Текст книги "Настоящая мама для двойняшек (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Оксана

– Что она сказала?

От крика Даши в трубку я подпрыгнула на месте. Поморщившись, отодвинула телефон от уха, посмотрела на экран, дабы удостовериться, что он не треснул, заодно оглянулась по сторонам. Дети были заняты каждый своим делом, вроде бы, отчаянного крика моей подруги никто не слышал. Да и на меня внимание не обращали.

– Еще чуть громче и я оглохну, – проворчала, возвращаясь к разговору.

– Ой, не преувеличивай, – отмахнулась от моих претензий она. – Не могу поверить, что она тебя уволила!

– Я тоже, – вздохнула, присаживаясь на ближайший стул. – Но решение окончательное.

– И обжалованию не подлежит? – хмыкнула подруга.

– Что-то вроде того. Не знаю, правда, что потом делать.

– Устраиваться на новую работу, что же еще?

– Но я не хочу переходить в другой садик, – с тоской посмотрела на детей – одни рисовали, другие играли.

Как обычно, взгляд зацепился за Кирюшу и Олесю. Больше всего мне не хотелось оставлять именно их. Я привязалась к малышам. Было таким удовольствием наблюдать за ними все это время. Особенно, за Кириллом. Он так изменился. Стал более общительным, к их паре с Владом присоединился еще один мальчик. И именно Строганов-младший, насколько я поняла, был инициатором их сближения.

Не знаю, что послужило причиной изменений, но малыш начал раскрываться. Чаще улыбался, больше принимал участие в совместных играх. Это радовало.

Хотелось верить, что такое его преображение было бы невозможно, если бы не я. Да, эгоистично, знаю. Но так я чувствовала себя нужной им. Хотя бы чуточку.

И как я их теперь оставлю? Как брошу? Но заявление уже лежало у заведующей на столе. Та, насколько я знаю, его подписала. Можно было, конечно, отозвать его пока не заберу трудовую, но… Что-то меня останавливало. То ли страх, что мне не дадут этого сделать, то ли дурацкая гордость. Меня выкинули, словно ненужную собачонку. С такой легкостью избавились, что вновь работать с этим человеком мне не хотелось.

Я металась между болью от расставания с детьми, желанием с ними остаться и гордостью, не позволявшей мне повернуть назад. Уходя – уходи.

– Ты меня слышишь вообще? – в динамике звучал недовольный голос Даши.

– Прости, – покаялась, – задумалась.

На том конце провода возмущенно фыркнули, а я улыбнулась. Дашка не терпела, когда ее кто-то не слушает. Ведь, она всегда вещала только мудрости, а я, такая нехорошая, пропускала их мимо ушей.

– Может, поговоришь со своим бизнесменом? – поступило неожиданное предложение.

– И что я ему скажу? – удивилась. – Максим Дмитриевич, меня тут хотят уволить и в следующем году я не смогу прикрывать вас перед детьми во время праздников, а также привозить их к вам домой, если вы, вдруг, снова забудете их забрать. И чтобы этого не случилось – замолвите за меня, пожалуйста, словечко – пусть меня оставят.

– Да, примерно так, – на полном серьезе согласилась Дарья. – Но я бы еще добавила больше просительных ноток. А когда будешь просить, выглядеть ты должна как можно более соблазнительно. Чтобы у него даже не возникло желания тебе отказать.

– Даш, – тяжело вздохнула, покачав головой. – Я не собираюсь его соблазнять, чтобы сохранить работу. К тому же, я сомневаюсь, что это в его силах.

– У него есть деньги, а, значит, это в его силах, – она была так уверена в том, что говорила, что я даже рассмеялась.

– И нечего надо мной потешаться, – обиделась подруга. – Я помочь тебе хочу.

– Спасибо, родная. Я знаю, что ты хочешь, как лучше. Но Строганов – не панацея от всех бед. Да мы и не общаемся с ним.

– А вот это зря, – возмутилась Даша. – Давно бы уже написала или позвонила. Хочешь же, я зна-а-ю-ю, – пропела отвратительным сладким голосом.

– Не собираюсь я ему звонить, – закатила глаза. – И просить меня вернуть Маргариту тоже не буду. Заявление написано, а, значит, в июне меня уже тут не будет.

– Тьфу на тебя, – буркнула подруга, – никакого толку от разговоров с тобой. Я, как лучше хочу. А ты…

В этот момент один из ребят громко разрыдался, упав со стула и ударившись коленкой об угол стола.

– Прости, мне пора, еще позвоню, – торопливо попрощалась и побежала к мальчугану.

Надо проверить, все ли хорошо. Успокоить. Опять моя напарница где-то ходит. После того, как трагедия была разрешена, вернулась к своем наблюдательному пункту, небольшому столику и стулу, стоявших идеально – видно было всю группу целиком.

Теребя телефон, пытаясь собрать мысли воедино, не заметила, как ко мне подошел Кирилл Строганов.

– Вы уходите от нас? – спросил малыш, причем таким обвиняющим тоном, словно я ломаю его детскую мечту.

Раскрыв рот, смотрела в глаза мальчика и не знала, что сказать. Он все слышал. Отпираться бессмысленно. Но я ясно видела, что мой уход из сада, ребенок посчитает предательством. Уже считает. И я пополню список людей (женщин), которые его бросили.

Опустившись перед ним на корточки, хотела было взять его за руки, но ребенок резко отстранился, нахмурился. И продолжал молчать.

– Я не хочу этого делать, поверь мне, – предприняла попытку объясниться, но слушать меня не стали.

Кирилл развернулся и, всем своим видом показывая, как он злится, протопал к друзьям. Они о чем-то посовещались, Олеся недоуменно на меня посмотрела, затем всхлипнула, и отрицательно покачала головой. Видимо, девочка не хотела верить в то, что говорит ее брат.

Увы, малышка, это правда. Потерла место чуть повыше груди, стало так больно, обидно, у самой глаза защипало. Но мне нельзя было раскисать – впереди целый день работы, и еще пора укладывать детей на дневной сон.

Максим

Стоило мне только переступить порог дома, как в мои объятия бросился маленький вихрь. С громкими всхлипами, полный слез и душераздирающих рыданий. По развевавшимся хвостикам я опознал этот вихрь, как Олесю.

Недоуменно посмотрел на грустного Владимира, прижимавшего к себе насупившегося Кирилла.

– Что происходит? – забеспокоился, беря дочку на руки.

Если бы у нас были домашние животные, то я бы подумал, что у детей умер любимый хомячок. Столько горя и страданий было в их глазах. Но кроме нас троих в доме никто не жил, следовательно, умереть никто не мог. Тогда из-за чего потоп?

Снова вопросительно посмотрел на Володю, тот покачал головой.

– Если я правильно понял из их разговора в машине – Оксана Андреевна увольняется.

– Кирилл… г… гово… говорит, что это… это… правда… – сквозь слезы попыталась рассказать Олеся. – Но я… не верю-ю-ю-ю! – последнее слово превратилось в завывания.

– Это правда! – топнул ножкой сын, отрываясь от Володи и убегая наверх. Через мгновенье хлопнула дверь в детскую.

Покачивая Олесю, тихо шепча ей на ушко какие-то бессмысленные слова, пытался успокоить. Учитывая, что завывания не становились тише, а, наоборот, усиливались, получалось у меня плохо.

Взглядом показал, что Владимир свободен, присел вместе с дочкой на диван, не переставая укачивать. У самого в голове не укладывалось, что Оксана Андреевна уходит из сада. Я же видел, как она любит детей. Но и не верить своему сыну у меня не было оснований.

Кирюша мог что-то придумать или приукрасить какую-нибудь историю, он же просто ребенок. Но любая его выдумка – невинная, он никогда не опускался до подобной жестокости, чтобы его сестра рыдала взахлеб, не планируя останавливаться.

Где-то год назад был момент, после которого мы с детьми сели и долго разговаривали о честности, издевательствах, обмане. Я был уверен, что в очаровательных головках моих детей все разложилось по полочкам. И они никогда не поступят по отношению к другому человеческому существу жестоко, осознанно причиняя ему боль.

Постепенно Леся успокоилась, точнее, уснула у меня на руках, свернувшись калачиком. Я еще немного посидел вместе с ней, затем осторожно поднялся с дивана, прошел на второй этаж. Дверь в детскую была плотно закрыта, пришлось исхитриться, чтобы ее открыть, держа малышку на руках и стараясь ее не разбудить. Наконец, мне это удалось.

Кирюша спал на своей кровати, накрывшись с головой одеялом. Может, и не спал, но разговаривать со мной точно не желал. Уложив Олесю, машинально посмотрел на пол, засыпанный игрушками. Надо бы убраться у них, мелькнула мысль, ступить некуда. Поднял пару бумажек, собираясь их выбросить, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Не задумываясь над тем, что делаю, расправил листочки. На паре из них были изображены какие-то каракули, видимо, попытки нарисовать счастливую семью. Судя по неаккуратным линиям – это был Кирюша, Олеся более трепетно относилась к своим художествам.

А вот третий листочек вызывал больше вопросов, чем ответов. Это был список из пяти пунктов, озаглавленный довольно просто «План помощи настоящей маме». Написан он был корявым детским почерком.

Усмехнулся, изучив пункты, посмотрел на дверь, покачав головой. Интересно, они успели хоть что-то реализовать? Надеюсь, что нет. Надо завтра будет выяснить этот вопрос.

Но это все завтра. Или когда-нибудь потом. Сначала надо было разобраться с Оксаной Андреевной, выяснить, правда ли она увольняется. Надеюсь, что это не так.

Глава 14

Максим

Утром дети дольше обычного не хотели вылезать из постели, вяло ковырялись в тарелках, отказывались что-либо обсуждать. Такое поведение меня не устраивало от слова «совсем». Я, конечно, знал, что они любят свою воспитательницу, но не до такой же степени.

– Дмитрич, – в дверях моего дома в очередной раз возникла громадная фигура друга, – я знаю, что советовал тебе обзавестись дамой сердца, но не предполагал, что ты прибегнешь к таким кардинальным мерам.

Олеся с Кириллом встрепенулись, когда Моров зашел в дом, но быстро опустили головы, когда увидели, чем он размахивает. Смерив их подозрительным взглядом, подошел к Илье и забрал у него из рук бумажку.

Тихо посмеиваясь, он потрепал ребят по головам и пристроился у моей тарелки. Покачав головой, начал изучать бумагу. От увиденного у меня буквально глаза на лоб полезли. Прочитал написанное раза три, но так до конца и не поверил, что то, что вижу, правда. Поборов желание еще и протереть глаза, для верности, медленно поднял голову. Молча воззрился на детей, которые, судя по их сгорбленным плечам и вжатым головкам, пытались стать как можно незаметнее.

– Где ты это нашел? – спросил у Ильи, с аппетитом доедавшего мой завтрак.

– На столбе у твоего дома висело, – хмыкнул Моров, – и мне кажется, что я что-то подобное видел, пока ехал от въезда в поселок.

Тяжело вздохнул, присаживаясь на диван. У меня даже сомнений не возникало в том, кто именно стоит за всем этим. Вопрос был только, когда и, главное, как они умудрились это провернуть. Вряд ли они сами расклеивали объявления на столбах. Кто им помог? Володя? Или Коля?

Пока размышлял, дети осторожно вылезли из-за стола и бочком, бочком начали пробираться к лестнице. Но не заметили возникшее у них на пути препятствие – тумбу с вазой, которую родители привезли из очередной поездки. На кой мне ваза, уточнять у них не стал, решив, что пригодится в будущем Олеське. И вот эта ваза опасно закачалась, стоило только Кириллу врезаться в тумбу, а затем с грохотом упала на пол. На удивление даже не разбилась.

Шум привлек мое внимание, посмотрел на замерших детей.

– Куда это вы собрались?

Бандиты переглянулись между собой, но не сказали ни слова. Лишь буйные головы повесили, упрямо сжав губы.

– Может, объясните, что это такое? – продолжил допрос, поднимая зажатый в кулак листок бумаги, на котором крупными буквами был написан адрес нашего дома. Помимо него, правда, объявление, а это было именно оно, содержало еще наш с детьми портрет и надпись «Если вы – наша мама и нас ищите, то мы живем по адресу…» – Я жду, – напомнил о себе через некоторое время, когда так и не дождался ответа.

Дети продолжали молчать. Илья уже откровенно веселился. Сидел с таким видом, словно наблюдал за очень интересной серией своего любимого сериала, не хватало только попкорна и стаканчика с колой и трубочкой.

– Ла-а-а-адно, – протянул, проведя рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. – Я так понимаю, что это как-то связано с тем списком, что я нашел вчера вечером у вас в спальне?

Олеся с Кириллом тут же подняли головы, испуганно переглянулись, но все еще не говорили ни слова.

– Ребят, я же не ругаюсь на вас, – в моем голосе появились нотки отчаяния, – я просто хочу понять, зачем вы это сделали? И кто вам помог?

– Оксана Андреевна и дядя Володя, – тихо-тихо, настолько, что мне пришлось напрячься, чтобы услышать ее слова, сказала дочка.

– И как именно они помогли? – решил ковать железо, пока горячо. Раз уж они начали разговаривать.

– Список составить, – вступил Кирилл, но также, как и сестра, говорил негромко.

Кинул взгляд на Морова, тот сидел, закусив кулак, чтобы не пугать детей. Наткнувшись на мой предостерегающий взгляд, Илья состроил невинную мордашку и пожал плечами.

– А объявления откуда взяли?

– Дядя Володя напечатал, – пробормотала Олеся.

– И я так понимаю, что он и развесил, – подсказал, скрывая улыбку.

Банда дружно кивнула. В этот момент Моров не выдержал и заржал, испугав детей. Одновременно с этим дверь в дом открылась, второй раз за утро. Теперь это была моя мама.

– А что же никто не встречает любимую бабушку? – громко сказала, снимая пальто и оглядываясь, выискивая глазами ребят. Заметив их, поспешила обнять внуков, не обращая внимание на напряженную атмосферу.

Мама всегда была такой: если чего-то не хотела видеть, если ей было неудобно, то делала вид, что этого не происходит. Она и в мои конфликты с отцом никогда не встревала. И после моего развода с Верой хотела продолжить с ней общаться, но та не брала на нее трубку. Мне ни слова не сказала, только причитала – как же так, малыши без мамы? Но в привычной своей манере довольно быстро абстрагировалась от ситуации и уже через несколько месяцев делала вид, что моей бывшей жены вообще не существовало в нашей с детьми жизни.

– А чего вы стоите, как наказанные? – улыбнулась бабушка, обнимая внуков.

– Да так, – хлопнул по столу Илья, поднимаясь со стула, – расстроены, что их план провалился.

– Какой план? – нахмурилась мать, посмотрев на меня.

Пожал плечами и подошел к ней:

– Здравствуй, мама, я тоже рад тебя видеть.

– Здравствуй, сынок, – улыбнулась женщина, потянувшись, чтобы поцеловать меня в щеку. – И тебя, Илюша, я очень рада видеть, – подошла к Морову, который нагнулся, дабы получить и свою порцию поцелуйчиков.

– Взаимно, Евгения Петровна, – не переставал улыбаться и посмеиваться Илья.

– Как вы тут? – Она снова повернулась к детям, которые продолжали молчать, пристыженно косясь на меня. – И о каком плане вы говорили?

Дети что-то ответили, но на этот раз никто из нас не разобрал ни слова.

– Что вы сказали? – нахмурилась их бабушка.

– Мы хотели помочь нашей настоящей маме нас найти, – собравшись с духом, выпалила Олеся.

– Ничего не понимаю, – покачала головой мама и посмотрела на нас с Ильей.

Я молча протянул ей листок с объявлением. Женщина внимательно изучила листочек, улыбнулась и вновь посмотрела на ребят.

– Так, ладно, – хлопнул в ладоши, – мне надо отъехать на некоторое время. Побудешь с детьми? – вопросительно взглянул на мать, она кивнула. – Ты со мной? – спросил у Ильи, получив очередной утвердительный кивок. – А с вами мы попозже поговорим, – Олеся с Кириллом втянули головы в плечи, всем своим видом выражая раскаяние.

Оставив брата с сестрой наедине с бабушкой, быстро оделся. Пока выезжали с Моровым из поселка, успел заметить еще штук пять объявлений. Покачав головой, набрал номер Володи.

– Да, шеф, доброе утро, – ответил водитель после нескольких коротких гудков.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил вместо приветствия.

На том конце провода повисла тишина. Затем, хмыкнув, Владимир подал-таки голос.

– Объявления увидели?

– Увидел.

– Простите, хотел вчера снять, но забыл.

– Приезжай в поселок и снимай это художество, – бросил отрывисто. – И в следующий раз, если решишь в чем-то поддержать моих отпрысков, посоветуйся сначала со мной.

– Хорошо, – согласился он. – Прошу прощения.

– Угу, – буркнул, заканчивая звонок.

Черт знает что. Я понимал, что они хотели, как лучше. Но не ожидал, что дети дойдут до такого. Еще и Оксана Андреевна им помогала, оказывается. Не очень понимал, правда, как эти объявления могли помочь. Пытался разозлиться, но не получалось. Они хотели, как лучше, а получилось, как всегда.

До дома Оксаны добрался в рекордные сроки, Илья, следовавший за мной попятам на своей машине, мигнул фарами, когда я поворачивал во двор, и проехал мимо, направляясь домой.

Припарковался. На мое счастье у подъезда оказалось несколько свободных мест. Выйдя из машины и поставив ее на сигнализацию, направился к нужной двери. Надеюсь, что наша волшебница дома.

Глава 15

Оксана

Безумно не хотелось вылезать сегодня из постели. Благо, это был выходной, и мне никуда не надо было идти. Перед глазами то и дело вставали разочарованные мордашки Строгановых-младших, когда они узнали, что я увольняюсь.

Новости разошлись довольно быстро. Оказалось, что свидетелем моего разговора с подругой стал не только Кирюша, но и Алина, подруга Олеси. И такая невозможная болтушка. К вечеру вчерашнего дня мой телефон был завален сообщениями от родителей с вопросами, как так получилось и что им теперь делать. На большинство я даже не ответила. Кому-то написала, что мне очень жаль, но поделать уже ничего нельзя. Да и не хотелось мне больше работать с железной Марго. После того, как она так легко со мной попрощалась.

Содрав себя с постели, накинула легкий халат и поплелась на кухню. Как бы мне не хотелось провести весь день в лежачем положении, есть надо было. Налив себе кружку кофе, села у окна, задумчиво глядя на двор, абсолютно не радующий сегодня красками. Вроде, весна, тепло, большую часть времени даже светит солнышко, но зелень почему-то не спешит проклевываться. Не на всех деревьях даже почки были. И это удручало.

От грустных мыслей отвлек звонок в дверь. Странно, вроде, ни с кем ни о чем сегодня не договаривалась, доставку никакую не заказывала. Может, это Дашка решила в гости наведаться? Она может.

Даже не потрудившись одеться во что-то более приличное, открыла дверь. И тут же об этом пожалела.

На пороге стоял Максим, открывший было рот, чтобы, видимо, со мной поздороваться, но так и застывший, не вымолвив ни слова. Его ошалелый взгляд блуждал по моей фигуре, еле прикрытой коротким тонким халатиком. Он рассматривал так откровенно, что мне стало жарко. В глазах плясало пламя. Одновременно хотелось и накинуть что-то более длинное и плотное, и сбросить с себя тряпку, вдруг, показавшуюся лишней.

Максим громко сглотнул, с трудом посмотрел мне в глаза. Оценил мои румяные щеки. Ухмыльнулся.

– Привет, – хрипло. – Отлично выглядишь.

– Спасибо, – ответила тихо, смотря ему куда-то под ноги.

– Впустишь?

– Да, конечно, проходи, – посторонилась, пропуская внутрь. От неожиданности даже забыла, что решила обращаться к Строганову на «вы».

Мужчина прошел в мою маленькую квартирку, продолжая прожигать меня взглядом. Или раздевать. А, может, и то, и другое одновременно.

– Извини, – спохватилась, запахивая плотнее халат, хотя, прекрасно понимала, что дело это не спасет. – Раздевайся. Я сейчас, – не дожидаясь ответа, рванула в комнату, переодеваться.

Нацепила на себя первое, что попалось под руку. Хорошо, что я успела почистить зубы, подумала, глядя в зеркало и пытаясь привести в порядок прическу, а то похожа на ведьму, ей богу.

– Кофе? Чай? – влетела на кухню и сразу засуетилась, стараясь не смотреть на моего неожиданного гостя. В голове крутилась куча вопросов, но задать их я не решалась. Почему-то не очень хотелось слышать на них ответы, было стойкое ощущение, что они мне могут не понравиться.

Глупость, конечно, но в стрессовой ситуации мой мозг имел привычку вытаскивать на свет божий все мои глупые комплексы. Однажды в университете дошло до того, что во время экзамена я не могла думать ни о чем другом, кроме того, как я выгляжу – не выбиваются ли из прически пряди, нет ли пятен на одежде.

– Кофе, спасибо, – с улыбкой ответил Максим, присаживаясь на стул, не дожидаясь моего приглашения.

Благо, чайник недавно закипел. Быстро соорудила ему большую кружку кофе, поставила, робко улыбнувшись.

– Спасибо, – ответил на улыбку Максим, сжав мою руку.

Вздрогнув, хотела было отдернуть, но мужчина держал крепко, продолжая сверлить меня взглядом и загадочно улыбаться. Даже стул подтягивать пришлось одной рукой, потому что Строганов, ну никак не хотел выпускать из плена мою ладошку. Еще и поглаживать начал большим пальцем. Отчего по всему телу пробежали мурашки. Каким-то образом Максим это заметил, улыбка стала немного самодовольной. Закатив глаза, села рядом.

– Какими судьбами? – спросила, когда тишина стала невыносимой. После такой впечатляющей встречи, когда я открыла ему дверь в одном халатике, еле прикрывающем мою задницу, в голове что-то щелкнуло. Уже не хотелось держать дистанцию, наоборот, хотелось быть ближе к мужчине.

Может, сказывалось то, что я давно его не видела, не прекращая при этом думать о нем и его детях. Может, дело было в том, что через два месяца я уволюсь из сада, оставшись без возможности видеть его, хоть иногда. И я так рада была его видеть. Хоть, и не сразу это осознала.

Стоило признать, Максим Дмитриевич Строганов прочно засел в моей голове и моем сердце, не приложив при этом ни капли усилий. Пара коротких встреч, вечер наедине, очаровательные детки – все, что было для этого нужно.

Возможно, меня это должно было пугать. Но почему-то не хотелось бояться. С чего я взяла, что могу довериться Максиму, когда долгое время бежала от мужчин, как от чумы? Кто его знает…

Помню, мама как-то говорила, что когда я встречу на пути своего человека, то пойму это сразу. Мне не нужно будет много времени, чтобы полюбить его. Потому что сердце сразу все поймет. И, похоже, Максим Строганов был именно таким человеком. Моим. По крайней мере, если верить моему сердцу, которое рядом с ним билось, как сумасшедшее, грозясь выскочить из груди и пуститься в пляс.

Бизнесмен еще мгновенье смотрел на меня, не отвечая на вопрос. Каждой клеточкой чувствовала его ласкающий взгляд, отчего щеки заливал румянец. Я старалась не встречаться с ним взглядом, смотря украдкой. Невольно посмотрела на его губы, вспоминая их вкус, а также то, как правильно они ощущались поверх моих. Тогда. В машине.

– Когда я вчера пришел домой, – ответил-таки, не прекращая поглаживать мою руку, – меня встретил расстроенный Кирилл, плачущая Олеся и растерянный Володя.

– Олеся плакала? – ахнула, вздрогнув. Меньше всего на свете мне хотелось настолько расстраивать девочку.

– Очень, – подтвердил Максим, чуть сжимая руку, глядя на меня сочувствующе, – еле успокоил. Сквозь рыдания смог разобрать пару слов. Что-то про то, что ты увольняешься, – посмотрел вопросительно, с какой-то потаенной надеждой, что я опровергну слова малышки.

– Да, – кивнула, – так сложились обстоятельства.

– Расскажешь про свои обстоятельства? – мягко попросил бизнесмен, сумев-таки поймать мой взгляд и удержать.

Постаравшись не утонуть в его глазах, попробовала перевести тему:

– А с кем дети?

– С моей мамой. Так что за обстоятельства? – не повелся Строганов.

– В следующем учебном году будет реорганизация. Нас объединяют с другим садом, – опустила глаза, внимательно изучая узор на скатерти. – Заведующая решила, что больше не нуждается в моих услугах.

– Но почему? – удивился бизнесмен. – Я так понял, что ты – одна из лучших воспитательниц в детском саду.

– Ее это не волнует, – пожала плечами, грустно улыбаясь.

– Я могу попробовать с ней поговорить, – предложил Максим.

Тут же вспомнила разговор с Дашкой и ее попытки меня уговорить обратиться к бизнесмену за помощью.

– Не надо, – покачала головой. – Все уже знают, а если она неожиданно передумает, будут судачить, выяснять – из-за чего. И если, вдруг, узнают, что ты этому поспособствовал, то… – не стала заканчивать, мы оба прекрасно понимали, какие слухи тогда пойдут по садику. Особенно, после того, как я играла роль их мамы во время праздника. Да и то, что ляпнула в тот день Олеська еще не все забыли.

Я вообще не любила пользоваться связями по какому-либо поводу. И без повода особенно. А мое увольнение из детского сада, хоть и не вполне справедливое, я поводом не считала. Найду другое место, ничего страшного не произошло.

Впервые за то время, которое прошло с момента моего разговора с Маргаритой Аркадьевной, меня посетила подобная мысль. Еще вчера мое увольнение казалось концом света, но сейчас, сидя рядом с Максимом на маленькой кухне, ощущая его тепло и поддержку, уже было не так страшно. Казалось, что чтобы ни случилось у меня все получится. И причиной моей уверенности был именно шикарный бизнесмен, так трепетно держащий меня за руку.

– Что планируешь делать дальше?

– Пока не знаю. Отработаю оставшееся время, отдохну летом немного, а потом… потом посмотрим.

Строганов кивнул, задумчиво пожевал губу, словно перебирал в голове какие-то варианты. Затем усмехнулся и посмотрел на меня с непонятным мне весельем.

– Знаешь, что еще учудили мои дети?

– Что? – невольно улыбнулась в ответ. Веселье Максима было таким заразительным.

– Они начали воплощать в жизнь свой план по поиску мамы.

Охнула, приложив руку ко рту, пряча улыбку.

– И какой именно пункт они претворили?

– Вокруг моего дома развесили листовки, – криво ухмыльнулся Строганов.

– Я пыталась их убедить, что этот пункт необходимо убрать из плана, – рассмеялась, – но Олеся отказывалась слушать. Говорила, что, когда ищут кого-то – вешают объявления на столбах. Но поскольку их настоящая мама не знает, кого именно она ищет, то они сами должны повесить объявления.

Бизнесмен покачал головой, тоже рассмеявшись.

– Так вот в чем причина. Не могу не признать, что логика в ее словах есть.

– Да, присутствует. Надеюсь, у вашего дома не собралась восторженная толпа фанаток? – лукаво прищурилась.

– Единственная фанатка, обратившая внимание на объявление, это Илья, – откинув голову, расхохотался Максим.

– О, он – прекрасная фанатка, спорить не буду.

– Я надеялся, что есть получше, – протянул Строганов.

– И кто же?

Возникший из ниоткуда приступ ревности застал меня врасплох. Не ожидала, что меня могут так задеть простые в общем-то слова. Не думаю, что сказаны они были с каким-то особым умыслом.

– Ты, – просто ответил Максим, снова обжигая меня взглядом своих ярко-голубых глаз.

И опять мне стало жарко от одного взгляда. Строганову хватило одного слова, чтобы шокировать меня. Не ожидала от него такой откровенности.

На губах заиграла чувственная улыбка (по крайне мере, я надеялась, что она была именно такой, а не походила на жуткий оскал). Бросила на мужчину смущенный взгляд из-под ресниц, он ответил мне улыбкой во все тридцать два зуба. И выглядел при этом таким довольным, словно выиграл джек-пот.

Повисла тишина. Но она не была неловкой. Скорее… предвкушающей что ли. Она должна была во что-то вылиться, во что-то… приятное… к обоюдному нашему удовольствию. И уже через секунду я получила ответ на вопрос – во что именно?