Текст книги "Настоящая мама для двойняшек (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

Максим

Я как безумный целовал Оксану и не мог остановиться. Мешал ей накрывать на стол, но извиняться не собирался.

После ухода Веры из офиса, Илья уговорил меня немного выпить, чтобы снять стресс. Меня потряхивало со злости от наглости бывшей и отказываться от выпивки не стал. Правда, после одного бокала отставил его в сторону. Еще домой ехать, а делать это подшофе не собирался.

Моров также предложил рвануть с работы сразу после окончания рабочего дня, но как бы мне ни хотелось, сделать это у нас не получилось. Пришел очередной запрос документов, надо было их найти и выдать. В итоге дома оказался ближе к ночи.

Увидев радостно встречающую меня Оксану, словно окунулся в теплую воду – от одного ее вида мне стало спокойно. Пока добирался, боялся, что дома никого кроме детей не окажется. Что я снова останусь один. Глупо, конечно, у нас все было хорошо, и подобные мысли не имели под собой никакой почвы. Но где-то в глубине души копошилось противное чувство, что с появлением Веры моя жизнь начнет рушится. И первым, что из нее исчезнет, окажется моя волшебница.

Поэтому и не сдержался. Взял ее практически сразу, в прихожей. Не тратя много времени на подготовку. Но девушка и не возражала, приняла меня и мою страсть с охотой. Ничуть не уступая в своем желании моему. Я же радовался этому, как озабоченный мальчишка. На самом деле, мне просто жизненно необходимо было почувствовать ее, слиться с ней, стать одним целым. Вновь ощутить, что я не один в этом мире, что в моей команде, помимо друзей и детей, есть еще один человек. Моя любимая волшебница.

После тоже не мог оставить ее одну. Все время прикасался, то держа за талию, то не отпуская нежную ручку. Оксана смотрела с тревогой и беспокойством, но вопросов не задавала, ждала, когда я сам расскажу, в чем дело. А у меня духу не хватало все объяснить. Было чувство, что если я произнесу хотя бы имя своей бывшей жены, то нарушу наш хрупкий мир. Испорчу его. В конце концов, все-таки решился. Она должна знать, кто вновь объявился в нашей жизни. Оставалось надеяться, что девушку это не спугнет.

– Сегодня днем к нам в офис пришла моя бывшая жена, – поведал безэмоциональным голосом, когда мы, по уже сложившейся традиции, сидели вдвоем у камина.

Явственно почувствовал, как Оксана вздрогнула, захотела отодвинуться, но я не дал, сжав плечо девушки, переплетя пальцы свободных рук.

– Что она хотела? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Понятия не имею, – покачал головой, прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. – Плела что-то про материнскую любовь, но я не стал ее слушать.

Некоторое время помолчали. Мне сказать больше было нечего, Оксана же словно собиралась с духом.

– Может… – начала нерешительно и остановилась.

– Что?

– Может, она и правда хочет встретиться с Кирюшей и Олесей, – выпалила на одном дыхании, определенно опасаясь моей реакции.

Возмущенно фыркнул и посмеялся, абсолютно не чувствуя веселья.

– Этой твари неведомо данное чувство. Ей что-то нужно.

– Как думаешь – что? – тихо спросила Нечаева, прижимаясь ко мне, обнимая своими тонкими ручками за талию.

Сразу стало легче дышать. Будто девушка одним этим жестом сказала: «Я с тобой. Все хорошо. Я никуда не денусь. Мы со всем справимся.» Надеюсь, что именно так это и было.

– Не знаю, – открывать глаза сил не было.

Провел рукой по лицу, выпрямился. Встал, потянув за собой Оксану, не переставая держать за руку.

– Пойдем, пора спать. Завтра обещали детей вывести на природу. Еще и родители хотели подъехать.

– Если не хочешь – можем отложить, – предложила, вновь обнимая.

– Ну, уж нет! – отрезал громче, чем требовалось. – Я этих выходных всю неделю ждал. И не позволю какой-то… – проглотил ругательство, не предназначенное для нежных ушей моей волшебницы. – В общем, все в силе.

– Хорошо, – не стала спорить Оксана.

Вот и славненько.

Глава 27

Максим

Утром проснулся ни свет, ни заря. Оксана еще сладко посапывала на соседней подушке, досматривая свой сон (надеюсь, про меня). Осторожно поднялся, чтобы не разбудить девушку, спешно оделся. Хотелось порадовать своих любимых этим утром чем-то особенным.

Дети безмятежно спали в одинаковых позах – раскинув руки и ноги – на своих кроватях. Одеяла обоих валялись на полу. Прикинул – накрыть их или нет? Но решил этого не делать, еще разбужу.

Наскоро выпив кофе, прыгнул в машину. Рядом с выездом из поселка был гипермаркет. Столько раз проезжал мимо него, а ни разу не был. Даже с детьми, если мы собирались куда-то, обходили его стороной. Не знаю – почему. А сейчас он оказался очень кстати – недалеко и все, что мне надо в нем есть. Должен успеть вернуться до того, как домашние проснутся.

В магазине практически никого не было. Слишком рано для выходного дня. Только такие сумасшедшие, как я, и бродили, пугая заспанных продавцов.

Первой моей остановкой стал «Детский мир». Оксана рассказывала, что Олеся без устали трещала про какую-то куклу, увиденную ею у одной из своих подружек. Поискав в интернете, нашел искомое чудо, но, бог мой, какая же она… странная. Не страшная, нет, но что-то в ней было нечеловеческое. Все-таки, я слишком стар, чтобы понять вкусы моих детей. Хоть и стараюсь изо всех сил.

Кириллу, в отличие от его сестры, нужен был всего лишь новый альбом для рисования. И когда мой сын успел заинтересоваться художествами? Наверное, в садике. Странно, что я не заметил. В свое оправдание могу сказать, что те рисунки, что у него видел, оставляли желать лучшего. А дома он и вовсе этим не занимался.

Расплатившись за выбранные покупки, направился в следующий магазин – цветочный. Привычки нарушать нельзя. С самого начала наших с Оксаной отношений (официального) я каждый день дарил ей цветы. Старался разные, но их видов гораздо меньше, чем того количества дней, в которые мне предстоит подарить их девушке. В этот раз выбрал банальные розы, но небанального цвета – белые с синей каймой. Думаю, любимая оценит. По крайней мере, до этого дня любой букет она встречала с восторгом, даже обычные ромашки.

На выходе заскочил в пекарню. Сегодня будет завтрак с пончиками. До жути вредный, но дети обожали пончики, Оксана тоже любила ими порой баловаться (как мы выяснили в один из выходных дней), а мне в принципе было все равно, чем питаться. Лишь бы наесться. Всю вредную пищу сгоню потом в зале.

Вернулся во все еще тихий дом. Семья спала. Похвалив себя, что успел вовремя, разложил на столе пончики, сделал еще одну порцию кофе. На те стулья, что обычно занимали Кирилл с Олесей, положил подарки. Сняв упаковку с букета, поднялся на второй этаж. Пора начинать будить моих самых родных людей.

Зашел в нашу с Оксаной спальню. Девушка уже лежала на спине, одеяло сбилось, обнажая грудь. Сглотнул, усилием воли сохраняя хладнокровие. К сожалению, на то, чем я с удовольствием бы сейчас занялся с волшебницей, не было времени. Пришлось ограничиться целомудренным поцелуем. Но я не отказал себе в удовольствии чуть сжать манящую окружность. С губ девушки сорвался довольный стон, поглощенный моим поцелуем. Чуть отклонившись, взглянул в любимые глаза, с удовольствием видя в них лишь незамутненное счастье.

– Доброе утро, красавица.

– Добрейшее, – улыбнулась волшебница, потягиваясь.

– Не искушай меня, – рыкнул, прикусывая нижнюю губку. – У нас впереди длинный день. Это тебе, – протянул цветы, с наслаждением наблюдая за реакцией – широкая улыбка, блеск глаз. Никогда не устану на это смотреть.

– Спасибо, – уткнувшись носом в цветы и вдыхая их запах, поблагодарила.

– Завтрак готов, так что вставай, а я пока разбужу детей.

– Хорошо, – кивнула Оксана, но подняться с кровати, на которую я присел, удалось не сразу. Девушка резко притянула меня к себе, сильно прижалась губами, отодвинувшись тихо сказала, – не за цветы.

– А за что? – лукаво прищурился.

– За то, что ты – это ты, – смутившись, дернула плечиком.

Чмокнув в него, встал-таки с постели. Что ответить на это – не знал. Я любил осыпать ее комплиментами, видеть румянец на щечках, но сам их принимать не умел. Да и лучшим комплиментом всегда считал любовь и доверие близких, а также доверие подчиненных. И, вроде как, этого у меня было в достатке. Оксана, хоть и не говорила вслух, но ее любовь ко мне и двойняшкам чувствовалась в каждом ее поступке, была видна в светящихся глазах, ощущалась в нежных прикосновениях.

Оставив девушку собираться, прокрался в спальню к детям. К моему удивлению, те уже не спали. О чем-то тихо переговариваясь, сидели на кроватях, свесив ноги. Стоило мне зайти внутрь – замолчали. Интересно…

– Доброе утро, бандиты.

– Доброе утро, папа! – хором.

– А чего это мы не спим?

– Ты же все равно пришел нас будить, – заявил Кирилл, причем таким тоном, словно я спросил настоящую глупость.

Состроил страшное лицо и кинулся к сыну:

– Защекочу!

Тот с визгом бросился с кровати, наматывая круги по комнате. Леська, громка смеясь, присоединилась к брату. Побегав за ними для вида пару минут, схватил обоих подмышки и потащил в ванную. Дети продолжали смеяться, бешено извиваясь, словно червяки.

– Умываемся, – поставил их перед раковиной, – одеваемся и спускаемся вниз. Скоро бабушка с дедушкой приедут, потом отправимся в одно интересное место.

– А дядя Илья приедет? – спросила Олеся, вспомнив о своем любимце.

– Сегодня нет, конфетка, – погладил ее по голове, открывая кран и настраивая воду. – У него дела, – не стал вдаваться в подробности, поскольку, если верить Морову, его дела на сегодня – постель и какая-нибудь девушка в ней. – В следующий раз.

Девчушка кивнула, принимая у меня зубную щетку с пастой. Кирилл тем временем справился сам. Он вообще многое любил делать самостоятельно. Иногда мне казалось, что сыну не пять лет, а десять.

Удостоверившись, что дети собираются, спустился вниз. На кухне уже сидела Оксана, уминая свои пончики.

– Приятного аппетита, – не стал отказывать себе в удовольствии и в который раз за утро приник к ней, слизывая сахар с губ. – Слаще, чем обычно, – подмигнул, выпрямляясь.

Девушка вспыхнула, улыбнувшись.

– Доброе утро, мама, – по лестнице кубарем скатилась Олеська.

От этого простого слова, которое, как я думал, уже никогда не услышу из уст своих детей, меня накрыло такой волной радости, аж голова закружилась. Чтобы устоять на ногах, пришлось схватиться за кухонный стол. И так каждый раз, не знаю, когда перестану реагировать на него подобным образом.

– Доброе утро, солнышко, – послала ей нежную улыбку Оксана и с беспокойством посмотрела на меня. – Все хорошо?

– Ты не представляешь, насколько, – прошептал, наблюдая за спускающимся сыном.

– Доброе утро, – поздоровался мальчуган, подходя к своему стулу.

Он первый и заметил подарки. Запрыгал, держа в руках альбом, с радостным блеском в глазах повернулся ко мне.

– Спасибо, папа!

– Пожалуйста, – взлохматил его волосы, усаживая на стул. За что получил, правда, недовольный взгляд, все же надо делать самому, но проигнорировал его. Совсем скоро он вырастет, и у меня точно уже не будет повода вот так его подсаживать.

– Куколка-а-а, – визг Леськи чуть не оглушил.

Оксана слегка поморщилась, но продолжала с умилением наблюдать за малышней.

В ноги врезался маленький вихрь, обхватив меня ручками и сжав настолько крепко, насколько хватало сил.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – затараторила дочка, не прекращая подпрыгивать на месте, практически также, как делал ее брат.

– Рад, что тебе понравилось, конфетка. А теперь садись есть.

Стоило ей усесться на стул, как кухню огласил новый визг:

– Пончики-и-и-и.

Мы с Оксаной громко рассмеялись. Смотрел на свою завтракающую семью, ощущая прилив безграничной любви к ним, и понимал, что никакой призрак прошлого нам не страшен. Я не дам их в обиду, сделаю все, что потребуется, чтобы защитить спокойствие своих детей, а Оксана поможет. Убедился в этом, встретившись глазами с волшебницей, и прочитав в них ту же любовь, что чувствовал и я.

Глава 28

Оксана

Безумно волновалась перед встречей с родителями Максима. Как-то так получилось, что за тот месяц, который я провела в его доме, они ни разу не навестили внуков. Строганов говорил, что не смотря на свою пенсию, старшие Строгановы – очень занятые люди. Отец продолжает помогать в клинике друга, где долгое время работал хирургом, а мать, пользуясь деньгами сына и мужа, занимается благотворительностью (как правило, от имени бизнесмена).

Максим тоже еще не встречался с моими родственниками, но лишь по той простой причине, что находились они в деревне, куда переехали стоило мне встать на ноги. И за пределы которой очень редко выбирались. О кардинальных изменениях в своей жизни я им не рассказала, боялась спугнуть что ли.

Из всех моих подруг о переезде знала только Дашка, поклявшаяся никому ничего не говорить. Не удивлюсь, правда, если она все уже разболтала. Но Рита и Алена пока молчали. И слава богу. Не хотелось мне обсуждать неожиданно свалившееся на мою голову счастье и все тут.

Строгановы-старшие планировали подъехать к дому Максима, а уже оттуда, все вместе, мы должны были отправиться на пикник. Но в последний момент позвонили, сообщили, что задерживаются. Поэтому к тому моменту, когда они приехали, я успела накрутить себя по самое не хочу.

На поверку же Евгения Петровна оказалась очаровательной женщиной, встретившей меня с распростертыми объятиями. Выглядела она прекрасно – идеальные макияж и прическа, ничего лишнего. Волосы Евгения Петровна не красила, видимо, считала, что бесполезно скрывать возраст. Хоть и сказать по ней точно, сколько ей лет, было довольно трудно. Одета Строганова-старшая была как раз для пикника – легкие брючки, теплая кофта, кроссовки. Не молодящаяся старуха, нет, все очень гармонично и в соответствии с возрастом.

– Я очень много про вас слышала, Оксаночка, – улыбнулась она, обнимая меня и целуя в обе щеки.

– Надеюсь, что только хорошее, – дернула уголками губ. Живот от нервов скрутило в узел, даже добродушное выражение лица молодой бабушки не помогало.

– Не представляете – насколько, – рассмеялась женщина, поворачиваясь и помахав рукой стоявшему неподалеку мужчине, подзывая его к себе. – Дим, что стоишь, как не родной? Иди, поздоровайся со своей будущей невесткой.

Последние слова повергли в краску. Ни о каком браке с Максимом пока речи не шло. Не то чтобы я не надеялась на него. В те моменты, когда я верила в наше с ним светлое будущее, представляла себя его женой. В идеале, конечно, беременной совместным ребенком, но это уж совсем из области фантастики.

– Вот, когда станет невесткой, тогда и поздороваюсь, – фыркнул ее муж, одарив меня при этом ледяным взглядом.

Краска тут же слетела с лица. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять – Дмитрию Сергеевичу Строганову я не нравилась. Ни капли. Вот только почему?

– Папа, – возмущенно воскликнул Максим, оторвавшись от мангала с шашлыками.

Евгения Петровна посмотрела на мужа с осуждением, цокнула недовольно.

– Дима, мы уже это обсуждали. Прекрати немедленно!

Тот, вместо ответа, направился к играющим неподалеку внукам.

– Не обращай внимания, – беспечно махнула рукой она, вновь поворачиваясь ко мне, – к старости он стал страшным брюзгой. К тому же, это больше камень в огород Максима, не в твой.

Не хотелось расстраивать женщину, поэтому высказывать свое предположение, что она в корне неправа, не стала (да и Евгения Петровна уже оставила меня в покое и направилась к мужу и внукам). Хотя и слепому было видно, что у отца нет претензий к сыну, только к той, что вошла в его семью. И это он еще не знает о моей ущербности.

Не смотря на ярко светящее солнце и довольно-таки теплый денек, стало холодно. Поежившись, отошла от того места, где мы разложились. Неподалеку текла речушка, решила пройтись до нее. Подумать. Спиной ощущала внимательный взгляд бизнесмена, но поворачиваться не стала. Мне надо было побыть одной.

Отыскав самый приличный камень, села на него, задумчивым взглядом окидывая противоположный берег.

Не трудно было догадаться, почему я не нравилась Дмитрию Сергеевичу. Максим – бизнесмен, с кучей денег, я – никто. Естественно, он подумал, что я решила очаровать детей Строганова и через них добраться до мужчины и его денег. План, достойный мыльной оперы. Вот только… такие женщины и правда существовали на свете. А я… я всего лишь любила эту маленькую семью всей душой.

Таракашки устроили бунт, поддерживая Строганова-старшего во мнении, что я не пара его сыну. С усилием, заставила их замолчать. Надоело уже сомневаться в себе. Да и Максим не заслуживает подобного. Любимый делает все, что в его силах, чтобы я была счастлива, а мои сомнения лишь предают его. И мою любовь к нему.

– Оксан? – раздалось сзади.

– Шашлыки уже готовы? – спросила, не оборачиваясь.

– Пока нет, – ответил Максим, присаживаясь передо мной на корточки и беря за руки, – но я оставил их на отца и Кирилла. У этих двоих хорошо получается работать в тандеме.

Грустно хмыкнула. Видимо, Кирилл пошел в дедушку. И по части сомнений во мне тоже.

– Если ты думаешь, что мнение отца имеет для меня какое-то значение, то глубоко ошибаешься, – сказал Строганов, пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Знаю, что не имеет, – покачала головой, – дело не в этом.

– А в чем?

– Я… – открыла было рот, чтобы ответить, но продолжить мне Максим не дал.

Резко встав в полный рост, мужчина хмуро на меня посмотрел.

– Если ты сейчас скажешь, что он прав, и ты мне не пара…

– Отшлепаешь? – ухмыльнулась, обычно этим заканчивались все его угрозы.

– Нет, – с какой-то грустью ответил любимый. – Скорее… – взъерошив волосы, вздохнул, отвернулся от меня, тоже глядя на речку, – буду разочарован.

А вот это мне уже не нравилось. В голосе мужчины было столько тоски, словно я парой слов разрушила все его надежды на счастье.

– Максим, – подскочила, обвила его руками за талию, – я так не думаю.

– Правда? – с надеждой в голосе и взгляде повернулся ко мне.

– Правда, – кивнула с легкой улыбкой. – Мне просто стало немного обидно, что меня считают меркантильной. Но не более того. Я ни за что на свете теперь не откажусь от тебя и… – запнулась, правильно ли будет то, что я собираюсь сказать? Была не была. – Наших детей, – закончила чуть смутившись.

– Как замечательно звучит, – тихо сказал Макс, пальцем приподнимая мое лицо за подбородок.

– Что именно? – решила уточнить, растворяясь в теплом взгляде любимого.

– Наши дети, – улыбнулся он, наклоняясь, чтобы поцеловать.

Боги, я столько за всю жизнь не целовалась, сколько за месяц с этим шикарным мужчиной. При этом каждый поцелуй был как первый – то же чувство нереальности, желание взлететь на небеса и там парить в облаках, вдвоем. Правда, в первый раз я сбежала, но больше так не поступлю. Максим не заслуживает этого. Да и я не смогу от них отказаться, как бы я в себе не сомневалась порой.

Остаток дня прошел спокойно. Дмитрий Сергеевич меня старательно избегал, но делал это так, чтобы дети не замечали. Евгения Петровна периодически бросала на мужа недовольные взгляды, но никак его поведение не комментировала. Скорее всего, дома она выскажет все, что думает, но сейчас держала себя в руках. Я тоже старалась лишний раз не привлекать к себе его внимание, но это было сделать довольно сложно, учитывая периодические крики Олеськи «Мама!» и Кирюшу, который на удивление не отходил от меня ни на шаг.

Но если абстрагироваться от холодного приема отца Максима, то в целом все прошло замечательно. Евгения Петровна отнеслась ко мне, как к родной. С умилением наблюдала за моими отношениями с ее внуками и все восклицала, как ее сыну повезло. Я в ответ смущалась и только отмахивалась от комплиментов.

Максим, судя по виду, был доволен. В первые за последние недели, мужчина по-настоящему отдыхал и весело проводил время. Никакие проблемы на работе и с бывшей женой его сегодня не мучали.

Когда мы ехали домой, дети уснули в машине, набегавшись за день. Строганов уверенно вел машину, на этот раз джип.

– Давно хотела спросить, зачем ты купил спортивную, если на этой гораздо удобнее куда-то выбираться с детьми?

– Детская мечта, – широко улыбнулся Макс, кидая в мою сторону веселый взгляд. – Всегда хотел себе крутую тачку.

– Мальчишки, – пробормотала.

Мужчина рассмеялся, сворачивая на подъездную дорожку. В две руки вытащили детей из машины, солнце уже село, поэтому решили их не будить, а сразу уложить спать. На часах, правда, было лишь девять часов, но, разбудив сейчас, потом точно не сможем успокоить двойняшек.

После всех нужных процедур устроились у камина в привычной позе – я под боком у Максима, его рука у меня на плече. Тишина и спокойствие. Что еще нужно для счастья?