Текст книги "Подпольная империя рода Амато (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

Соавторы: Эл Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Важно, что мы знаем, где правда, а где грязные выдумки фантазёров, которые ради громких заголовков готовы кого угодно облить помоями, – философски заметила Ася поздним вечером, когда мы сидели вдвоём в ресторане.

– Совершенно с тобой согласен. Но, в любом случае, прости за этот случай.

– Разве тут есть твоя вина?

Как-то плавно мы перешли на «ты».

– Ты рада, что отправишься со мной на Сицилию?

– О да. Мне редко удаётся побывать заграницей, а я обожаю исследовать мир.

– Есть хоть что-то в этом мире, что ты не обожаешь делать? – пошутил я.

– Я ненавижу вязать. И ещё пить виски. Может, выпьем по бокалу вина?

Глава 21

Иблейские горы на юго-востоке Сицилии были невыразимо прекрасны.

Из воспоминаний Андрея я узнал, что скалолазанием он никогда не увлекался. Мне в прошлой жизни тоже не приходилось этим заниматься, но сейчас мне очень понравилось покорять горные вершины.

Ася по её рассказам уже занималась скалолазанием, и ей это нравилось.

Когда я помогал ей справиться со специальным снаряжением, девушка, судя по порозовевшим щёкам, смущалась, но позволяла мне прикасаться к ней. Полагаю, она прекрасно справилась бы и сама, но ей нравилась моя близость. Мы оба увлечённо делали вид, что ничего интимного в эти моменты между нами не происходит.

В первый раз мы отправились в горы с инструктором. Я схватывал всё на лету, будто всю жизнь исследовал горы, так что второй раз отправились уже только вдвоём, если не считать парочки телохранителей, которые всюду, разумеется, следовали за нами.

Эти наши восхождения на горы бодрили и тело, и дух, изматывали до предела, но нам нравилось, в конце дня мы чувствовали себя приятно утомлёнными. А вот наши телохранители, вынужденные заниматься скалолазанием не по желанию, а по служебному долгу, наверное, уже прокляли все горы мира: они пыхтели от натуги, к концу дня еле волочили ноги, и мне хотелось подколоть их – мол, кто кого сейчас будет охранять, если вдруг на нас нападут.

Ася вопреки женственной хрупкости отличалась силой и тела, и духа. Её тонкие руки во время скалолазания двигались уверенно, изящные ноги имели твёрдую поступь, всё её прекрасное тело воплощало ловкость и стойкость. Эта девушка восхищала меня множеством граней, которые ото дня в день открывались моему пытливому взору.

Мы прибыли в Сиракузы несколько дней назад. Здесь находилось родовое гнездо семьи Амато – наших родственников.

Первый день посвятили знакомству с роднёй, прогулкам по их поместью и уютным, интересным разговором – то за обедом, то за прогулкой по обширному саду, разбитому у громадного дома в три этажа, то за бокалом вина вечером у камина. Камин имел чисто эстетическую функцию: здесь, на Сицилии, лето было уже в разгаре.

Нам с Асей показали виноградники семьи – огромные, на которых выращивали несколько сортов отменного винограда.

Попробовали, конечно, вино из него – и я без раздумий скажу, что вина вкуснее не пробовал в своей жизни. Серьёзно, оно было даже лучше, чем всё, что я пил в прежней жизни – а я много чего перепробовал за долгие годы своего существования.

А какие здесь оказались томаты! Особенно я оценил сорт пачино – невероятно сладкие, с сочной мякотью.

Здесь я убедился, что обыкновенные спагетти можно приготовить так, что они становятся удивительно насыщенным на вкус блюдом.

За несколько дней нас успели угостить чуть ли не всеми основными блюдами национальной кухни, и мои вкусовые рецепторы взрывались от экстаза. Ася тоже была в восторге. Взгляд девушки светился от удовольствия.

Вообще я ощущал в этом месте странное, давно забытое чувство… счастья, что ли. Не просто восторга от развлечений, не просто радости от встречи с приятными людьми, и дело даже не в Асе, которая всё сильнее будоражила мой ум, не говоря уж о молодом, сильном теле. Дело больше в покое, в гармонии. Да, да, именно в них.

Всю свою прошлую жизнь в другой мире я провёл, вгрызаясь зубами в глотки врагов, карабкаясь по древу жизни к самой её вершине – я потом и кровью проложил себе путь к могуществу. Я видел ненависть вокруг, я ощущал её в самом себе. Я видел, как льются реки крови – и я проливал её сам. Я тысячи раз наблюдал человеческую агонию, был свидетелем, а часто и источником чужих мучений – и с годами научился слушать стоны и крики боли, но не слышать их.

В Петербурге я вновь попал в самое пекло: смерти, кровь и всякое дерьмо неизменно были всей моей жизнью.

Но здесь… на этом острове… всё было иначе. Не было никакого дерьма и грязи. Всё было таким цветущим, светлым, безоблачным… неправдоподобно безмятежным. Половина меня не верила в возможность такой жизни: казалось, что всё это просто фасад, до поры до времени прикрывающий ужас реальности. Но другая половина меня знала, что конкретно для меня и конкретно сейчас – это правда. Здесь и сейчас я могу просто наслаждаться жизнью. Здесь и сейчас мне не надо вгрызаться в глотки врагов. Не надо проливать ничью кровь. Не надо сеять кошмар на своём пути. Я не знал такой жизни. И самое странное – мне она понравилась.

Здесь Амато тоже были могущественными, крутыми мафиози. Но таких проблем, как в Петербурге, не испытывали. Три крупные сицилийские семьи поделили между собой остров и в зоны влияния друг друга не лезли. Амато принадлежал юг острова.

Первую неделю своего пребывания у родственников мы по большей части занимались изучением окрестностей: скалолазание, прогулки по виноградникам, по городу, изучение его достопримечательностей. Было увлекательно, весело и интересно.

Но нам с Асей надоело всё время шляться где-то и мы решили сменить занятия для разнообразия. Очень кстати Алберто – мой двоюродный брат, то есть брат настоящего Андрея, конечно же – позвал нас в гончарную мастерскую, принадлежащую семье.

Ах, да… родственники. Они оказались весьма приятными в общении людьми, нас с Асей встретили так, будто мы были самыми желанными их гостями. Да, меня очень подкупило их отношение к Асе – с ней обращались так, будто она была не просто моей знакомой, а невестой. Это слегка смущало саму девушку, а я лишь улыбался от удовольствия.

Главой семьи был Вико – старший брат моего отца. Высокому, худощавому старику было около семидесяти, но держался он, как король – величаво, с горделивой осанкой, со взглядом, исполненным достоинства и мужественности.

Младшим братом был Луиджи – лет на пять моложе отца. Полноватый, но крепко сложенный, с пышными усами, но лысой головой, маленькими глазами, которые остро впивались в собеседника. Он был, по словам всех членов семьи, лучшим поваром Сицилии. Именно его идеей было открыть небольшой бизнес – пиццерию. И она, кстати, процветала. Луиджи предложил нам с Асей посетить заведение и даже обещал научить готовить настоящую итальянскую пиццу.

У Вико было трое детей: Леон – старший сын и наследник рода, Алберто – управлял гончарной мастерской, и Алба – юная смуглая красавица с озорными тёмными глазами.

Жена Вико умерла несколько лет назад от болезни.

Луиджи так и не обзавёлся семьёй. Он занимался делами пиццерии.

Леон помогал отцу во всех серьёзных делах, часто уезжал из дома. Это был серьёзный мужчина лет сорока, редко улыбающийся и частенько угрюмый.

Алберто было не более тридцати, но по манерам я дал бы ему куда меньше. Он много шутил, острил, во многом проявлял беспечность, слишком легко относился ко многим вещам в жизни. У него три объекта обожания – гончарная мастерская, выпивка и женщины.

Алба, с одной стороны, была легкомысленна и ветрена, судя по поведению и речам, с другой – во многих её рассуждениях слышался острый ум.

Ася с ней подружилась. Они много времени проводили вместе, прогуливаясь и болтая о чем-то.

Мы приняли предложение Алберто посетить гончарную мастерскую.

– Много у вас бывает заказов? – спросила Ася у Алберто, когда мы доехали до мастерской и стали осматривать её.

Здесь были во множестве разнообразные вазы, кувшины, тарелки, чаши.

– Достаточно для масштабов города, мы в Сиракузах – единственные, кто этим занимается. Вообще под моим начальством тут работает два мастера, но сегодня я дал им выходной, чтобы создать вам более… интимную обстановку. – Парень хитро подмигнул Асе, та зарделась. – Хотите, научу лепить глиняные горшки?

– В можно? – Глаза Анастасии загорелись восторгом.

– Конечно!

Остаток дня мы провели в мастерской: Алберто учил нас обращаться с глиной, формировать её нужным образом, обжигать в печи.

Ася жаждала новых знаний и впечатлений и с готовностью устремлялась к ним. Глядя, как она придавала глине форму горшка, я думал, что она выглядит так, будто всю жизнь мечтала об этом дне.

Под конец дня Алберто ненадолго покинул нас, и мы с девушкой ощутили атмосферу той самой интимной обстановки, которую обещал нам парень.

Насыщенный день плавно перетек в уютный вечер, а затем и в тихую ночь.

Вообще наше существование здесь было таким умиротворённым, таким безмятежным, что я уже почти успел позабыть, что такое опасности. Впрочем, одно событие однажды всё же нарушило наш покой.

Это случилось ночью. Днём мы с Асей побывали в пиццерии, вечером сходили на танцы. Ложась спать, я и не подозревал, что ожидает меня впереди.

Мой крепкий сон был прерван криками.

– Что стряслось? – спросил я, спустившись вниз и потирая сонные глаза.

Вико хмурился, Луиджи метал гром и молнии, все остальные возмущались и негодовали. Ася стояла у дальней стены и в тревоге всматривалась в лица моих родственников.

– Сожгли! Пиццерию сожгли! – сообщил мне Луиджи, трясясь от ярости.

Глава 22

Предыдущий день

На следующий день после лепки глиняных горшков в гончарной мастерской мы с Анастасией отправились в пиццерию вместе с Луиджи.

– Я вас научу делать настоящую пиццу! – говорил нам по пути дядя, и с его уст эти слова звучали, как угроза.

Пиццерия располагалась в просторном, уютном помещении с большими окнами, в которые в изобилии лился солнечный свет.

Как шепнул мне Луиджи, когда рядом не было Федотовой, именно пиццерию Амато использовали, как зал для собраний семьи, когда надо было обсудить разные дела – дела, связанные с совсем иным бизнесом дома.

Луиджи научил нас делать идеальное тесто для пиццы. Пришло время для начинки.

– Господин Амато, – обратилась Ася к Луиджи, – вы не против, если я сделаю одну пиццу с ананасами, вторую с брокколи? Обожаю их, такой экзотический, необычный вкус получается!

– С ума сошла⁈ – вскричал дядя так, будто Ася предложила ему что-то совершенно невообразимое. – Нет, нет и нет! Мы будем делать «Маргариту»! Это золотой стандарт! Не нужно тут умничать, милая моя, и портить совершенное блюдо какими-то извращениями! Как вообще могла прийти в такую умную, красивую головку мысль так испоганить это прекрасное блюдо⁈ Это же варварство! Недопустимо! Вы оскорбили саму идеи пиццы, милая моя! За такое я бы убил любого! Сбросил бы с самой высокой горы в море с ногами в ведре, залитым цементом!

Ася в недоуменном смущении выслушала гневную тираду разъярённого повара и согласилась, что своими гастрономическими «извращениями» она займётся в другом месте и в другое время.

Луиджи ещё возмущённо фыркал некоторое время, но, увидев, как безупречно в итоге Ася справилась со своей пиццей (под чутким руководством повара, конечно), сменил гнев на милость.

– Вот! Вот это и есть настоящая пицца! Такой она и должна быть! А то напридумывали какие-то брокколи туда совать… – ворчал он, отправляя пиццу в духовку.

Вскоре мы убедились в том, что это действительно идеальная пицца. Вкусили её и отдали должное таланту Луиджи, как кулинара.

– А теперь я научу вас готовить ризотто! – заявил он, когда мы поели.

Точнее, ели в основном мы. Ася съела два куска, я четыре и всё равно остался голоден.

Луиджи принялся учить нас готовить ризотто. Но вскоре ему понадобилось уйти.

– Вы тут справитесь без меня? – спросил он, сурово глядя то на меня, то на Асю.

– Да, дядя, пиццерия будет стоять ровно в таком же виде, как и сейчас, – рассмеялся я.

Луиджи уехал.

Мы с Асей закончили с готовкой.

Сегодня пиццерия не работала: на этот раз дело было не в попытке создать интимную обстановку для нас, а в том, что Луиджи не хотел, чтобы мы путались под ногами у персонала пиццерии. Клиентов, по его словам, тут всегда бывало прилично.

– Тебе нравится здесь?

– Всегда мечтала научиться делать ризотто! – с чувством ответила Ася и рассмеялась.

– Да нет… вообще на острове, в гостях у моих родственников?

– Да. Здесь волшебно, Андрей. Спасибо.

Ася, протиравшая столешницу, бросила тряпку и повернулась ко мне.

Я сделал шаг к ней и легонько коснулся кончиками пальцев её подбородка. Она прикрыла глаза. Её чёрные длинные ресницы на нежной, белой коже лица смотрелись очень красиво.

Мне нестерпимо захотелось расцеловать всё её лицо.

Я нагнулся и с опаской коснулся её губ.

Сколько женщин побывали в моей постели! И какие это были женщины – роскошные, роковые красавицы. Но такого трепета в груди, волнения при нахождении рядом с женщиной я не испытывал уже давно. Эта робость была уместна для юнца, но никак не для искушённого в любовных играх зрелого мужчины.

Я опасался, что тороплюсь, что Ася не тянется ко мне с той же силой, с какой тянулся к ней я, но ошибся – она ответила на мой поцелуй и ответила страстно. Я прижал её к себе и с упоением наслаждался её упругой плотью под своими руками, её нежными губами, её ароматом. Осознанием того, что она сейчас моя.

Наслаждение прервал телефонный звонок.

– Прости, – шепнул я ей и отошёл.

Звонили из Норильска, из горнодобывающей компании. Надо было обсудить и решить некоторые рабочие вопросы. Убрав телефон, я обратился к Асе.

– Слушай, тут такое дело… мне нужно срочно ехать в поместье. Мне сейчас звонили по работе. Это очень важно. Мне нужны кое-какие электронные документы, а они в ноутбуке. Ты справишься тут одна?

– О! – Ася не ожидала такого поворота событий, растерялась в первую секунду, но уже в следующую уверенно улыбнулась. – Конечно, поезжай спокойно. И Андрей… как ты думаешь, я буду ужасным человеком, если…

– Что такое? – встревожился я.

– … если всё-таки сделаю крохотную пиццу с брокколи исключительно для себя?

Я рассмеялся.

– Это будет наш секрет, я тебя не выдам! – Я подошёл к ней, с чувством поцеловал и отстранился. – Звони, если что.

В пиццерии

Ася тихонько напевала себе под нос и раскатывала тесто для пиццы с брокколи.

– В море с горы сбросить – надо же… – качала она головой, после чего хихикала, как девчонка.

Отправив пиццу в духовку, девушка вышла в зал, села за прилавок и, взяв себе местной газировки, отпила пару глотков, чтобы освежиться после жара кухни.

Дверь открылась, и в помещение вошёл долговязый парень с длинными светлыми волосами. Ася с досадой подумала о том, что на двери висит табличка «Закрыто» – к чему же её игнорировать? Вероятно, парень просто не обратил на неё внимания.

– Красавица, нальёшь мне выпить? – по-английский спросил он.

Видимо, турист, решила девушка.

– Сегодня пиццерия не работает, извините, – вежливо отказала она, в совершенстве владевшая английским.

– Да ладно тебе, такая жара на улице, налей мне холодненького чего-нибудь. – Парень нахально протянул руку через прилавок и легонько ущипнул её за щеку.

Анастасия с негодованием убрала его руку.

«Если получит свою газировку, наверняка сразу уйдёт придурок».

Она взяла из холодильника бутылку газировки и протянула нахалу.

– За счёт заведения. Будьте добры, покиньте пиццерию. – Асе приходилось изо всех сил скрывать раздражение.

Она терпеть не могла наглецов, соображающих, что являются центром вселенной.

– А как же мой десерт, а?

Длинноволосый подошёл к ней и попытался обнять.

– Что вы себе позволяете? Пошли вон отсюда! – гневно сверля его взглядом, велела Ася.

Но парень не унимался. Он попытался прижать девушку к себе.

Тут ворвалась охрана.

«Где вас носило столько времени⁇», мысленно возмутилась Анастасия.

Но чуть позже выяснилось, что дружки долговязого устроили какой-то беспорядок у дверей пиццерии, и охрана прогоняла их.

Длинноволосого она скрутила и вывела из пиццерии.

Ася всё ещё негодовала. Андрею она решила ничего не рассказывать: случай для девушки был пустячный, хоть и неприятный.

* * *

Вопросы, требующие решения, были несложными, но срочными. Мне понадобился час с лишним, чтобы завершить дела. Потом я поехал к Асе. За это время она успела закончить с готовкой, прибраться и утилизировать пиццу с брокколи. Мы с ней посмеялись, гадая, что бы с нами сделал Луиджи, если бы раскрыл эту роковую тайну.

Мы закрыли пиццерию и отправились гулять в центр города. Тут, на площади, были танцы.

Атмосфера была весёлая. Площадь вся в огоньках, украшена всякими гирляндами и фонариками. Тут и там продавали мороженое, напитки, сладости.

В центре площади пожилые итальянцы на гитарах и барабанах играли музыку.

Молодёжь танцевала и смеялась, люди постарше взяли в круг музыкантов и с блаженным видом слушали их игру.

Мы с Асей съели по мороженому, станцевали. Я на некоторое время забыл свой истинный возраст – казалось, юность со своими беззаботным весельем вернулась ко мне.

Во время танца к нам подошла группа подвыпивших молодых людей. Уроды прямо у меня из-под носа попытались увести Асю.

Самый старший по виду просто стоял рядом, пил пиво и наблюдал за сценой.

– Давай с нами потанцуй, куколка, – сказал второй со шрамом на щеке, мерзко ухмыляясь.

– Днём мы с тобой не закончили, – вставил второй, с длинными волосами, хватая Асю за локоть.

Я схватил его за руку, резко заломив конечность ему за спину. Он заорал от боли, потом крикнул:

– Пусти, урод, ты сломал мне руку!

– Будешь знать, как себя с дамой вести, придурок! – Я оттолкнул его.

Парень, морщась от боли, схватился за сломанную руку.

– Вы следующие на очереди или свалите по-хорошему? – обратился я к его дружкам.

– Да ты псих!

Они, покрывая меня матом, кинулись прочь.

– Ты в порядке? – спросил я у Аси.

– Да, спасибо. Этот, с длинными волосами, сегодня заходил в пиццерию. Клеился ко мне. Я его отшила. Потом охрана вышвырнула его.

– Почему не рассказала мне?

– Да ведь ничего особенного не произошло тогда, – пожала она плечами.

Настроение было уже не таким хорошим, как пять минут назад. Мы ещё немного побродили по площади и поехали домой.

А ночью меня разбудил крик, что пиццерию сожгли.

* * *

Утром я, Вико и Луиджи просмотрели запись с камер видеонаблюдения. Пиццерию сожгли те трое уродов, которые вчера приставали к Анастасии.

Заведение было сожжено наполовину. Но остальная половина была в таком плачевном состоянии, что проще было всё снести и отстроить новую пиццерию.

– Я переведу на ваш счёт сумму, необходимую для новой пиццерии, – обратился я к мужчинам. – Эти подонки сожгли её из-за меня, отомстить хотели.

Я рассказал им о событиях вчерашнего дня.

– Спасибо, Андрей. – Вико похлопал меня по плечу. – А этих уродов мы найдём. Мои люди уже ищут их.

Куда подевались эти трое, мы узнали через несколько часов – укатили в Палермо.

Мы тут же отправились за ними. Вико отправил вместе со мной четверых своих боевиков.

Был ещё день, когда мы добрались до Палермо. Человек Вико, который нашёл уродов и следил за ними, сообщил нам, что они тусуются в каком-то элитном борделе.

Мы вошли туда, как благопристойные джентльмены, поднялись на второй этаж и стали заглядывать в каждую из комнат. Когда отморозки были обнаружены, под их ругань и визг дам вытащили их на улицу прямо в чём мать родила.

Затолкали в машины и отвезли на окраину города в какой-то заброшенный дом, координаты которого подсказал один из парней Вико, Антонио – он, как оказалось, родился и вырос в Палермо, поэтому отлично знал город.

В заброшенном здании я собирался покончить с отморозками – навсегда. То, что они сделали, нельзя оставлять безнаказанным. Перед отъездом я поговорю с Вико, и он одобрил мой план. Дядя был в ярости: никто не смел трогать то, что принадлежало ему.

Но, как только я наставил пистолет к виску одного из поджигателей, ворвались какие-то мужики – четверо – с оружием и набросились на нас.

Завязалась перестрелка.

Я понимал, что за простыми отморозками никто не явился бы. Неужели они из местной криминальной элиты? Дерьмово тогда дело.

Мне удалось обезоружить противников с помощью телекинеза. Пока никто не успел никого ранить.

Но убивать новоприбывших я не собирался. Надо было выяснить, кто они.

– На кого вы работаете? – спросил я.

– На Галлиани.

Маттиа Галлиани был главой мафиозной семьи, которая властвовала на этой части острова. Я заранее озаботился изучением этой информации.

– Зачем вы похитили этих парней? – спросил один из противников.

– Они сожгли то, что принадлежит нашему боссу, – ответил Антонио.

– А кто ваш босс?

– Вико Амато.

На лицах противников появилось бескрайнее изумление.

– Возможно, вышло недоразумение. Предлагаю вызвать помощника нашего босса, поговорить и, возможно, удастся всё уладить.

– Мы согласны, – ответил я.

Тот совершил звонок, и мы принялись ждать.

Спустя некоторое время Лоренцо Тотти – главный этих боевиков – предстал перед нами.

Это был мужчина лет пятидесяти: низкий, смуглый, с жёстким лицом.

Вначале я поведал им историю такой, какой знал её я. Затем трое придурков, которые приставали к Асе, начали оправдываться.

По их словам выходило, что длинноволосый зашёл вчера в пиццерию просто попить. Ему понравилась Ася, но он думал, что она простая официантка. Он к ней подкатывал с совершенно безобидными намерениями (ну конечно!). Вечером, когда они увидели нас с девушкой на площади, они были настолько пьяны, что соображали туго. К тому же, длинноволосый продолжал думать, что Ася официантка. Ну, они и решили пофлиртовать с ней. А тут я – руку сломал длинноволосому. Конечно, они разозлились. Решили отомстить, уничтожив пиццерию. Но им и в голову не пришло выяснить, кому она принадлежит.

Когда всё прояснилось, Лоренцо сказал, обращаясь ко мне:

– Господин Амато, мы приносим вам свои извинения. Дело в том, что эти молодые люди – гости моего босса. Они приехали из Америки. Сыновья его друга. Они совершили непростительную глупость, которая, вне всякого сомнения, должна быть наказана. Вы имеете полное право покарать их.