Текст книги "Настоящая мама для двойняшек (СИ)"
Автор книги: Арина Стен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
Оксана
После праздника прошло какое-то время, а от Максима не было ничего слышно. Как ни пыталась я себя уговорить вести себя благоразумно и не мечтать о несбыточном, ничего не получалось. От каждой трели мобильного подпрыгивала и неслась к нему, словно моя жизнь зависела от звонка желанного человека.
Олеся с Кириллом вели себя, как обычно. Их снова забирал Владимир, почему-то улыбавшийся мне по-особенному, словно знал секрет или тайну, в которые меня не посвятили.
Иногда только Олеся приставала с вопросами, как лучше помочь их настоящей маме их найти. Сердце кровью обливалось от вопросов малышки, а под ребра словно острый клинок вонзали. Приходилось разрабатывать с девчушкой план по поискам мамы, точнее по помощи в поисках для этой самой мамы. Кирилл тоже принимал активное участие. Даже его друг, Влад, иногда помогал.
Вместе у нас получился какой-то план по захвату неизвестной бедной женщины, включавший в себя не только развешивание объявлений на каждом столбе, но и промывку мозгов их папе, по словам Олеси уверенном в том, что им втроем и так хорошо, и никто новый им в дом не нужен.
От этих слов становилось больно. Еще один гвоздь в гроб наших так и не начавшихся отношений со Строгановым. Но я могла понять мужчину, после такого предательства от матери его детей, абсолютно не удивительно, что он сторонится женщин. Я сама после прошлых длительных отношений обходила мужиков за километр. До Максима.
– Добавили сегодня очередной пункт в план? – с улыбкой спросил у детей Владимир, забирая их вечером из садика.
– Да, – важно ответил Кирилл (он стал более разговорчивым с того момента, как они с сестрой начали составлять план с кодовым названием «Настоящая мама»). – Осталось всего пара пунктов и можно приступать к его осуществлению.
– Отлично, – хлопнул мальчика по плечу водитель. – Как закончите – сообщите, я помогу.
– Обязательно, – улыбнулась Олеся и посмотрела на меня с хитринкой.
– Я вам тоже помогу, – улыбнулась малышке, помогая ей надеть шапку. На улице все еще было прохладно по вечерам. А так хотелось уже тепла, солнышка, лета, в конце концов.
Владимир неопределенно хмыкнул, но мой вопросительный взгляд проигнорировал, попрощался и повел детей на выход. Олеся с Кириллом, обернувшись, оба помахали мне ручками. Я улыбнулась, помахала в ответ и вернулась в группу, собирать игрушки.
Жаль мне ту женщину, которую дети выберут себе целью для претворения своего плана в жизнь. И отца их тоже. Но в глубине души мне очень хотелось оказаться на ее месте.
Максим
Со стоном откинулся на спинку офисного кресла, а потом уткнулся лбом в стол. Бизнес – это прекрасно, но только в той части, что на твой личный счет капают деньги в банке. А все, что это капанье сопровождает – ужасно. Переговоры, совещания, попытки сбалансировать работу и личную жизнь, вечная нервотрепка во время проверок.
Вот и сейчас на нашу с Ильей голову свалилась пожарная проверка. И все бы ничего, если бы она проходила только в головном офисе, но проклятая комиссия хочет одновременно проверить все здания. Все филиалы.
– Как думаешь, это Ушлепский их на нас натравил? – спросил Илья, устало потирая затекшую шею.
– У него недостаточно связей для этого, – отрицательно покачал головой, даже не думая поправлять друга. Пусть называет этого придурка, как хочет.
– Значит, под нас копает рыба покрупнее, – нахмурился Моров, поднимаясь из-за стола и подходя к панорамному окну, из которого открывался потрясающий вид на город. В свое время именно из-за него мы выбрали этот офис.
– Осталось понять, что это за рыба, и в каком месте мы переплыли ей дорогу, – ответил, прикрывая глаза.
Как же я устал. Всю неделю я прихожу домой выжатый, как лимон. Сил хватает только на то, чтобы уложить детей, выслушав перед этим рассказы о том, как хорошо прошел их день. И о том, какая Оксана Андреевна замечательная.
Но это я знал и без их слов. И постоянно о ней думал. Все хотел выкинуть молодую женщину из головы, но не мог. Меня всюду преследовали ее глаза, очаровательного шоколадного оттенка, я вспоминал вкус губ волшебницы, боролся с желанием взять трубку и позвонить – пригласить на свидание, но останавливал какой-то внутренний блок. Мои желания ничего не значат, если от них может стать плохо моим детям.
Я знал, что Оксана сделает все возможное, лишь бы не навредить маленькой банде. Но даже этого знания не хватало, чтобы мой мозг отключился и позволил сердцу править бал.
– Хватит витать в облаках, – буркнул Моров. – Еще раз тебе говорю – просто уложи свою чудо-воспитательницу в постель и иди дальше. Можешь даже разложить на столе, только не на моем, – рассмеялся, запрокинув голову.
Даже мой яростный взгляд его не остановил, смех стал только громче. В итоге, чтобы заткнуть приятеля, пришлось бросить в него первым, что попалось под руку, им оказалась полупустая кружка. Брызги кофе разлетелись практически по всему кабинету, забрызгали бумаги, лежащие на столе и которые мы уже второй день изучали, но снаряд в цель не попал. Отточенные на службе рефлексы спасли Морова – он отклонился в сторону в последнюю секунду.
– Охренел? – взревел друг, отряхивая дорогой костюм, на который тоже попали капли.
– За языком следи, последний раз прошу, – прорычал сквозь зубы, сам себе удивляясь.
От пошлого предложения приятеля меня обуяла такая ярость, какую я уже давно не ощущал. Вроде ничего необычного, чего нельзя была ожидать от этого мужлана, Илья не сказал. Он всегда относился подобным образом к женщинам – трах, бах, спасибо. Покувыркались и разошлись. Если какая-то мадама захватывала его внимание, то длился интерес лишь то время, которое ему нужно было для перевода отношений в горизонтальную плоскость.
Но подобные слова про Оксану… Волшебница достойна большего. И точно не такого потребительского отношения. Если уж я и решусь в конце концов к ней «подкатить», то это будет всерьез и надолго. Для другого рода отношений Оксана не предназначена, почему-то я это знал. Также хорошо, как то, что каждый день на востоке встает солнце.
– Нехило она тебя зацепила, – проворчал Илья, снимая пиджак и рассматривая его, оценивая ущерб. – Если уж все так фигово, то что тебя останавливает? Своди дамочку на свидание, прошвырнитесь, родители твои вернулись, за детьми присмотрят. Или я, если откажутся.
Я не стал отвечать на вопрос, предпочтя зарыться в бумажки. Надо было удостовериться, что все готово к проверке. Мы не можем позволить себе ее провалить, на носу пара крупных контрактов, а если кто-нибудь прознает, что нам выписали штраф, могут переметнуться к конкурентам. Потому что за одним штрафом обычно идут другие. Всякие разные проверяющие слетятся на фирму, как акулы, почуявшие кровь.
– Подумай над моими словами, – не отставал Моров.
– Проверь лучше, что с документами нашего второго филиала, и давай закроем эту тему, – отрезал я.
– Почему? – Илья смотрел на меня с таким удивленным выражением лица, что стало даже смешно. – Совсем недавно ты говорил, что хотел бы попробовать. К тому же, насколько я понял, мелкие совсем не против. Наоборот, им настолько сильно нравится воспитательница, что они уже надоели с рассказами про нее.
– Моров, – вздохнул, отодвигая очередной отчет, – я очень ценю нашу дружбу, и если мне когда-нибудь понадобится совет в отношениях, я обязательно к тебе обращусь. Но сейчас, пожалуйста, умоляю тебя – зат-кнись, – последнее слово сказал по слогам, всем своим видом показывая, что тема закрыта.
Илья нахмурился и, качая головой, вышел из кабинета.
– Настенька, золотце наше, – донеслось из приемной, – отдай, пожалуйста, эту тряпку в химчистку. И не заходи пока в логово к чудищу, – громким шепотом посоветовал он нашему секретарю. – С этими проверками совсем кукухой полетел, – и я был полностью уверен, что на этих словах, Моров выразительно покрутил пальцем у виска.
Потерев глаза, уже начинающие болеть от бесконечного изучения бумажек и циферок, встал с кресла, посмотрел в окно. Сегодня был удивительно теплый день для нашей весны – солнышко припекало, птички пели. Наверное. С высоты нашего этажа и из-за грохота проезжающих по улице машин, их было не слышно.
Сейчас бы гулять с детьми в парке, прокатиться на недавно открывшихся раньше времени каруселях, есть сахарную вату и не думать ни о каких проверках, Ушманском, заказчиках и конкурентах, даже об Оксане. Хотя… если бы последняя к нам присоединилась – было бы неплохо.
Черт, мне определенно надо навести порядок в своей голове. Понять, чего я действительно хочу. Оксана не идет у меня из головы, дети ее обожают… Но меня все-таки что-то останавливает. Понять бы, что именно?
Надо же было ей появиться в моей жизни, столько времени жил спокойно!
Глава 12
Оксана
– Оксана Андреевна, – ко мне подскочила Олеся, размахивая сорванными где-то цветами. Надеюсь, не на клумбе у садика. – Мы с Владиком и Кириллом нарвали вам букет. Держите, – и протянула его мне.
– Спасибо, солнышко, – улыбнулась, принимая подарок. Точно с клумбы. – Но в следующий раз не рвите ничего с клумб, лучше дождитесь, когда что-нибудь вырастет на газоне.
Девочка нахмурила бровки, о чем-то задумалась, затем хитро улыбнулась.
– А если бы папа нарвал вам цветы с клумбы, вы бы тоже его отругали?
– Конечно, – рассмеялась, – только я не представляю себе твоего отца, занимающегося чем-то подобным, – сказала, а перед глазами картинка: успешный бизнесмен в дорогом костюме рвет цветы с клумбы, весь в земле, но почему-то счастливый и довольный.
– Хорошо, мы учтем, – важно кивнул ребенок.
Глядя на девчушку, в припрыжку бегущую к друзьям, покачала головой. Что вообще творится у детей в голове?
– Оксана Андреевна, – ко мне подошла заведующая, почему-то дико серьезная и явно чем-то недовольная, – нам надо с вами поговорить.
– О чем? – нахмурилась. – Что-то произошло?
– Надеюсь, что нет, – покачала головой женщина, вообще редко выходившая из своего кабинета в рабочее время. – Зайдите ко мне вечером.
– Хорошо, – кивнула, недоумевая.
Что могло случиться? Вроде, слухи про меня и Строганова никакие по садику не ходили, если после праздника родители что-то и обсуждали, то не делились этим с воспитателями и нянечками. Что определенно меня радовало. Не могу даже представить, чтобы со мной было, если бы обо мне судачили все подряд. К тому же, если учесть, что между мной и Максимом в реальности ничего нет. Даже намека.
Про наш единственный поцелуй, случившийся несколько недель назад, я постаралась забыть. Судя по молчанию мужчины, это был лишь порыв. Ничего для него не значащий. А я, как бы ни хотела, не собиралась вешаться на бизнесмена. Это было бы уже слишком.
Весь оставшийся день думала, о чем же хочет со мной поговорить Маргарита Аркадьевна. Слишком уж недовольной она выглядела. Еле дождалась, пока всех ребят заберут. И опять Строгановы были последними. И снова их забирал Володя. В глубине души мне очень хотелось, чтобы хоть раз это сделал Максим. Хотелось его увидеть, хотя бы издалека.
Подавив тяжелый вздох глупой дурочки, влюбленной в несбыточную мечту, закрыла дверь в группу и направилась к нужному мне кабинету. Под ложечкой сосало от дурного предчувствия. Некстати вспомнила слухи о предстоящей реорганизации – что-то насчет слияния двух садиков. Но насколько я знала, даже после реорганизации групп в саду не должно было стать меньше. Да и до конца года оставалось всего ничего, пара месяцев. Вряд ли сейчас будут проводить какие-то пертурбации. Я надеюсь…
Постучалась в логово зверя, не услышав отклика, неуверенно заглянула внутрь. Маргарита Аркадьевна разговаривала по телефону, судя по нахмуренному выражению лица, то, что ей говорили на том конце, женщине не нравилось. Заметив меня – кивнула головой на стул. Значит, разговор не настолько конфиденциальный.
– Хорошо. Я вас услышала. До свидания, – отрывисто бросила заведующая и положила мобильник на стол. Прикрыла глаза, видимо, досчитала до десяти и внимательно на меня посмотрела.
– Не буду ходить вокруг, да около, – заявила женщина, сцепив руки в замок и положив на него подбородок.
Предчувствие усилилось. Взгляд Маргариты Аркадьевны не обещал мне ничего хорошего.
– Вы, верно, слышали о предстоящем слиянии нашего сада с соседним, – сказала она, дождалась, пока я кивну, и продолжила, – к сожалению, после реорганизации с частью сотрудников и нам, и тому саду придется попрощаться.
Я знала, что услышу, еще до того, как та снова открыла рот.
– И вы одна из них. Мне жаль.
Врет, ни черта ей не жаль. В глазах ни капли сожаления. Да и не стоило его ждать от этой железной леди. Помнится, она как-то уволила уборщицу лишь из-за того, что та плохо убрала ее кабинет.
Я пыталась собраться с мыслями, хотела, что-то ей возразить, но только придумала, что именно, как она подняла руку, останавливая меня.
– Поверьте, вы – отличная воспитательница, о вас только хорошие отзывы, но до меня дошли также слухи о ваших отношениях с отцом одних из наших воспитанников, – недовольно поджала губы, словно говорила о каком-то совершенном мной преступлении. – И, учитывая данные обстоятельства, я вынуждена с вами попрощаться. Не хотелось бы, чтобы про наш сад ходили подобные слухи по городу. Мы слишком дорожим своей репутацией.
Какой, к дьяволу, репутацией? Говорит так, словно является заведующей элитного детского сада, в который ходят дети знаменитостей, а не обычного – среднестатистического, каких в городе пруд пруди.
Понимая, что спорить с ней бесполезно, лишь спросила:
– С какой даты писать заявление?
– Последние даты мая, когда учебный год официально закончится, – фальшиво улыбнулась Маргарита Аркадьевна. – Оставшиеся два месяца вы доработаете в обычном режиме. Уверена, вы сможете найти место, достойное ваших талантов, – растянула губы в еще более мерзкой ухмылке.
– Да, я тоже, – хмыкнула, вставая. – До свиданья, Маргарита Аркадьевна. Хорошего вечера.
– И вам, – кивнула мне, вздохнув с облегчением.
Стремительно вышла из кабинета мегеры, стараясь не расплакаться. В голове билась единственная мысль – у меня осталось всего два месяца с малышами Строгановыми. А потом я их больше никогда не увижу. От этого было больнее всего. Хоть я и любила свою работу, но Маргоша права – я смогу найти себе другое место. Но уже без них.
Максим
С улыбкой отложил результаты проверок. Наконец, они закончились, и все с успехом. Илья, такой же довольный, подписывал очередной заключенный нами контракт. Определенно, наши усилия не прошли даром. Даже, если Ушманский (или кто там за ним стоит) хотел уничтожить наш бизнес – у него это не получилось. Жаль только, что Илье так ничего и не удалось выяснить по этому поводу.
Правда, теперь я должен родителям и Володе, которым пришлось присматривать за детьми в те дни, когда я не мог вырваться с работы, пытаясь потушить все пожары.
Когда мы только остались одни, пообещал себе и им, что буду больше времени проводить с малыми и не задерживаться по вечерам, но постоянно нарушал это обещание. Благо, они все понимали и не обижались. И радует, что даже, если не я укладывал их спать, они больше не говорили про свой страхи о том, что я их брошу. Надеюсь, они действительно так не думали.
Правда, если верить тому, о чем они постоянно болтали, когда я все-таки проводил с ними время, точнее, о ком, их маленькие головки были забиты своей воспитательницей. Не проходило и дня, чтобы они не пели Оксане Андреевне дифирамбы, даже мои родители уже все про нее знали.
Мама смеялась и говорила, что они просто обязаны как-нибудь познакомиться с этой чудо-женщиной. Пока им не везло, в те редкие дни, когда они забирали детей из сада, Оксаны в группе не было, или она была слишком занята и не могла уделить им время. Лишь бросала торопливое «Здравствуйте» и куда-то убегала. По крайней мере, так происходило, если верить отцу. Мать почему-то ничего не говорила по этому поводу.
Я же так и не смог выкинуть волшебницу из головы. Каждый день вспоминал наш поцелуй, легкую дрожь, охватившую девушку, тихий стон, сорвавшийся с губ, когда я отстранился. Дошло до того, что мне начали сниться сны эротического содержания с участием русоволосой бестии.
Не выдержав, я поделился как-то своей бедой с Моровым. Тот, ожидаемо, поржал надо мной, а когда из него вышло все дерьмо, предложил выбить клин клином, а именно, переспать с какой-нибудь цыпочкой. Готов был поделиться парочкой телефонов дам, которые по его мнению могли бы меня заинтересовать. Но я отказался. Помимо того, что я постоянно думал об Оксане, у меня не было ни малейшего желания заменять ее кем-то другим. Либо она, либо никто.
Учитывая, что девушке я не звонил и не предпринимал никаких попыток с ней сблизиться, мне грозило всю оставшуюся жизнь провести на сухом пайке. Ну, или пока не отпустит.
Моров лишь качал головой и утверждал, что я сошел с ума. Вполне возможно так и было. Вел я себя точно неадекватно. Может, все-таки пора перестать над собой издеваться и послушать свое сердце и своих детей? Попробовать построить отношения с прекрасной волшебницей, околдовавшей меня в один прекрасный день.
– Я домой, – решительно встал, кинув взгляд на часы. Если потороплюсь – смогу сам забрать детей из сада, они будут только рады.
– Ок, – кивнул Илья. – Я тут все закончу и тоже потопаю. Думаю, мы заслужили право немного расслабиться, – игриво поиграл бровями, намекая на то, как именно он собирался расслабляться.
Я закатил глаза и покачал головой.
– У тебя лишь одно на уме.
– Я здоровый мужчина в полном расцвете сил, – выкатил гордо грудь Моров. – Меня же не терзают мысли об одной и той же бабе, в отличие от некоторых, могу себе позволить, – подмигнул, осклабившись.
Нахмурился, но реагировать не стал. Вступи я с Ильей в перепалку, ничем это все равно не закончится. Каждый останется при своем мнении.
– Все-таки настоятельно рекомендую заканчивать страдать херней и пригласить девушку на свидание, – посерьезнев сказал мне уже в спину друг. – Что ты теряешь, Макс? Тебя же никто не заставляет ее сразу в дом приводить со словами: «Дети, теперь Оксана Андреевна ваша мама. Прошу любить и жаловать!» – взмахнув руками, как ветряная мельница, Моров встал и подошел ко мне, заглядывая в глаза со всей серьезностью, на какую был способен. – Потусуетесь, посмотришь, что да как. Если все сложится – приведешь, наконец, домой. К тому же, банда уже ее любит. Повторюсь, даже я устал про нее слушать. Не представляю, какого Володе, Коле и твоим родакам.
– Может, ты и прав, – тихо сказал, отводя взгляд.
– Без «может», – отрезал Моров, скрещивая руки на груди. – Я прав, Дмитрич. Ты никогда не был ссыклом, брал то, что хотел. Поэтому мы и добились таких высот за столь короткое время.
– Не прибедняйся, без тебя бы этого не получилось, – перебил друга, криво улыбаясь.
– Не в этом суть, – отмахнулся тот. – Почему ты сейчас тормозишь?
Потому что знал, что если решусь на отношения с Оксаной, то отдам ей свое сердце. Сразу же. Как бы сопливо это ни звучало. И если ей оно будет без надобности… Это разрушит меня. До основания. И уже никто потом не сможет собрать, как Шалтая-Болтая из детской сказки. Ни вся королевская конница, ни вся королевская рать…
И это меня пугало, аж поджилки тряслись и живот крутило, как перед экзаменом в школе. Поэтому и прятался за работой, прикрывался детьми. Говорил себе, что не иду на поводу у своих желаний, потому что не хочу ранить малых, если ничего не выгорит. На самом же деле, я не хотел ранить себя. Точнее, предоставлять Оксане возможность этого сделать. Снова довериться женщине, разрешить себе ее полюбить (хотя, кого я обманываю – уже же влюбился и давно себе в этом признался), прыгнуть в омут отношений с головой, не зная, чем это все может закончиться… Было страшно. Очень и очень страшно.
Да, между мной и Верой как таковой любви не было. Уважение разве что, небольшое, правда, да и оно довольно быстро пропало, появление детей не смогло этого изменить. Но из-за нее я стал всех женщин грести под одну гребенку – видел в них только меркантильных тварей, не способных любить своих собственных детей.
Но Оксана ломала мое устоявшееся представление о дамах, я и вел себя рядом с ней не так, как с другими. В то утро у меня дома, я был сама любезность. Мне хотелось ее очаровать. Рядом с этой волшебницей во мне проснулась давно спящая часть, которая умела любить женщину и заботиться о ней. И эта часть вот уже какую неделю боролась с другой – более циничной и сволочной.
Моров заглянул мне в глаза и, изображая из себя раненого зверя, громко простонал.
– Блять, Макс, – выругался он. – Я тебя не узнаю. Я таким тебя не видел даже, когда ты один на один с малыми остался.
– Тогда я просто злился, – пожал плечами, доставая из шкафа куртку, – а теперь…
– Теперь ты боишься, – тихо закончил за меня друг.
– Боюсь, – не стал отнекиваться, какой смысл, если он сам все понял.
– Ну, и дурак, – фыркнул Илья.
С этим я тоже спорить не стал. Просто вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.
