Текст книги "Брат мужа. Порочные игры (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28. Развод и девичья фамилия

Глава 28. Развод и девичья фамилия

Стол ломится от еды. От домашних блюд, которые приготовила Анна Игоревна, вероятно, по указке Влада. Тут и салаты, и закуски, и запеченная утка, и несколько гарниров и солянка в красивой фарфоровой кастрюльке. Даже хлеб, кажется, испечен свекровью, а не куплен в магазине.

Настоящий пир, только вот лица у присутствующих скорбные, будто мы не на семейном обеде, а на поминках. Павел, у которого на шее красуется белый пластырь, тупит взор в тарелку, у Анны Игоревны глаза на мокром месте, у ее мужа, Валентина Самсоновича лицо бледное, как у мертвеца.

В гостиной скучает пара надзирателей, которых Влад пристроил к Анне Игоревне и Валентину Самсоновичу. Похоже, свекр и свекровь провели ночь под неусыпной стражей ручных псов второго сына.

Влад намекает Анне Игоревне, что пора бы ей не только всхлипывать, но и соляночки плеснуть для “любимого” сына. Наблюдаю за происходящим и не разделяю общего обреченного настроя. Моих родителей не пригласили и это главное, а сочувствовать лжецам у меня нет сил. Я бы лучше повозилась на кухне, чем провела ночь с Владом.

– Как продвигается вопрос с кротами, папа? – деловито спрашивает Влад.

Анна Игоревна встает, открывает кастрюлю и дрожащей рукой наливает наваристой солянки в глубокие тарелки.

– Должны завтра привезти отпугиватели, – глухо и безэмоционально отвечает Валентин Самсонович.

– Почему ты раньше этим вопросом не озаботился? – Влад вопросительно изгибает бровь.

Анна Игоревна кидает на мужа беглый взгляд. Кстати, она не раз жаловалась ему, что цветы чахнут и не приживаются, а он от нее отмахивался, мол, у него есть проблемы и поважнее твоих веников.

– Потому что у меня не было на это времени, – Валентин Самсонович сжимает ложку.

– Какая знакомая фраза, – ухмыляется Влад и пробует солянку. Одобрительно хмыкает, и Анна Игоревна выдыхает. – Вкусно.

Павел мельком смотрит на меня, и я равнодушно отправляю кусочек сыра с оливкой в рот. Не совсем понимаю, зачем я тут, но так уж и быть отсижу.

– Хорошо выглядишь, – неожиданно говорит он.

Вот почему бы ему не смолчать? Он ведь сам меня отчасти толкнул в объятия брата, который творил со мной полное безобразие. Мне до сих пор глотать больно.

– Как ты? – Павел не намерен заткнуться. – Как прошла твоя ночь с Владом.

– Паша, – Анна Игоревна зыркает на него.

– А что? – он смеется, и я понимаю, что он пьян. – Я волнуюсь, не обижал ли мою жену мой брат.

– Кстати, об этом, – Влад невозмутимо откладывает ложку, промакивает рот салфеткой и лезет во внутренний карман пиджака, из которого достает вчетверо сложенный лист.

Неторопливо разворачивает его и протягивает Паше с холодной улыбкой. Какой-то документ на гербовой бумаге с синей печатью. За столом воцаряется гнетущая и тревожная тишина. Паша недоверчиво и двумя пальцами берет бумагу и пробегает по ней глазами. Затем он поднимает возмущенный взгляд на Влада и с шумом встает, ударив кулаком по столу и отшвырнув в сторону документ.

– Я сегодня утром вспомнил о своем принципе не заводить интрижки с замужними женщинами, – Влад откидывается на спинку стула и скалится в улыбке. – Я считаю, что это недостойно мужчины зариться на чужую женщину.

Подхватываю документ, который удивил и возмутил Пашу, и медленно моргаю. Я держу в руках свидетельство о расторжении брака. Невероятно. Я развелась с Пашей уже вчера.

– Ты не можешь… – лицо Паши краснеет от гнева. – Она моя жена!

– Уже нет, – Влад беспечно пожимает плечами. – И что ты так разошелся, Павлуша? Ваш развод все равно бы случился. Верно, Поли?

– Определенно, – складываю документ, который я надеялась получить лично от сотрудника ЗАГСа.

Ни радости, ни злости. Ничего не чувствую по случаю моего скорого развода.

– У тебя совсем совести нет, – шипит Анна Игоревна.

– Мне кажется, это отличительная черта вашей семьи, – подпираю лицо кулаком и вздыхаю. – Что-то на генетическом уровне.

– Кто бы говорил, – хрипит Павел. – Уехала из дома с моим братом и вы ведь с ним не в шахматы играли.

– Какой ты любопытный, – встаю из-за стола и разглаживаю сгибы документа пальцами. – Постыдился бы хотя бы родителей, в самом деле. Это уже, Паш, перебор даже для тебя.

– Куда? – мрачно уточняет Влад, когда я делаю несколько шагов к двери столовой.

– Маму и папу порадовать своим разводом, – оглядываюсь и усмехаюсь. – Или мне вернутся за стол?

– Иди, – окидывает меня подозрительным взором и смотрит в глаза. – К восьми чтобы была у меня.

Через несколько минут покидаю дом и запахиваю пальто. Бегу к калитке. У внедорожника Влада замираю. Олег спит на откинутом назад водительском сидении и храпит с открытым ртом. Хочу уже постучать по стеклу, но замечаю в метрах пятнадцати худую и бледную женщину в дутой и объемной куртке. Смотрим друг на друга, и она спешно ретируется, накинув на голову капюшон.

Взгляд у нее был отчаянный и блеклый, поэтому я делаю вывод, что она не мимо проходила. Бегу на носочках за незнакомкой, которая ускоряет шаг, испуганно оглянувшись.

– Подождите, – тихо окликаю ее. – Чего вы хотели? Или, – прячу замерзшие руки в карманы, быстро-быстро перебирая ногами, – кого караулили? Вы любовница Паши? Его отца?

Глава 29. Ненависть

Глава 29. Ненависть

– Да стойте же вы! – бежать на шпильках за тем, кто удирает в кроссовках, очень тяжело.

Зато я красивая, как, мать ее, леди. В жемчуге и кашемировом пальто. Так и хочется снять туфли и босиком побежать по лужам. Подозрительная незнакомка сворачивает на перекрестке и задыхаясь бежит к старенькому бордовому хэтчбеку. Ныряет в него на водительское место, но не газует. Я притормаживаю перед машиной и раскидываю руки в стороны, мол, дави меня, а с места не сдвинусь.

Глупая затея, конечно, но я на адреналине я всегда творю всякую дичь. Например, втыкаю вилку в шею мужа. Вот такая я, безбашенная. Смотрим друг на друга, и женщина кивает на переднее сидение и решительно поджимает губы. В затылок бьет порыв ветра, и меня по лицу бьют мои же волосы. Кое-как с ними справившись, громко цокаю каблуками к машине:

– Так и знала, что ты кого-то караулила.

Открываю дверцу и плюхаюсь на сидение, встряхнув запутанными волосами:

– Здрасьте.

– Здрасьте, – тихо и тоненько отвечает женщина.

– А вы кто у нас будете? – шмыгаю и тру замерзший нос. – Любовница Павла?

Женщина вздрагивает и вжимается в сиденье.

– Драться не буду, – я улыбаюсь, – мы развелись.

– Я… – она всхлипывает, наверное, от счастья, – господи…. – Прячет лицо в ладони, – Влад и правда жив?

– Так, – расстегиваю пальто, – вы его тоже знаете?

– Живой, да? Это не двойник? – дрожит вся.

– Живой. Не двойник…

И тут женщина как взвоет. Хватается скрюченными пальцами за руль и лбом упирается в баранку.

– Живо-оооо-ой!

– Эй, – похлопываю ее по спине. – Вы чего?

– Я Ксения, – резко откидывается назад, и я едва успеваю убрать руку. Утирает дрожащими пальцами слезы с щек. – Невеста Влада…

Я аж хрюкаю от удивления. Совсем не как леди. Прижимаю ладонь к губам.

– Была… невестой… до всего этого кошмара… – смотрит блеклыми глазами перед собой.

– До какого кошмара? – едва слышно спрашиваю я.

Ксения ведает мне просто жуткую историю, от которой у меня волосы дыбом встают не только на голове, но и по всему телу.

Однажды юные и красивые влюбленные шли по ночной пустой улице. Смеялись, шутили и строили планы на светлое будущее. Из подворотни к ним вышло двое пьяных утырков, которые начали с наездов и ударов по ребрам и попыток увести испуганную и визжащую девушку с собой, а закончили плохо.

Сломанными челюстями и носами не обошлось. Разъяренный Влад, да, это был он, выбил у одного из мудаков нож, и несколькими тычками отправил противников на тот свет. После, окровавленный и бледный, посадил Ксюшу в такси, и вызвал полицию.

– Кто-то одному из убитых звонил, – Ксюша закрывает глаза. – Влад телефон вытащил из кармана куртки и ответил. Несколько секунд подержал у уха и потом ногой раздавил. Я годы потратила с психотерапевтом, чтобы вытащить все эти воспоминания и… Я подозреваю, кто звонил.

– Отец?

– Скорее всего, – Ксюша медленно кивает, – но самое страшное было после…

– Куда еще хуже? – сипло спрашиваю я.

– Влада посадили на двадцать лет, – Ксюша достает из кармана платок и прижимает к глазам. – Я обещала его ждать, но…

– Но? – теперь меня трясет.

– В один из дней меня пригласил Паша выпить по чашечке кофе…

– Нет, – я с гримасой гадливости. – Господи, только не Паша!

– Он меня успокаивал, сопереживал, – шепчет Ксюша. – Я пожаловалась, что мне снятся кошмары, и он предложил пожить у него на съемной квартире. Он же мне не чужой человек… Я согласилась… – закусывает губы и продолжает бесцветным голосом. – Мы переспали, и весь процесс был заснят. Я не знала, что он настолько гнилой урод и что спрятал камеру… – она выдыхает и с отчаянием хрипит. – Он отправил фотографии Владу с письмом…

– Нет, – охаю я и в ужасе всматриваюсь в заплаканные глаза. – Да за что с ним так?

– Его не любили, – по щекам Ксюши текут слезы. – Он был трудным ребенком. Амбициозный, вспыльчивый и колючий. И я так понимаю, что на протяжении всего детства, юности против него тихо и незаметно копал Паша. Подставлял, оговаривал, а Влад такой человек, что не будет оправдываться.

– Это какой-то… – цежу сквозь зубы и разрешаю себе матюкнуться, – пиздец.

Не существует в русском языке культурного слова, которое бы описало весь ужас ситуации. Даже “ужас” слишком мягко и игриво. Хочу спрятаться в норку к кроту и вместе с ним уйти в зимнюю спячку, лишь бы уйти от отвратительной реальности, в которой близкие люди сотворили с сыном зло и предательство.

– Я… – прижимаю пальцы к вискам. – Это как надо ненавидеть человека, чтобы вот так с ним поступить? Ну, колючий он и вспыльчивый… И что?!

– Влад слишком углубился в дело отца и планировал его заменить, – Ксюша обреченно пожимает плечами, – считал, что отец не справляется.

– Да, Господи! – повышаю я голос. – Из-за нескольких автомастерских дважды пытаться убить сына?!

– А почему нет? – горько смеется Ксюша. – И тогда дела у его отца шли куда лучше, чем сейчас. Влад скандалил с ним, требовал отчетов, куда уходят деньги и следил за счетами. Валентин Самсонович не очень умным был, раз нанял каких-то гопников, которые нажрались для храбрости и при виде девки забыли о том, что должны были сделать.

Из-за поворота выезжает черный внедорожник, который паркуется в кармане на противоположной стороне дороги. Съеживаюсь, когда из него выскакивает мрачный Влад. Ксюша опять всхлипывает. С надеждой, которая отзывается в моем сердце болью.

Глава 30. Суровых мужчин тоже важно обнимать

Глава 30. Суровых мужчин тоже важно обнимать

Влад даже взгляда не кидает на испуганную и бледную Ксюшу. Обходит машину.

– А еще я родила, – шепчет она в тот самый момент, когда Влад распахивает дверцу.

– Что?! – охаю я.

– На выход! – в ярости рявкает он.

Я перевожу загнанный взгляд с Ксюши на Влада, чье лицо искажено гримасой злобы и презрения.

– Она родила, – шепчу я. – Вам надо поговорить.

– Не от меня, – хватает за плечо и выволакивает на улицу. – Если я сказал на выход, то, значит, на выход.

– А если от тебя?! – Ксюша выскакивает из машины и в отчаянии смотрит на Влада. – Если он твой?!

Отворачивается, сжимает кулаки и медленно выдыхает через нос, как очень злой дракон. Бледный, глаза горят в чистой ненависти, и я касаюсь его плеча:

– Влад…

– Он даже не от Павла, – разворачивается в сторону Ксюши. – Сень, сядь в машину и исчезни из моей жизни.

– А от кого тогда? – я в недоумении смотрю на Ксюшу, будто на свете нет других мужчин кроме Влада и Паши.

– И знать не хочу, – цедит сквозь зубы.

Стискивает запястье до боли и тащит к внедорожнику, за рулем которого сидит виноватый Олег.

– Влад! – вскрикивает Ксюша и бежит за нами. – Владик! Прости меня! Прости!

Оглядываюсь, и она падает на колени прямо в лужу и воет. Влад останавливается, закрывает глаза и выдыхает:

– От кого твой ребенок? С кем ты еще снюхалась, Ксения?

Голос холодный и полон затаенной угрозы.

– Не говори, – едва слышно отзываюсь, – он его убьет.

– Поли, – рычит Влад. – Помолчи, пожалуйста.

– И как ты узнал, что он не твой? – хватаю его за полы пиджака и вглядываюсь в напряженное лицо. – Я поверю, что Павел мог ее соблазнить, но чтобы…

– Вот что ты такая заноза? – сжимает мои запястья и шипит в лицо. – Во-первых, Полина, собрать материал для теста ДНК-а не составит труда для любого заинтересованного в нем вопросе. Во-вторых, это не твое дело.

– Мое!

– С какого перепугу?

– Я твоя жена на неделю! – стискиваю пальцы на его пальто крепче. – Наслаждайся не только привилегиями, но и… но и…

– Но и? – сердито щурится Влад.

– А какое слово будет антонимом для привилегии? – я неловко улыбаюсь.

И мы почему-то смотрим на Ксюшу, которая уже не воет, а только носом шмыгает.

– Не знаю, – сипло отвечает та.

– Короче, все твои дела – на неделю мои дела, – я смериваю его негодующим взглядом. – От жены секретов нет и все сложные моменты тоже с ней оговариваются. Иначе что это за брак?

– Поли… – скрипит зубами Влад. – Не выводи меня из себя. Я на грани.

– Неужели разводимся?

Олег тем временем в любопытстве опустил стекло и с интересом наблюдает за происходящим, сунув в рот сигарету. Ксюша поднимается с колен и хмурится:

– Что… у вас за отношения?

– Поговори с ней, а? – с надеждой всматриваюсь в его злые и удивленные глаза. – Спокойно и как взрослые люди.

– Зачем мне это?

– Она твоя бывшая и натворила дел, – слабо улыбаюсь, – но в отличие от твоей семьи ей больно, Влад.

– Она лживая сука.

– И лживые суки могут чувствовать вину. Возможно, тебе надо прийти к прощению?

– А ты бы Павла простила, разрыдайся он на коленях перед тобой? – вскидывает бровь.

Я молчу. Кусаю губы и шепчу:

– Вероятно, я его уже простила и осознала тот факт, что он плохой человек, поэтому и злости у меня сейчас к нему нет. Вчера была, а сегодня уже нет. Простить это не о том, чтобы принять человека обратно, – хмурюсь и добавляю, – но ты имеешь право обижаться.

– Да ты что?

– Да, современные психологи признают право на обиду, но это в том случае если ты ее проработал. Как-то так.

– Поли, – Влад приподнимает брови, – что ты за бред сейчас несешь?

А еще психологи в интернете говорят, что важны объятия даже для взрослых и суровых мужиков, поэтому я решительно вздыхаю и обнимаю Влада, прижавшись щекой к его груди.

– Если не от тебя и не от Павла, – подает голос Ксения и я улавливаю в ее голосе капризные нотки, – то от Вени.

Влад весь напрягается, и я его стискиваю в объятиях еще крепче, будто хочу его раздавить.

– Поли…

– Да начхать на Веню, кем бы он ни был.

– Олег! – повышает голос Влад, и его цепной пес бежит к нему на помощь.

Оттаскивает меня от Влада, а я кричу:

– Я как твоя жена против того, чтобы ты калечил Веню!

– Да поздно уже, – ослабляет галстук. – Мертв Веня давно.

– Что?! – взвизгиваем я и Ксюша, которая после испуганного вопроса прячет лицо в руках и опять рыдает.

Падает на колени, и Влад шагает к ней, но уже без гнева. Устало и обреченно. Помогает подняться.

– Да хорош отбиваться, тигрица, – Олег заталкивает меня в машину. – Я же все равно сильнее.

Замираю, наблюдая, как Влад подает Ксюше платок и усаживает в ее хэтчбек, а затем сам в нем скрывается, зыркнув на свой внедорожник.

– Если это тот Веня, на могиле которого мы были, – Олег плюхается за руль и щелкает зажигалкой, – то он сторчался.

– Сторчался?

– Угу, – затягивается и выдыхает дым в окно, – передозировка. Вот радость старикам будет. У них есть внук.

– Друг, что ли? – приглаживаю волосы.

– Ага, еще со школы, – задумчиво смотрит на тлеющий кончик сигареты. – Ну и жизнь. Тут, Поли, психологи вряд ли помогут со своими охренительными советами.

Зябко ежусь, и Олег выбрасывает сигарету. Поднимает стекло и подкручивает печку. Через десять минут Влад покидает машину Ксении. Приглаживает волосы, одергивает пальто и медленно шагает по дороге, спрятав руки в карманы.

Глава 31. Жена должна быть молчаливой

Глава 31. Жена должна быть молчаливой

Когда Влад садится в машину, я спрашиваю:

– Ну?

– Что ну? – на меня не смотрит и нервно затягивает галстук.

– Как прошел разговор?

– Что ты пристала, Полина? – сухо интересуется Влад.

Мне обидно от его тона и пренебрежения. Я к нему по-хорошему, а он со мной сквозь зубы разговаривает. Я ему не изменяла, не обижала и ничего плохого не делала, кроме заслуженной пощечины и разбитого стакана, от которого у него над бровью красуется темная и засохшая ранка и небольшой синячок.

– Я твоя жена и имею право приставать.

Обращает на меня недовольный и злой лик. Глаза вспыхивают раздражением, а Олег поглядывает в зеркало заднего вида и молчит.

– Поли…

Ну, давай, скажи, что тебе игры в брак надоели и мы разводимся. Да, брак это не только про доступный секс, но и про неловкие разговоры, гнев и недовольство к приставучей женушке, которая придерживается принципов открытости в диалоге.

– Как прошел ваш разговор? – с улыбкой повторяю я.

Мне кажется, что Влад готов меня задушить, потому что его ноздри подрагивают и губы вытянуты в тонкую ниточку.

– Относительно спокойно, – наконец отвечает Влад и щурится.

– Я хочу знать подробности, – приглаживаю рукава пальто. – Мне, как жене, было неожиданно познакомиться с твоей бывшей. И не просто бывшей, я так понимаю, а твоей большой любовью.

Теперь мяч на моей стороне. Раз он со мной разговаривает, как премерзкой жабой, то я тоже не буду очень мягкой. Хватит ему обнимашек.

– Да, – шипит ядовитой гадюкой Влад. – Очень большой и светлой любовью. Первой. Во всех смыслах.

– Даже так? – вскидываю бровь, а сама хочу ему в нос кулаком ударить. – Это ты с ней всем шалостям научился?

– Нет, – он с презрением улыбается, – с Ксюшей все было иначе, ведь я ее любил.

Сказать ему, что его светлая и наивная любовь для нее ничего не стоила, раз она с его другом и братом переспала? Кольнуть тонкой иглой в самое сердце? Прикусываю язык. Нет, я не стану, потому что это низко и подло.

– Я рада, – улыбаюсь уголками губ и тихо продолжаю, – что ты познал светлую и первую влюбленность.

Лицо Влада вытягивается, а Олег удивленно оглядывается. Вероятно, они ожидали, что я отвечу мерзостью на явный намек, что я лишь шлюха.

– Хорошо, дорогой, – опускаю ворот пальто и поправляю его, – раз ты не желаешь быть со мной откровенным, то я не буду настаивать.

А ведь так хочется быть сукой и закидать его оскорблениями. Мне от его члена, что побывал в глотке, говорить тяжело, а вот с Ксюшей все было иначе. С любимой, которая ноги раздвинула перед другом, надо быть нежным и ласковым, а женщине, которая ни в чем не виновата, можно в рот по самые яйца всадить. И откуда во мне столько грубости проснулось?

– Она не желает знакомить сына с бабушкой и дедушкой, – Влад откидывается назад.

– Почему? – кошу на него взгляд.

– Потому что она хочет семьи со мной, – невозмутимо отвечает Влад.

Олег, громко поперхнувшись, откашливается и делает глубокий вдох и выдох. Я тоже удивлена развитием событий и смелостью Ксюши. Я бы так не смогла.

– А ты хочешь этого? – гнев в груди затихает.

– Поли, ты задаешь много вопросов, – Влад закрывает глаза. – Много разговариваешь. Мне тебе кляп в рот затолкать?

Олег замирает, навострив уши, и даже реже дышит.

– А он у тебя с собой? – усмехаюсь я.

Меня, конечно, на секунду напугала его угроза, но я не подаю вида. Лишь в туфлях поджимаю пальцы.

– Нет, – медленно качает головой, – но я могу одолжить его у Паши. Уверен, что он носит кляп в своем модном портфельчике.

И я вспыхиваю яростью, но не из-за кляпа, а из-за портфельчика, который я и купила. Хороший, качественный портфель из телячьей кожи. И да, модный и стильный. Влад мастерски выводит меня на негативные эмоции, которые отравляют кровь желанием навредить ему. Ударить, укусить или сломать палец. Например, мизинец.

– Возможно, у вас получится вернуть то, что было утеряно, – тихо отвечаю я. – Или хотя бы попробовать…

– За кого ты меня держишь, Полина? – Влад поднимает взгляд и цедит сквозь зубы. – Ты считаешь, что я из тех, кто может принять неверную женщину обратно?

Ну, я стараюсь придерживаться мнения, что люди меняются и осознают ошибки, но в данной ситуации все слишком сложно.

– Возможно, ты этого хочешь…

Резко поддается в мою сторону и рычит в лицо:

– Это у твоего Паши стояк на измены жены.

– Тебе бы тоже кляп не помешал, – у меня пальцы дрожат от горькой обиды. – Со стальным замком, а ключ выбросить.

– Я не желаю больше слушать тебя, Поли. Ты утомляешь, – проговаривает каждое слово тихо и холодно. – Моя жена должна молчать, когда я не настроен на беседы.

Приподнимаю бровь. Что еще у нас в списке “идеальной жены”? Ах да, что-то там про покорность.

– Я тут решаю, какой ты должна быть, – приближает свое лицо к моему и наши носы почти соприкасаются. – Ты меня поняла? И сейчас ты должна закрыть свой прелестный ротик.

Окидываю его разочарованным взглядом и отворачиваюсь к окну. Лишь бы не заплакать и не показать ему, что его слова сделали мне больно. Смотрю на крыши аккуратных домиков из оранжевого кирпича и провожаю взглядом пустой пакет, подгоняемый ветром. Вот бы мне быть этим пакетиком.

– Отвези ее к родителям, – открывает дверцу и выскакивает на улицу, – вот там с ней с удовольствием поговорят, – хмыкает и добавляет, – о разводе.