Текст книги "Подпольная империя рода Амато (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

Соавторы: Эл Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Услышав стук в дверь, я оторвал взгляд от документов.

– Войдите.

На пороге моего кабинета возник Сальваторе.

– Входи, присаживайся.

Вид у парня был такой же напыщенный, но гонора всё-таки поубавилось с прошлого раза.

– Я был удивлён, получив ваше приглашение, Андрей, – сказал он с холодной вежливостью.

– Да я тут подумал… ты ж нам родной всё-таки, член семьи, – улыбнулся я, изо всех сил пряча насмешку. – Подумал я в общем над твоей просьбой… – Сделал нажим на последнее слово: – … помогу я тебе с карьерой…

Щёки певца вспыхнули, как у робкой девственницы от комплимента.

– … но скакать по сцене – это, пожалуйста, без меня, с этим я тебе не помощник.

– Но вы же сказали…

– Ты дослушай сначала. Я тебя продюсером сделаю. Будет у тебя свой центр продюсерский. Как тебе идея?

– Продюсерский центр⁈ – Горделиво-высокомерный налёт будто отодрали с Сальваторе, и взгляд его сделался почти подобострастным. – Это даже лучше, чем петь в Большом театре. Своё дело, свой бизнес… да, это определённо куда достойнее меня. – Я поспешил с выводами – к «гению» вернулась надменность, которая вновь как вторая кожа облепила его лицо.

– Центр будет небольшой, учти, – уточнил я, возвращая его с воздушного замка в реальность.

– «Продюсерский центр Сальваторе Амато» – более эффектного названия, кажется, не придумать, – растягивая слова, произнёс он, пропустив мои слова мимо ушей.

– Только я тебя сразу предупреждаю: юридически центр будет принадлежать нашей семье, ты будешь лишь фактическим его управляющим. Зарплату будешь получать хорошую, само собой, но фиксированную.

Сальваторе презрительно вздёрнул нос и процедил сквозь зубы:

– Я делаю это ради искусства, Андрей, а не ради наживы.

Я мысленно покатился со смеху, но вслух лишь сказал:

– Молодец, это похвально.

* * *

– Вы уже готовы сделать заказ, господин? – обратился ко мне официант, учтиво заглядывая в глаза.

– Я ещё жду даму, – отказался я.

Она появилась через пару минут.

– Прошу прощения, Андрей Андреевич, что заставила ждать.

– На самом деле это я пришёл раньше времени, – улыбнулся я. – Сделаем заказ, Инга Валерьевна?

Она кивнула. Я подозвал официанта.

– Мне, пожалуйста, салат из овощей с соком лимона, кокосовый пудинг с фруктами и облепиховый чай, – попросила Вольская, даже не заглядывая в меню.

Я заказал себе салат из осьминога и картофеля, утку в каком-то там соусе и кофе.

– Вы уже бывали здесь? – поинтересовался я.

– Люблю этот ресторан, у них хорошее диетическое меню.

Я едва удержался от того, чтобы закатить глаза и сказать, что с её фигурой диета лишняя. Тяжело, наверное, женщиной быть – поесть даже в своё удовольствие нельзя. Салатики эти жевать… бедняжки.

– О чём вы хотели со мной поговорить, Андрей Андреевич?

– Много девушек нашего агентства оставили работу, выйдя замуж за богачей?

– Не то, чтобы много, но есть такие, да.

– Это хорошо. У вас ведь есть возможность связаться с каждой из них?

– Что-то случилось, Андрей Андреевич? – В голосе Вольской появилась напряжённость.

– Ничего плохого. Мой… родственник, муж моей сестры, открыл продюсерский центр. Набирает молодые таланты. Певиц, актрис… желательно красивых, конечно. Есть у вас на примете такие, которые мечтали об артистической карьере?

– О, каждая вторая, господин Амато, – усмехнулась Инга. – Притом почти все они убеждены, что для успеха им не хватало лишь благополучно сложившихся обстоятельств.

– Вот и устроим им эти обстоятельства. Если, конечно, их мужья согласятся оплатить новое увлечение жён.

* * *

Я сидел напротив отца в его кабинете. Тут же был и Антонов, пригласили его на обед, а после поднялись к отцу выпить вина и поговорить. Рассказал им более подробно свой новый бизнес-план, который уже начал реализовываться.

– Клиенты будут сами платить за то, чтобы выступать на сцене? – уточнил адвокат.

– Именно. Ну или сниматься в кино, неважно. Расчёт на богатых, капризных дамочек, которые сидят на шее мужей… не всё же им только их ублажать по ночам. Скучно, наверное, многим целыми днями сидеть в роскошных коттеджах да ездить за новыми платьями. А тут вроде как делом займутся… Уверен, спрос на услугу будет немалый. Кто-то с мало-мальски приличными способностями может и успеха добьётся.

– Что думает Сальваторе об этом? Он не оскорбился твоим предложением?

– Да он готов мне руки целовать за этот шанс!

Князь недоверчиво скосил на меня глаза.

– Ну, с целованием рук я поторопился, но наш родственничек действительно вне себя от счастья. Собственный продюсерский центр – это ж надо! Он не ожидал такого щедрого подарка от меня.

– Я удивлён, что ты решил ему помочь, – сказал отец.

– Не было выхода, – признался я. – Они бы от меня не отстали иначе. Анна закатила целую истерику на тему того, какой я отвратительный брат, мама огорчилась… пришлось заняться этим вопросом. Оно и к лучшему: Сальваторе будет вроде как пристроен к работе, но при этом не будет мешаться у нас под ногами.

– Я одного в толк не возьму… – задумчиво начал Михаил Алексеевич. – Вы были категорически против их с Анной союза, демонстративно выражали презрение к Сальваторе, пригрозили ему расправой, если он погонится за чьей-то юбкой… И вот вы даёте ему работу, в которой он будет окружён кучей девиц… причём определённого сорта, и я не только про бывших шлюх. На что вы рассчитываете? Вы уж простите меня, Андрей Николаевич и вы, Андрей Андреевич, но Анна дура дурой. Я уверен, что Сальваторе будет прямо на рабочем месте укладывать на спину половину своих… кхм, сотрудниц, а Анне никогда в жизни даже в голову не придёт его в этом подозревать. Она не видит очевидного. Вам не кажется слишком жестоким по отношению к сестре давать такой роскошный шанс её мужу? Это как козла в огород пустить, а потом негодовать, что весь урожай пропал.

Я саркастично улыбнулся.

– Конечно, я понимаю это. Неужто вы думаете, что я случайно именно так всё продумал? Нет, я прекрасно знаю, что этот кобель, вероятно, в первый же рабочий день запустит руку в трусы какой-нибудь визжащей от радости актрисульки. На то и расчёт. Я предупреждал Анну, да и всех остальных в своей семье, что брак с Сальваторе ещё аукнется ей – слезами и болью. Вот и выведу этого сукиного сына на чистую воду.

– Что-то тревожно мне от этой твоей затеи, Андрей, – покачал головой князь. – Сальваторе уже член нашей семьи, разумно ли ставить его в такое положение…

– Доверься мне, отец. Я знаю, что делаю.

– Действуй, но не перегни палку, если что.

Я согласно кивнул и отпил великолепного вина.

* * *

Прошёл месяц с того дня, как у меня возникла идея продюсерского центра. Сальваторе был совершенно счастлив. Он просто захлёбывался в эмоциональном экстазе. Глаза его горели, как у безумца, когда Сальваторе начинал говорить про свой проект или занимался его делами. А так как занимался он им чуть ли не сутками напролёт – то на безумца он теперь походил почти всё время.

Да, он создал целый проект. Женский музыкальный коллектив «Афродита». Из шести девиц, четыре из которых – жёны влиятельных и богатых людей, две причём – бывший «персонал» Инги. Ещё две девушки, которых Сальваторе откопал неизвестно откуда, были, так скажем, из народа – нищие и никому неизвестные, зато по-настоящему талантливые. Они-то и поют в основном, остальные так – подпевают и соблазнительно виляют некоторыми частями тела на сцене. Нет, они, конечно, не могут совсем откровенно одеваться, как никак жёны уважаемых людей: платья у дам длинные, до пола, но вырез на груди такой глубины, что я даже забеспокоился, не вывалится ли у них чего оттуда прямо во время выступления.

Да, «Афродита» успела дать пару выступлений в элитных ресторанах. Зрители были в восторге, к моему огромному удивлению. Чему там было восторгаться, так и осталось для меня загадкой: незатейливый текст, написанный Сальваторе (поэт хренов, тоже мне), примитивная музыка (тоже «гениального» авторства Сальваторе)… ну да ладно, я на знатока музыкального искусства не претендую. Пусть поют свой примитив, пока это приносит моей семье бабки.

А бабки были хорошие. Князь теперь считал мою затею менее сомнительной.

Сальваторе выпустил пока всего один сингл, но он уже побил все рекорды по рейтингам. «Афродита» имела такой ошеломительный успех, что было решено отправиться в тур не только по России, но и заграницу. Я был в шоке – и это ещё мягко сказано.

Анна едва не теряла сознание от гордости за своего мужа, ведь это он – гений и виртуоз – прославил группу за такой короткий срок! И всё почему? Потому что сочинил шедевры!

Мать не смогла скрыть разочарования, когда впервые услышала песни Сальваторе, но постаралась не выдать этого. Анна была счастлива и благодарна мне, а радость дочери стояла на первом месте для Ольги Владимировны.

* * *

Сальваторе Амато беспощадно дрессировал своих «пташек», как он ласково называл девушек из «Афродиты».

– Вы должны быть на высоте, пташки мои! Пой более чисто, Настенька, чисто! Неужели забыла, как я тебя учил на индивидуальных тренировках?

Сальваторе расхаживал между ними, учил, наставлял, критиковал, ругал – к концу репетиции молодой продюсер совершенно выдохся, но был вполне доволен проделанной работой.

– Давайте до завтра, пташки, вы сегодня неплохо поработали. А ты, Поленька, задержись, нам с тобой нужно отработать один момент.

Пять дам покинули студию для репетиций, одна осталась. Это была молодая женщина – но старше Сальваторе лет на пять. Стройная, но с пышными формами, с длинными густыми волосами, смазливым лицом, сейчас покрытым ярким гримом.

– Ну что, Полюшка, готова к занятию? – слащаво улыбаясь, спросил Сальваторе.

– Всегда готова, мой сладкий.

Полина прильнула к продюсеру всем телом и, взяв его подбородок пальцами с ярко-красными ногтями, впилась в его губы поцелуем.

Сальваторе торопливыми движениями начал стягивать с любовницы платье, та, в свою очередь, принялась расстёгивать его рубашку.

Продюсер увлёкся новой дамой сильнее, чем обычно случалось с ним. Мужем Полины был невероятный богач. Но он был стариком, к тому же, жадным, не удивительно, что Полина искала удовольствия на стороне – муж её наверняка давно потерял способность ублажать женщину в спальне.

Единственное, что волновало Сальваторе – угроза брата сестры. Андрей ясно дал понять, что уничтожит Сальваторе, если узнает про измену. Впрочем, у Амато не будет ни единого предлога, чтобы заподозрить его, Сальваторе, в непристойных действиях. Целыми днями продюсер пропадал на работе, которую ему предложил сам Андрей – Сальваторе впору обвинить в трудоголизме, а не сладострастии.

Что касается Анны… ей только святой не изменит. Она же идиотка круглая. Как ребёнок, честное слово. Впрочем, Сальваторе это на руку. Ему ничего не стоило обдурить жену. В общем, Анна его раздражала – вечно липнет к нему, изливает на него такие тонны слащавой нежности, что его уже тошнит. И в постели жена перестала устраивать Сальваторе: если раньше его возбуждала её невинная неопытность, неискушённость, то теперь надоела – не девочка уже, пора бы придумать что-то поинтереснее миссионерской позы.

Парочка извивалась и стонала на полу, почти достигнув кульминации, как дверь студии распахнулась и на пороге помещения возникла здоровая фигура мужчины.

– Сука! Так и знал, что по членам скачешь под предлогом работы! – Его голос положил на рык разъярённого зверя.

Полина с визгом вскочила, вспомнив о своей наготе, снова нагнулась и схватила платье, прикрывая им свои прелести.

– Игорёш, прошу, выслушай меня… – Теперь стон неверной женщины был от всепоглощающего ужаса, а не наслаждения.

Сальваторе в это время лихорадочно натягивал штаны.

– Заткнись, швабра!

Игорь в три шага преодолел расстояние до женщины и схватил её за волосы. Полина закричала, пытаясь вырваться.

– Да вы аккуратнее – женщина всё-таки… – вне себя от страха, пробормотал продюсер.

Игорь вышвырнул Полину в коридор, захлопнул дверь и двинулся на Сальваторе. Тот в панике задрожал.

– Не будем решать проблему кулаками, давайте как настоящие мужчины попробуем договориться.

– Настоящий мужчина – это ты про себя, что ли? – хохотнул здоровяк. – Сейчас мы с тобой обо всём договоримся, старик.

* * *

Игорь Кириллович Аверин давно подозревал любовницу в изменах, да только поймать всё никак не мог. Полина была занозой в заднице, но Аверин не желал расставаться с любимой игрушкой: Полина выпивала из него все мужские соки, заставляла его забыться в экстатическом безумии – ровно дважды в неделю, в свободное от семьи и работы время.

Семья Аверина состояла из больной жены, двоих взрослых сыновей и маленький дочки. Игорь не особенно любил проводить время дома, но долг обязывал делать это периодически.

Официально Аверин занимался ресторанным бизнесом и вполне преуспел в этом. Но гораздо больший доход он имел от подпольной деятельности – махинациями, связанные с недвижимостью. Мужчина был достаточно авторитетен в криминальных кругах Санкт-Петербурга.

Когда Полина загорелась идеей построить певческую карьеру, Аверин насторожился: не нравились ему светящиеся от восторга глаза любовницы, её новый стиль одежды, бесконечные рассказы о славе и гастролях.

Увидев как-то дорогущие серьги с бриллиантами в ушах новоиспечённой певицы, Аверин заподозрил, что они от любовника. Старик-муж в жизни не делал Полине таких подарков, уж больно скрягой был. Игорь ещё удивился, как он вообще оплатил ей эту забаву с пением – видимо, Полина весь мозг старику высосала, чтобы получить желаемое.

Когда Аверин узнал, что продюсер любовницы – Сальваторе Амато, у него будто щёлкнуло в голове. Части пазла состыковались, и возник отличный план.

* * *

Сальваторе мелко дрожал от ужаса. И что задумал этот здоровяк? Убьёт и зацементирует там, где даже не найдут. Вот и связывайся после этого со всякими шалавами… и зачем он только повёлся на сисьски этой дуры, которыми она на репетициях трясла прямо перед его глазами? И какой нормальный мужик устоит при таком? Это не его надо винить, а шлюху эту! Совратила змея коварная, а ему теперь страдать!

– Кто сделал тебя продюсером? – спросил Аверин, толкая Сальваторе на стул.

– Настоящие таланты не нуждаются в…

– Так, ты эти байки оставь для баб своих, а мне правду давай!

– Мне помог брат моей супруги – Андрей Амато.

– Это очень хорошо…

– Что он мне помог? – не понял Сальваторе.

– Что вы с ним родня.

– Это вы к чему?

– А к тому, что шпионить для меня будешь.

– Шпионить за кем?

– Да что ж ты тупой такой? – с жалостью взглянул на него Аверин. – И на что только клюнула Полька… За Амато следить будешь.

– За Андреем?

– За всей семьёй. Но в особенности за Андреем, да. Ну и за старым князем.

– Что значит следить? – Сальваторе испуганно вжал голову в плечи. – Андрей мне не доверяет.

– Вот и займись тем, чтобы втереться к нему в доверие. Следить – значит стать моими глазами и ушами в доме Амато. Всё, что у них там происходит важного, будешь докладывать мне.

– Но мы с Анной, моей женой, живём отдельно от них…

– Придумаешь что-нибудь, – отмахнулся Аверин.

– Но… Андрей меня расчленит, если узнает… – Сальваторе побледнел и содрогнулся.

– Нет, это я тебя расчленю, если не согласишься. И начнём мы прямо сейчас. – Аверин вытащил складной нож и, скаля зубы, приблизился к продюсеру. – Ну что, где там твои холёные пальчики, артист хренов?

– Перестаньте! – Сальваторе поднял руки перед лицом, будто это могло его спасти. – Я буду, буду шпионить для вас!

– Хороший мальчик! – Аверин провёл рукой по голове Сальваторе, отчего тот дёрнулся. – Я знал, что у тебя хватит ума сохранить себе жизнь.

Игорь покинул студию и набрал номер, подписанный «Вадим Глинский».

– Алло, Вадим, продюсер – наш.

Глава 20

Одним ясным утром князь пригласил меня к себе.

– Ну что, хочешь разгрузить мозг и расслабиться немного?

– Это ты к чему? – с подозрением спросил я.

– Мы едем в Милан.

Из памяти Андрея всплыло, что это город в Италии.

– К родным? – догадался я.

– Не только. Сначала мы посетим финальный футбольный матч, поболеем за наших, так сказать.

– Футбольный матч? – Я всё больше и больше недоумевал.

– Так ведь «Зенит» в полуфинале Лиги чемпионов УЕФА победил «Наполи». В Милане в финале будут играть против, собственно, «Милана».

Видя мой удивлённый взгляд, отец сам удивился:

– Да ты что смотришь на меня так, будто с луны свалился? Ты же любил футбол и, если время было, все матчи смотрел.

– Эм… да, отец. Я просто удивлён, что мы оставим тут дела, бизнес… в другую страну за день всё-таки не прокатишься.

– Куда наши дела денутся, – махнул рукой князь. – Михаил Алексеевич, если вдруг что, свяжется с нами. И да, кстати, если хочешь, позови с нами субъект своего амурного интереса. – Отец кинул на меня быстрый взгляд с хитринкой.

– Откуда ты знаешь про Анастасию Федотову?

– И этот вопрос задаёшь мне ты? – рассмеялся он.

– Действительно, чего это я, – улыбнулся я. – Мы с ней не то, чтобы…

– Да ладно тебе, сын. Я знаю, что такое красивая женщина. Позови её.

– Да, позову. Спасибо, отец. Как ты относишься к семье Федотовых? Я про них мало что знаю.

– Ничего плохого сказать не могу. В тёмных делах и скандалах они замечены не были. Некогда знатный, уважаемый род. Впрочем, и теперь уважаемый, хоть и потеряли былое влияние. Игнат Федотов, глава рода, профессор исторических наук.

– Его дочь на искусствоведа учится.

– Я слышал, у неё лекарский магический дар. А вторая дочь без дара. Смотри, сын, от умных баб проблемы обычно бывают.

Я лишь улыбнулся в ответ.

* * *

Через несколько дней мы в полном составе летели в Милан. В полном составе – это всей семьёй, включая Анну с её мужем, но исключая бабушку. Екатерина Анатольевна заявила, что футбол никогда не любила, а длительные путешествия в её возрасте вредны для психики.

Все беспокоились за здоровье Ольги Владимировны: она была бледна, выглядела хронически утомлённой. Но мать схватилась за эту поездку, как утопающий за соломинку. Видно, ей категорически хотелось какой-то перемены обстановки, глотка свежего воздуха.

Всегда суровый и даже, пожалуй, чёрствый князь с супругой вёл себя почти нежно. Ухаживал за ней в пути, всячески заботился и проявлял внимание. Когда я наблюдал за ними, мне отчаянно захотелось, чтобы мать поправилась.

Сальваторе большую часть времени сидел, поджав губы. Его, видно, раздражало, что Анна льнёт к нему, что-то шепчет на ухо, смеётся, задаёт вопросы, ожидая от мужа такой же трепетной нежности, которую проявляла к нему сама. Но Сальваторе после свадьбы переменился: если раньше он пылинки сдувал с моей сестры – по крайней мере, при нас – то теперь не усердствовал так сильно. Ничего, скоро я тебя за яйца подвешу, ублюдок. Какой бы Анна ни была глупышкой, как бы ни раздражала меня своей доведённой до идиотизма наивностью – она была из Амато, я желал ей счастья. И она была добрым и светлым человеком. Не то, чтобы ранее меня трогала вся эта сентиментальщина и этика, зачастую только усложняющая жизнь – но когда мне кто-то хоть сколько-нибудь дорог, я готов ради него рвать глотки.

Анастасия Федотова приняла предложение ехать с нами. Её сопровождали сестра с поручиком Лановым. Их я тоже позвал – чтобы Ася уж наверняка согласилась ехать.

Признаюсь, в её приятном обществе поездка приобрела в моих глазах куда более привлекательный вид. И даже физиономия Сальваторе раздражала меня меньше обычного. Всё время перелёта мы с Асей беседовали обо всём на свете: начиная от обсуждения погоды, заканчивая спором касательно экологических проблем.

– Защита природы, конечно, дело благородное, – говорил я. – Но в крайности впадать тоже не нужно, иначе это превращается в какое-то безумие. Вы, надеюсь, не из тех, кто на новый год ставит искусственную ель вместо живой? – шутливо спрашивал, поглядывая на реакцию девушки.

– Нет, это уж совсем глупость, ведь искусственные ели не разлагаются, – мотала головой она.

– А ещё при их производстве потребляется огромное количество электричества и воды.

– Я вообще не против разумной вырубки лесов – но именно что разумной. И самое главное: сколько вырубили – столько и посадите, а лучше – больше.

– Разумно, – соглашался я.

– Я люблю поддерживать разные экологические проекты, идеи которых разделяю. Вот, например, природный заповедник Васюганские болота в Сибири. Я за то, чтобы он сохранился в своей первозданной атмосфере. Как думаете?

– Это всё весьма похвально, Ася. А родные как относятся к вашему увлечению?

– Увлечению? – с негодованием вопрошала Федотова. – Я считаю это неотъемлемой и важной частью своей жизни, Андрей!

– Я ни в коем случае не хотел вас обидеть, вы большая молодец.

– Благодарю вас… родители считают, что я чересчур… груба для леди. Не то, чтобы по манерам, нет, я умею быть самим очарованием. Скорее, по характеру. «Асенька, тебе не хватает мягкости и изящества поступков», как любит поговаривать моя матушка. Они с отцом хотели бы видеть меня благопристойной дамой, женой какого-нибудь офицера, которая чинно расхаживает по своему дому, воспитывая детей и раздавая приказания прислуге… – Ася иронично улыбнулась, но уже в следующий миг в её глазах отразилась бесконечная нежность: – Я очень люблю их, Андрей. Знаете, в семье, наверное, так и должно быть: можно быть разными, можно спорить, можно чего-то не одобрять, но всегда знаешь, что к этим людям твоё сердце приковано навеки. Вопреки всему.

– А как вы ладите с сестрой?

– О, мы порой не выносим друг друга. Но это не мешает нам быть лучшими подругами.

Я, слушая эти речи, полные теплоты и любви к семье, всё больше и больше проникался глубокой симпатией к Асе, к тому, насколько она живая и настоящая.

* * *

Долетели мы без приключений. Заселились в самый элитный отель Милана.

Подошло время матча. Он проходил на стадионе Сан-Сиро.

Покопавшись в воспоминаниях Андрея, я узнал, что он увлекался футболом. Не сам играл, а смотреть любил. Вообще Андрей был не только машиной для убийства – таким его сделали воспитание отца, военная служба. Но за всем этим было много чего ещё. Например, в детстве Андрей отлично играл в шахматы. Можно даже сказать, что они были его страстью. Но князь не одобрял завышенного интереса сына к интеллектуальному занятию: мальчик должен быть умным, тем более отпрыск знатной семьи, но любые инструменты для оттачивания ума – это именно инструменты, а не самоцель. Так думал Андрей Николаевич Амато, и младший сын с ним соглашался. Но что он думал на самом деле – этого я из воспоминаний Андрея выудить не смог.

Матч каждым из нас воспринимался по-разному. Князь был искренне рад оказаться здесь и с интересом следил за игрой. Мать радовалась просто перемене обстановки, с любопытством разглядывала всё вокруг, наблюдала за людьми – она напоминала мне тяжелобольную, годами пролежавшую в четырёх стенах, но, наконец, вновь вышедшую на белый свет. Сальваторе оказался не поклонником футбола, он периодически зевал от скуки и тяготился, кажется, обществом Анны. Последняя восторженно, как малое дитя, радовалась тому, что попала заграницу. Лановой и Елена слишком увлечены были собой, так что для этой парочки, думаю, не так важно, где находиться – лишь бы вместе. Анна, как ни странно, с увлечением следила за матчем.

– Я всегда и во всём болею за своих, – улыбаясь, сказала она.

«Зенит» победил. Для всех, кто был, как было принято говорить среди молодёжи, «в теме», эта победа казалась очевидной, потому что «Зенит» до этого уже выигрывал пять раз подряд, и он был самым богатым футбольным клубом Европы. Кстати говоря, я узнал из воспоминаний Андрея, что наша семья – один из спонсоров клуба.

Я впервые в жизни видел футбол, но в процессе втянулся, заинтересовался процессом игры и искренне радовался вместе со всеми победе наших футболистов.

* * *

– Как красив ночной Милан! – восторженно произнесла Ася.

Мы шагали под руку по городу, на который лёг покров ночи. Родители поехали отдыхать в отель. Лановой и Елена тоже отправились на прогулку, но отдельно от нас. Анна хотела вытащить на прогулку своего мужа, но тот, подлец такой, отказался, сославшись на головную боль. Уверен, он просто не хочет проводить время с Анной.

Ася права – город восхитителен. Ночные огни придавали его великолепной архитектуре особенную прелесть, её объёмные очертания виделись несколько иначе, красота завораживала.

Спортивные болельщики – «тиффози», что значит «фанаты» – всплыла из памяти Андрея информация – попадались нам то тут, то там. Одна изрядно выпившая компания решила, как выражалась молодёжь в этом мире, докопаться до нас.

Настоящий Андрей Амато знал итальянский язык, поэтому я понимал всё, что говорили парни, а вот Ася почти ничего не понимала.

– Что они от нас хотят? – спросила она с беспокойством.

– Не вмешивайтесь, я разберусь, – ответил я.

А хотели уроды Асю. Шесть ублюдков плюс-минус моего возраста. Двое прицепились ко мне, что-то там пьяно бормоча, а четверо пытались схватить и облапать девушку. Увидев это, я ощутил, будто что-то щёлкнуло у меня в голове.

Я быстрым ударами разбросал двоих и кинулся к Асе. Она кричала, но активно сопротивлялась, защищала себя. Одному уроду врезала ногой в промежность, тот, охнув от боли и покрывая Асю отборным итальянским матом, согнулся пополам.

Я ребром ладони ударил в горло одного. Врезал в висок второму. Телекинезом отбросил на несколько метров третьего.

Один из ублюдков накинулся на меня сзади, я ударом локтя сшиб его с себя. Повернулся – удар в лоб. Тот упал. Я ещё пару раз врезал ему.

Ещё один попытался сбить меня с разбегу с ног, но я отскочил. Ударил его ногой в корпус, тот отлетел и упал.

Я бил и бил их, пока те не стали обливаться кровью и проваливаться в забытье.

Где-то на периферии сознания истерически билась мысль, что если я сейчас не остановлюсь – это закончится бойней.

Я услышал истошный вопль Аси – и меня будто током ударило. Я распрямился. Взглянул на ободранные, исцарапанные руки.

Ася кинулась ко мне и повисла у меня на руке.

– Ты убьёшь их, Андрей! – Её голос был полон ужаса и страха – за этих уродов, которые хотели её изнасиловать.

– Прости, – пробормотал я. – Я только хотел защитить тебя. Кажется, слегка перестарался.

Мы услышали звук полицейских машин. Карабинеры – всплыло из памяти Андрея.

Тёмные машины остановились. Стражей порядка в чёрных формах было много. Они все приехали ради меня одного? Какая честь! Я не мог не иронизировать хотя бы мысленно.

Мне предъявили обвинение в драке. Нас увезли в тюрьму – Асю тоже.

Оказывается, пока я мутузил одних тиффози, она умудрилась одному из них едва не выбить глаз. Каблуком туфельки. Чудом уцелевший глаз парня не открывался – фингал был на половину щеки. Я едва сдержал улыбку – эта девушка не робкого десятка. Ещё больше меня поразило то, что, поставив фингал парню, Ася тут же вылечила его – на щеке осталось лишь покраснение. Да уж, девушка она своеобразная.

Нас привезли в участок.

– Так уж и быть, сидите до утра в одной камере, – смилостивился над нами карабинер.

Наверное, его разжалобил вид Аси, крепко держащей меня за руку. Решил, что мы возлюбленные.

Оказавшись с девушкой за решёткой, я рассмеялся.

– Вы находите наше положение смешным, Андрей? – спросила она сурово, но в голосе её слышался намёк на улыбку.

– Мы с вами в таком месте… я-то ладно, но вы – такая утончённая леди… в итальянской тюрьме… Ох, простите меня, Ася, но ситуация вышла презабавная.

Несколько секунд она в молчании смотрела на меня, затем расхохоталась.

– Родители узнают – и мне конец, – сквозь смех выдавила девушка.

* * *

Утром нас из участка забрали князь и Лановой. Отец поговорил со стражами порядка, объяснил, кто мы такие, что делаем в Италии, в общем, удалось всё уладить и списать на недоразумение. Хорошо, что парни при драке пострадали не сильно – так, парочка переломов, а в основном одни ушибы.

– Спасибо, отец, что приехал, – поблагодарил я, когда мы уселись в машину.

– Твоя мать чуть с ума не сошла. Думала, что ты убил кого-то. А ведь мы только два дня ещё пробыли в Италии. Ты времени зря не теряешь

– Это я причина случившегося, господин Амато, – вмешалась Ася. – Андрей заступился за меня.

– Защищать честь юных дам – его давнее хобби, – усмехнулся князь.

Вернувшись в отель, мы с Асей попрощались и отправились каждый в свой номер. Не успел я войти, как ко мне постучались мать и Анна. Я позволил им обнять себя, успокоил, что жив, здоров и никого не убивал. По крайней мере, за последние сутки.

Приняв душ, я спустился в ресторан на первом этаже отеля. Мои домочадцы и наши друзья уже сидели за столом.

– Приятного аппетита всем! – пожелал я, с удовольствием принимаясь за

еду.

Взгляды у всех были смущённые. Я сделал вид, что не замечаю этого.

После обеда отец захотел со мной поговорить.

– Мне звонил Михаил Алексеевич. Не прошло и суток со вчерашнего происшествия, а уже весь Петербург знает о нём. Поползли сплетни. Наша охрана только успевает прогонять папарацци, которые ошиваются у наших ворот. Ты теперь на первых полосах Петербургской жёлтой прессы. «Герой-любовник Андрей Амато оказался со своей возлюбленной в одной тюремной камере», «Тюремная романтика: как Андрей Амато провёл ночь со своей девушкой за решёткой», «Любовь на тюремной койке» – и это только половина отвратительных, грязных заголовков, которыми пестрят статьи.

Я на пару секунд закрыл лицо руками.

– Ася знает об этом? – в ужасе спросил я.

– Тебя сейчас это волнует? – рассердился отец.

– Не хочу, чтобы она видела эту грязь. Мы просто просидели всю ночь в этой камере, ничего такого между нами не было! – с негодованием ответил я.

– Да плевать мне, где ты трахаешь своих девочек, Андрей! Неужели ты не понимаешь, что нашей семье внимание прессы ни к чему? Ты же знаешь, какими делами мы занимаемся. Эти ублюдки-журналисты непременно засунут нос в каждую щель, в какую только смогут!

– Я понимаю это, отец. Но что же теперь делать?

Князь немного успокоился, ярость в его взгляде уступила место задумчивости.

– А вот что мы сделаем. Ты не вернёшься в Петербург в ближайшие пару недель. Поедешь на Сицилию к родственникам. Ты ведь давно мечтал с ними лично познакомиться – вот и представилась тебе такая возможность.

– Ты уверен?

– Почему бы нет? Пообщаешься с ними, а за это время в Петербурге буря уляжется, все успеют позабыть эти грязные сплетни о вас… переключатся на копание в чьем-то другом белье.

– В таком случае, думаю, будет разумно предложить Анастасии поехать со мной.

– Пускай едет, почему нет, – легко согласился князь.

Вопрос был решён сегодня же. Ася приняла предложение ехать с нами, хотя её сестра пыталась возражать. Даже родители девушки, к моему удивлению, благосклонно отнеслись к предстоящей поездке дочери. Анастасия, к моему ужасу, уже знала новости. Но девушка вновь удивила меня – она не причитала, не заламывала руки, не краснела при виде меня.