Текст книги "Настоящая мама для двойняшек (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Максим

Когда Оксана открыла мне дверь в квартиру, я залип. И не только из-за этого ее короткого халатика, хотя одного его хватило для того, чтобы вся кровь от верхнего мозга отлила и переместилась в нижний. Но увидев, наконец, ее, я остро ощутил, как сильно по ней скучал. Почувствовал себя таким идиотом, каким не чувствовал никогда.

Она не ожидала меня встретить на пороге своей квартиры, было видно, но также была рада. Хоть, и тщательно это скрывала. Но я смог все-таки рассмотреть в глубине прекрасных глаз, которые снились мне по ночам, тихую радость. И как только у меня появилась возможность прикоснуться к ней, не смог отпустить. Так и сидел весь наш разговор, крепко сжимая руку мое й личной волшебницы.

Прав был Илья, когда говорил, что я херней страдаю. Что надо хватать ее в охапку и тащить в свою пещеру. Потому что мы можем быть счастливы. Глядя на ее очаровательный румянец, корил себя, что потерял столько времени, что позволили себе усомниться в ней. Нет, наша жизнь не будет все время радужной, это я знал наверняка, но стоит рискнуть, ради ее улыбки, ради этих прекрасных глаз. И ради этого чувства счастья, что охватывало меня каждый раз рядом с этой волшебной девушкой.

Когда же в кухне повисла тишина, не выдержал. Аккуратно потянул ее за руку, наклоняясь навстречу, не сводя взгляда с чуть приоткрывшихся губ. Желание поцеловать Оксану стало невыносимым. Надеясь, что она не оттолкнет и не сбежит потом, как в прошлый раз, прижался к ее губам.

Целовал мягко, но настойчиво. Упиваясь вкусом, прерывистым дыханием между поцелуями. Усадил к себе на колени, сжимая обеими руками хрупкую талию. Голова кружилась от крышесносных ощущений, захлестывавших меня с каждой секундной все сильнее. Раз за разом приникал к своему живительному источнику.

Я никогда не ощущал такого сильного желания. Из головы выветрились все мысли. Тихие стоны Оксаны сводили с ума. Осыпая отрывистыми поцелуями тонкую шейку, чувствовал, как бешено бьется ее пульс. И наслаждался каждым мгновением. Тот факт, что волшебница также сильно меня желала, как и я ее, только обострял ощущения.

Прижал ее к себе настолько близко, насколько мог. Хотелось раствориться в ней. Никогда до этого такие желания не посещали. Точно волшебница. Околдовала меня. С ума свела. И, черт возьми, мне это все жутко нравилось!

Встал со стула, не выпуская девушку. Не отрываясь от волшебных губ, подхватил ее на руки. Оксана охнула, обхватив руками за шею, но протестовать не стала. Не дав ей даже секунды на то, чтобы передумать, понес в спальню, надеясь, что не ошибусь комнатой, и что планировка ее квартиры такая же, как и у моих родителей.

Нам повезло. Опуская свою волшебницу на кровать, заглянул в затянутые дымкой желания глаза, надеясь, что не совершаю ошибку, что не порчу сейчас один из самых прекрасных моментов в моей жизни.

Оксана мягко улыбнулась, обхватывая своими нежными ручками мое лицо.

– Передумал? – в глазах смешинки.

– Издеваешься? – выдохнул прямо в губы.

– Немножко, – рассмеялась, обхватывая ногами мои бедра, притягивая к себе еще ближе.

– Укушу, – рыкнул, но не смог подавить улыбку. Я в жизни столько не улыбался, сколько в этот час.

– Обещаешь? – приподняла одну бровь и теперь уже сама потянулась за поцелуем.

Прежде, когда я занимался с кем-то сексом, никогда не мог полностью отключиться. Все время в голове крутились какие-нибудь мысли. То о бизнесе, то о родителях, то о детях. Но в этот раз такого не было.

Все, что я ощущал – это прекрасное тело подо мной. Все, о чем я мог думать – это как я мог доставить девушке удовольствие. Единственная, о ком были все мои мысли – моя волшебница. Моя Оксана Андреевна.

Когда все закончилось, долго не мог прийти в себя. Сердце бешено колотилось, дыхания не хватало. Я словно провел сутки в спортзале, выкладываясь на полную на самых тяжелых тренажерах.

Тихий смех девушки привел в чувство.

– Что такое? – лениво повернул голову и с улыбкой посмотрел на довольную малышку.

– Не скажу.

– Почему это?

Перевернулся на бок и, подперев голову, пробежал ласкающим взглядом по прекрасному личику, ставшему моим наваждением. Протянув руку, начал играться локоном ее волос, чем вызвал очередную улыбку.

– Потому что, если я скажу, ты возгордишься.

Довольно захохотал, откинувшись вновь на подушку. Подтянул ее к себе под бок, устроил милую головку у себя на плече, поцеловал в макушку.

– Можно тебе признаться? – тихо спросила Оксана, вырисовывая пальчиком одной ей понятные узоры у меня на груди.

– В чем?

– Мне никогда ни с кем так хорошо не было.

Хмыкнул, прижав ее к себе сильнее. Сначала почувствовал, словно вознесся на вершину мира (красавчик, удовлетворил девушку), потом чуть нахмурился. Не нравилось мне, что меня с кем-то сравнивают.

– Раз ты еще способна думать о ком-то другом, – проворчал, перекатываясь и нависая над ней, – значит, я плохо старался.

Оксана охнула, когда моя рука пропутешествовала по всему ее телу, задержавшись на всех стратегически важных пунктах. Выгнулась навстречу ласке, улыбнулась.

– И что ты планируешь с этим делать? – закусила губу, а в глазах смущение и… вина?

Я прямо-таки чувствовал, как ей неудобно. Стыдно, что она такое ляпнула. Но я не собирался на нее обижаться, наоборот, собирался сделать все, что в моих силах, чтобы в ее очаровательной голове остался только я.

Когда к вечеру, наконец, смог оторваться от волшебницы был полностью уверен, что мне это удалось. Мутный и слегка осоловевший взгляд Оксаны только подтверждал мои мысли. Все-таки я красавчик, подумал довольно, лаская взглядом уснувшую девушку. И хорошо, что, наконец, взял себя в руки. Давно надо было это сделать.

Глава 17

Оксана

Я проснулась под вечер, уже начало темнеть. Сладко потянулась, ощущая легкую боль во всем теле от непривычных физических нагрузок. Усмехнулась, представив реакцию Дашки, когда она об этом узнает. С нее станется – припрется с бутылкой шампанского и устроит праздник по поводу моей повторной дефлорации. Она давно грозилась это сделать.

Повернула голову, ожидая увидеть на соседней подушке растрепанную макушку Максима. Но его рядом не оказалось. Нахмурилась, не понимая, куда он мог деться. Ответ нашелся на тумбочке рядом с кроватью – записка и красная роза поверх нее.

– А Максим Дмитриевич у нас, оказывается, романтик, – рассмеялась, разворачивая записку.

Неровным убористым почерком было написано: «Волшебница! Прости, что пришлось покинуть твои объятия. Поверь, мне жутко не хотелось из них выбираться. Никогда еще мне не было так трудно вставать с постели. Но позвонила мама, ей надо было срочно куда-то уехать, а мелких оставлять одних никак нельзя. И не только потому, что они еще дети, а еще и потому, что есть риск вернуться к пепелищу вместо дома. Когда проснешься, если захочешь, – приезжай к нам. Адрес знаешь. Целую крепко!»

– Твоя репка, – рассмеялась, откладывая листочек.

На губах играла удовлетворенная улыбка. Как же прекрасна жизнь!

Серьезно обдумывая предложение Максима, пошла в душ – надо было смыть с себя все следы нашей активности. Не переставая улыбаться, забралась под горячие струи. Намыливаясь гелем, вдруг осознала, что мы со Строгановым ни разу не предохранялись. Не то, чтобы был какой-то риск забеременеть, но ведь Максим об этом не знал. Неужели…?

Где-то глубоко я почувствовала удовлетворение от того, что он, зная о последствиях, все равно пошел на это. С другой стороны, он мог просто не задумываться о том, к чему может привести незащищенный секс. Но имея уже двух детей было бы странно не принимать данный факт в расчет. Либо ему было все равно.

А что, если он, зная обо всем, хотел еще детей? И не защищался сознательно? Встряхнула головой, разбрызгивая на стенки душевой кабины пену от шампуня. Счастливый пузырь вокруг меня начал медленно сдуваться. Надо было поговорить с Максимом, рассказать.

Но было страшно. Я до жути боялась его реакции. Она вполне могла оказаться такой же, как и моего бывшего жениха.

Мрачные мысли и воспоминания нахлынули тут же.

Я сидела напротив него на нашей совместной кухне и ошеломленно смотрела, пытаясь осознать последние слова. Они были настолько жестокими, что даже не укладывались в голове.

– Ну, что ты замолчала? – фыркнул Игорь. – Ответь на вопрос. Какого хрена ты не сказала мне, что бракованная, до того, как я тебе предложение сделал? Ты же не вчера это все узнала! Или нет? – подозрительно сощурился, окидывая меня презрительным взглядом.

– Бракованная? – прошептала единственное слово, которое услышала из всей речи.

– Так, когда ты об этом узнала? – рыкнул, с грохотом опуская руки на стол.

– Несколько лет назад, – ответила, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы.

– И даже не подумала мне об этом сообщить? – взревел Игорь. – Тварь! Ты опозорила меня перед всем городом! О нашей свадьбе завтра должны сообщить во всех газетах! Что мне прикажешь теперь делать?

– Ты хочешь отменить свадьбу? – догадалась, глядя на его раскрасневшееся лицо.

Когда-то я считала его самым красивым мужчиной. Как я могла так жестоко ошибаться? У меня словно глаза открылись. Я как будто впервые смотрела на этого человека, которого любила на протяжении столь долгого времени. Смотрела и видела его маслянистый взгляд, узкие губы, всегда стянутые в тонкую линию, жирные волосы, щуплое телосложение.

– Конечно, хочу, – фыркнул он, хватаясь за телефон. – Мне не нужен порченый товар, и жена, неспособная родить мне наследника. Надеюсь, еще не поздно сообщить об этом редакторам.

Вылетев из кухни, Ушманский громко хлопнул дверью спальни. Я же опустила голову на руки и горько разрыдалась. В ушах так и гремело – «бездетная», «бракованная», «неспособная»…

Я до сих пор хорошо помню это вечер. До каждой мелочи. Даже то, сколько времени было на часах, когда Игорь бросил меня.

Подставив лицо под бегущую воду, смыла слезы, которые текли по щекам каждый раз, когда я вспоминала это эпизод. Постаралась успокоиться. Получилось плохо, но боль из груди постепенно уходила.

Выйдя из душа, вытираясь полотенцем, осознала, что мне не хочется никуда ехать. Рядом с Максимом я забывала о своей бракованности. Я вообще обо всем забывала стоило лишь посмотреть ему в глаза. А уж когда он до меня дотрагивался – не оставалось ни одной связной мысли. Но стоило мне остаться с собой наедине, как все страхи нахлынули вновь.

И я уже не просто не хотела никуда ехать сегодня вечером. Мне было жизненно необходимо снова зарыться в свою скорлупку, выкинуть Максима из головы, выключить телефон и ни о чем не думать. Вот только, могла ли я это сделать? Выкинуть из головы – легко. Из сердца? Невозможно.

Горько вздохнув, вновь вытерла слезы. И что мне теперь делать? А что, если я признаюсь, и Максим отреагирует нормально? Ведь, возможно такое? Вполне.

Чуть улыбнулась. В душе затеплилась надежда. Но упрямые противные тараканы, прочно поселившиеся в моей бедовой голове, затопали ножками, безжалостно эту самую надежду уничтожая. Они были категорически не согласны с тем, что она вообще подняла голову. Не может нормальный мужчина, всегда хотевший большую семью, согласиться на отношения с бездетной бабой.

Надо было поговорить с Максимом, пока все не зашло слишком далеко. Хотя, куда уж дальше? Я уже была влюблена в Строганова, еще до того, что произошло сегодня в моей спальне, а уж теперь… после всего…

Да. Поговорю. Решилась. Только не сегодня. Разрывавшийся на тумбочке телефон предпочла не заметить. Чуть позже выключила звук, а пока ушла на кухню. Чтобы не видеть, кто именно звонит. Не смотря на то, что прекрасно знала и имя, и фамилию, и отчество звонящего.

Максим

Нахмурившись, отложил трубку. Когда я уходил, Оксана безмятежно спала, обнимая мою подушку. И либо она все еще спит, либо… Отогнал глупые мысли. Спит, скорее всего.

Довольно улыбнулся. Приятно осознавать, что я так сильно ее вымотал, что девочка до сих пор спит.

– Ты так улыбаешься, словно приз какой выиграл, – усмехнулся Илья, вновь проводивший время в моем доме.

Надо бы ему девушку что ли найти. А то он так и будет меня объедать. С другой стороны, задумчиво почесал подбородок, удобно, когда есть кто-то на подхвате. В голове поселилась мысль, что если так и не смогу дозвониться до Оксаны, вновь к ней съезжу.

Мужская гордость – это, конечно, хорошо, но, вдруг, что-то и правда случилось.

– Может, и выиграл, – загадочно улыбнулся, – главный приз в жизни.

– Вон твой главный приз, – кивнул на играющих у камина детей.

– И они тоже, – согласился, – но есть и еще один приз. Который мне очень хочется завоевать.

– И приз этот зовут, случайно, не Оксана Андреевна? – хитро сощурился Моров.

Услышав имя и отчество любимой воспитательницы, малые тут же подняли головы.

– Что с Оксаной Андреевной? – воскликнула Олеся, подбегая ко мне и теребя юбочку домашнего платья.

– Ничего, малыш, – улыбнулся дочке. – Она, может, приедет сегодня. Или завтра, – поспешил добавить, заметив радость, мелькнувшую во взгляде Леси и то, с какой надеждой на меня смотрел Кирилл, не хотелось обнадеживать детей раньше времени. Вдруг, и правда, не приедет.

Кинул взгляд на часы. Время близилось к девяти. Да, если и приедет, то дети уже точно будут спать.

– Точно завтра приедет? – уточнила Олеся, причем голос был полон такой подозрительности, что даже смешно стало. Но рассмеяться себе я не позволил.

– Я тебя когда-нибудь обманывал, малыш? – улыбнулся дочке, щелкнув по носу.

Та захихикала, порывисто меня обняла и ускакала обратно к брату.

– Посидишь с детьми, когда я их уложу? Я туда и обратно.

– У меня создается впечатление, что с недавних пор, я нанялся к тебе нянькой, – проворчал Илья, впрочем, головой кивнул, соглашаясь. Знал, что он не откажет.

– Извини, друг, – хлопнул его по плечу. – Это ненадолго. Работа временная, обещаю.

– И кто же потом займет мое место? Учти, я должен буду досконально проверить этого человека по всем каналам. Абы кому банду доверить нельзя, – поднял палец, словно сказал что-то очень важное, Моров и громко рассмеялся, когда в его наглую морду прилетела метко запущенная мной подушка.

– Оксана Андреевна и займет, – сказал тихо, стараясь не привлекать внимание детей.

– Опачки-и-и, – протянул Илья, довольно потирая руки. – Неужели, у тебя, наконец, мозги на место встали?

– Можно сказать и так, – пожал плечами, бросая взгляд на детей. Но те были настолько заняты игрой, что не обращали никакого внимания на глупых взрослых. Да и к громкому Морову они уже давно привыкли. Шутка ли, слушать его ор с самого рождения.

– Ну слава яйцам! – воздел руки к небу этот шут гороховый. – Если что я могу и на ночь с ними остаться, – поиграл бровями, намекая на вполне себе взрослое времяпрепровождение для меня и Оксаны. – Да и уложить тоже.

– С этим я справлюсь, – отказался от помощи, поднимаясь с дивана. – Дети, пора зубки чистить и спать.

На удивление, малышня не сопротивлялась. Видимо, на них так подействовал наш разговор, когда я приехал домой вечером. Мы долго беседовали с детьми о последствиях их поступка. Не был до конца уверен, что они полностью осознали, что так делать было нельзя. А также не мог ручаться, что подобное не повторится, но мы постарались пройтись по всем пунктам их плана.

В принципе, за исключением дурацких листовок, ничего особенного в плане не было. Всего лишь планировалось выносить мне мозг, пытаясь укоренить в нем мысль, что надо срочно найти настоящую маму и помочь ей.

Мне жутко хотелось сказать им, что я-таки нашел уже для нас всех настоящую маму. Именно такую, какая им понравится. Судя по тем качествам, что были перечислены в списке. А также учитывая то, что они сами мне до этого говорили, чего хотят.

Но все-таки меня что-то тормозило. Нет, я не сдал назад, не перестал хотеть привести Оксану в семью. Ничего подобного. Просто я пока не был до конца уверен, что Оксане и правда это все было надо. Мы ведь так и не смогли поговорить. Это мое упущение необходимо было срочно исправить.

Уложив детей спать, на что ушел где-то час, убедился, что те уснули, и рванул к моей волшебнице. Второй раз за день оставив детей на кого-то другого. Только в этот раз был нахально ухмыляющийся Моров, а не моя тактичная мать.

Нахмурился, резко входя в поворот. В последнее время я стал все чаще оставлять детей одних. Можно было бы, конечно, обвинить во всем Оксану, но даже в то время, когда старался держаться от нее подальше, сидел на работе, а мелких оставлял на Володю или Колю. Раньше я гордился тем, каким был отцом – всегда рядом с детьми, ничего не отвлекает от них, даже работа, а, особенно, женщины. Теперь же все было по-другому.

Очередной пунктик, который необходимо вычеркнуть из моего длинного списка под названием «Как построить бизнес, личную жизнь и остаться хорошим отцом?»

Резко затормозив у нужного подъезда, выскочил из машины, не забыв прихватить с заднего сиденья громадный букет роз. Если уж тратить деньги на девушку, то с размахом. Остается надеяться, что она оценит жест.

В очередной раз порадовавшись, что домофон на дверях подъезда Оксаны сломан, резко открыл дверь и взлетел на нужный этаж. Даже не запыхался. Но сердце колотилось, как бешеное. Волновался, как мальчишка. Вдруг, она вообще не откроет. Может, обиделась из-за того, что оставил ее одну. Попользовался, так сказать, и бросил. Я, конечно, постарался как можно подробнее изложить в записке причину моего ухода, но девушка могла все не так истолковать. Черт его знает, что у этих прекрасных дам в голове творится.

Живот от волнения опять скрутило. Глубоко вдохнув, нажал на звонок. Была, не была.

– Открывай, волшебница, – прошептал, не отпуская звонок.

Глава 18

Максим

За дверью хорошо было слышно трель звонка, но Оксана не спешила открывать. Достал телефон, намереваясь позвонить, но в этот момент ларчик, наконец, открылся. В щелочку показалась очаровательная заспанная мордашка. Оксана недоуменно посмотрела на меня.

– Максим? Что ты здесь делаешь?

– Ты не приехала, поэтому я решил, что должен приехать к тебе сам, – широко улыбнулся, протягивая букет.

Девушка открыла дверь пошире и посторонилась, давая мне пройти внутрь.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ, забирая розы. – Они прекрасны, – прошептала, зарывшись носом в цветы.

– Не так прекрасны, как ты, – решил блеснуть, наслаждаясь залившим ее щечки румянцем.

– Балабол, – проворчала волшебница, проходя на кухню, чтобы поставить букет в воду.

– А как же поцеловать? – жалобно протянул, плетясь за ней, как побитая собака.

Оксана повернулась, поставив цветы, улыбнулась, но целовать не спешила. Нахмурился, не совсем понимая, где именно умудрился накосячить. И когда.

– Волшебница, – осторожно подошел, надеясь, что не спугну. Она так смотрела, как лань на льва. Словно, я ее съесть хотел. – Что-то случилось?

Молодая женщина опустила глаза, вздохнула и села на стул, указывая на соседний. Предлагая мне тоже присесть.

– Максим, нам надо поговорить.

– И почему у меня такое ощущение, что тема разговора мне не понравится? – сдвинул брови. Уж, слишком голос у нее был грустный.

Оксана криво улыбнулась, не поднимая глаз. Так и сидела, выводя пальцем узоры на столе.

Оксана

Тяжело собраться с духом и выложить всю правду, когда не уверен в собеседнике.

Увидев второй раз за день на пороге своей квартиры Максима, я была ошарашена. Он и утром-то меня удивил, а вечером особенно. Еще и букет этот. Он шикарный, не спорю, как и Максим. Подавила вздох, чтобы не волновать Строганова еще больше.

Пока была в гордом одиночестве решила, что все расскажу Максу. А там – будь, что будет. Но точно не стоит строить отношения, не зная всю правду. Я же знаю, что у него двое детей, вполне справедливо, что он будет знать, что у меня никогда своих детей не будет. Правда, Максим не сам мне признался в их наличии, но я молчать не хотела.

Вот только стоило мне столкнуться с ним лицом к лицу, как вся моя решимость испарилась без следа. Стало жутко страшно, что он не поймет, отреагирует также, как Игорь. И моя сказка закончится, так и не начавшись.

Бизнесмен терпеливо ждал, когда я, наконец, открою рот. Я глаза не могла на него поднять, что уж говорить о том, чтобы выдавить из себя хоть что-то.

– Не могу сказать, что я не наслаждаюсь твоей компанией, даже в полной тишине, – не выдержал он, беря в свои руки мои и осторожно сжимая, почти как утром, – но все-таки хотелось бы знать, почему ты такая испуганная?

Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Сердце билось бешеной пташкой, пульс зашкаливал, а в животе словно бронтозавр поселился и вечеринку устроил. Все симптомы паники перед важными экзаменами разом. Словно в детство вернулась.

– Я… – открыла рот, но слова не шли. В горле ком стоял.

– Волшебница, – ласково прошептал Максим, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я упорно отводила свои.

Предприняла еще одну попытку:

– Максим…

И в этот раз ничего сказать не смогла. Да что ж это такое? Еще и в глазах темнеть начало. Я чувствовала, как каждый миллиметр моего тела деревенеет, и прекрасно знала, что это такое – медленно, но верно, ко мне подкрадывалась родная паническая атака.

– Оксан? – уже более серьезным тоном произнес Строганов, сильнее сжимая мою руку, привлекая внимание. – Что происходит?

– Я… я… – мысли путались, мозг напоминал то ли вату, то ли пресловутую серую жидкость. Соображать он определенно не хотел. Было жутко душно. На мне была простая футболка, но и ее ворот начал меня душить.

– Так, – Максим решительно встал, отпуская меня, отчего стало только хуже, подошел к окну, открыл его нараспашку, впуская свежий весенний воздух. Дышать стало чуть легче. – Не знаю, что ты мне хочешь сказать, но это может подождать, пока ты не успокоишься, – налил в кружку горячего чая, поставил передо мной, предварительно капнув в него коньяка.

И где только нашел? Вроде, не пила его никогда, поскольку не любила. Фокусник что ли – из шляпы достал? Только шляпы у него не было.

Понимала, что глупые мысли, наполнившие голову, лишь способ отвлечься, как-то справиться с паникой. Закрыла глаза руками, делая глубокие вдохи и выдохи. Раньше помогало. Только не в этот раз.

– Пей, – судя по звуку, Максим подвинул ко мне кружку.

– Спасибо, – прошептала, практически не раскрывая рта, но брать ее не спешила. Чтобы взять кружку, надо было на нее посмотреть, а глаза заволокло пеленой. Совершенно ничего не видела. – Максим, мне правда надо сказать тебе что-то важное.

– Это подождет, – отрезал он. Тон не подразумевал каких-либо возражений.

– Нет, не подождет, – откуда-то во мне проснулось упрямство, а вместе с ним и силы. Подняла голову, посмотрела в глаза Максиму, увидела в них только сочувствие и поддержку. Робко улыбнулась и на этот раз уже сама взяла его за руки.

Строганов ответил на улыбку, переплетя наши пальцы. И столько в этом простом жесте было тепла, что мне, вдруг, стало не страшно. Паника отступила также неожиданно, как и накатила. Появилась уверенность, что Максим все поймет, что он отреагирует на это не так, как Игорь, а… нормально что ли. Настолько, насколько возможно в данной ситуации.

– Я должна тебе кое в чем признаться, – видела, как Строганов напрягся, сел попрямее, словно палку проглотил. – Когда я еще училась в университете, встречалась с одним парнем. Думала, что у нас все всерьез и надолго, – горько усмехнулась, вспоминая свои чувства в то время. Мне казалось тогда, что та влюбленность – самое серьезное чувство в моей жизни. Оказалось, это не так. – Мы строили планы на будущее, были, наверное, счастливы, но… – снова споткнулась на полуслове, чувствуя, как моя решимость начала испаряться, но Максим снова сжал мои руки, выражая поддержку. Стало чуть легче. – Потом… у меня случилась задержка, пошла к врачу, думала, что беременна…

– Ты сделала аборт? – спросил Строганов, стоило мне только замолчать.

– Что? – ужаснулась. Даже будучи юной первокурсницей и переживая по поводу моей беременности, и мысли не допускала избавиться от малыша. – Нет! Да я не… я бы никогда…

– Стой, стой, тихо, – Максим мягко улыбнулся, обхватил мое лицо, заглядывая в глаза. – Успокойся. Все хорошо.

Говорил тихо, как с маленьким испуганным ребенком. Да я так себя и чувствовала. На глаза вновь навернулись слезы.

– Я пошла к врачу, оказалось – ложная тревога, – всхлипнула. – А еще… мне сказали… – не в силах продолжать, вскочила, подошла к окну. В отражении в стекле видела, как Максим встал, хотел было меня обнять, но предпочел держаться на расстоянии. Наверное, так было правильно. Хотя не чувствуя его поддержки, снова начала сомневаться – стоит ли ему говорить правду. Нет, надо. Он обязан знать, что я – бракованная. Так будет правильно.