Текст книги "Настоящая мама для двойняшек (СИ)"
Автор книги: Арина Стен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Оксана
В какой-то момент этого потрясающего вечера мне начало казаться, что между мной и Максимом могло бы что-нибудь получиться. Как бы странно и неправдоподобно это ни звучало. Захотелось поверить, что есть сказка, написанная специально для меня, и она может стать реальностью.
Но сказка разбилась от одной случайно брошенной фразы. Он хотел большую семью. Я тоже. Вот только подарить ему эту семью я никогда не смогу.
Сквозь пелену мгновенно застлавших глаза слез, с трудом различила вошедшего в комнату Максима, принесшего мне футболку. Еле слышно поблагодарила, надеясь, что он ничего не заметит. Когда за мужчиной закрылась дверь, подняла голову вверх, в надежде, что слезы не прольются ручейками. Не получилось.
Всхлипнула, стараясь производить как можно меньше шума. Кто его знает, насколько толстые в особняке стены? Разбужу еще малышей, они же в комнате напротив.
Действуя на автопилоте, разделась, натянула футболку, прошла в небольшую прилегающую ванну. И здесь присутствовал сплошной минимализм – душ, раковина, туалет. Маленький шкафчик на стене, в котором обнаружились зубная щетка, небольшой тюбик пасты. Умылась, а в голове даже не отложилось, как чистила зубы.
Стянув с кровати покрывало, аккуратно сложила его и убрала в шкаф. Забралась в постель, натянув одеяло чуть ли не на голову.
Любое действие сопровождалось отчаянной борьбой с самой собой. Лишь бы не вспоминать тот ужасный день, когда мне поставили столь неутешительный диагноз. День, изменивший всю мою жизнь. И день, который я практически забыла. Смогла затолкать мысли о нем в самый потаенный уголок, запереть на засов. Похоронила даже малейшую мечту о том, что могу обзавестись нормальной семьей. Настоящей. Не состоящей только из меня и престарелых родителей.
Я сидела на стуле перед врачом, пытаясь уложить в голове информацию, которую на меня только что вывалили.
– Ну, что ты сидишь, милочка? – недовольно проворчала та, косясь на меня сквозь толстые очки. – Ничего нового ты от меня не услышишь, даже, если просидишь тут до скончания веков. Жаль тебя расстраивать, – при этом в голосе не было даже намека на жалость, – но ты бесплодна. И этого ничего не изменит.
– Но… разве… – пролепетала, не могла найти нужных слов. Меня как обухом по голове ударили. Или чем потяжелее. – Неужели…
– Нет, операций, способных тебе помочь, не существует, – бросила врачиха. Так холодно и равнодушно, что стало еще больнее.
С трудом сдерживая слезы, кивнула, встала со стула и молча вышла из кабинета. Не прощаясь.
У кабинета сидел сонм молодых девушек в ожидании своей очереди на прием. Кто-то нервничал, отбивая дробь каблуками, кто-то сидел с ничего не выражающим лицом, словно, они точно знали, что можно ожидать от приема (вполне возможно, что так и было). Мне остро захотелось оказаться на месте одной из них – не переживающих, не знающих, что одно слово может убить.
Опустив голову, стараясь ни в кого не врезаться, стремительно вышла из консультации. На улице ярко светило солнце, на небе ни облачка. Замечательный, погожий летний денек. Сейчас бы прогуляться по набережной, поесть мороженного, и не думать ни о чем.
Вот только это было невозможно. У меня было такое ощущение, что внутри меня образовалась дыра размером с гигантский астероид. И даже время ее никогда не сможет залатать. Единственное, что могло бы меня вылечить – дети. Но такое лекарство мне никто не выпишет. Не смогут.
Мимо пробежала стайка ребятишек. Хохоча и о чем-то перекрикиваясь, они гнались за бабочкой, а рядом бежала, заливаясь громким лаем, собака. Проводив их взглядом, опустилась на ближайшую скамейку и горько разрыдалась. Как больно, боже. Как безумно больно.
Остаток того дня я помню смутно. Кажется, бродила по городу до темноты, а, может, лежала, свернувшись калачиком, на кровати под одеялом. Или… делала что-то еще.
Воспоминания навалились. Стремительно, словно цунами. Накрыли с головой. Слезы лились ручьем, из горла вырывались громкие всхлипы. Я пыталась закрыть рот обеими руками, но они безумно дрожали.
Паника. Я чувствовала, что она неумолимо наступает. Откинув одеяло, встала с кровати. Все, что мне могло сейчас помочь – это глоток свежего воздуха. Дома я выходила на балкон, здесь же балкона не было. Оставалось надеяться, что в доме на ночь оставляют хоть какое-то освещение, и я не скачусь кубарем с лестницы в попытке выйти на улицу.
Осторожно открыла дверь, осмотрелась. Тишина и темнота. Повинуясь какому-то странному желанию, подошла к двери напротив. Она была в том же положении, как ее оставил Максим. Тихонько заглянула в детскую.
Кирилл с Олесей дружно сопели, каждый в обнимку со своей, видимо, самой любимой игрушкой. От вида детей на глаза вновь навернулись слезы, но паника отступила. Глубоко вдохнув, отошла от детской и вернулась в выделенную мне комнату. Вновь забралась в постель и попыталась заснуть. На этот раз у меня получилось.
Утром встала явно не первая, судя по грому посуды на кухне. Вряд ли такие звуки способны издавать дети. Хотя… им уже пять лет, а не пять месяцев. Вполне себе самостоятельные личности. Могут и завтрак приготовить. Не очень съедобный, наверное, но все же.
Быстро поднялась с постели, со скоростью света умылась и оделась, надеясь, что на кухне хозяйничает Максим, а не два его ангелочка. Оказалось, что это и правда был он.
Мужчина что-то напевал себе под нос, жаря яичницу на нескольких сковородах. Невольно залюбовалась им – под домашней футболкой перекатывались тренированные мышцы, спортивная пятая точка так и приглашала ее пощупать. Хмыкнула, прикрывая глаза, отгоняя непрошенные видения. Все равно между нами с ним ничего быть не может.
– Кофе? – широко улыбнулся мужчина, оборачиваясь.
– Да, спасибо, – кивнула, спускаясь по лестнице. – Как вы узнали, что это я, а не дети?
Максим нахмурился, услышав от меня «вы», но комментировать не стал.
– Если бы это были дети, то они точно не стали бы молча смотреть, как я готовлю, – хмыкнул важный бизнесмен. – Олеся бы давно уже давала указания, как жарить яичницу, а Кирилл бурчал, что кофе – вредный напиток.
– В чем-то он, несомненно, прав, – улыбаюсь, присаживаясь на барный стул.
– Да, – согласился мужчина, ставя передо мной чашку с восхитительно ароматным напитком. – Но я пока не готов от него отказаться.
– М-м-м, – протянула, делая глоток. – Я тоже.
Мы заговорщицки переглянулись со Строгановым, и в этот момент на втором этаже раздался топот двух пар маленьких ног.
– Папа! Папа! Нам приснилось, что ты нас вчера не забрал!
С этим криком первой на кухню ворвалась Олеся. Растрепанная, в смятой пижаме. Такая забавная. Улыбка стерлась с лица Максима, уступив место раскаянию.
– Да, малышка, прости, я опоздал, – сокрушенно покаялся он, присаживаясь перед дочкой на корточки.
Девочка всхлипнула и обхватила шею мужчины руками.
– Кирилл сказал, что ты нас бросил, как мама.
– Никогда, конфетка, – горячо прошептал он, обнимая в ответ, и распрямляясь с ней на руках. – Я вас никогда не брошу.
– Если мама вас бросила, значит, она не настоящая, – вырвалось у меня против воли.
– Как это не настоящая? – раздался озадаченный голосок позади.
Я обернулась, встретившись взглядом с насупившимся мальчуганом.
– Настоящие мамы никогда не бросают своих детей, – произнесла настолько твердо, насколько могла.
Надеюсь, что я не нарушила только что какое-то правило семьи Строгановых, и Максим меня не убьет за мои слова. Но мне очень хотелось, чтобы эта безумная тоска, то и дело мелькавшая в глубине глаз детей, исчезла. Дать им хоть какую-то надежду. Пусть и, может, несбыточную.
– А где найти настоящую маму? – воскликнула Олеся с рук отца.
Вновь повернулась на стуле, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной. Уверена, он был мной недоволен.
– Она сама вас найдет. Как в сказке, помните я читала вам в садике?
Девчушка кивнула, смешно сдвинув бровки. Сомневаюсь, что она и правда ее помнит. Это был вольный пересказ мультика «Мама для мамонтенка» с чуть измененным сюжетом, но детям понравилось.
Брат с сестрой обменялись загадочными взглядами (он уже успел залезть на стульчик рядом со мной), словно о чем-то поговорили не слышно для нас, кивнули каким-то своим мыслям и одновременно посмотрели на папу.
– Папа! Мы должны помочь маме нас найти! – заявил Кирилл.
Господи, что же я наделала?
Глава 6
Максим
Мне стоило огромных трудов не рассмеяться над выражением лица Оксаны. Молодая женщина выглядела такой виноватой, что хотелось подойти, обнять и успокоить. Чмокнуть в макушку, как обычно целую детей, когда они чем-то расстроены, а я выступаю в роли их личного утешителя. Лишь бы не смотрела так затравленно и грустно.
Я абсолютно не злился на нашу воспитательницу-волшебницу, хоть и звучали ее слова скорее непедагогично, чем наоборот, но… мне, вдруг, захотелось поддержать ее безумную идею. Тоже дать надежду своим детям.
К тому же, после вчерашнего вечера где-то внутри меня поселилась уверенность, что наша мама нас уже нашла. Только сама пока не знает об этом.
Да и я еще не был на сто процентов уверен. Надо было убедиться, что я вновь не допускаю ошибку, впуская в жизни двух моих самых дорогих людей человека, который опять разобьет им сердце.
– Обязательно поможем, – улыбнулся Олесе, ссаживая ее со своих рук на стульчик рядом с Кириллом. – Но сначала поедим, – поставил перед детьми и Оксаной по тарелке с яичницей и беконом, – нам ведь нужны силы для поисков, – подмигнул женщине, получив в ответ робкую улыбку. Не идеал, но пока сойдет и так.
Дети, оставшиеся вчера без ужина, уплетали завтрак за обе щеки, а вот наша волшебница уныло ковыряла яичницу вилкой.
– Мне кажется, мы вчера выяснили, что готовлю я неплохо, – попытался разрядить неожиданно повисшую над столом напряженность.
– Нет, все вкусно, спасибо, Максим Дмитриевич, – отозвалась воспитательница, не поднимая глаз.
– Мы же перешли на «ты», – приподнял брови, изо всех сил стараясь поймать взгляд молодой женщины.
Она лишь покачала головой, отказываясь отвечать.
– Оксана Андреевна, а что вы делаете у нас дома? – бесхитростно поинтересовалась Олеся.
– Оксана Андреевна вчера мне очень сильно помогла, – поспешил ответить дочери. – Отвезла вас домой, когда я не смог забрать, и ей пришлось переночевать у нас.
Девочка о чем-то задумалась, принимая объяснение, а Кирилл с подозрением уставился на свою воспитательницу, словно хотел уличить в каком-то преступлении.
– Дома с папами ночуют только мамы, – неожиданно заявил ребенок.
Оксана побледнела, словно призрака увидела, и в панике посмотрела на меня. Захотелось застонать и хлопнуть себя по лбу, а лучше – отмотать время назад и всунуть в рот сына бутерброд, чтобы он был занят и не мог смутить молодую женщину. Лихорадочно искал, что же такого можно ответить на подобное заявление ребенку, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.
Волшебница тоже сидела, воды в рот набрав. Да и что тут скажешь? Он прав, но и мы вчера ничем предосудительным не занимались. Я – свободный мужчина, она, вроде, тоже. В постели не кувыркались, даже не целовались. Просто два взрослых человека, пришедших друг другу на помощь. Почему же ощущение, что сын своим вопросом застал нас с поличным, а от ответа на него зависит то, как мои дети будут в будущем относиться к Оксане?
«Какое будущее, Дмитрич? – проснулся внутренний голос. – Ты ее знать не знаешь. Видел всего раза три, да и то – мельком. Ну, да, сердобольная оказалась, детишкам помогла. Собеседник неплохой, но и не более того.»
Сморщился, словно лимон сожрал. Правда ведь. Но почему-то отпускать Оксану Андреевну не хотелось. Ни из дома, ни из жизни. Хотелось провести с ней весь сегодняшний день и, наверное, завтрашний. Посмотреть, как она будет общаться с мелкими, проверить. Вдруг, она только в садике хорошо о них заботится, а за его пределами в злобную мачеху превращается?
Дети выжидательно на нас смотрели, то на меня глазенки вылупят, то на Оксану. Первой сориентировалась она, даже рот открыла, чтобы что-то ответить, но в этот момент с треском открылась входная дверь, явив нашему взору Илью Морова – одного из моих лучших друзей и делового партнера.
– Банда, встречай, я подарки привез, – гаркнул он, сгружая в холле кучу пакетов и отряхиваясь, словно собака.
Кинул взгляд в окно – на улице моросил дождик. От вчерашнего солнца не осталось и следа, заволокло так, словно в ближайшие несколько лет голубого неба нам не видать.
Дети с визгом повскакивали со стульев и побежали встречать дядю с подарками. Они обожали, когда Илья приезжал к нам в гости. Главным образом из-за того, что после любого его приезда в их комнате оставалось по горе новых игрушек. И сколько я с ним не ругался по этому поводу – бесполезно.
Илья был холост, семью так и не построил, денег – куры не клюют, а девать их некуда. Вот и тратит их на моих детей. Уже и не помню, когда я сам им что-то покупал, если только не на праздники. Нужды в этом не было никакой. Если не Моров что-то притащит, то родители.
С Кириллом они обменялись каким-то жутко сложным и особым рукопожатием, а Олеську мужчина покрутил на руках, заявив на весь дом, что она стала непозволительно большой, и скоро ему вместе со мной придется отбиваться от толпы женихов. В ответ на это заявление я только сморщился, даже думать не хочу об этом. Как представлю, что какой-то носитель штанов захочет поухаживать за моей принцессой, в дрожь бросает. И ведь ухаживаниями это не закончится. Там же еще и поцелуи будут, обнимашки, а за ними что следует? Так, об этом лучше не думать.
– Строганов, я жутко хочу жрать, в этих поездах кормят отвратительно, – заявил друг, проходя на кухню, оставляя малышню разбираться с подарками. – А это у нас кто? – бесцеремонно уставился на Оксану.
Бедняжка еще сильнее побледнела, и вся как-то съежилась, под критически изучающим ее взглядом Морова. Этот оболдуй умел ввести в ступор даже матерых мужиков, что уж говорить о хрупкой воспитательнице детского сада.
– Во-первых, здравствуй, – хмыкнул я, обходя стол и становясь рядом с Оксаной. – Во-вторых, познакомься, – повернулся к ней, – это Оксана Андреевна, воспитательница в саду Кирилла и Олеси, очень помогла мне вчера, привезя детей, когда я засиделся на встрече с Ушманским и опоздал в садик.
– И ты отблагодарил ее, затащив в постель? – хмыкнуло это чудовище, за что получило от меня несильный удар в живот.
Быстро посмотрел на детей, не услышали ли они чего, но нет, мелочь была так занята распаковыванием и знакомством с игрушками, что ни на кого и ни на что не обращали внимание.
– За языком следи, – нахмурился, краем глаза наблюдая за вспыхнувшей до кончиков ушей молодой женщиной. У нее на лице написано, что лучшим выходом из сложившейся ситуации считает провал сквозь землю.
– Сорян, – поднял руки Илья и очаровательно улыбнулся Оксане. – Давайте начнем сначала. Меня Илья зовут, – протянул ей руку, которую она робко пожала, – я хоть и бесцеремонен и редко фильтрую базар, но в реальности являюсь настоящим лапушкой.
– Не верь ему, – закатил глаза, посмотрев на нашу воспитательницу, к которой медленно возвращались краски жизни, даже робкая улыбка появилась, – он такой же лапушка, как я – балерина.
– Тогда почему не выступаешь? – рассмеялся Моров, хлопнув меня по плечу и направляясь в сторону холодильника. – Что тут у нас? – пробормотал, открывая дверцу.
С появлением Ильи на кухне стало как-то тесно, со своими двумя метрами роста и богатырским телосложением, он умудрялся занимать половину свободного пространства, а кухня у меня была не маленькая.
Покачал головой на его самоуправство, когда друг вытащил из холодильника позавчерашнюю курицу и запихнул в микроволновку, не вынимая из контейнера.
– Максим Дмитриевич, я, пожалуй, поеду, – раздалось робкое, – сейчас такси только вызову.
– Глупости, – сдвинул брови, недовольный не только тем, что она хотела уехать, но и тем, что собиралась это сделать на такси, тогда как еще вчера я сказал, что сам ее отвезу утром. – Сейчас оденусь и поедем, если торопишься. А Моров с детьми посидит, хоть какая-то польза от него будет. Не все же ему на халяву уничтожать запасы моей еды.
Друг что-то попытался сказать, но его рот был до отказа забит курицей, поэтому решив, что он уже в достаточной мере показал себя неандертальцем перед девушкой, Илья промолчал. Вот и правильно.
Оксана неуверенно кивнула, поигрывая с телефоном. Тяжело вздохнул, придется собираться и ехать, от вчерашней комфортной атмосферы между нами не осталось и следа, видно, что ей неуютно и хочется побыстрее сбежать от нас. А жаль. Очень, очень жаль.
Оксана
Пока Максим одевался, я с интересом наблюдала за играющими детьми, стараясь не обращать внимание на громко жующего друга Строганова. Этот Илья меня пугал, и не только своими размерами и громким голосом, а также поведением и, особенно, взглядом. Он с таким тщанием меня изучал, казалось, еще немного и он сможет узнать все мои страшные тайны, при этом не вставая со стула и не задавая мне ни одного вопроса.
Постаралась скрыть дрожь, охватившую меня от этой мысли, но вряд ли у меня это получилось. Уж слишком пристально за мной следил Моров.
Олеся, схватив какую-то игрушку, подбежала ко мне с восторженным воплем:
– Оксана Андреевна, смотрите, что мне дядя Илья подарил!
Под нос мне сунули нечто, что по замыслу производителей должно было быть куклой, но она была такая страшная, что захотелось вырвать ее из рук девочки и выкинуть на помойку, а лучше закопать, предварительно проведя обряд экзорцизма. Бог мой, откуда у людей такое представление о куколках? Куда делись очаровательные Барби и Кены? Или хотя бы наши старые пупсы, которые были больше похожи на человека, чем вот это существо?
Но малышка с таким восторгом в глазах рассказывала мне про подарок, что без сомнений можно было утверждать – дядя Илья угодил. Это, конечно, хорошо, но мне теперь будут сниться кошмары.
Осторожно взяла куклу в руки, чтобы не обижать Олесю, повертела, пытаясь найти в игрушке хоть что-то симпатичное, не нашла. Отдала обратно и вымученно улыбнулась.
– Красота какая. А кто это?
Девчушка забавно подбоченилась, посмотрела на меня, как на глупую взрослую, и засыпала довольно подробными пересказами серий какого-то мультика, название которого у меня в голове не отложилось.
Сзади слышались приглушенные смешки друга Максима, но когда я повернулась, чтобы грозно на него посмотреть, он сидел с совершенно невинным видом (если такое вообще возможно по отношению к этому бугаю) и хлопал глазами. Он тут ни при чем.
– Сказать по правде, – заговорщицким голосом поведал мне Илья, когда Олеся умчалась обратно к пакетам, – когда я увидел это страшилище, чуть не перекрестился, – из моей груди вырвался смешок. – Но продавщица заявила, что малышке обязательно понравится.
– И она оказалась права, – улыбнулась, вновь посмотрев на детей.
Кирилл уже сидел перед камином, сосредоточенно пытаясь разобрать коробку с железной дорогой. Судя по ценнику, оставшемуся на подарке, стоила она баснословных денег. Жуть. Но радует, что есть люди, которые могут себе позволить такие траты на детей. Кто-то за копейку удавится и не купит маленькому даже плюшевой игрушки, а кто-то – вот так. Два огромных пакета и ни капли сожаления. В последнее больше хотелось верить, чем я знала это наверняка, но Илья даже как-то смягчался, когда его взгляд падал на брата с сестрой, и больше не походил на жуткое чудовище, недавно вылезшее из берлоги.
Справедливости ради надо заметить, что в целом, если не обращать внимание на габариты, внешность Морова была приятной. Даже притягательной. Если брать только лицо – хоть сейчас на обложку журнала, а вот все, что ниже – внушало ужас. По крайней мере, мне. Даже на просторной кухне в доме Строганова он смотрелся, как слон в посудной лавке.
– Малой, я сейчас доем и помогу, – гаркнул он, тоже заметив безуспешные попытки мальчика распаковать подарок. Тот поднял голову и лучезарно улыбнулся, буквально впервые за все утро, я же подпрыгнула от неожиданности и чуть не облилась кофе. – Не дергайтесь, дорогая Оксана Андреевна, солдат ребенка не обидит.
– Это вы про меня или Кирилла? – прищурилась, пытаясь понять – шутит он или нет.
– Про обоих, – захохотал Илья, поднимаясь со стула и ставя грязный контейнер в посудомойку.
Которая, оказывается, тут есть, о чем я вчера даже не подумала. С другой стороны, мне так хотелось сделать хоть что-то полезное, раз уж Максим даже с салатом не дал помочь.
Стоило мне сделать последний глоток кофе (жаль, что я такой дома не смогу приготовить), со второго этажа спустился Строганов. Словно ждал именно этого момента, что, естественно, было не так. Волосы мужчины были все также уложены в художественном беспорядке, и у меня начало закрадываться подозрение, что все-таки эта прическа от природы. Одет он был просто – джинсы и свитер, но даже в таком виде мне хотелось им любоваться.
«Очнись, женщина, – одернула себя и поспешно отвернулась, пока он или Илья не заметили мой повышенный интерес к персоне хозяина дома. – Он с самого начала был птицей не твоего полета, а уж после вечерних откровений – тем более. И все ваши посиделки у камина лишь способ отблагодарить тебя за детей.»
К сожалению, все именно так и было. Мечтать о том, что между мной и Строгановым что-то может быть – глупо и наивно. Да, он очаровательный и привлекательный отец-одиночка, а я с легкостью смогла бы полюбить его детей, как своих собственных (положа руку на сердце, уже на полпути нахожусь к этому, как, впрочем, и со всеми своими маленькими воспитанниками). Но зачем ему – главе успешной компьютерной империи – связывать свою жизнь с бесплодной воспитательницей детского сада? Ответ однозначный – незачем.
Мужчина широко улыбнулся, заметив, чем занимаются его дети с Ильей, и подошел ко мне.
– Поедем? – сказал тихо, положив руку на плечо, чтобы привлечь мое внимание, которым он и так владел всецело.
Меня окутал приятный запах цитрусов, напомнивший о вчерашнем уютном вечере. Поборов желание вдохнуть его полной грудью, сделала несколько маленьких вдохов – хотелось запомнить его в точности. Хотя вряд ли я его теперь с чем-то перепутаю.
– Да, спасибо, – встала, избегая внимательного взгляда Максима.
Мне казалось, что если мы встретимся глазами, он сможет прочитать все мои потаенные желания, которые я так старательно гнала от себя и не давала расцвести им во мне буйным цветом. Узнает и рассмеется, скажет, что я – наивная тридцатилетняя (почти) дуреха, вообразившая себе невесть что.
– До свиданья, Илья, – попрощалась с мужчиной, неотрывно следившим за тем, как Кирилл собирает железную дорогу, и помогая, когда мальчик в нерешительности застывал с деталькой в руках. – До понедельника, ребята, – попрощалась с детьми.
Ответом мне стал нестройный хор голосов, даже Олеся, хоть и улыбнулась мне лучезарно на прощание, не смогла оторваться от новой куклы.
– Теперь они заняты на целый день, – хмыкнул Максим, придерживая для меня дверь. – И не только дети.
Тихо рассмеялась, покачав головой.
– Мне показалось, что Илья рад своей покупке не меньше Кирилла.
– Определенно, – усмехаясь, ответил бизнесмен, – ты же должна знать, мужчины – как дети. А если в дело вступают железная дорога или радиоуправляемый вертолет – все, человек потерян для общества, пока не сломает.
Улыбнулась, соглашаясь:
– Да, муж моей подруги, когда мы ему на юбилей подарили такой вертолет, весь вечер не мог от него оторваться. Даша даже переживала, что он с ним спать будет, а ее на диван выгонит.
– Вот, видишь, что и требовалось доказать, – рассмеялся Строганов, снимая машину с сигнализации.
– Максим Дмитриевич, может, все-таки я такси вызову? – спросила с дрожью, глядя на спорткар. К нему подходить страшно – глянцевый, без единой царапинки, словно только что с конвейера – не то, что садиться.
– Оксан, не говори ерунды, – нахмурился мужчина, упорно отказываясь держать дистанцию и обращаясь ко мне на «ты», а я и не настаивала. – Садись, – открыл дверь и внимательно наблюдал, как я садилась, стараясь ничего не задеть. – Это машина, а не фарфоровая статуэтка, – покачал он головой, видя мою неловкость, – если что-то заденешь – не разобьешь.
– Большинство моих знакомых относятся к машинам совсем по другому, – заметила, когда он сел рядом со мной на водительское сиденье, – чуть ли не пылинки с них сдувают.
– За машиной надо ухаживать, согласен, – завел двигатель, пока открывались ворота, – но трястись над ней… Сумасшествие, я считаю. Зачем, тогда покупать?
Пожала плечами. Наверное, он прав. Но, как я и сказала, большинство знакомых мне автолюбителей машину любят больше, чем своих родных. А отец, так тот и вовсе готов в гараже жить, если бы ему не надо было питаться.
С тоской посмотрела на участок, с которого мы выезжали. Наверное, тут так красиво летом. Кругом лес, тишина, ближайшие дома находятся далеко. Соседние участки вообще пустуют. Если бы я не знала, что тут живет отец с двумя детьми, решила бы, что это домик отшельника. Хоть и просторный.
В свете дня, он вообще казался огромным – двухэтажный особняк с чердаком, занимавший половину участка. Интересно, а что за домом, помимо детской площадки? Не удивлюсь, если бассейн. К сожалению, узнать я этого не смогу. Вряд ли мне представится возможность еще раз сюда вернуться.
