Текст книги "Настоящая мама для двойняшек (СИ)"
Автор книги: Арина Стен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
Максим
Сердце разрывалось, когда я смотрел на Оксанину спину. Физически ощущал, как ей плохо. Хотелось обнять волшебницу, успокоить, но я понятия не имел – как это сделать. Поскольку и представить не мог, что творится в этой очаровательной головке. Что же с ней происходит? Скажи же, любимая. Скажи, чтобы я мог все исправить.
Так… стоп! Любимая? Забуксовал в мыслях, когда осознал, как именно назвал Оксану. Отложил неожиданное открытие на потом. Сначала надо разобраться с тем, что ее гложет.
– После обследования… – сказала чуть слышно, еле слова разобрал. Приходилось напрягать слух, но подойти ближе не решался. Еще испугается. – После обследования, – начала опять, – мне сказали, что… – судорожный вдох, плечи опустила, словно на них давит вся тяжесть мира. – Сказали, что я никогда не смогу иметь детей.
После этих слов в кухне воцарилась тишина. Оксана так и не поворачивалась, продолжала смотреть в окно. А я не знал, что сказать. Хотелось ее поддержать, но слов не находил. Что можно сказать на это женщине, которая так любила детей? А это было видно невооруженным взглядом.
Вспомнил, с какой нежностью она смотрела на моих бандитов, вполне мог себе представить, как она бы вела себя со своими собственными детьми. Вот только она никогда не сможет испытать радость материнства.
Когда девушка только сказала, что нам надо поговорить, в голове пронеслась куча предположений о том, в каком ключе может пройти разговор. Одно хуже другого. Причем, самым страшным для меня было, что она может выставить меня за дверь, сказав, что не хочет иметь со мной ничего общего, что все произошедшее было ошибкой, помутнением рассудка.
Наверное, именно в этот момент, когда я осознал, что могу ее потерять, понял – я люблю эту женщину. Не знаю, какие цветы ей нравятся, какую музыку слушает. Любимый фильм, книга, цвет… Все это было неважно. Единственное, что имело значение – она. Красивая, добрая, душевная, отзывчивая.
И плевать, что не может иметь своих детей. Никогда не ставил перед собой цели – нарожать целую футбольную команду. Вообще всегда считал, что семья – это двое любящих друг друга людей, а дети – дополнение к уже полноценной ячейке общества.
Да, очаровательное, шумное, порой сводящее с ума, до безумия любимое, но дополнение. Строить отношения лишь для того, чтобы их завести, рассуждая – нет детей, нет семьи – неправильно. И очень, очень глупо.
Подошел к ней вплотную. Осторожно положил руки на плечи, чуть сжал, надеясь, что не испугаю. Волшебница даже не вздрогнула, видимо, была настолько погружена в свои мрачные мысли, что не замечала ничего вокруг.
– Оксан, – попытался подобрать нужные слова, но что можно было на это сказать? Черт! – Волшебница моя, – вторая попытка. Тоже неудачная.
Не выдержал, притянул к себе хрупкую фигурку, содрогающуюся от неслышных рыданий. Прижался губами к виску, наслаждаясь таким неповторимым запахом, присущим только ей одной.
– Как давно это было? – не имею ни малейшего понятия, зачем мне эта информация, но спросил первое, что пришло в голову.
– Где-то лет десять назад, – прошептала спустя пару минут.
– После этого еще какие-нибудь обследования проходила?
Помотала головой, всхлипнула, сжалась в моих руках. Бедняжка моя. Осторожно повернул ее к себе лицом, уткнулась мне в грудь, заливая слезами рубашку. Маленькая такая, до подбородка не доставала, что было очень удобно лично для меня. Можно было этот самый подбородок положить на макушку волшебницы. Щекой потереться. Губами прижаться. Идеальный рост.
Улыбнулся, чуть отодвинул Оксану от себя, заглянул в глаза, полные слез. Вытер большими пальцами бегущие ручейки. Больно было смотреть на нее. Такую расстроенную, убитую. В глазах и намека не было на какую-либо надежду или радость. Поцеловал. Аккуратно, едва касаясь ее губ своими.
В отличие от предыдущих поцелуев, в этом ни капли страсти. Лишь нежность. Не хотел ее спугнуть. Да и не до того сейчас было. Главная моя задача – успокоить, придать ей уверенности, хоть как-то показать, что все будет хорошо. Что мы со всем справимся. И найдем выход.
Оторвавшись от любимых губ, улыбнулся, снова заглядывая в глаза. В них начала теплиться жизнь. Это радовало.
– Давай так, – начал выкладывать свой план, созревавший прямо на ходу, поглаживая милые щечки, – сейчас ты успокоишься, соберешься, и мы поедем ко мне. Я обещал детям, что привезу тебя. А обещания я привык держать.
– А что потом? – очаровательно сдвинула бровки девушка, не очень понимая, в чем конкретно состоял мой план.
Я, честно говоря, тоже не до конца все продумал, но решил действовать по обстоятельствам. О чем и поспешил сообщить любимой.
– А потом будет потом, – чмокнул в нос, вновь прижимая Оксану к себе. – Давай двигаться маленькими шажками.
– Ты хочешь со мной куда-то двигаться? – прозвучало так робко, неуверенно.
Нахмурившись, отступил на шаг, внимательно посмотрел, изучая каждую черточку ее лица.
– Что за странный вопрос? Мне кажется, что сегодня днем я ясно дал тебе понять, чего мне хочется, – поиграл бровями, намекая на нашу активность несколькими часами ранее.
– Заниматься со мной сексом? – недоуменно пробормотала Оксана.
– Любить тебя, дурашка, – рассмеялся в ответ.
– Но ты же сказал… – начала, но в нерешительности замолчала.
– Что я сказал? – интересно, когда я успел что-то ляпнуть, и что именно я сказал.
– Что ты хочешь большую семью, – глубоко вдохнула, словно в прорубь ныряла.
– И? – я искренне не понимал, какое это имеет отношение ко всему происходящему.
– А я не смогу ее тебе дать, – сказала таким тоном, словно я – дурак, не видящий очевидные вещи.
– С чего ты взяла?
– Ты вообще слышал, что я сказала? – вырвалась из моих рук, отходя на довольно приличное расстояние. Обхватила себя руками, словно защищалась.
– Слышал, – кивнул, – но не понимаю, какое это имеет отношение к нашим планам на сегодняшний день.
– На сегодняшний – это никак не влияет, – Оксана продолжала все сильнее хмуриться, – а дальше что? Когда это начнет влиять?
– На что?
– На наши отношения, Максим! – волшебница начала злиться и делала это очень умилительно.
– А у нас есть отношения? – лукаво улыбнулся, притворяясь дурачком.
Я знал, какие у меня на нее виды. Любить, жениться, жить вместе – волшебница, я и наши дети. Столько, сколько будет. Хоть двое, хоть пятеро.
Да, знали мы друг друга недолго, толком виделись всего пару раз. Но мне хватило, чтобы влюбиться в нее без памяти. Чтобы уже не представлять свою жизнь без этой очаровательной девушки. Молодой женщины. И плевать, какие у нее проблемы со здоровьем. Главное, что не смертельные, с остальным мы справимся.
– Максим! Прекрати! – возмущенно топнула ножкой.
Злится. И пусть. Лишь бы не плакала.
– Оксан, – взял ее за руки, – почему твой… – помолчал, подбирая правильное слово, – диагноз, – выбрал вроде самое безопасное, – должен на это как-то влиять?
– Но ведь ты… – пробормотала она, явно не понимая, почему я так спокойно ко всему отнесся.
– Что я?
– Ну… ты сказал, что хочешь большую семью.
– А ты знаешь, что такое для меня большая семья? – прищурился, опять сбивая ее с толку.
– Не знаю, – пожала плечами, – детей пять-шесть.
Громко рассмеялся от неожиданности.
– Ничего себе! Нет, – продолжая посмеиваться, покачал головой, – большая семья для меня – это я, мои двое детей, – сделал упор на предпоследнее слово, – и любимая женщина рядом.
– Это не большая семья, – нахмурилась Оксана.
– Для меня – большая, – постарался вложить в голос как можно больше уверенности. Надо было убедить ее в том, что говорю. Чтобы даже мысли не возникало, что мне ее недостаточно. Правда, судя по неуверенному выражению лица Нечаевой – у меня плохо получалось.
– Максим, – опустила глаза моя волшебница, – тебе правда не важно, что я… бракованная?
От последнего слова, произнесенного неуверенным голосом, во мне поднялась дикая волна ярости. Из самых пяток. Захотелось убить того мудака, который вложил в голову Оксаны эту глупую мысль. А в том, что она не сама до этого додумалась, я знал наверняка.
– Если я еще хоть раз услышу из твоих уст это слово, – зарычал, – накажу!
Оксана вздрогнула от моего тона, отчего ярость сменилась стыдом. Меньше всего на свете я хотел пугать мою девочку. Сделал шаг в ее сторону, опасаясь, что она отшатнется. К счастью, этого не случилось. Она лишь испуганно следила за каждым моим движением и молчала.
– Запомни раз и навсегда, мне плевать – можешь ты иметь детей или нет. Мне нужна ты. Просто ты. Прекрасная, – обхватил любимое личико руками. – Нежная, – коротко поцеловал. – Сладкая, – чуть прикусил нижнюю губку. – Красивая, – погладил щечки большими пальцами. – Любимая, – припал в глубоком поцелуе. – И я готов потратить всю жизнь на то, чтобы убедить тебя в этом.
– Максим… – выдохнула Оксана, прикрывая глаза.
– Поехали домой, – прошептал на ухо, с трудом отрываясь от девушки.
– Я уже дома, – в глазах заплясали чертики.
– Не-а, – хмыкнул, присаживаясь, чтобы подхватить ее на руки. Оксана вскрикнула от неожиданности и рассмеялась, обнимая за шею. – Поехали, дети уже заждались.
– А цветы? – посмотрела мне за спину, туда, где стояли розы, мило надув губки.
– Новый букет куплю, – отрезал. Больше ни минуты не хотел здесь задерживаться. Чувствовал себя пещерным человеком, которому было остро необходимо как можно скорее утащить добычу в свою берлогу. Иначе придет другой охотник и отберет ее.
Иных возражений со стороны «добычи» не последовало. Ни когда я выносил ее из квартиры, ни когда усаживал в машину. И слава богу. Я и так предполагал, что у нас впереди долгая дорога до того счастливого момента, когда Оксана полностью избавиться от своих дурацких комплексов и перестанет в себе сомневаться. И во мне тоже.
Глава 20
Оксана
Меня не покидало ощущение, что я нахожусь в прекрасном сне, просыпаться от которого не хотелось. Потому что знала – если проснусь, будет очень больно. Пару раз украдкой себя ущипнула, стараясь не привлекать внимание Максима, сочтет еще, что я умом тронулась. Но Строганов заметил мои телодвижения. Комментировать, правда, никак не стал, за что я была ему благодарна, лишь ухмыльнулся и покачал головой, взяв меня за руку и крепко сжав пальцы.
Глядя на проносящиеся мимо деревья, с трудом различимые во тьме, размышляла, как круто может измениться жизнь за один день. Все происходящее было настолько неожиданно и нереально, что было страшно.
То и дело поглядывала на бизнесмена украдкой, лишь бы убедить себя в том, что он – реален. И что мы действительно сейчас едем к нему домой. А я действительно ему нужна.
Где-то в глубине души поселилось отвратительное чувство, что это все ненадолго. Что он проснется одним далеко непрекрасным для меня утром и скажет, что больше во мне не нуждается. Что наигрался в семью с бездетной бабой. И что дети его так и не смогли меня полюбить, а, значит, пытаться сохранить хоть какое-то подобие отношений – бессмысленно.
От грустных мыслей отвлек звук открывающихся ворот. Не заметила, как мы приехали. Осторожно вышла из машины, украдкой оглядываясь. Опять я оказываюсь в этом доме под покровом ночи, словно какой-то страшный секрет, который надо скрыть от соседей. «Глупость несусветная, – возмутилась моя внутренняя Дарья, – шикарный мужик на шикарной тачке привез тебя в свой шикарный дом. Радуйся, подруга!»
Да, наверное, любая другая на моем месте именно так и сделала бы. А я вот не могла. Все хорошее, что может произойти в жизни женщины, всегда происходило с другими. Не со мной. И поверить в то, что и я, наконец, оказалась достойна стать героиней волшебной сказки, было сложно. Практически невозможно.
– Ну, наконец-то, – зевая и потягиваясь, вышел из дома Илья. – Приветствую, прекрасная фея, – склонился в шутливом поклоне, поцеловав руку. – Очень рад, что Дмитрич отрастил-таки стальные яйца, – весело подмигнул и бросил хитрый взгляд в сторону Максима.
Тот закатил глаза, но ничего не сказал. Да и я тоже не знала, что на это можно ответить.
– Раз вы здесь, я поеду. Дети спят. Твоего отсутствия даже не заметили.
– Хорошо, спасибо, что прикрыл.
Строганов пожал руку другу, хлопнув по плечу.
– Ерунда, – отмахнулся Илья, – обращайся. До свидания, Оксана Андреевна.
– Можно просто Оксана, – сумела выдавить из себя хоть пару слов. – До свидания.
И получила в ответ очередное подмигивание. Илья быстро забрался в свой джип и уже через несколько минут покинул территорию.
– Пойдем, – мягко подтолкнул меня Максим, положив руку на талию. – Не знаю, как тебе, а мне жутко хочется спать. Хорошо, что завтра – воскресенье.
Улыбнулась мужчине, позволяя увлечь меня в дом, в котором с моего последнего визита ничего не изменилось. Даже железная дорога все также разложена у камина. Только собрана была до конца.
– А где я буду спать? – замерла в нерешительности, с опаской поглядывая на лестницу.
– Со мной, конечно же, – ответил Макс. Причем таким тоном, словно я сказала несусветную глупость.
– А дети?
– А что дети? – недоумевал он. – Они будут только рады, что их настоящая мама, наконец, нашлась, – весело подмигнул, потянув за руку.
Что у них за привычка с Моровым – все время мне подмигивать?
– Максим, – нахмурилась, сопротивляясь, – так нельзя.
– Почему?
– Потому что я не их мама, – что тут непонятного?
– Официально нет, но довольно скоро станешь полноправной мачехой, – вновь попытался утянуть меня на второй этаж, но остановился, когда понял, что я изо всех сил сопротивляюсь. – Оксан, – тяжело вздохнул и взял меня за плечи, в который раз за вечер гипнотизируя взглядом своих ярко-голубых глаз, – мы с тобой взрослые люди. Нам не по пятнадцать лет. Мы вполне в состоянии сразу понять, что нам нужно, и решить, что с этим делать. Так?
Кивнула, не совсем понимая, к чему он клонит.
– Так. И я давно уже понял, что мне нужна ты, еще тем вечером у камина, когда ты меня околдовала. А сегодня я, наконец, решил, что надо делать, – губы мужчины тронула улыбка – чуть горькая, но почему-то я была уверена, что не из-за того, что он недоволен принятым решением, а из-за того, что потерял время на его принятие. – Если выражаться словами Морова – я сегодня отрастил стальные яйца, – на это заявление я лишь тихо рассмеялась, памятуя о том, что наверху спят дети. – А если говорить серьезно… – из голоса и глаз мужчины пропали даже крохи веселья, но я не испугалась. Почему-то. – Если говорить серьезно, то я осознал, что если ничего не предприму – то потеряю тебя. А от этой мысли мне стало еще страшнее, чем от того, что ты можешь разбить мне сердце.
– Максим, – в который раз за вечер выдохнула его имя.
Я и не думала, что его могли терзать подобные мысли. Обычно, это женская прерогатива. Видимо, у Максима, как и у меня, были свои тараканы. Хотя, у кого из нас их нет? Главное, чтобы наши тараканы пришли к взаимопониманию.
– Пойдем, волшебница, – более настойчиво проговорил он. – Поспим, утром поговорим с детьми. Объясним им все. Я уверен – они не будут против. Ты не представляешь, какие дифирамбы они тебе поют по вечерам. Оксана Андреевна такая замечательная, Оксана Андреевна такая хорошая, – пропищал бизнесмен, видимо, имитируя голос дочери. Получилось не очень, если честно. – А если что-то пойдет не так, или ты утром решишь, что ни я, ни моя банда тебе не нужны – я отвезу тебя обратно.
Сощурилась, уловив в голосе Макса нотки страха и неуверенности. Я-то думала, что он все продумал и решил, а он, оказывается, боится. Боится, что я откажусь. Неужели не видит, как безнадежно я в него влюблена? И что он сейчас исполняет все мои мечты?
«Как он может что-то понять и увидеть, если ты и пары слов нормально сказать не можешь? – ворвалась в мои мысли противная Дашка. – Стоишь, как в рот воды набрала. Просыпайся давай! Еще и не говоришь ему ничего толком. Только он заявляет о своих планах, а ты либо нос воротишь, либо убедить его пытаешься, что он ошибку совершает.»
– Все пойдет так, как надо, – заявила решительно, на время задвинув своих тараканов в дальний уголок. С ними мы разберемся позднее.
– Вот и отлично, – широко улыбнулся Максим, опять подхватывая меня на руки.
– Осторожнее, я могу привыкнуть к тому, что меня постоянно носят на руках, – прошептала ему на ухо, поигрывая короткими волосками на затылке.
Строганов так крепко прижимал меня к себе, что я явственно почувствовала прокатившуюся по его телу дрожь.
– Вот и привыкай, – ответил чуть охрипшим голосом. – Пока могу – буду носить.
Положив голову на плечо несущему меня мужчине, почувствовала разлившееся по венам тепло. Тот шарик счастья, что сдулся днем, вновь появился. И, кажется, стал еще больше. Хотелось улыбаться, не переставая, так, чтобы щеки болели и мышцы сводило. Все будет хорошо. Обязательно. Ведь Максим обещал, а он свои обещания держит. Если ему верить, конечно же…
Глава 21
Оксана
Так странно было проснуться в объятиях Максима. Крепких, теплых, дарящих спокойствие и надежду на счастье. Не было желания не то, что вставать с кровати, а вообще шевелиться. Посмотрела на сильные руки, лежащие у меня на животе. У него такие длинные пальцы, самое оно музыкой заниматься. Глупо хихикнула, что за бред лезет в голову с утра пораньше?
Только я намеревалась закрыть глаза, поглубже зарывшись в уютный кокон из сильных рук Строганова, мой переполненный мочевой пузырь вернул меня с небес на жестокую землю. К сожалению, только в любовных романах можно проснуться в обнимку с желанным мужчиной и уже через пару минут заниматься с ним сексом. В реальности же надо было сначала удовлетворить естественные потребности организма, почистить зубы. Услышав, как заурчал живот, мысленно добавила – и поесть.
– Доброе утро, волшебница, – хриплым ото сна голосом сказал Максим, обдавая теплым дыханием шею. Тут же покрылась мурашками и улыбнулась.
– Доброе, – в ответ, – а почему волшебница?
– Потому что ты меня околдовала, – мужчина потерся носом о мой затылок и поцеловал в ушко, чем вызвал новый приступ веселья, – в тот вечер у камина. Заклинание какое-то наложила, а я мучился потом – не мог выкинуть тебя из головы. Ты мне даже снилась, – сообщил таким тоном, словно сообщал очень страшную и очень опасную тайну.
– Надеюсь, сны были приличные?
– Очень и очень… неприличные, – выдохнул куда-то в волосы, еще сильнее притягивая к своему твердому телу.
Боже мой, этот мужчина – сплошные мышцы. Сколько времени он проводит в спортзале? Некстати вспомнились складки у меня на животе и второй подбородок. И снова в голову полезли упаднические мысли о том, что я совсем не подхожу ему, шикарному бизнесмену, Строганову Максиму Дмитриевичу.
– А ну прекращай, – недовольно буркнул Максим, перекатывая меня на спину и зависая надо мной, оперевшись на руки.
– Что именно? – удивленно приподняла брови.
– Глупости всякие думать. Укушу!
– Ты уже второй раз мне этим грозишься, – напомнила, шаловливо улыбнувшись. Захотелось поребячиться, даже про то, что в туалет хотела – забыла.
Вместо ответа Максим опустил голову и впился губами куда-то между шеей и плечом, несильно прикусив кожу. Я взвизгнула, попыталась увернуться, но не тут-то было. Легкий укус быстро перерос в ласку. На мои плечи и грудь посыпались поцелуи. Запустив руки в растрепанную шевелюру, закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Если он продолжит и дальше меня так отвлекать, то я точно вскоре забуду обо всех своих страхах и неуверенности. Сложно было одновременно и получать удовольствие, и думать о том, что мы с Максимом не пара.
Насладиться друг другом нам не дали. В коридоре раздался топот маленьких ног и в дверь настойчиво постучали:
– Папа, вставай! Мы кушать хотим!
Тишину дома разрезал громкий голос Олеськи. Малышка еще раз постучала в дверь, даже дернула ручку, но та не поддалась. Я уже хотела было вылезти из-под Максима, но тот покачал головой, глядя на меня с нежностью и весельем.
– Не суетись, я закрыл дверь на ночь.
– Папа! Вставай! – вновь стукнула в дверь малышка.
– Сейчас, солнышко, – крикнул, повернув голову в сторону, Строганов.
– А почему дверь закрыта? – недовольным голосом спросила малявка.
– Случайно закрылась, родная. Спускайся вниз, сейчас будем завтракать.
– Хорошо, – донеслось из-за двери, а удаляющийся топот возвестил, что ребенок направился куда-то в сторону кухни.
– Мы еще продолжим, – пообещал мужчина, коротко поцеловав, и поднялся с постели.
Лишившись приятной тяжести, а также поцелуев, отвлекавших меня ото всех связных мыслей, тут же вспомнила, что хотела в туалет.
Максим тем временем рассекал по комнате в одних трусах. Невольно залюбовалась спортивной фигурой – широкие плечи, узкие бедра, сколько-то там кубиков вместо пивного животика, с которым мне приходилось иметь дело, когда жила с Ушманским.
От мысли про бывшего жениха, улыбка сама собой испарилась. Да и настроение стало портиться. Словно почувствовав что-то, Строганов повернулся и, натягивая домашние брюки, строго на меня посмотрел.
– Я же говорил, чтобы прекращала всякие глупости думать!
– Ты что – читаешь мои мысли? – недовольно сощурилась.
– Да у тебя все мысли на лице написаны, – закатил глаза Максим, – и стараться не надо. Открытая книга – читай, не хочу. В покер с тобой было бы играть одно удовольствие, – подмигнул.
– Почему это?
– Потому что не надо будет напрягаться, – рассмеялся и вышел из комнаты.
Так я и не поняла – обижаться на него за сказанное или нет. В конце концов, решила, что не стоит портить такое приятное утро надуманными обидами, быстро оделась и в нерешительности застыла в дверях.
Из кухни доносились стук приборов о тарелки, бормотание телевизора, веселые голоса ребятишек и довольный – Максима. Вдруг почувствовала себя лишней. Может, Строганов и страдал от недостатка женского внимания в последнее время, а детям порой не хватало материнской любви, но… Нужен ли им еще один человек? Точно нужна ли им я?
Максим
В очередной раз кинув взгляд в сторону лестницы на второй этаж, нетерпеливо цокнул языком. Оксана не спешила спускаться к завтраку, хотя и прошло довольно много времени. Неужели, сидит там и опять всякую ерунду думает? Невозможная женщина!
– Па-а-а-п, – протянула Олеся, размазывая кашу по тарелке.
– Что, милая? – перевел взгляд на дочку.
– Ты обещал, что привезешь Оксану Андреевну, – напомнила козявка, сузив глазки, так поразительно похожие на мои.
Кирилл тут же оторвался от своей тарелки и тоже на меня посмотрел. В глазах сына застыл вопрос.
– Папа обещал, папа сделал, – сказал гордо, отталкиваясь от стола. – Сейчас приведу.
Дети переглянулись, нетерпеливо заерзали на стульях, но остались на месте. Хмыкнув, уже собирался было подняться на второй этаж, но тут на лестнице появилась Оксана. Робко улыбнувшись, начала медленно спускаться, а я в очередной раз залип, любуясь ею.
Вчера, когда забирал ее из дома, даже не обратил особо внимание, во что она была одета. Переживал только, чтобы не замерзла, укутал в пальто. Зато сейчас хорошо рассмотрел.
На волшебнице было легкое летнее платьице с широкой юбкой. И выглядела она так по-домашнему уютно. В районе солнечного сплетения что-то сжалось от нежности, потер рукой, одновременно и желая, и не желая прогнать непривычное ощущение.
– Оксана Андреевна, – воскликнула Олеся, вскочила со стула и кинулась к любимой воспитательнице. – Вы приехали!
Та как-то по-особенному улыбнулась. Аж лицо преобразилось. Девушка словно засветилась вся. Аккуратно приобняла одной рукой прижавшуюся к ее коленям девчушку, погладила по голове.
– А я говорила, что папа сдержит обещание! – гордо заявила дочка, укоризненно посмотрев на Кирилла.
Тот лишь пожал плечами, но смотреть на Оксану с подозрением не перестал. Будто ждал, что она сейчас скажет, что ненастоящая, и растает в воздухе.
– Дети, – решил, что не стоит откладывать на потом. – У нас с Оксаной Андреевной к вам разговор.
Кирилл с Олесей нахмурились. Съежились, словно испугались чего-то. У нас с детьми уговор – обо всем рассказывать сразу, не откладывая в долгий ящик. Поэтому я не стал ходить вокруг, да около.
– Оксана с сегодняшнего дня будет жить с нами.
– Почему? – склонила головку Олеся. Посмотрела сначала на меня, потом на Оксану.
Та молчала. Не протестовала, но и не поддержала мои слова. Точно что-то себе надумала. Ладно… потом об этом поговорим.
– Потому что мы любим друг друга, – решительно заявил. Хотя ни сам еще толком не признался в чувствах девушке, ни от нее ничего подобного не услышал.
Нечаева вытаращила глаза. Чуть приоткрыла рот от удивления. Да, малышка, да. И это мы тоже попозже обсудим.
– Мы знали, что Оксана Андреевна – наша настоящая мама! – воскликнула Олеська. Кирюша несмело улыбнулся, встал со стула и подошел ко мне.
Я был рад, что дети так легко восприняли новость. Но, наверное, попозже надо будет все-таки уточнить – точно ли все в порядке?
Обняв сына одной рукой, посмотрел на Нечаеву, пытаясь понять, что она по этому поводу думает, но так и не понял.
– Так, банда, – хлопнул в ладони, – у меня предложение, – дети заинтересованно на меня посмотрели, молодая женщина отводила глаза. Смущается что ли? – Давайте сходим куда-нибудь? Погуляем?
Леся возбужденно запрыгала на одном месте, тряся Оксану за руку, Кирюша закивал, принимая предложение.
– Но сначала – доешьте, – строго посмотрел на детей. Те с удвоенными усилиями набросились на завтрак. – Оксан, садись, – мягко подтолкнул ее под спину, приглашая к столу.
Волшебница неуверенно улыбнулась, присаживаясь. Тихо поблагодарила, беря в руку вилку и ковыряя яичницу. Когда все, наконец, расправились с завтраком, Леся, схватив за руку Оксану, потащила ее наверх, одеваться.
– Оксана Андреевна, помогите мне выбрать платюшко, – щебетала мелкая, скрываясь на втором этаже.
Проводив дорогих женщин внимательным взглядом, повернулся к Кириллу.
– Все хорошо? – спросил у притихшего сына.
– А вы с Оксаной Андреевной когда поженитесь?
Вот так. В лоб. Без подготовки. Я даже поперхнулся от неожиданности, откашлялся, пытаясь найти правильные слова. И что я мог на это ответить? Принимать решение за Оксану не мог, хотя сам для себя уже давно все решил. С того момента, как увидел ее вчера – такую нежную, сексуальную, в коротком халатике, смотрящую на меня с удивлением, словно привидение увидела на пороге своей квартиры, а в глубине глаз еле заметная, но такая твердая радость.
И понял, что забирать ее надо. Вместе с котом, который в тот же день погрыз мои дорогущие ботинки, словно был не котом, а собакой (может, в душе он именно так себя и ощущал). Вместе с кучей фиалок, которыми были заставлены все подоконники в ее маленькой квартире.
Забирать, пока не сбежала, и жениться, как можно скорее. Пока окончательно не исчезла из моей жизни. И не только потому, что через несколько месяцев не будет больше в садике работать, но и потому, что каким-то шестым чувством осознал, что, если сейчас не сделаю какие-нибудь конкретные шаги, пропадет волшебница. Закроется от меня. На все семь замков, ключики к которым подобрать никогда не смогу. А потом до меня вообще дошло, что люблю ее безумно. И все… я пропал!
Был лишь один шанс, и я просто обязан его не просрать. Правда, не уверен, что любимая сама верит в наличие у нас какого-либо шанса. Но ничего, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить ее.
Кирилл тем временем продолжал на меня испытующе смотреть. Блин, надо же как-то ответить малому.
– Я не могу решать за нее, – начал осторожно, кидая взгляд на лестницу, убеждаясь, что ни одни заинтересованные и не очень уши не слышали мои слова. Рано еще. Сын нахмурился, вспыхнувшая было надежда в глазах начала угасать. – Но… – продолжил с улыбкой, Кирюша тут же вскинул голову, – я постараюсь сделать так, чтобы, когда мы будем задавать ей этот вопрос, никакого другого варианта, кроме как согласиться, у нее не осталось.
Мелкий сдвинул брови, наморщил нос, пытаясь уложить в голове мои слова. Я буквально видел, как работают его шестеренки. Да, фраза оказалась слишком сложной для пятилетки, но, судя по тому, что он перестал хмуриться, мне удалось его немного успокоить.
– Хорошо, – серьезно кивнул сынок, сползая со стула.
На лестнице он встретился с нашими девочками. Обе были одеты в летние платьица. На Оксане, естественно, то же самое, что и пять минут назад, а Олеся выбрала похожее на ее по фасону, но нежно-розовое, в отличие от желтого воспитательницы.
Оксана и Леся выглядели настолько гармонично вместе, что я завис на мгновенье. Смотрел на них и не мог налюбоваться. Попробовал записать себе эту картинку на подкорки, чтобы вспоминать в особо трудные моменты жизни и знать, ради чего барахтаюсь.
Дочка что-то объясняла Нечаевой, та кивала в ответ, не прекращая улыбаться. От нее так и веяло какой-то особой нежностью, чем-то… домашним что ли. Вдруг, впервые за долгое время почувствовал себя дома… дома. Даже выходить расхотелось. Сели бы в гостиной, все вместе, посмотрели бы мультик какой-нибудь. А вечером, когда дети лягут спать…
Свернувшие не туда мысли, точнее, туда, но не вовремя, пришлось затолкать поглубже, дабы не мешали. Кирюша спустился уже через минуту, одетый в джинсы и футболку.
Так, судя по внешнему виду моей увеличившейся семьи, надо выбрать закрытое помещение. На улице по-прежнему было прохладно, словно весна передумала и решила вернуть бразды правления зиме. Хоть и ярко светило солнце, оно явно проигрывало в войне с холодным порывистым ветром.
– Может, пойдем на прыгалки? – вынес предложение, обведя взглядом мою команду.
– Но я же в платье, – нахмурилась Олеся, теребя юбочку.
– Ничего страшного, – пожал плечами, – наденем снизу штанишки.
– Какие штанишки, папа? – возмутилась дочка под тихий смех Оксаны. – К этому платью штанишки не подойдут!
– Наденем другое? – спросил, даже не представляя, какую ошибку совершаю.
Леся возмущенно ахнула, подбоченилась и воззрилась на меня с таким осуждением, словно я предложил расчленить ее любимую зверушку. Причем ей необходимо принять в этом непосредственное участие.
– Может, просто в кино? – осторожно предложила Оксана, смотря на девочку. – Переодеваться не надо будет.
Леся расплылась в широкой улыбке, яростно закивала головкой и посмотрела на Кирилла с надеждой. Тот был недоволен, сыну явно хотелось более живо провести выходной. Побегать, побеситься.
– Не хочу в кино, – отрезал Кирюша, скрестив руки на груди.
Я в отчаянии посмотрел на Оксану. Та с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. И что теперь делать?
