Текст книги "Свободный брак (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Мой высокий, белобрысый дружок и прекрасная, миниатюрная брюнетка со счастливой улыбкой на пухлых губешках.

Хороша…

Она очень красивая была в свадебном платье, и мне дыхание перерубило, когда я ее увидел. Горько признавать, но «горько» было сложно кричать, уподобляясь всем вокруг, потому что…

Черт, да потому что не смотрится она рядом с ним, ясно?! Не подходит! Мне она подходила гораздо больше! Но их свела чертова судьба, а я ей, объективно, не пара. Ян – надежный. Он в нашем тандеме всегда таким был. Если я балагур и весельчак, то он? Корпоративный до мозга костей святоша. Она такого заслуживала и заслуживает – чтобы нервы не трепали, чтобы счастливой делали, чтобы…короче, чтобы, как у людей.

Поэтому я отошел в сторону. В конце концов, и правда, судьба расставила свои коррективы: мы договорились еще в кафе, что не будем ее искать, а потом они случайно столкнулись у метро. Это действительно судьба. Ведь каковы шансы то, а?

Динь-динь.

В дверь снова звонят, и я неохотно перевожу взгляд. Надеюсь, что это не он. Черт, если снова приперся и будет удобрять мою квартиру своей чушью, я ему нос сломаю! Потому что слушать это до сих пор не выносимо. Что тогда на свадьбе мне казалось, что он не понимает, насколько ему повезло, что теперь – и это дико раздражает.

Аж до красных, мерцающих кругов.

Ладно. В конце концов, он – мой лучший друг. Да и потом? Если есть возможность не разбивать сердце Нике? Я для этого все усилия приложу.

Тяжело выдыхаю и плетусь открывать.

Главное, держи себя в руках, Сахаров. Держи. Себя. В. Руках.

– Если ты снова… – бубню, толкая тяжелую, железную дверь, но сразу и осекаюсь.

У стеночки напротив стоит Ника.

А мне сердце разрывает.

На ней нет лица, только глаза ее голубые ярче горят. Притом в плохом смысле – потому что плакала, а не счастлива. Внутри сразу поднимается протест: она плакала! Она, твою мать, не просто плакала, а рыдала!

Я его убью!

Но убивать, походу дела, собираются меня.

Ника приятно проходится по моему торсу взглядом, немного краснеет, что мне льстит, а потом ее взгляд меняется. Она настырней задирает нос, делает шаг на меня и шипит:

– Это твоя чертова идея, да?!

Эм…простите?

Озадачен, и это слабо сказано. Рука буквально тянется почесать репу, но я стою и не шевелюсь, только шепчу.

– П…прости?

– Свободный брак, Сахаров! Это ты предложил ему эту чушь?!

Если я до этого говорил, что он – придурок, простите, пожалуйста. Исправляюсь.

Не придурок. Тупой, конченый мудак!

Ты серьезно, твою мать?! Свободный брак?!

Ника пристально изучает мое лицо, цепко вылавливая все эмоции, которые, наверно, сейчас на лбу черным маркером выведены.

Смягчается. И шепчет…

– Ты не знал…

Проглатываю шок, как суперхолодное мороженое, то есть с большим трудом. Отступаю в сторону.

– Зайдешь?

Потому что ей нельзя сейчас быть одной.

Ника мнется, но, наверно, и сама это понимает. А может, не хочет? Может, ей просто кто-то нужен рядом? Это неважно, если честно. Мне плевать. Даже если бы она сказала, что я – последний мужчина на свете, который может разделить с ней горе, и я действительно окажусь последним. Мне действительно плевать, потому что я дико рад, когда она слегка кивает и идет мне навстречу.

Ничего, девочка. Разберемся.

В прихожей она немного больше тушуется, не решается раздеться, смотрит на меня испугано как то :

– Ты не один?

Черт!

Проклятые туфли на огромной шпильке явно не мои. Размерчик не тот.

Поджимаю губы.

– Прости.

– Если я мешаю, то лучше…

– Миша?

Черт-черт-черт!!!

Розочка спустилась со второго этажа и теперь стоит в моей футболке, притворно – неловко сжимая свои ладошки.

Почему притворно? Да потому что! Меня, ну правда, хрен обманешь всеми этими женскими ужимками! Вы не представляете, сколько я их за всю жизнь повидал. От «А» до «Я» изучил, так что спорю на что угодно: очухалась, когда услышала женский голос, и пришла права свои качать.

На Нику это работает, как отрезвляющий душ.

Она поступает к выходу и опускает глаза в пол, мотает головой, и ее красивые волосы падают на лицо.

– Прости…надо было позвонить сначала и…Я лучше пойду.

– Ник, не дури.

Я не могу тебя отпустить.

– Раздевайся. Катя уже уходит.

– Настя! – шипит девчонка, а я одариваю ее таким взглядом, который безошибочно транслирует одно: да хоть Мона Лиза, мне плевать!

Будто ты не знала это, когда сюда шла! Мне действительно плевать, и я в этом предельно честный: никогда не вру, никогда не строю будущего, никогда не вешаю лапши. Я сразу предупреждаю – у нас будет крутой секс, но после ты уходишь. Может быть, мы когда-нибудь еще раз переспим, но ты никогда не станешь моей женщиной. И этот договор, чтоб вы знали, тоже прозрачен и чист: они его добровольно подписывают. Я не насильник и не тиран – хочешь повеселиться? Вэлком. Попытаешься накинуть мне на шею кабалу? Это сразу до свидания.

Только вот перед Никой мне дико стыдно, она ведь такой мой образ жизни явно не одобряет. Надо побыстрее протолкнуть ее в лофт, чтобы не сбежала! Пока она рядом с выходом, шансов на такой исход куда как больше.

– Ник, заходи, – снимаю с нее пальто и цепко прижимаю к груди.

Теперь варианты таят. Чтобы слинять, придется его отобрать. Так? Так.

Вот и хорошо.

На удивление, кстати, у меня получается сделать все достаточно просто, но такой расклад скорее печалит.

Значит, она чувствует себя еще хуже, чем я думал, раз позволяет с собой, как с марионеткой.

Черт, девочка…мне так жаль…

Смотрю ей в след и не могу оторваться. Ника обнимает себя за плечики, а мимо моей розочки не проходит, а почти пробегает. Хорошо, что та только взглядом меня долбит, мол, я охренел. Но опять же, в каком месте? Свои обещания я выполнил, и они измеряются в парочке качественных оргазмов.

– Я вызову тебе такси, – говорю холодно, а дальше все по сценарию «облом».

Я его так называю. Цинично и жестоко, скажите вы, но за неисполнение своей части договора всегда изымают неустойку. Это не я придумал! Если что.

– Ты – козел! – рычит.

Вот и неустойка – ущемлённое эго и самооценка ополовиненная. Ну ничего. Это забудется. Вот Ника точно не забудет картину, где моя любовница яростно собирает свои шмотки по гостиной, а потом вырывает из-под нее юбку.

О боже.

Я себя в этот момент просто ненавижу! Если бы знал…Но откуда?! Как я мог предположить, что мой лучший друг сожрет таблетку «кретинизма» и возьмет на работу свою бывшую?! Он же молчал, как партизан! А я в офисе бываю только на собрании акционеров!

К родительской конторе давно уже отношусь только по списку учредителей. Точка. Я занимаюсь своим делом – у меня клуб в центре Москвы, и это мой хлеб, моя отдушина, мое призвание.

Так, ладно, сейчас не об этом. Сначала надо разобраться с розочкой. Она как раз натягивает свою кофточку и срывает сумочку со стула, что с грохотом падает и разбивает тишину на тысячу осколков.

Да чтоб тебя! Можно без сцен?!

– Давай я оплачу…

Бдыщ! Пощечина звенит еще хуже, у меня даже голову сотрясает.

Ну ничего себе. Вот это перформанс…

– Пошел ты! Оплати себе Виагру, импотент!

На это даже я не нахожусь с ответом, который, как бы, никто и не ждет. Входная дверь дико хлопает, а я так и стою с открытым ртом, пока не слышу тихий смешок.

– Кажется…не только у меня проблемы?

Твою мать!

Краснею, как школьник, кошусь на Нику. Она впервые за этот вечер улыбается, но потом…смех переходит в слезы, и она закрывает ручками лицо.

Малыш…черт…не плачь…

Сердце дико бьет в грудь. Я порываюсь подойти к ней, но в успокоениях не мастак, поэтому, словив неловкость за хвост, дурю по-страшному: иду закрывать дверь.

Это типа попытка привести мозг в рабочее состояние, но когда я возвращаюсь, все еще хуже. Она рыдает уже навзрыд, громко, некрасиво всхлипывает и окончательно теряет меня в пространстве.

Ощущаю себя неумелым и безалаберным кретином. Знаете? Таким дровосеком в ювелирной лавке, куда меня привели, чтобы сделать самую тонкую работу.

А я ни в зуб ногой!

Стою. Потираю руки. Чешу затылок. Оглядываюсь. Серьезно, меня от самого себя тошнит. Что мне делать-то?! О-о-о…Сахаров, ну что ты за олень? Соберись!

Делаю единственное, что могу – подхожу к бару и наливаю ей выпить. Алкоголь часто причина всех проблем, но иногда он действительно помогает.

Иду к ней.

Ника на меня внимания вообще не обращает, продолжая всхлипывать, и даже не отодвигается, когда я сажусь рядом. Обычно просто отодвигается. Она всегда держит между нами дистанцию, которая меня дико злила все эти годы, но я смирялся. Наверно, так ей было лучше? Это ничего. Может, от такого, как я, ей действительно следует держать дистанцию?

Сегодня ночью нет. Это наконец-то меняется, и я чувствую ярче запах ее парфюма, от которого бегут мурашки.

От нее пахнет, чем-то сливочным и сладким, как от облачка. Дурные ассоциации, знаю, но только они спасают от еще более дурных реакций моего тела. Черт, сейчас бы я действительно хотел бы быть импотентом…

Мда-а-а…Сахаров, ну ты действительно кретин. Поганый, влюбленный по уши лучший друг ее мужа.

– Выпей, – шепчу хрипло, небрежно подсовывая стакан, – Тебе станет…

Нику уговаривать не нужно. Она буквально вырывает у меня его, а потом выпивает залпом так быстро, что я не успеваю ее предупредить, мол, полегче.

О-о-о…ну это клиника, господа. Хотя нет. Клиника будет дальше.

Через мгновение Ника снова начинает рыдать, только поворачивается ко мне и утыкается в грудь носом.

Так простреливает.

И я не понимаю, то ли болью за нее, ведь я чувствую кожей каждую слезинку? То ли возбуждением.

Нет, о последнем думать запрещаю себе, а вместо того неловко обнимаю за тонюсенькие плечики и шепчу нелепые слова утешения.

Пожалуйста, только не плачь…

Хрусталев, я тебе, клянусь, нос сломаю завтра же! А ты…только не плачь…

Но Ника успокаивается нескоро. Я не знаю, сколько точно проходит времени, хотя терпеливо считаю каждую минуту с надеждой забыть когда-нибудь этот манящий запах…Но наконец она шепчет:

– Ты все знаешь, да?

Ответ ей едва ли требуется: очевидно, что знаю. Это скорее риторический вопрос.

– Ты знаешь…почему?

А вот этот вопрос уже требует ответа. Она поднимает на меня свои невероятные глаза, и она так близко, что я могу носом задеть ее носик…Охренеть. Никогда не думал, что не знаю на самом деле, что такое «соблазн»... Так просто податься вперед и наконец-то сорвать поцелуй с губ, и я бы сделал это непременно…

Только не с ней.

Ян – мой лучший друг, а она...она не розочка. Она – женщина. С ней так нельзя...

Увожу взгляд в сторону, но куда там ее успокоить? Только шевелю внутри догадку:

– Знаешь.

– Ник…

– Ответь мне…Почему?!

Меня всегда штырило, когда она была такой требовательной. Характер свой показывала. Ну почему…почему судьба такая сука?! Почему она их свела?! За что?! Это испытание?! То самое, о которых все вокруг говорят без перебоя?! Мол, жизнь свою ты не пройдешь ровно! А я итак каждый раз в ее обществе на грани!

Потому что люблю.

Я люблю ее.

Но никогда об этом не скажу…

– Ник, – отстраняюсь и мотаю головой, – Ты же понимаешь что…

– Он предложил мне свободный брак.

Бросаю на нее взгляд и киваю.

– Уже понял.

– Ты знал об этом?

– Об этом нет.

– Но ты знал, что он хочет подать на развод.

– Он мне сказал сегодня вечером.

– Он был у тебя?

– Пришел и сказал, что разводится.

– И ты не спросил почему?

– Ник…

– Твою мать! Просто ответь!

– Я спросил, но то, что он ответил, думаю, ты и сама знаешь! – срываюсь и рявкаю.

Ненавижу, когда меня загоняют в ловушку и припирают к стенке. Тем более что я этого не заслужил! Это не мое дерьмо! Хрусталёва! Пусть с ним и разбирается сам, а то вечно привык на меня трудные разговоры перекладывать! Будто мне хочется быть в тени его бесконечного света и благочестия ходячим дерьмом!

Только не перед ней…

– Это из-за ребенка? – неожиданно шепчет Ника, а потом еще громко всхлипывает, – Потому что я не могу забеременеть?

О нет. О нет!!! Только не ищи в себе проблем, Ника! Только не это! Что ж ты делаешь-то?! И почему женщины вечно винят себя, если их брак разваливается?! Почему они никогда не видят, что их мужики творят хрень?!

Это я ей и пытаюсь транслировать суровым взглядом и тоном.

– Не ищи в себе проблем, Ник.

– Но как же не искать проблемы в себе, если это я не могу забеременеть?

Черт. Ладно. Надо по-другому.

– Дело не в ребенке.

– А в чем тогда? – с надеждой спрашивает, я вздыхаю.

Как тут помягче сказать? Черт...как мне быть мягче?! Я этого не умею совсем! Чтоб тебя… Ладно, Сахаров…думай! Сумел выкрутиться, когда начался спор на землю под клубом, сможешь и сейчас! В конце концов, это не тригонометрия какая-нибудь!

– Ему просто стало скучно. Иногда…так у мужчин бывает.

– Ты про…про секс? – шепчет и мило розовеет, отчего мне так сложно сдержать улыбку.

Это ей сейчас ни к чему…еще воспримет, как насмешку.

– Типа того.

– Ему не нравится секс со мной, да?

Ника, блин! Рычу про себя, впервые чувствую себя максимально не в своей тарелке и запускаю пятерню в волосы. Очень хочется их вырвать, если честно, потому что как объяснить ей обтекаемо вполне конкретные претензии? Хотя…а знаю ли я конкретику? Нет! Вот и хорошо, что мы не успели ее обсудить!

– Ник, я правда не знаю. Мы поссорились и не поговорили нормально.

– Понятно…

Не верит. Я бы себе тоже не поверил. Мы лучшие друзья, и это очень логично, что если кто и в курсе – точно я.

– Как ты думаешь…мне стоит согласиться?

Ну вот это точно финиш.

Все мое нутро бастует и встает на дыбы. Вот бы встряхнуть ее! Гаркнуть! Нет, Ника! Ты не должна соглашаться на этот бред! Ты достойна большего!

Но она же его любит…и чем черт не шутит? Может быть, у Яна просто помутнение? Я очень надеюсь, что он придет в себя и, клянусь, девочка, завтра же помогу ему вернуться в привычную ипостась, а пока…

– Я не знаю, Ник, это тебе решать, но если ты его любишь…может, стоит дать шанс вашим отношениям?

А мне, пожалуйста, дайте яду, потому что за эту хрень я себя ненавижу. Тупое благородство – явно отличительная черта моего тупого я.

Идиот, как он есть.

Глава 2. Таблетка «кретинизма»

Миша

Вчера Ника осталась у меня. Она была абсолютно не в состоянии передвигаться, да и если бы была? Черт. Я бы ее не отпустил ни за что, потому что не дело это оставаться одной.

Только не тогда, когда все, что казалось тебе тверже стали, внезапно начинает плавиться и утекать сквозь пальцы.

Мне горько это признавать, но я же вижу, что для нее значит пошатнувшиеся идеалы. Хрусталев для нее именно идеал. Тоже горько, но с другой стороны? Это, наверно, нормально, когда ты на мужа смотришь так, как она смотрит. С какой-то надеждой, огромной любовью и фанатизмом, словно он Бог.

Не-а, Ник, не Бог. Так, мелкий божок с перекрестка, а по-простому – шарлатан и притворщик.

На Яна я дико зол, если честно, поэтому не встают поперек горла ни одно из оскорблений, которыми я мысленно его одариваю. И сомневаюсь, что встанут когда-либо, потому что она такого отношения не заслужила. Я действительно ведь верю во все, что говорю: Ника потрясающая женщина. Она умная, веселая, интересная, чудно готовит, мозг не ковыряет. Мягкая. И чтоб меня, невероятно красивая! А еще она не предательница. Такие, как она, редкие экземпляры в наше время и в нашем городе, где каждый ищет себе место потеплее. Ей плевать на блага Яна, уверен в этом на сто процентов! Вот если сейчас он придет и скажет, что облажался и потерял свое состояние, она его не обматерит, а обнимет крепко и скажет: ничего, мы со всем справимся!

А он этого не ценит.

Знаете, такое ощущение, что с жиру просто бесится! Эта Ирина – блажь. Самая настоящая блажь! Вы поймите меня правильно, я в женщинах действительно разбираюсь отлично и сразу вижу, когда и на какое место она может претендовать. Так вот: на таких, как Ника женятся, а таких, как Ирина, на палку кидают или с небоскреба вниз головой падают.

Она – яд. Очевидно это было уже в университете, когда она Яна доводила до исступления своими выходками, но как часто с ядом бывает? Мы сами выбираем травиться, потому что пока он нас не убивает, ловим дешевый, быстрый кайф.

Ирина – автомат по производству дешевого и быстрого кайфа, за который кому-то все равно придется платить по итогу. Кому в данной ситуации? Очевидно, что Нике. И она бы заплатила, только я не позволю!

Когда просыпаюсь и не нахожу ее в лофте, еще тверже убеждаюсь в том, что нужно вмешаться. Не из-за Яна. Как по мне, и хорошо бы его в дерьмо собственное макнуть как следует, только оно рикошетом ударит по ней, а этого я допустить не могу.

Иду в душ, одеваюсь, думаю, чего бы такого перехватить поесть? Но в холодильнике мышь повесилась.

Досадно.

Это такая некая моя плата за мой быстрый кайф в цветнике – я одинок по факту существования. Ни разу ни одной женщине в голову не пришло приготовить мне завтрак или ужин, или хотя бы десерт! Они так сильно стараются меня заарканить, что слепнут от азарта: придумывают уловки, пытаются сексом в душу пролезть, а все так просто…

Ну приготовь ты мне пожрать, господи! Уберись! Сделай хоть что-нибудь, кроме танцев в моей постели!

Закатываю глаза и вырубаю дурацкую песню, которая наталкивает на дурацкие мысли. Некомфортно мне. Я не люблю встревать во всякие амурные штучки, потому что, как справедливо заметил Хрусталев, мало в них понимаю. А сейчас на рожон лезу! Еще и под дурацкие биты такого далекого, 2017.

Черт, Сахаров, ну куда тебя несет?!

Однако я паркуюсь перед зданием конторы и выхожу. Немного, правда, медлю, только плюю на сомнения достаточно быстро.

Я обещал сделать для нее все, что могу, и сделаю. Пусть буду просто конченным придурком в глазах собственных, благо только собственных, ведь о моих чувствах к жене лучшего друга едва ли знает хоть одна живая душа.

Так. Ладно. Выдыхай. Не психуй. И не бей ты его с порога! Вчера погорячился, только этим делу не поможешь.

Поднимаюсь на нужный этаж. На меня здесь смотрят, как на динозавра, ведь не привыкли видеть сына второго партнера, который отцовское дело променял на танцульки и выпивку. Нуу…как многие считают, по крайней мере. Меня всерьез едва ли кто-то воспринимает, а за спиной любят потрепаться, но я привык. Вечный балагур и пьяница на фоне вечно собранного и правильного Яна.

Только не я дурю по-страшному и настолько масштабно. В этот раз все лавры Хрусталеву, который, в отличие от меня, сияет, как монета.

Когда я захожу к нему в кабинет, он улыбается, смотрит на меня и махает рукой, мол, че встал то на пороге? Сам ведет какие-то переговоры.

Я не вслушиваюсь, мне неинтересно, если честно. Подхожу к его огромному столу, сажусь, а сам задаюсь вопросом: и нахрена тебе такой стол? Серьезно. Такое ощущение, что это жалкая попытка подчеркнуть свою значимость. И сказал бы, что это извращенная форма замещения, да не могу. К моему стыду, видел его голым не раз – нет там никакого смысла замещать. Если только отсутствие мозгов в чем-то, кроме подсчетов и аналитики.

Щелкаю языком.

Дурная привычка с детства, которая Яна дико бесит, но сегодня он даже на это не реагирует, сволочь! Бросает только взгляд пронзительно голубых глаз, потом наскоро прощается и кладет трубку.

– Ну привет, Сахаров.

Черт, как хочется его ударить, аж кулаки зудят. Сложно удержаться – честно. Сдержанность – это вообще не мой конек. Я импульсивный. Так, по крайней мере, постоянно говорят.

– Ну привет, Хрусталев.

Даже не знаю, чем эта встреча кончится. Смотрит на меня, как директор школы на хулигана. Или как отец…да, его взгляд иногда напоминает мне взгляд отца своей серьезностью и глубиной. После такого взгляда мы часто переходили к шумному выяснению отношений, но сегодня траектория меняется внезапно.

Ян вдруг начинает смеяться, его лицо проясняется, и он встает, чтобы обойти свой непомерно здоровый стол.

– Черт, Миха, так рад тебя видеть!

Сгребает меня в охапку и стучит по спине, а я ловлю шок. Что это хрень?! Вчера мы расстались, мягко говоря, не лучшим образом. А может до него дошло?! Может и не придется снова заводить шарманку, которую я не хочу заводить?

– Эм… – стою как истукан, а когда снова в его глаза смотрю – брови выгибаю, – Я, конечно, рад, что ты такой счастливый, но…

– Ах да…мы же вчера…Мда… – Ян неловко мнется, потирая губы, – Извиниться должен.

– Извиниться?

Неужели молитвы Богу услышаны?

– Ну да…я завалился к тебе вчера, вывали все свои проблемы и…Ну и потом Ника…

– Она что-то сказала?

Ян странно щурится на миг, но потом его лицо разглаживается, и он кивает.

– Конечно. Она рассказала мне, что ездила к тебе вчера, и ты помог ей разобраться.

Хрусталев кивает еще раз, потом обходит свой стол снова – неплохое такое кардио, почти полноценная тренировка, твою мать! – и садится в кресло.

А я решаюсь уточнить…

– Помог? Чтобы мне не облажаться: в чем я конкретно ей помог? Уточнишь?

– Она согласилась.

О черт…

– И этим я тебе обязан, Миш.

О черт-черт-черт!!! Нет!!!

Грузно опускаюсь в свое кресло и хлопаю глазами, пока он ручкой своей манерно болтает, как проклятый монарх, король, вершитель судеб, твою мать!

– Мы сегодня встретились с утра и поговорили. Она рассказала, что ездила к тебе, и как ты ей помог понять…В общем, спасибо от души. Теперь я могу со спокойной совестью…

– …начать ей изменять?

Улыбка Яна плавно стекает ему в брюки. Да, неприятно? А чего? Это же так и есть!

– Это не измена, – холодно цедит, и из меня вырывается смешок.

– Ну да, конечно. Ян, кому ты рассказываешь? Свободный брак придумали, чтобы трахаться на стороне и не нести ответственности.

– Опять ты об этом! Сахаров, как человек, который ни разу не состоял в здоровых отношениях, разве можешь судить об их подводных камнях?! Я задыхаюсь!

– И задница Ирины поможет тебе дышать свободней, я правильно понимаю?

Повисает тишина.

Нет, мы совершенно точно не придем к консенсусу, ведь я же вижу, как он горит. Мысленно, Ян уже трахнул свою бывшую в разных позах, и что-то ему объяснять – дело гиблое. По крайней мере, так. Попробую иначе.

Потерев руками лицо, я отгибаюсь на спинку кресла и тихо спрашиваю.

– А ты понимаешь, что свободный брак – он не только для тебя свободный?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал, то и имею. Думал ли ты, что твоя жена…

– Стоп.

– Ян…

– Я сказал – стоп! – бесится, так что благочестие тут же слетает с лица.

Мда…ну ты и кретин, в самом деле. Не думал. Ни хрена он не думал! И это даже забавно…было бы, если бы не было так печально.

– Она ни с кем не переспит… – шепчет глухо, на что я усмехаюсь и киваю пару раз.

– И это предположение основано на…?

– На опыте! Я Нику знаю! Она не…

Надувает щеки. Он так всегда делает, чтобы лишнего не натрепать, ну или не говорить слов, которые ему не нравятся? Никому ведь не хочется рогами потолок царапать. Ага.

– Я хочу сохранить наши отношения, Миш, – говорит серьезно в глаза, – Но я так больше правда не могу. Ты же должен меня понимать…

Но я не понимаю.

Однако…знаете? Может и хер с ним? Пусть. Пусть разрушит свою жизнь до основания! Я уже задолбался его вытаскивать из разного рода дерьма и вечно решать его проблемы, будто он мальчишка, а не взрослый мужик! У нас ведь как?! Он когда встрянет по-крупному, сразу мне звонит, но если он не слышит меня, когда я пытаюсь отвести его от бездны? В конце концов, спасение утопающего – всегда дело рук самого утопающего, правильно?

Киваю.

– Поступай, как знаешь. Мое дело тебя предупредить.

– Ты не одобряешь.

– Естественно, нет, Ян! Это ошибка! Ты все просрешь! Ты ее потеряешь…

– Я нас спасаю.

Понятно. Стадия «слепота» – я здесь точно бессилен.

Качаю головой, но потом киваю и встаю.

– Раз так, то как знаешь, но я тебя предупредил. Потом не ной.

Хочу уйти. Чувствую, что подвел ее, но, черт, Ник, я правда пытался. Искренне. Прости…

– Знаешь…а может это к лучшему? – вдруг бьет в спину, и у меня внутри разливается нехорошее предчувствие, что следующие слова станут в каком-то смысле фатальными.

Все же медленно оборачиваюсь – улыбается, гад.

– Я имею в виду…у тебя появился шанс.

Простите?!

– О чем ты? – спрашиваю низко, наблюдая за тем, как Ян откидывается на спинку кресла и складывает руки на животе, плечами еще нагло подергивая.

Засранец.

– Да брось, ты понимаешь, о чем я говорю. Пригласи ее.

Молчу.

– Конечно, я знаю, Миш. Тебе же неймется с самого начала. Ника единственная, кто от тебя ускользнул – и я даю добро.

Во рту моментально сушит, и я хлопаю глазами, а вопрос сам срывается с губ.

– Ян, ты понимаешь, что ты делаешь? Только честно.

– Отлично понимаю. Этот треугольник меня задолбал.

– Нет никакого…

– Пригласи ее. Пойдет всем нам на пользу. Ты перестанешь ее так боготворить, а она у тебя легкости научится. Вспомнит, какой была. А я…

– Трахнешь Ирину.

– Трахну Ирину. Каждый получит, что он хочет.

– Не боишься, что я жену твою уведу, а? – усмехаюсь криво, а получаю…

То, за что мне вмиг хочется придушить его же дебильным галстуком.

– Да брось, Сахаров. Тебе не нужны серьезные отношения, ты на них априори неспособен, и мы все это знаем. Она неспособна на секс без обязательств. Вы не будете вместе никогда, но так мы сможем решить кучу проблем.

Его телефон коротко вибрирует, и пока я пытаюсь сдержаться, чтобы не припечатать мордой в этот конченый стол – взгляд зажигается.

– Ох, черт! Ирина сейчас зайдет…Миш, на созвоне, окей? Ты же понимаешь…

Нет, я не понимаю, но знаешь что?! Хрен тебе, а не спасательный круг! Выплывай сам!

***

Я знаю, что сам транслирую определенный стиль жизни, но когда твой лучший друг ни во что тебя не ставит – это задевает. Наверно, он не считает так, но мне-то дико неприятно от услышанного. Может, и дурю? Однако это так.

Когда я возвращаюсь в свою машину, если честно, очень хочется никогда больше не видеть Хрусталёва в принципе. Выжать педаль газа и свалить, разорвать все связи, потому что пошел он! И с предложением своим, сука, заманчивым, и с остальным по списку!

На его месте должен был быть я!

Об этом я часто думаю, если честно. Особенно когда он ее не ценит, потому что я бы ценил. И ценю. Единственная причина, по которой не шлю все на хер – Ника. Мне очень хочется верить, что я еще ни разу попробую направить Яна на правильный путь, просто сегодня постигла неудача. Как там было? Проигранное сражение не значит просранная война? Вот да. Именно так. Я еще за тебя поборюсь, девочка, а пока…

Медленно поворачиваю голову в сторону и вижу парочку «люкс». Выходят, как короли жизни, и я Хрусталёва в этот момент просто ненавижу! За то, что он ведет себя так…откровенно по-идиотски! Буквально скачет вокруг жгучей брюнетки, которая, к сожалению, за годы разлуки хуже выглядеть не начала.

И волосы такие же пышные, и грудь подчеркнута в нужных местах длинным шелковым платьем. Ирина – объективно красотка. Недостаток в росте умело компенсирует высокими шпильками, а взгляд такой…знаете? Вот по ней сразу видно, что секс будет огонь, только болото это. Мне чуйка сразу в свое время подсказала – держись подальше! А Ян клюнул.

Дебил.

Закатываю глаза и срываю свой спортивный спорткар с места, выезжая в сторону дома. Выспаться бы. А у меня еще куча работы! Черт! Звонки так и сыпятся как из рога изобилия, и пока стою в пробке, решаю дела. Немного мечтаю о здоровом сне, немного о сексе, немного о…

Ника.

Она перечеркивает все, потому что я не могу…знаете? Просто подняться к себе в квартиру и забить болт. Мне ведь так и видится, как она сейчас сидит в своей квартире и плачет.

А она плачет…

Едва ли маленькая счастлива от нынешнего положения дел, как счастлив ее благоверный. Ей оно далось с трудом, и меня это действительно волнует, пусть ее мужа и нет.

Цыкаю, выворачиваю руль и еду в обратную сторону, по пути раздавая указания своему помощнику.

– Приеду к открытию, все проверь.

– Я-то проверю, но…

– Дим, серьезно. Я сейчас не могу говорить.

– Ла-а-адно, сделаю! Но если с балетом будут проблемы – они не мои. Я в этом нихрена не понимаю!

– Чего ты не понимаешь?! – рычу, – Соблазнительно ли девчонки задницей двигают?!

– У тебя на это свой взгляд, Сахаров! Я так не умею! Или отдашь свою чуйку?! Тогда ладно!

– Хорошо! Никаких претензий, ответственность моя.

– Вот и поговорили! Отбой.

– Отбой.

Идиот.

Мне надо делами заниматься, а я паркуюсь у хорошо знакомой многоэтажки и выхожу на улицу. Ненадолго туплю, засунув руки в карман, смотрю по сторонам в надежде, что ее машины здесь не будет – а хрен тебе! Стоит. Ждет. Будто меня ждет! И я обреченно вздыхаю.

Понял, принял. Это знак судьбы, и мне надо наверх. Иду я, иду!

По итогу, конечно, плетусь, как на эшафот, а когда поднимаюсь – Ника меня уже ждет у двери.

Такая милая…

Завернулась в вязанную, светлую кофту, стоит, прислонив голову к косяку, и да… я не ошибся.

Она серее стены, рядом с которой стоит.

Черт…

– Привет, – шепчу, она кивает.

– Привет, Миш. Ты чего приехал? Что-то случилось?

– Да нет…просто решил проверить тебя. Пустишь?

Ника кивает и слегка улыбается, а потом отходит, чтобы я мог пройти в квартиру.

– Есть будешь?

Резонирует и вибрирует сразу же. Она мне с порога предлагает заботу…и это так необычно! Конечно, буду! Буквально мурчу, но все-таки в словах стараюсь сдерживать ликование.

– Если тебе несложно.

– Нет, конечно, – усмехается с кухни, – Что хочешь?

– А что есть?

– Суп, второе и компот.

Улыбаюсь. Шутит, вы посмотрите…

– Ну тогда мне комплексный обед с десертом.

Когда я тоже захожу на кухню, она стоит у плиты и шаманит, а я…не могу оторвать от нее взгляда.

Черт.

Это я должен был быть на его месте. Это всегда должен был быть я…по крайней мере, мне бы этого очень хотелось…

Глава 3. Тяжелое «да»

Ника

Я приехала домой в шесть утра, когда позорно сбежала из квартиры лучшего друга своего мужа. После не менее, а может, даже более позорного разговора, где я в основном плакала в его железобетонный пресс.

Кош-мар.

Непременно покраснела, если бы могла. Если бы голову мою не занимали совершенно другие вопросы. Свободный брак – что это? Гугл выдал вполне себе четкое определение: свободный брак (его еще называют открытым)– брак, при котором оба супруга приходят к соглашению о допустимости открытых отношений – половых связей с другими людьми.

Как сухо, да? У меня аж мурашки забегали колючие и нет, не из-за открытого окна и моей мокрой головы, в которой такое определение укладывается с трудом. Мурашки мои связаны с тем, как люди могут определять такие ужасные отношения так просто. А их же определили люди. Их придумали люди. И на них соглашаются тоже люди.

Такие, как я.

Два часа назад

Когда я слышу, как звенят ключи, вся напрягаюсь. Даже после бессонной ночи, лечь и хоть немного восполнить почти дохлую батарейку не смогла. Я его жду – вот и дождалась, как говорится. Знаете? Я до последнего надеюсь, что он вчера просто перепутал что-то. Это ошибка. Глупость. Может псих? Что-то на работе случилось, поэтому он так…сказал? Но когда я вижу Яна и его мутные глаза – сразу понимаю, что нихрена это не шутка.