебя завоевал, и что-то в этой самоуверенности все-таки есть.
Ян показался мне другим. Холодным, отстраненным, немного робким. Мне в те времена другие парни нравились, да и всем в таком возрасте нравятся другие мужчины! Наверно, он меня подкупил тем, что второй раз встреча просто не могла быть «случайной»! Это точно судьба! Но я не уверена, что сказала бы ему «да», если бы и Миша пришел…
Интересно, а что было бы, если бы Сахаров позвал меня на свидание? Как бы повернулась жизнь? Я бы стала его «розочкой», «однодневной королевой»? Или у нас могло бы что-то выйти? Я могла бы быть его женой?
Так. Ладно. Вот эти мысли вообще брось! Немедленно! Он – лучший друг твоего мужа. Он – под запретом. Табу. И в любом случае…ты уже сделала свой выбор. Времени назад не вернешься, так что…
Наслаждайся одиночеством.
Опять это внутреннее ехидство, на которое я закатываю глаза, а оно сверху добавляет.
Ладно-ладно. Да. Времени назад не вернешь, но…тебе же никто не помешает мечтать? Тем более, если твой муж развлекается сейчас со своей Ириной! За мечты никто не накажет. Это не измена…
И я прикусываю губу. Иногда мне кажется, что внутри меня живет змей искуситель, и когда он подбрасывает щедро образы рук с толстыми канатами вен, блеск темных глаз, улыбку, взгляд, что горячее огня…поцелуй…внизу живота неизбежно натягиваются мышцы.
Боже…
По телу идет приятная рябь.
Боже-боже-боже!
Такого со мной сто лет не было! Примерно с тех времен, как я подсела на «Сумерки» в школе и впервые узнала, что такое оргазм, лежа под своим одеялком со звездочками и динозаврами.
Глупо хихикаю.
Надеюсь, никто и никогда не узнает об этих позорных мгновениях первого взрыва удовольствия. И о том, что я собираюсь сделать сейчас…
Отпиваю немного вина. Оно красное как кровь. Порочное, как Сахаров. И сладко-горькое…тоже, как он.
Оно будоражит.
Как он.
И я представляю его, медленно ведя пальчиками по своему телу…
ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ!
Я так дергаюсь, что выливаю целый «ковш» воды на пол. Она бьется о плитку и разносится эхом, а трель звонка повторяется.
ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ!
Господи! Да кого там принесло вообще?!
Ой. А может это Ян вернулся?! А я…здесь…только что…
Резко краснею и также резко встаю. Хватаю полотенце, обвязываюсь и бегу открывать. Конечно же, поскальзываюсь. Мне почему-то кажется, что если я заставляю его ждать, то это непременно «устрашит» мою вину, поэтому я даже в глазок не смотрю! Резко распахиваю дверь и застываю.
На пороге стоит Сахаров.
Черт возьми…
Миша
Ладно. Этого я никак не ожидал.
Выгибаю брови, Ника резко выпрямляется, как по стойке смирно. Лупит глазами. Потом мне открывается чудная картина, как она медленно-медленно краснеет.
Это прекрасно.
Фея. Королева. Царица!
Я не могу сдержать улыбки, откашливаюсь и шепчу.
– Ты всегда открываешь дверь так с ходу? Или кого-то ждала?
Последний вопрос сразу оседает горечью. Вообще, глупая шутка, но, шутка ли? Когда доходит смысл – как-то не по себе становится. А вдруг Хрусталев передумал?! Вдруг взялся за голову?! Это хорошо для него, не уверен, что хорошо для Ники, пусть она пока так точно думает. Но вот что совершенно точно – это очень плохо для меня.
Ника еле заметно…щипает себя за руку? Девочка, с тобой все в порядке?
Хмурюсь сильнее, а она вдруг зеркалит и выпаливает.
– Конечно, я никого не ждала! Что за глупости?!
Действительно.
Снова возвращаюсь к привычному «выгибанию» бровей, подпираю дверь плечом и усмехаюсь. Флиртую. Аккуратненько так…
– Разве ты не знаешь, что нельзя открывать двери незнакомцам?
Ника медленно проводит язычком по нижней губе.
Че-е-ерт…
Меня изнутри сразу толкает схватить ее, затащить в квартиру и делать все то, что Ян явно не делает с ней уже достаточно давно. Еще и полотенце это чертово! Как насмешка над выдержкой. Совсем маленькое препятствие…
– Пустишь? – голос хрипит, и я откашливаюсь, а потом поднимаю пакет повыше, чтобы не спугнуть, – Я с гостинцами.
Я с собой и своим диким желанием, девочка, но пусть так будет. Ты пока не готова признаться, но это не значит, что я оставлю тебя одну.
Тебе это явно не нужно. Да и никому не нужно! Если твой муж-мудак, последнее, в чем ты нуждаешься – одиночество. Когда даже стены насмехаются над тобой и шепчут: ты ничтожество-ничтожество-ничтожество.
Пошел ты на хер! Я не позволю Нике так о себе думать! Она – королева! И я здесь, чтобы ее радовать и веселить.
Даже шутом быть у ее ног готов. Вот это тебя повело, Сахаров…
Ника тем временем отходит в сторону.
Она красная как рак, но только больше тянет. И пахнет так сладко…пеной, гелем для душа? Мечтой?
Ой, мама, как сдержаться-то?...
– Зачем ты приехал? – спрашивает тихо, когда закрывает за мной дверь, я, не поворачиваясь, жму плечами.
– Не хотел, чтобы ты была одна. К тому же давно не смотрел фильмы. Привез вот поп-корн, а еще…
Вытаскиваю бутылку виски и пару раз дергаю бровями.
Ника улыбается.
– Прости, но я уже вино открыла.
– Тогда он будет для меня. Вино терпеть не могу, от него голова квадратная.
– А от виски?
– От виски я как огурчик!
Кивает пару раз, опускает глаза невзначай и сразу вылавливает кожаную сумку рядом с пакетом. Что сказать? Женщины. Вы сразу подмечаете детали, на которые мужик внимание не сразу бы обратил.
Богини одним словом!
– А что за сумка?
Улыбаюсь.
– Завтра мне в Питер надо поехать по работе.
– И ты приехал ко мне?
– Мы уже с этим разобрались, малышка, – улыбаюсь шире, но она так и стоит, ошарашена уставившись и глазами похлопывая.
Так. Что я сказал неправильно?! Че-е-ерт…в женщинах я вообще не разбираюсь! Ну как? В играх? В их анатомии? В сексе, наконец? Да! Но только все мои познания сейчас в трубу вылетают. Во-первых, Ника не играет. Во-вторых, я просто теряюсь как-то.
Точно школьник перед девятиклассницей, блеа-а-а…
– Ник? Все...нормально?
Она прячет глазки и кивает, убирая волосы за ухо. Бубнит что-то вроде «да, все нормально», только меня это не устраивает в корне!
Я делаю шаг на девочку, когда она сбежать в ванну хочет, беру ее за запястье и поворачиваю на себя.
Странно деревенеет. Господи! Что?! Ну что я делаю не так?!
Ладно. Фух. Дыши. И лапы не распускай!
Резко их одергиваю, откашливаюсь и киваю.
– Прости.
– Да нет, ничего…я…я… – прикусывает губу и смотрит на меня слишком как-то…странно.
С мольбой?
Что происходит?!
– Ник, если в квартире есть кто-то, моргни, – шепчу в шутку, но с огромной надеждой, – У меня КМС по боксу, мигом скручу…
Наконец-то она смеется.
Глупая шутка рушит внезапную, но достаточно ощутимую неловкость, и меня греет.
Улыбаюсь, как идиот.
Смотрю завороженно.
Чее-е-ерт, малыш, нет…я тебя добьюсь, чего бы мне ни стоило. Клянусь.
Ты будешь моей…
А еще, я совершенно точно придумаю, как бы забрать тебя с собой в Питер.
– Прости, я просто…кажется, с вином и паром переборщила. Проходи, располагайся, чувствуй себя как дома. Я быстро.
Хитрит.
Я вижу, как на «оправдательном» моменте, глаза ее вспыхивают, в них зажигаются чертики, но делаю вид, что не заметил.
Ничего. Когда-нибудь ты будешь все мне рассказывать. Пока я не имею прав на требования – но это только пока…
***
Мне сказали «чувствуй себя, как дома»? Я и чувствую. Пока Ника плескается, я по-хозяйски топаю в гардеробную, из которой забираю свою законную подушку и плед. На миг подумываю расположиться на кровати, но потом от этой мысли быстро открещиваюсь.
Ну на хер.
Мне Хрусталев даже призраком не нужен. Пошел в задницу!
Поэтому возвращаюсь в гостиную. Вообще, я не очень то рад, что приходится быть в этом доме, однако кое-что все-таки немного успокаивает: оставлю свой след. Глупо? По-детски? Возможно. Только когда Ника будет здесь, она каждый раз будет вспоминать меня.
Хорошо, что у них диван огромный…пока я не особо понимаю, что буду делать дальше, но точно знаю, что буду. Может быть, поцелую ее еще разок? А может…
Бегут мурашки от «может» с долгой паузой на конце, так что я мигом отбрасываю такие мысли и залпом опрокидываю стакан. Не сейчас. В этом я, опять же, уверен на сто процентов – секса сегодня не будет.
Рано.
Плюс, Ника пьяная. Немного, но еще не вечер! Не-е-ет…наш первый секс не будет похож на соитие двух придурковатых подростков! Еще чего! Я так долго ждал этого и точно собираюсь произвести хорошее впечатление! Да и она не готова – это объективно.
Подожду.
Пока надо поухаживать за дамой.
По-быстрому нарезаю сыр, мою виноград, долблю шоколад и укладываю все это дело на тарелочку. Она же там про вино говорила? Хороший набор. Кстати, бутылку я тоже нахожу и прихватываю с собой в гостиную.
Потом переодеваюсь. Покурить бы. Почему-то дико волнуюсь, но не хочу касаться ее «дымными» руками и мыслю эту отсекаю резко и бескомпромиссно.
Дверь ванны открывается.
Ох, черт! Так. Ладно. Спокойно…спокойно!!! Веди себя адекватно и не тупи.
Нацепляю на физиономию свою фирменную улыбочку и встречаю Нику во всеоружии.
Она такого явно не ожидала.
Застыла малышка на пороге, аж глаза выпучила. Ну что ты…не пугайся. Я тебя не съем.
Наверно.
– И правда быстро…
– И правда почувствовал себя, как дома.
Жму плечами, Ника тихонько хихикает, делает шаг к дивану и смотрит на меня.
– Ты уверен, что хочешь остаться? Работа же и...
– Прекрати, – отмахиваюсь и плюхаюсь на диван, по которому пару раз хлопаю ладонью, – Давай, включай фильм. Только умоляю…что-то не совсем девчачье, ладно?
– Извини. Чей вечер, тот и музыку заказывает.
– О нет…
Притворяюсь, что это сокрушительный удар, а сам внутри делаю кульбит за кульбитом. Так счастлив! По-идиотски, сильно…тепло счастлив, что не могу словами передать.
Наверно, это лучший вечер за долгое-долгое время. Может быть, он даже лучший за всю мою жизнь? Пока не определился…
Но наверно…да.
Рядом с ней мне хорошо.
Я готов смотреть любую хрень, чем мы, собственно, и занимаемся. Она включает какую-то дурную комедию, где на обложке очень много розового, я и это хаваю.
Смеемся.
Говорим.
Честно? Мы почти не обращаем внимание на экран, а я не забываю добавлять ей вина и угощать вкусностями.
Хочу, чтобы расслабилась девочка. Может быть, чуть-чуть опьянела? Да…именно так. Проще будет вытащить истинные желания, ведь на трезвую голову она ко мне не подойдет.
Ну как? Подойдет, просто долго это, а у меня времени мало. Когда Хрусталев очнется, я без понятия. А уже ведь решил, что Ника моей будет.
Мо-ей.
Потому что хватит над ней издеваться! Хочет эту суку Ирину? Или свою секретаршу в ладошку потрахивать?! Да вперед и с песней! Но Нику обижать не дам.
Себе заберу.
Сберегу.
Она медленно закрывает глаза, чуть-чуть съезжает мне на плечо, и я улыбаюсь,
Вот так, девочка. Вот так…
Обнимаю ее и аккуратно утягиваю с собой на подушки. Да, я поступаю не совсем честно! Хитрю. Может быть, даже манипулирую. Но с верностью Ники и ее совестью бороться сложно. Скажешь правду – сбежит. Она пока не готова признать, что смотрит на меня не как на лучшего друга своего мужа.
Я ей нравлюсь. И я ей нужен.
Не признавайся, малышка, но со мной тебе не будет больно. Я огражу тебя оттого, что делает Хрусталев, и буду тебя греть, пока ты не созреешь, как маленький росточек.
Мой сладкий цветок.
Провожу носом по волосам и прикрываю слегка глаза.
От нее пахнет, как от чего-то чистого и внеземного, но в этой темноте мои порочные мысли берут верх.
Ненавижу их сейчас.
Потому представляю то, что не сможет оставить никого, даже самого последнего импотента, с холодным рассудком.
От нее пахнет нежностью и теплом. И она так хорошо подходит под мой бочок, будто родилась, чтобы спать именно здесь!
Малышка…
Слегка касаюсь ее ушка губами и…как-то моментально понимаю, что Ника ни хрена не спит.
Притаилась.
Но не дергается.
Не мешает.
Хочешь…да, девочка, ты этого хочешь.
Улыбаюсь…
– Не спишь… – шепчу, она слегка цепенеет, но потом сбрасывает морок и еле слышно спрашивает.
– Что ты делаешь?
– Не знаю.
Признаюсь честно. Я правда не знаю, что творю, что буду творить дальше, но знаю, что ловлю такой тонкий кайф, как даже в первый раз не ловил.
Она – совершенство.
– Не бойся… – касаюсь ее шеи губами совсем-совсем слегка, чтобы проверить.
Реакцию прощупать хочу, и она меня полностью устраивает.
Обычно, когда женщина чего-то не хочет, она резко отстраняется. Все ее тело закрывается, защищается, встает в глухую оборону. Тело Ники ведет себя иначе. Вместо того чтобы сбежать – она шумно выдыхает. А вместо того, чтобы закрыться, попкой подается прямо мне в пах.
О черт!
Шумно выдыхаю – пугаю ее.
– Прости, я…
Хочет сбежать, черт! Да что такое?! Он тебя бил что ли?!
Не позволяю. Кладу руку ей на бедро и тяну обратно.
– Чш-ш-ш…все хорошо…
Касаюсь губами ее яремной венки и слегка захватываю кожу, втягиваю в себя – сразу вырываю стон. Тихий совсем как мираж, но он реальный. Я его кожей чувствую и забираю себе в копилку лучших моментов жизни.
Как же меня ведет…
Прижимаю ее неосознанно еще ближе. Член требует свободы и полного покорения, и мне таких трудов стоит сдержаться, кто бы знал!
Спокойно, приятель! Рано! Спугнешь.
– Миша, так нельзя… – что и требовалось доказать.
Ника отрицает, при этом не пытается от меня отстраниться. Ха! Ну хорошо…
– Мы пьяные, – глухо шепчу, оставляя поцелуй за ушком, – И завтра сделаем вид, что ничего не было. Я не против.
– Я не…не знаю, я…
– Я знаю. Мы никогда не будем об этом говорить, обещаю. Просто расслабься и ни о чем не думай…
Давай же, Ника. Ну…не отказывайся. Прошу…я с ума сойду…
И она не дает мне этого сделать. Слегка кивает, я улыбаюсь, а потом прижимаю ее еще сильнее, впиваюсь в шею, покрывая кожу поцелуями, вдыхаю запах.
Дурею.
Меня натурально кроет, так что сам не замечаю, как подбираюсь к резинке ее пижамных штанишек.
Провожу по ним еле-еле.
Отторжения не происходит.
Аккуратно подсовываю подушечки пальцев – Ника тихо стонет. Отлично. Вторая рука забирается в ворот футболочки.
И меня простреливает!
Острые горошинки сосков так и ждут своей порции внимания, а когда я их касаюсь, Ника выгибается в спине и громко стонет.
Черт! Да когда у тебя в последний раз было?! Или ты всегда такая чувствительная?! Ма-а-аленькая…я безумно хочу попробовать тебя, но рано. По крайней мере, полностью.
Нарушаю еще одну грань, забираясь пальцами дальше. Веду по кряжевому белью и почему-то представляю белые трусики.
В член бьет наковальней.
Нет, я абсолютный мазохист. Хуже не придумаешь просто! Быть так близко к женщине своей мечты, но держаться за пределами границы, которую сам себе и определил.
Никакого секса.
Слишком рано.
Но я знаю только единственный способ заставить ее перестать думать о Хрусталеве.
Она ведь думает.
Маленькая бросила пару шуток с каким-то гнилым подсмыслом: мол, недостаточно хороша для…
Дура ты, Ника, дура! Это не ты «недостаточно хороша», а он! Ну ничего…самооценку мы тебе тоже наладим. Я для тебя все сделаю, клянусь, а пока только малое…
Стискиваю зубы, прикрываю глаза и плавно отгибаю трусики в сторону. Ника напрягается.
Чш-ш-ш…не бойся.
Рву этот страх в клочья, уверенно касаясь ее плоти. И она сразу стонет!
Улыбаюсь. Не знаю, ты настолько отзывчивая? Я так хорош? Или Хрусталев полный ноль в горизонтальном виде спорта? Да и плевать. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
Начинаю кружить медленно. Меня рвет. Ника часто дышит, льнет всем телом, выгибает спинку.
Главное – не опозорься – главное – не опозорься – главное – не опозорься!
Потому что яйца у меня гудят, как улей, который разворошили и потревожили.
Не облажайся! Не подведи меня!
Я ведь по тонкой грани иду. Она такая влажная, податливая, ласковая, как кошечка. Не поворочается, но трется…Черт! Ника! Прекрати!
А только хуже становится.
Я чувствую, как маленькие пальчики ведут по моему бедру, а потом ловко юркают под резинку штанов и с ходу сильно обхватывают ствол.
П*здец.
Не хотел, помнится, школьником снова быть?! А по итогу дрочим друг другу под какое-то тупое мыло, чтобы родители в соседней комнате не застукали.
Потрясающе.
Докатился.
Глухо усмехаюсь ей в волосы, толкаюсь бедрами в ладошку, она сбито шепчет.
– Тебе нравится?
Ох-ре-неть. Не помню, когда в последний раз меня об этом спрашивали. И звучит так…знаете? Как будто с девственницей, как будто реально в первый раз.
Уносит меня моментально.
Я поворачиваю ее на спину и раньше, чем она скажет что-то еще, целую страстно, ускоряя темп пальцев и языка. Она подмахивает мне бедрами, и сама ускоряется – следует за мной. Понимает.
Это так странно – ей не надо ничего говорить и никак наставлять. Ника за мной следует, читает знаки, язык тела, и просто делает…
Будто мы созданы друг для друга…
Глава 10. Я этого очень хочу
Ника
Я уже забыла каково это – просыпаться «вот так». Пусть на тесном для двоих диване, где неудобство окупается сполна: мы обнимаемся, как школьники, а мирное дыхание Миши жарит в макушку.
Улыбаюсь.
Неожиданно это очень нежно и ласково как-то. Он крепко обнимает меня, ногу еще закинул сверху, будто подобрал под себя, подмял и…пометил.
Мамочки.
Вспоминаю, что вчера мы вытворяли, и мурашки по коже живо пускаются в пляс, а румянец на щеках заставляет задыхаться.
Господи…
Обреченно вздыхаю, прикрываю глаза и хмурюсь. Он сказал, что мы пьяные, но правда в том, что пьяными мы были лишь слегка. В смысле, конечно, нет, но это не тот уровень промилле, при котором ты себя не контролируешь.
Я этого хотела.
Впервые за долгое-долгое время я действительно делала то, что хотела. И когда позволила ему большее, и когда сама на это большее решилась спонтанно.
Кош-мар.
Как же я теперь в глаза ему буду смотреть? А Яну? А себе?! Надо с этим завязывать, а то недолго буду бегать с чистой совестью. Ну…почти с чистой совестью.
Однако выбираться из его объятий оказалось на редкость сложно. Во-первых, он как медведь, вцепился в меня точно я его бочонок с медом! Во-вторых, мне и самой не хотелось покидать этот уютный капкан.
Слишком тепло, хорошо, спокойно. Дыхание его ласковое щекочет кожу, тепло тела греет. Мне впервые за достаточно большое количество даже не дней, а лет, целостно внутри. Не одиноко. И остаться бы так навсегда…только вот одно очень твердое «но» подстегивает мою совесть: его член упирается мне в поясницу, и он уж точно тут не собирается размениваться на всякие там милости.
Он хочет пойти дальше. Глубже.
Мое тело тоже.
Но голова – нет. Она понимает все риски, всю неправильность, непорядочность ситуации. Она мыслит здраво. Рассудок – это вообще вещь такая: никаких эмоций и внезапных порывов, только один сплошной холод и рациональность.
Сахаров – лучший друг твоего мужа, нахалка! Это худшее клише из всех возможных!
Правда. Хотя нет, наполовину, если только. Есть же еще братья, отцы, деловые конкуренты? Первых у Яна, конечно, нет, отец его никогда не вызывал во мне никаких откликов, слава богу, слишком уж он чопорный и важный, а деловые конкуренты? Что ж. В то время, когда Ян еще возил меня на встречи, я его любила, раз никого вокруг не видела.
Хотя Сахарова ты видела всегда…
Услужливо со стороны моего сознания, спасибо за такое ловкое уточнение деталей, блин!
И стоп! Ты сказала…любила?!
Закатываю глаза и отбиваюсь от всяких глупостей. Это обида моя говорит. Любовь едва ли способна умереть от одного, пусть даже самого яркого, оргазма.
От воспоминаний, как умело Миша довел меня до него, снова бегут мурашки. Я отчаянно сильнее надавливаю на щетку, пока чищу зубы, в глаза себе стараюсь не смотреть, но вижу, как снова краснеют щеки. И все-таки поднимаюсь к своему отражению, а оно такое другое…
Глаза горят яркими вспышками. В уголках губ спряталась улыбка. Сама я какая-то…живая что ли? С Мишей не было никаких тревог и переживаний. Я не боялась сделать «что-то не так», не боялась показаться той, кем являюсь. Не боялась его разочаровать…
С ним все случилось так естественно. Почему с Яном не так тогда?! Это алкоголь или…
О боже! Ну, хватит уже!
Сплевываю белую, густую пену, набираю холодной воды в ладошки и умываюсь, а потом выхожу и иду на кухню. Миша еще спит. Я так и не спросила, во сколько ему надо уехать, поэтому на мгновение встаю между выбором «разбудить или пусть спит?», только вот страшусь и выбираю второе.
Он взрослый человек, Ника. Взрослый и самостоятельный. Знает когда надо! Будильник, наверно, поставил! Угомонись!
Да. Угомонюсь-ка, пожалуй. Лучше завтрак приготовлю и кофе. Если не проснется до того момента, как закончу – тогда и пойду.
Я не планирую делать каких-то изысков, только руки сами решают, что они, как раз, очень даже за!
Как и ночью…когда решили залезть ему в штаны…
Глупо хихикаю мыслям, замешивая тесто для оладушков, даже позволяю себе пошутить грязно, мол, так мое тело благодарит его за все акробатические трюки пальцами между моих ног.
Господи. Меня обдает волной такого жара, когда я вспоминаю, как глухо он стонал мне на ухо, как зарычал, как содрогался…это невероятно сексуально, и такие звуки будят во мне пульсацию.
Опять.
Я жмурюсь, пытаюсь с собой совладать, и это здорово сказывается на первой порции оладушек.
И на второй.
Третья получается вроде лучше, но тоже сомнительно. Да чтоб тебя!
Хмурюсь, досадливо вздыхаю и отправляю в мусорную корзину сгусток кашицы, когда за спиной звучит…
– Неужели меня ждут фирменные оладушки?
Мамочки!
Я подскакиваю так высоко, что тесто подлетает следом и фонтанирует прямиком на светлую плитку, гарнитуру и меня…
Миша стоит в шоке.
Я – расставив руки в стороны и задержав дыхание.
Поверить не могу просто! Я поверить не могу!!! Насколько нелепой создала меня природа…
– Эм… – слышу тихое бормотание, резко вскидываю глаза вся кирпичного цвета, а он лыбу давит.
Даже не так. Почти ржет. Вот козел!!!
– Это все ты! – повышаю голос, чем, полагаю, срываю все оставшиеся замки, которые и без того на ладан дышат.
Кухню поражает громкий, раскатистый смех.
Так досадно…
Если честно, то я почти плачу, ведь сверкать перед ним своей грацией «картошки» – последнее чего бы я хотела, но то, что по факту получила.
Как обычно.
Стираю тесто с лица рукавом, беру полотенца и присаживаюсь на пол. Хоть как-то бы отвлечься, найти хотя бы какое-то занятие, чтобы не смотреть ему в глаза…
Что угодно! Лишь бы не смотреть ему в глаза…
Миша присаживается рядом.
– Ник, давай помогу…
– Не надо! – отрезаю четко, но потом, чтобы совсем не выглядеть истеричкой, тише добавляю, – Ты уже оделся, испачкаешься…
– Да плевать, я…
– Миш, прекрати.
Вздыхаю.
– Тебе уже пора?
– Ага. Надо еще в клуб заехать.
– Прости, что без завтрака.
– Да ничего…
Как же горько… мне хочется спихнуть это густое расстройство на тот факт, что как хозяйка я провалилась по всем фронтам, однако печаль мое сердце захватывает не поэтому.
Он уезжает, а я неожиданно буду скучать…
– А ты что? – вдруг спрашивает, я не понимаю.
– Что я?
– Вещи собрала?
Сердце вмиг ускоряет свой бег, и я забываю обо всех своих терзаниях, смотрю ему точно в глаза. Улыбается. Красивый, как черт, обаятельный, как Алан Делон. Сладкий, как сахар…
Не мужчина, а проклятие…
Стоп! Не тупи! Что он имеет ввиду?! Аккуратно уточняю.
– Куда…в смысле…зачем мне их собирать?
– Как зачем? Я вчера не говорил?
– Эм…нет?
Силюсь вспомнить, но из «вчера» я вылавливаю только его губы на своей коже и пальцы, которые способны поднять тебя на пару уровней выше над землей…
Краснею.
Миша это улавливает сразу, и я вижу, как его глаза зажигаются огоньками, только он следует договору. Не говорит ни слова, вместо того плечами жмет.
– Забыл, наверно? Короче, это уже неважно. С собой тебя забрать хочу. Поедешь?
Ловлю ступор. Сердечко бьется еще отчаянней, потому что оно-то согласно с ним на край земли лететь тенью, а вот совесть снова встает в стойку.
Куда ты намылилась уже, а?! Сиди! Замужняя! Понимаешь, чем эта поездка кончится?! А?! Ты хорошо осознаешь?!
Очень хочется послать ее на хер, но я до сих пор застывшая сижу, губу разве что кусаю. Миша улыбается.
– Поня-я-ятно…давить на тебя не буду, малыш, но если захочешь…Я выезжаю в четыре, до этого буду в клубе. Знаешь где мой клуб?
Киваю.
– Отлично. Если надумаешь, приезжай.
– Зачем ты хочешь, чтобы я поехала? – спрашиваю тихо, сама не знаю почему, но Миша точно в курсе.
– А почему ты должна сидеть дома одна?
В его взгляде снова что-то зажигается, только прочитать я не могу. Приближается. Я, как завороженная наблюдаю за его глубокими, почти черными глазами, которые искрят и переливаются, а потом меня обдает жгучими мурашками, когда слышу глухой, тихий шепот.
