Текст книги "Брат мужа. Порочные игры (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24. Грязные ласки

Глава 24. Грязные ласки

Влад одергивает пол, а ему в лицо подушкой и кряхчу, сползая на пол с другой половины кровати. Запутываюсь в пологе, срываю его и пытаюсь всеми силами выбраться из кокона. Влад смеется, а мне обидно. И я даже не могу его послать к чертям. Пыхчу, с присвистом и злобно выдыхаю, еще сильнее закручиваясь в бархатный полог.

Я ненавижу свою жизнь. Я хочу быть не неуклюжей идиоткой и возмущенной гусеницей, которая потеряла голос после жесткого минета, а роковой стервой, которая могла бы в состоянии щелкнуть Влада по носу и противостоять ему женским обаянием. Я же – неловкая студенточка или даже школьница в гостях дерзкого и резкого старшака.

– Тихо, – Влад усаживается на меня сверху и убирает край балдахина с лица. – Поли, что ты творишь?

Неопределенно ему в ответ покряхтываю. Будь у меня возможность ответить ему словами, то я бы не смогла объяснить, что конкретно на меня нашло. Я устала, я не хочу быть здесь и не желаю вновь испытать на себе любвеобильность Влада.

– Ты решила со мной в молчанку поиграть? – касается носа и улыбается. – У меня с молчаливыми женщинами разговор короткий.

Затягивает полог на моей груди туже, обездвиживая руки, и переворачивает на живот:

– Ты такая милая, Поли, в своем упрямстве.

Ему даже в голову не может прийти, что я молчу вынужденно и, возможно, из-за травмы.

Встает и собирает полог на моих ногах. Поднимается выше, оголяя бедра. Лягаюсь наугад, а Влад хохочет.

– Ты же моя кобылица, – усаживается на бедра и рывком оголяетпопу, а затем вновь затягивает половинчатый кокон на спине. Щекочет левую ладонь, что выглядывает из ловушки. – Даю последний шанс извиниться, но только с чувством.

В бессилии клокочу под ним. Я уже готова извиниться. Красноречиво и громко, но лишь хрипло и болезненно дышу.

– Я дал тебе шанс, – мнет и поглаживает ягодицы. – И никаких обвинений после я не приемлю.

Юркает пальцами между бедер. Касается ноющих складок. Ведет ими выше, собирая густую смазку, и пробегает пальцами по анусу, который непроизвольно сжимается, а несогласно выдыхаю.

– Расслабь попу, Поли.

Мотаю головой и сжимаю кольцо мышц крепче. Не пройдешь, не пролезешь, не протиснешься.

– Ты знаешь поговорку, – шепчет Влад на ухо, – что каждую хитрую попу, найдется и хер с винтом?

Грубая пошлость заливает щеки румянцем. Где его интеллигентность? Он джентльмен или нет? Встает, подходит к тумбе и копается в ней. Я отползаю, но лишь на полшага к двери. Влад возвращается с каким-то тюбиком и опять придавливает меня к полу всем весом. Зло кряхчу.

– Я когда тебя увидел, – Влад щелкает крышечкой, – то сразу решил, что отымею тебя, чтобы сделать больно Павлуше, но сейчас я получаю удовольствие, Поли, без оглядки на личные обиды. Наслаждаюсь тобой.

Я бьюсь лбом о ковер, чтобы донести, насколько Влад напыщенный болван.

– Ну-ка, – хватает за волосы и подкладывает под голову подушку, – разошлась.

Какой заботливый извращенец! Скрежещу зубами и утыкаюсь в шелк лицом. Может, получится задохнуться, но нет. Подушка пропускает мои вдохи и выдохи. Тяжело, но дышится.

Скользкие пальцы касаются крепко сжатого колечка мышц между ягодиц и тщательно распределяет смазку, что начинает нагреваться на коже. Чувствую, как тепло проникает глубоко в мускулы и напряжение в них слабеет и расходится мягкими импульсами. Влад массирует анус, уверенно его проминает по кругу, и его грязные ласки вызывают слабую волну дрожи, что уходит в ноги.

– И ведь ты тоже наслаждаешься мной, Поли, – бархатно шепчет Влад и проскальзывает пальцем в разогретую и расслабленную дырочку.

Я взбрыкиваю, пытаюсь сжать мышцы, чтобы противостоять вторжению, но Влад во мне до последней фаланги. Замираю, вскинув лицо от подушки. Странное и необычное ощущение, но, к моему большому стыду, приятное. Влад медленно выскальзывает, чтобы затем проникнуть в меня двумя пальцами. Немного тянет тонкие нежные мышцы, но этот легкий дискомфорт подстегивает желание. Кровь приливает к промежности, а Влад медленно ведет пальцами по кругу, растягивая тугое отверстие, которое прежде не знала таких откровенных ласк.

– Нравится? – едва слышно спрашивает Влад.

Мотаю головой. Я не признаюсь в том, что я получаю удовольствие от сомнительной нежности.

– Лгунья, – Влад резко проталкивает три пальца, и тут из меня рвется предательский и хриплый стон.

Легкая тянущая боль сплетается с густым возбуждением, которое льется из меня вязкой смазкой на ковер и стонами в подушку. Это не ласки, это пытка. Как физическая, так и моральная. Влад вскрывает во мне нечто темное, извращенное и похотливое, и это нечто требует большего, чем пальцы. И меня страшит мое возбуждение.

Ведет пальцами назад и вновь протискивается до костяшек. Идет по кругу. Мягко дергает рукой, вызывая во мне сиплый стон, выскальзывает, чтобы опять нырнуть на глубину, расширяя границы дозволенного.

Меня накрывает дрожь, что перерастает в сильные спазмы оргазма. Они плотным пульсирующим кольцом обхватывают пальцы Влада, и я выгибаюсь в спине, со всхлипами и стонами уткнувшись в подушку. Режет мышцы, плавит кости и испепеляет разум.

– Надо тебя еще растянуть, Поли, – Влад вытягивает пальцы и поднимается на ноги. – Я в тебя не влезу, но попка у тебя чувствительная. Ты точно кончишь от моего члена.

– Не надо… – хрипло бубню в подушку. – Оставь хотя бы попу в покое.

Влад подхватывает меня на руки и с улыбкой укладывает на кровать:

– Тебе не стоит стыдиться мужа, Поли. Если не с ним, то с кем ты реализуешь свои тайные желания?

Чмокает в лоб, утирает слезы и выходит, плотно прикрыв за собой дверь:

– Сладких снов.

Глава 25. Сударыня и Машка

Глава 25. Сударыня и Машка

Сквозь сон чувствую, как ко мне под одеяло ныряет Влад, обнимает и прижимается к спине горячим телом. Хочу фыркнуть, но меня утягивает на дно сон и не отпускает до самого утра.

Влада рядом нет, но зато у кровати стоит бледная курносая девица в белом в фартучке и с подносом в руках. Светлые волосы убраны в аккуратный тугой пучок на макушке. Лицо круглое с аккуратным маленьким подбородком.

– Завтрак, – шепчет она, – сударыня.

Я недоуменно промаргиваюсь, натягивая одеяло до шеи:

– Сударыня?

Я не ожидала услышать спросонья устаревшее обращение к женщине. Очень чудно.

– Вырвалось, – она неловко улыбается. – Волнуюсь и переживаю.

– Почему? – задаю я закономерный вопрос, а девица аж вся вздрагивает.

– Мы не знали, что у Георгия Владиславовича есть жена… – округляет глаза и шепчет, – ой… простите… сударыня… ой… госпожа… ой…хозяйка…

– Полина, – слабо улыбаюсь я.

– А по отчеству?

– Можно без отчества.

– Но вы ведь жена Георгия Владиславовича, – она едва заметно хмурится, – как без отчества?

Испуганная и растерянная. Видимо, Влад застращал подчиненных, что они шепотом разговаривают с якобы его супругой.

– Без отчества, – повторяю я.

– Точно? – недоверчиво шмыгает.

Киваю, хотя я уже не уверена, что меня можно звать без отчества. Вдруг я обязалась перед Владом откликаться не только по имени? Вдруг это как-то подорвет его авторитет?

– Яйца Бенедикт с семгой, салат из руколы и ростков люцерны, хумус на цукини-хлебе с авокадо и чашечка эспрессо, – тихим и тоненьким голоском перечисляет девица и с ожиданием смотрит на меня.

Сажусь, придерживая одеяло у груди, и моя ранняя гостья ставит поднос с завтраком мне на колени. Выглядит все, конечно, замечательно и очень изысканно. Это не мой обычный завтрак: не овсянка с бананом и горсточкой грецких орешков.

Девица не уходит. То ли ждет, когда продегустирую яйца и салат, то ли хочет и стесняется меня о чем-то спросить. Я ее понимаю. У их босса из воздуха появилась жена. Вот он был, вероятно, завидным, пусть и строгим, холостяком, а тут все фантазии в один миг порушились.

– Что? Говори, – перевожу взгляд с подноса на девицу.

– Вы должны попробовать, – шепчет она.

Или меня решили отравить под шумок, чтобы избавиться от конкурентки?

– Я привыкла завтракать без…

– Но Георгий Владиславович сначала пробует, а потом, – переступает с ноги на ногу, – если все в порядке, отпускает.

– А если нет?

– Спускается и увольняет повара, – неловко улыбается. – Уже третьего повара сменили за месяц, а за год и того больше.

– Я не думаю, что имею право увольнять повара, – я удивленно моргаю.

– Георгий Владиславович сказал, что мы обязаны вести себя с вами, как с ним, – шепчет и почти незаметно заикается, – как к хозяйке нашего отеля.

– То есть если спущусь на кухню и скажу, что повар уволен, то его уволят? – не верю своим ушам.

– Да, но… – краснеет до кончиков ушей, – он хороший повар.

И начинает перечислять, где и у кого этот замечательный повар учился. Заискивающе вещает про всякие сертификаты, которые мне не говорят ровным счетом ничего. Короче, делаю вывод, что она влюблена в повара и очень не хочет, чтобы я его уволила.

Я беру вилку и нож. Пробую салат, режу булочку с яйцом, а после приступаю к овощным тостам. Очень гармоничный вкус у каждой позиции. Не пересолено и все ингредиенты выверены.

– Вкусно, – подытоживаю я и не подумав добавляю, – но остыло.

Девица всхлипывает, оседает на пол и падает лицом в матрас. Горько плачет, а я замерла с тостом у рта и недоумеваю. Тут все такие эмоциональные и громкие?

– Не надо, пожалуйста, нет… – буквально воет в матрас. – Это не Митя виноват, а я. Я! Я долго несла завтрак, а потом боялась вас разбудить, сударыня.

– Почему именно сударыня? – сипло спрашиваю я.

Какая же я сударыня? Сегодня ночью Влад исследовал все мои отверстия, в которые только мог заглянуть. Не пристало к шлюхе обращаться таким уважением и придыханием. В общем, мне очень неловко.

– Увольте меня, – поднимает заплаканное лицо, – я приму любое наказание!

– Да я без претензий, – откладываю тост и делаю глоток холодного кофе, скосив обескураженный взгляд на курносую милашку. – Все хорошо.

– Ничего хорошего, – по щекам катятся крупные слезы. – Я такая бестолковая.

Во все глаза на меня смотрит, и я хочу погладить ее по голове и успокоить, что она умница. Я не желала ее напугать. Надо быть очень осторожной в словах в этом пафосном месте.

– Так! Машка! – дверь в спальню распахивается и в проеме стоит разъяренный Олег. – Пошла отседа!

Девица вскакивает на ноги и убегает, прикрыв лицо ладонями. Я делаю еще один глоток кофе.

– Ты на нее внимание не обращай, – Олег хмурится. – Влад сегодня ей сделал замечание, и она все утро не своя.

– Какое замечание? – любопытствую я и кусаю тост.

– Колготки надела на тон темнее, чем у других, – чешет бровь. – А тут с этим строго. Это же не дешевый хостел. Все до каждой рюшечки должно быть одинаковым.

Не хотела бы я работать на Влада. Вряд ли он кричит на подчиненных, но я представляю, как его строгое и надменное слово может выбить из колеи.

– Завтракай и поехали, – Олег хрустит шейными позвонками и выходит.

– Куда? – спрашиваю я, но ответа не получаю

Глава 26. Еще одна забава

Глава 26. Еще одна забава

Олег паркует машину у крыльца одного из брендовых бутиков на Петровке. Оглядывается через плечо:

– У вас с Владом сегодня обед в кругу семьи.

– Что, прости? – до меня с трудом доходит его слов.

– Пусть тебя приоденут к этому невероятно важному событию, – голос Олега пронизан нотками сарказма.

– В смысле, обед в кругу семьи? – в испуге шепчу я.

– Иди, – коротко командует Олег и сует в зубы сигарету.

На крыльцо с пафосными колоннами, которые совершенно не сочетаются с панорамными окнами, выходит худенькая девушка в красном платье-футляре и улыбается. На улице дикий колотун, а она вида не подает. Жалко ее, поэтому выскакиваю из машины и торопливо поднимаюсь по лестнице.

– Здравствуйте, – девица улыбается еще шире, – меня зовут Елена.

– Полина.

– Рада знакомству, Полина, – Елена услужливо распахивает передо мной стеклянную дверь.

Понятное дело, что ее приветливость и дружелюбие вынужденные, потому что одна из ее обязанностей расположить к себе клиентов, но мне все равно приятно от ее слов. Ныряю в тепло и передергиваю плечами, сбрасывая напряжение и озноб от холодного ветра.

Пахнет розами. Просторно, светло и стойки с одеждой и нарядные манекены не жмутся друг к другу, как в бутиках масс маркета. Я бы сказала, что тут даже пустовато, потому что я привыкла к рядам с тряпьем.

– Значит, обед в кругу семьи? – Елена вновь улыбается.

Удивленно на нее смотрю. Я ничего не говорила. Неужели Влад успел ее предупредить к какому событию меня надо принарядить? Вряд ли Елена владеет телепатией или таким острым слухом, что услышала наказ Олега.

– Возможно, у вас есть предпочтения?

– Да, – я скребу ноготком переносицу, – у меня есть предпочтение уйти.

Интересно, скольких кукол Влад также посылал к Елене, чтобы их облачили в дорогие шмотки?

– Меня предупредили, что вы будете не рады, – Елена смеется, а затем переходит на заговорщический шепот, – но я вас не отпущу и не просите.

Пусть я недовольна происходящим, но улыбки и тихий голос Елены меня немного успокаивают. Да и не буду я сейчас перед ней возмущаться на тему того, что Влад самодур и тряпками меня не подкупить.

– Тогда вы, Полина, доверяете выбор мне? – ласково улыбается Елена.

Я молча киваю. Обходит меня по кругу, внимательно оглядывая меня со всех сторон.

– С вами будет легко.

– Почему?

– Вы красивая, – Елена смеется, – нет надобности скрывать какие-то видимые недостатки. Важно только угадать с цветом.

Я сажусь в кресло, обитое бордовым бархатом, перед низким столиком и листаю журнал. Елена плывет к стойкам, внимательно перебирает плечики с одеждой и кидает на меня оценивающие взгляды.

Я нервничаю. Какой еще к черту обед в семейном кругу? Я не понимаю Влада, который из-за личных обид устраивает какой-то цирк с конями, только вместо коней в упряжке я, Паша и его родители. Отвлекаюсь от фотографий длинноногих красавиц и испуганно смотрю перед собой. Он же не посмеет втянуть в свои игры моих маму и папу?

– Черт! – швыряю журнал на столик и подскакиваю на ноги, крепко сжав кулаки.

Елена вздрагивает и боязливо прижимает к груди блузу с абстрактным рисунком на тонком белом шелке.

– Не нравится?

Бегу к входной двери на носочках. Как же неудобно передвигаться на высоких каблуках.

– Полина! – окликает меня Елена. – Если не нравится, то подберу что-нибудь другое.

Вылетаю на крыльцо под промозглый ветер. Олег выхаживает перед машиной и выдыхает густой дым, который тут же развеивается под резкими и резкими порывами холода.

– И мои родители будут?! – несдержанно взвизгиваю я и топаю ногой в ярости.

Олег обращает на меня удивленный взор. Затягивается сигаретой, переваривая мой вопрос, и пожимает плечами.

– Полина, – ко мне выходит Елена и тянет за руку, – холодно, простынете, а я не хочу лишних проблем. Прошу, не упрямьтесь.

– Я не пойду на этот обед! – рявкаю на флегматичного Олега. – Это кощунство!

– Но одеть мне вас все равно придется, – Елена сжимает запястье. – Подберем другую блузу. Ничего страшного.

– Мои родители уж точно ни при чем!

Олег опять пожимает плечами, мол, это не к нему претензии. Он обычный водитель.

– Позвони ему!

Повышаю голос до истеричных ноток и отмахиваюсь от надоедливой Елены, которая продолжает меня уговаривать зайти в бутик.

– Я звоню Владу только по важным вопросам, – Олег выдыхает дым через нос. – Например, когда кому-то угрожает смертельная опасность.

Я оглядываюсь на Елену, и та пятится. Взять ее в заложницы и пригрозить, что я проткну ей шею шпилькой?

– Полина, зайдите внутрь, – Олег недобро щурится. – Елена права. На улице холодно. Иначе я сам сейчас поднимусь, но после пары затяжек. Один, – медленно затягивается и выдыхает дым. – Если на обеде будут ваши родители, то они будут рады вас увидеть. Разве нет?

Подносит с угрожающей ухмылкой сигарету к губам:

– Два.

В бессилии фыркнув на Олега, я юркаю в распахнутую дверь. Елена обеспокоенно вглядывается в лицо:

– Чашечку кофе, чтобы согреться? – подмигивает. – С капелькой виски?

– Одной капельки будет недостаточно, – прижимаю холодную ладонь ко лбу. – Мне не меньше трех капель.

– Принято, – опять подмигивает, и мне тошно от ее лживой доброжелательности, но она не виновата в забавах Влада.

Глава 27. Дорогая, я очень зол

Глава 27. Дорогая, я очень зол

Елена подкидывает и подкидывает на пуфик в просторной и зеркальной раздевалке, которую и стыдно назвать раздевалкой. Это небольшая комнатка, пол которой застелен лавандовым и пушистым ковриком. Я хотела примерить только строгое с неглубоким вырезом платье, но никто меня не послушал. К каждому комплекту одежды были предоставлены и туфли. На тонких высоких каблуках и с острыми носками.

Платье с бежевыми шпильками было одобрено Еленой. Как и костюм с узкой юбкой нежно-голубого цвета и белые туфли. Затем моя навязчивая надсмотрщица сказала, что мне невероятно идут узкие брюки с уютным и мягким свитером. В общем, лишь блузка с абстрактным рисунком была забракована.

– На обед в кругу семьи точно вот это платье, – указывает наманикюренным пальчиком на голубое. – Элегантно и со вкусом.

Я согласна. Платье и правда преобразило меня в леди, поэтому я скрываюсь за плотным пологом и переодеваюсь в него.

– И вот еще, – но мне вновь заглядывает Елена и накидывает на плечи кашемировое пальто молочного цвета с белыми пуговками. – Все на обеде просто умрут от вашей красоты, Полина.

– Хотелось бы смертей избежать, – невесело отвечаю я.

Каково же было мое удивление, когда на выходе Елена вручает мне пакеты из плотного матового картона в руки. Она решила под шумок всучить мне все вещи, что я перемерила.

– Хорошего вам дня, – с широкой улыбкой распахивает дверь и я выхожу на улицу в некоторой растерянности.

Подскакивает Олег, забирает пакеты и тащит их к машине. Думать не хочу, насколько тысяч зеленых меня только что отоварили. Я была согласна лишь на платье, а мне продали целый гардероб.

Олег прячет покупки в багажник и шагает к крыльцу:

– В машину. Я расплачусь и поедем.

– А там много, наверное, – провожаю его обескураженным взглядом.

– Для меня много, а для Влада – нет.

В машине и поглаживаю рукав пальто и думаю над тем, что если бы Паша устроил мне такой шикарный шопинг, то я бы была в восторге, а сейчас мне неловко и боязно. Меня покупают за шмотки и какой за них будет спрос?

Через тридцать минут мы подъезжаем к дому родителей Павла и Влада, который стоит у калитки. Высокий, плечистый и мрачный. Он шагает к машине, открывает дверцу и протягивает руку. Опершись о его ладонь, выскакиваю на улицу. Оценивающе оглядывает меня сверху вниз:

– Хорошо выглядишь.

– Моих родителей ведь тут нет? – с тихим отчаянием спрашиваю.

Молча расстегивает мое пальто и распахивает полы.

– И платье идет, – одобрительно кивает.

– Влад! – со слабой надеждой заглядываю в его глаза. – Их же тут нет? Они же не поймут.

Достает из внутреннего кармана пальто небольшую бархатную коробочку и раскрывает ее. Вынимает из черной подложки жемчужные серьги:

– Выдохни, Поли, – и убирает мои волосы за уши. Хитро всматривается в глаза, спрятав коробочку в карман, – или мне стоило их пригласить? Ты на это надеялась?

– Нет…

– А мне кажется, ты разочарована.

Вдевает серьги в каждое ухо. Достает из другого кармана узкий футляр, из которого вынимает жемчужное ожерелье.

– Хотела меня познакомить с родителями? – подается в мою сторону, и холодные бусинки касаются шеи. – Я польщен, но я думаю, что тебе для начала и стоит им рассказать о разводе с Павлушей.

Застегивает застежку, шепнув на ухо:

– Или ты к нему после недели со мной вернешься?

– Нет, – в груди поднимается бурлящий гнев.

Как он посмел только подумать, что решу вернуться к Паше? Нет. Я после этой недели сразу подам заявление на расторжение брака. Сжимаю кулаки.

– А теперь я жду поцелуя, который дарит жена любимому мужу, – Влад с легкой издевкой улыбается.

– Но…

– Согласись, что без любви бы ты не вышла замуж, – заботливо запахивает полы моего теплого и уютного пальто.

Ветер треплет волосы, и я приподнимаюсь на носочках. С замершим от предательского волнения сердцем касаюсь губ Влада в легком поцелуе.

– Я тебе не верю, – обнажает зубы в плотоядном оскале и нагло сгребает в охапку.

Целует. Непростительно глубоко и жадно. И нет в его порыве любви, о которой он говорит. Только желание и стремление показать свою порочную власть надо мной. Меня бросает в жар и щеки горят. Сердце в гулких ударах прыгает к горлу. Хочу укусить Влада за его верткий и горячий язык, но не могу. Принимаю его, подчиняюсь и закрываю глаза. Борьба моя обречена на провал.

– Хм, – Влад отстраняется и удивленно вскидывает бровь, – хочешь сказать, что мне удалось тебя перевоспитать за одну ночь из строптивой сучки в послушную девочку.

И тут он получает по нахальной роже звонкую пощечину. Моя злость внезапна, как порыв зимней вьюги.

– Какого… – глаза Влада вспыхивают гневом.

– Жену сучкой не называют, – поджимаю губы.

Цыкает и сердито щурится:

– Соглашусь, – и в ярости шипит, – дорогая.

И его “дорогая” куда оскорбительнее сучки, потому что он вложил в это слово столько клокочущей злобы, что она на секунду обескураживает меня. Не любит он физическое проявление агрессии, но ведь и ударила я его не так чтобы сильно. Вышло эмоционально, но травматично. У него даже щека не покраснела.

– Нас ждут, – передергивает плечами, будто сбрасывает с них тяжелую ношу. – Идем.