Текст книги "Брат мужа. Порочные игры (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5. Жуткие фотографии

Глава 5. Жуткие фотографии

– Люди не меняются, – Олег выдыхает густые клубы дыма в морозное небо. – И я не совсем понимаю, чего ты вдруг решил выйти из тени.

– Время пришло.

Перебираю фотографии, на которых Пашу с кляпом во рту и связанного хлещет плетью грудастая женщина в латексном костюме и кошачьими ушками в блондинистых волосах. Это непосредственно его шефиня, которая продвигает талантливого мазохиста по карьерной лестнице. Важная деталь всего этого действа – его член закован в какую-то металлическую хрень с увесистым замком.

– Пояс верности, – осуждающе шмыгает Олег и серьезно смотрит на меня, – давай мы его того? Слушай, но это же пиздец какой-то, – заметив мой недовольный взгляд, извиняется, – пардон… – затягивается сигаретой и сердито выдыхает, – но жесть же!

Я подозревал, что у Павлуши есть любовницы на стороне, но не ожидал кляпов, плетей и подобного изврата. Его и на обеде бьют за закрытыми дверями в кабинете. Вот уж мамина и папина гордость возмужала. Возвращаю фотографии Олегу, и тот плечами с гримасой отвращения передергивает. Натягиваю на ладони перчатки.

– На Полину есть что-нибудь?

– Кроме того, что она голубей любить гонять, – Олег складывает фотографии в папку и протягивает снимки, на которых Полина распугивает с восторженной улыбкой “крылатых крыс” в сквере, – ничего особенного. Мать ее к гадалкам ходит с просьбой внучков нагадать.

– Нагадывают? – разглядываю фотографии Полины и недоумеваю, чем могут привлекать голуби.

Надо сказать, что эти снимки вышли куда лучше, чем предыдущие. Там грязь и разврат, а тут осенняя романтика и ощущение краткого, но чистого счастья и легкого озорства. Хотя я бы с удовольствием взглянул на связанную Полину с кляпом во рту, но увы. Она у нас скромная девочка без больных пристрастий.

– Да почти все и нагадывают, – Олег с досадой выбрасывает окурок под ноги и топчет его носком. – К ним же за надеждой и утешением приходят, а не за правдой.

– Ясно, – возвращаю ему фотографии и поднимаю взгляд на низкое и хмурое небо.

– Мне после этих фотографий кошмары снятся, – Олег закидывает папку в салон. – Я человек чувствительный и ранимый, знаешь ли.

– И чем тебя так напугали голуби?

Олег захлопывает дверцу, распрямляется и угрюмо смотрит в глаза. Он не раз мне говорил, что у меня с чувством юмора большие проблемы. Согласен, после фотографий с Пашей хочется принять горячий душ и глаза мочалкой потереть, а лучше вынуть их из глазниц и хорошенько вымочить в хлорке.

– Крыльями напугали, – Олег цокает и обходит машину, растирая руки. – Они еще и заразные. Ненавижу голубей. И брата твоего. Вот же образина, – опять плечами передергивает. – Извращенец.

– Но ты-то откуда про пояс верности узнал? – я оглядываюсь на него. – Я вот не в курсе подобных заморочек. Я о тебе чего-то не знаю?

Сколько укора и злости в глазах Олега. Огромный мужик с бычьей шеей, а губы поджал, как маленький обиженный ребенок. Видимо, я очень оскорбил его ранимую и впечатлительную душу, которая только и ждет, как братца бы моего закопать в лесу.

– Я взял телефон, – Олег распахивает дверцу и опирается рукой о крышу машины, – открыл браузер…

– Так.

– И написал: "непонятная железка на член с замком" и добавил "что это за хрень такая", – глухо урчит Олег и зло чешет бровь, – и не делай так, короче. Я такого насмотрелся… И вот вопрос, – он переводит на меня тяжелый взгляд, будто я сам балуюсь поясами верности и другим сомнительными штуками, – зачем они это делают?

– Может, тебе о травме своей со специалистом поговорить? – Олег меня забавляет мальчишеским изумлением.

– Я хочу услышать твои предположения.

– Нет у меня предположений. Возьми телефон, открой браузер и задай свой вопрос интернету.

– Боюсь.

– Почему?

– Как начитаюсь, а потом сам… – ежится и в который раз кривится. Фыркает, мотнув головой, и прячется в машине.

– Подожди, – ныряю в салон, – у тебя уже были какие-то фривольные мыслишки на эту тему?

– Я же говорю, я впечатлительный, – с бурчанием заводит машину. – Ты, как я погляжу, тоже.

– Ты меня в это не втягивай, Олежа, – я смеюсь и расстегиваю пальто. – Я приличный человек.

– Ну, знаешь, стояк на жену брата тот еще изврат, даже если брат– кусок говна.

– Язык прикуси, – меня мгновенно переклинивает на холодный гнев, и я с шумом выдыхаю через ноздри. – Олежа, я тебя уважаю, но ты будь в речах своих поосторожнее. Если ты ранимый у нас, то я вспыльчивый и нервный.

– Пардоньте, – закатывает глаза и заводит машину, – Куда?

– Домой, – ослабляю галстук, – спустя столько лет.

Глава 6. Мать и сын

Глава 6. Мать и сын

Сижу в гостиной перед журнальным столиком и листаю альбом с фотографиями. Напротив сидит Анна Игоревна, моя свекровь, и вещает, каким милым и сладким мальчиком был Павлуша в детстве, а о брате его ни слова. Детских фотографий Паши катастрофически мало, а парочка так вообще обрезана. Я спрашиваю, почему снимки ополовинены, а в ответ получаю “истрепались”. Такая наглая ложь меня обескураживает.

Я смотрю в бледное лицо свекрови и закрываю фотоальбом с тихим, но зловещим хлопком. Что у вас тут за семейные тайны? И мне не нравится, что мне лгут, глядя в глаза со милой улыбочкой. Я ведь часть семьи и я достойна правды. Стук в дверь, и я вздрагиваю. Анна Игоревна тоже, но в глазах читаю облегчение, что можно оборвать неудобный и неловкий разговор.

– Соседка, наверное, – суетливо встает. – Она обещала саженец для розового куста мне для сада принести.

Провожаю ее взглядом. Скрежет замка, поскрипывание двери и короткий, но истеричный вскрик. Я подскакиваю на ноги, уронив альбом на пол.

– Здравствуй, мама, – слышу тихий и равнодушный голос Влада.

– Нет, Господи… Нет… Ты же…

– Мертв? – зловещий смех пробирает до самых костей. – Тихо, что же ты, мама. Иди сюда.

Я отступаю к окну. Влад заволакивает в гостиную Анну Игоревна, которую не держат ноги. Лицо белое, рот приоткрыт и дышит она часто и прерывисто.

– Вижу радость в твоих глазах, – он усаживает ее в кресло и скалится в лицо, – скучала, мама?

Его “мама” полно злости и раздражения, а сам он не похож на любящего и ласкового сына.

– Вл..ааа…ад… – сипит Анна Игоревна и прижимает ладони к губам, – изыди…

– Нет, – он смеется и тоже усаживается в кресло. Переводит на меня черный и мрачный взгляд. – Представь нас, мама.

У меня одно желание: с разбега выпрыгнуть через окно в кусты сирени.

– Ты его тоже видишь? – в ужасе бубнит Анна Игоревна, и я киваю.

– Представь нас, – Влад обращает сердитый взор на нее.

– Полина, – хрипит Анна Игоревна, – жена Павлуши…. Влад…

– И, – он улыбается и повелительным жестом требует продолжения.

– М-мм…мой….

– Дальше, – Влад обнажает зубы. – Ну же… Я в тебя верю…

– С-ссс-сын.

– Очень мило, – едко усмехается.

– Мертвый, – блекло добавляет Анна Игоревна.

– Тебя не было на моих похоронах, – он кривит губы. – Никого из вас не было. Хотя и похорон не было. Деревянный ящик, яма два метра и табличка с номером белой краски. Ни имени, ни фотографии, ничего.

Опускает взор на раскрытый фотоальбом у его ног и поднимает его. Листает, приподняв бровь, и хмыкает:

– Любопытно.

– Нам выдали заключение о смерти, – шепчет Анна Игоревна.

– Закопали другого, – Влад перелистывает страницы альбома. – Старика из соседней камеры.

– Но…

– Но что, мама? – поднимает злобный горящий взгляд. – Признаюсь, папа хитро поступил, когда попытался меня убить через другие руки, но руки оказались слабоваты, а я сумел влиться в непростой коллектив. В общем, нассали вам в уши, а вы и рады избавиться от позора семьи, но вы могли прийти на опознание тела, например.

– Прочь из моего дома, – Анна Игоревна встает и поджимает губы.

– Начнем с того, что он в собственности отца, – Влад щурится, – был. Теперь он принадлежит некому Орлову Георгию Владиславовичу. Постой.

Откладывает альбом на столик, достает из внутреннего кармана пальто паспорт и раскрывает его. Пробегает взглядом и лживо охает:

– Так это я, – вновь в гневе глядит на Анну Игоревну, – вот это да.

– Что? – она недоуменно хлопает ресницами.

– Вот, посмотри, – Влад протягивает ей паспорт. – Мне пришлось сменить имя и никак к нему не привыкну. Подумываю вернуть родное вместе с фамилией и отчеством. Возни много, но душа просит. Хочу воскреснуть.

– Ты лжешь, – Анна Игоревна падает на кресло.

– Папа так и скрывает от тебя, что у него все плохо? Что за семья такая у нас? Тайны, интриги, обман и заказные убийства родного сына, – прячет паспорт в карман и откидывается на спинку кресла. – Хотя папу самого скоро зароют живым в землю. Неудачные сделки, казино, дорогие шлюхи и куча долгов. Вот он и дом просрал.

Вытягивает ноги, сбрасывает туфли и смотрит на меня. Я вот, вроде, не участвовала во всем этом безумии, а такое ощущение, что сама пару лопат земли кинула на деревянный гроб со стариком.

– Рад знакомству, Полина.

Глава 7. Страшный и опасный

Глава 7. Страшный и опасный

– За что тебя посадили? – едва слышно спрашиваю, и трясущиеся руки прячу за спину.

Клонит голову набок, и меня четкая ассоциация с коброй, смертельно-опасной и холодной.

– Твои предположения?

– Убийство? – ляпаю я, не подумав.

На лице Влада расплывается одобрительная улыбка, а Анна Игоревна всхлипывает.

– Господи, – прикрываю рот рукой и перевожу взгляд на ладони, что лежат на подлокотниках кресла.

– Я отстоял право не чернить тело, – Влад закидывает ногу на ногу и покачивает носком туфли. – Надо сказать, что в тюрьме куда приятнее люди, чем в моей семье.

Я не понимаю. Семья Паши казалась мне очень приличной и благополучной. С теплом приняли меня, никаких скандалов или оскорблений в мою сторону.

– Уходи, – шепчет Анна Игоревна.

– Это мой дом, – Влад переводит на нее скучающий взгляд, – моя земля. Мам, у вас есть проблемы посерьезнее, чем воскресший нелюбимый сын. Вы в полной жопе, из которой вас не вытянет ни папа, ни Павлуша. Как тебе перспектива стать вдовой и потерять любимого сына? Тебя, вероятно, заставят смотреть, как им палец за пальцем будут резать. Любят некоторые добавить драмы.

Я выхватываю из кармана телефон и звоню Паше, который не отвечает.

– Он в командировке, – Влад улыбается мне и желчно добавляет, – на очень важной.

– Что он натворил? – сипло спрашиваю я.

– В данной ситуации с пальцами его просто за компанию порадуют, – нервно смахивает с колена пылинку. – Знаешь фразу “дети в ответе за грехи отцов”?

Он ждет моего ответа, а у меня в глотке застрял холодный камень ужаса. Руки немеют, ноги подкашиваются. Я опираюсь ладонью о комод, и Влад встает. Я хочу закричать, но выходит только тихий и хриплый стон.

– Тише, Поли, – шагает ко мне мягко и бесшумно.

Они должны были меня предупредить о мертвом брате Паше. О жутком мужчине, от чьей улыбки душа покрывается изморозью страха.

– Дыши, – приобнимает и ведет к креслу под испуганным взглядом Анны Игоревны, чье лицо осунулось, посерело и стало похоже на восковую маску мертвеца. – Ты чего такая впечатлительная?

Он проворачивает ловкий трюк: падает в кресло, рывком притягивает к себе, и я оказываюсь у него на коленях. Анна Игоревна всхлипывает и отворачивается. А вступиться за меня?

– У Павлуши просто очаровательная жена, – касается пальцем моей линии челюсти. – В моем вкусе.

Я до встречи с Владом не боялась мужчин до окаменения. Я даже моргать не могу, не то что залепить пощечину. Он весь пышет жестокостью и агрессией, которая, видимо, пугала и тех, кому не повезло сидеть с ним в одной тюрьме. Шутка ли, отказаться от татуировок, инсценировать смерть, которую покрыли надзиратели, и, вероятно, вышел он раньше срока.

– Чудовище, – шипит Анна Игоревна.

– И красавица, – Влад щурится на меня и прикусывает кончик языка.

– Кого ты убил? – шепчу я.

– А какая разница? Они уже сгнили, – голос спокойный и лишен раскаяния.

– Они? – в ужасе смотрю в пустые глаза.

– Двух парнишек, – хрипит Анна Игоревна. – Двух…

Влад переводит взгляд на мать, и она вздрагивает и через секунду захлебывается в рыданиях, спрятав лицо в ладонях. Замечаю над бровью Влада небольшой и едва заметный шрамик, а ближе к виску еще одну белесую полосу. Я не юрист по уголовным делам, но за убийство двух человек точно дают больше восьми лет. Это минимум.

– В твоих глазах я вижу звезды, – шепчет Влад, и тут я вскакиваю на ноги и бегу прочь.

В прихожей торопливо натягиваю сапоги, накидываю на плечи пальто и затравленно оглядываясь на Влада, который застыл в нескольких шагах от меня.

– Уже уходишь?

– Оставь меня в покое, – пячусь к двери.

Выбегаю на крыльцо и вскрикиваю, потому что у кустов полысевшего георгина стоит огромный мужик с бритой головой и что-то высматривает среди стеблей и мрачно выдыхает клубы дыма.

– Кроты у вас, кажись, – он поворачивает ко мне мордастое лицо, затягивается сигаретой и выпускает дым через ноздри, – непорядок. От кротов много проблем.

– Что? – испуганно спрашиваю я.

– Кроты, говорю, завелись, – мужик кривится. – Тут по территории норы и кучки земли. Надо бы от этих слепых сучат избавиться.

И смотрит так, будто я должна ловить кротов по участку, а я совсем не в курсе, как с ними бороться. Выкапывать, ловушки мастерить или распылять по участку яд? Я спускаюсь на несколько ступеней, а мужик опять затягивается и преграждает путь.

– Приказа выпускать кого-то из дома не поступало.

Глава 8. Тонкий вкус на шутки

Глава 8. Тонкий вкус на шутки

– Но я хочу уйти, – решительно смотрю в лицо жуткого и огромного мужика. – Вы не имеете права меня задерживать. Кто вы такой?

– Олег.

– И? – его ответ меня не удовлетворил. – У Олегов какие-то особые права и полномочия?

Вскидывает бровь и хрипло смеется, откашливаясь от едкого дыма.

– Над моими шутками ты не смеешься, – на крыльцо выходит недовольный Влад и прячет руки в карманы, – а тут тебе прорвало.

– Но ведь… – Олег вскидывает в мою сторону руку, проглатывая последние смешинки, – отлично сострила.

– Я не шутила…

Олег прочищает горло, распрямляется и мрачно затягивается:

– Шутила. Я же смеялся, а у меня тонкий вкус на шутки, как у англичанина.

На англичанина он совершенно не походит. Это наш русский бандит и уголовник, у которого на лице написано, что за неудачные шутки может и шею свернуть. Расшаркиваться не будет.

– Влад, тут кроты, – выдыхает дым в сторону.

Очень жаль кротов. Тут их теперь никто терпеть не будет.

– До зимы бы от них избавиться, – Олег кривит лицо и смотрит на молчаливого Влада, чей взгляд я чувствую между лопаток.

Я когда выходила замуж, хотела тихой семейной жизни, а не родственника, который получил срок за двойное убийство, и не жутких тайн. В горе и радости… В горе и радости… Сжимаю кулаки и разворачиваюсь к Владу:

– Что?

– Мама моя была к тебе добра?

Я киваю. И боюсь за Анну Игоревну.

– Не обижала?

– Нет.

– А папа?

– И свекр тоже не обижал.

– Ну дык, – хмыкает Олег, – жена любимого сына.

– То есть тебе бы не хотелось, чтобы… – Влад спускается ко мне, – чтобы с ними случилось что-то плохое. Так?

– Нет, – я сглатываю и отступаю.

– Тогда тебе не стоит от меня убегать, – делает ко мне шаг, – и советую быть ко мне доброй и учтивой девочкой.

Я перевожу взгляд на окно, за которым стоит бледная и испуганная Анна Игоревна. Прижимает ладонь ко рту и прячется за шторой, когда через плечо оборачивается Влад. Замершими пальцами печатаю Паше сообщение, что его брат вернулся из мертвых и прошу его вернуться из командировку. Зловещая весточка отправлена, но не прочитана.

– Он тебе не ответит. В ближайшие несколько дней, – равнодушно отзывается Влад.

Я поднимаю глаза, а Олег у куста георгина вздыхает:

– Ты ее сейчас до инфаркта доведешь. Все с Павлом в порядке, – стряхивает пепел на дорожку, – он пока в счастливом неведении.

– Почему тогда не отвечает?

– Ну… – Влад многозначительно ухмыляется. – Занят? На переговорах, встречах, обедах или презентациях? Вариантов множество.

– Угу, – мрачно отвечает Олег и садится на корточки, чтобы потушить окурок о влажную почву.

– Ты что-то знаешь о Паше, чего не знаю я?

– Я о Паше знаю слишком многое, – неопределенно усмехается Влад. – Даже то, чего он сам о себе не знает.

У Паши любовница? Покалывает пальцы паникой, ревностью и обидой, но уточнять этот вопрос у Влада не стану. Я ему не доверяю. Он манипулятор и, весьма вероятно, лжец. Как и его вся семейка. У меня в голове не складывается пазл, как бы я ни крутила детальки и кусочки из прошлого. Меня не обижали, чтобы я сейчас воспылала гневом к Анне Игоревне или Валентину Самсоновичу, моему свекру. Приличная семья, но Влад пошатнул мою уверенность.

Оглядываюсь на шум мотора и визг шин. У ворот паркуется черный фургон. Задние дверцы распахиваются, и двое крепких ребят в темной униформе без опознавательных знаков выволакивают Валентина Самсоновича. Руки за спиной в наручниках, во рту кляп, а глаза полны возмущения и злобы, но когда он видит Влада… Чистый и незамутненный ужас плещется в его очах.

– Шевелись, – рявкает один из мужчин и толкает в спину Валентина Самсоновича затрещину под холодную улыбку Влада.

Я отступаю в сторону, пребывая в липкой панике и трансе. Все очень плохо, потому что из фургона выскакивает еще две темных тени и входят в калитку. Они кивают Олегу, лицо которого сминается в улыбку.

– Здравствуй, папа, – Влад делает несколько размашистых шагов и останавливается перед мычащим Валентином Самсоновичем. С презрением оглядывает его с головы до ног, – что-то ты весь обрюзг и постарел. Больно на тебя смотреть.

А затем наотмашь бьет его по щеке ладонью. Я взвизгиваю, закрываю рот холодными пальцами, а голова Валентина Самсоновича дергается в сторону.

– Возвращаю первый должок, – шипит ему в лицо Влад.

Глава 9. Кроты и яблоня

Глава 9. Кроты и яблоня

Что происходит?! Я впервые столкнулась с проявлением подобной ненависти у одного человека к другому. Так еще и к родному отцу! Павел, бывало, с папой ссорился, но редко и будто полушутя. Олег закидывает жвачку в рот и предлагает мне, протянув упаковку. Я растерянно раскрываю ладонь, и он выдавливает на нее пару белых подушечек.

– Ммм-мм-мм-м, – мычит Валентин Самсонович и пытается вывернуться из рук молчаливых и мрачных мужчин.

Не задумываясь, разжевываю жвачки, которые обжигают рот ментолом.

– Я правильно понял, что ты очень рад меня видеть? – Влад скалится в улыбке, вглядываясь в лицо отца. – Но о себе того же не скажу.

– Я бы ему еще за кротов пару пощечин отвесил, – чавкает Олег.

Я недоуменно смотрю на него. Да, вот про кротов сейчас самое время поговорить.

– Кроты – это не шутки, – он серьезно обращается ко мне. – ты посмотри, – рукой машет на кусты сирени, георгинов и клумбы с тюльпанами, – тут все еле дышит. Корневая система по одному месту пошла. Ладно сами идиоты безалаберные, но наймите садовника!

Валентин Самсонович глядит на Олега с испугом и изумлением.

– А это что? – он указывает на дохлый и лысый саженец у забора.

Влад рывком вытягивает изо рта Валентина Самсоновича кляп, и тот кашляет и отплевывается.

– Что это? – злобно спрашивает Влад и тоже на саженец кивает.

– Яблоня… – хрипит Валентин Самсонович.

– Жопа твоей яблони, – Олег качает головой и недовольно цыкает. – Пересаживать надо, корни чистить, обрезать и подкармливать, но сначала от кротов рекомендую избавиться.

– Ты его слышал? – приподнимает лицо отца к себе за подбородок. – Участок надо привести в порядок и ты этим займешься. Я дом и землю купил, а о кротах меня не предупредили.

Глаза Валентина Самсоновича округляются, и он хрипит:

– Ублюдок.

Я отворачиваюсь, закрываю лицо рукой, потому что свекр мой получает очередную пощечину.

– Чтобы через два дня никаких кротов и яблоню реанимируй.

– Я тебе не садовник!

– Ты мне и туфли языком будешь лизать, если не хочешь сам кормить кротов и червей в земле, – глухо и в ненависти шипит Влад. Затем он приглаживает волосы и переводит взгляд на Олега. – Полю домой подкинь.

Тот кивает и вразвалочку шагает к калитке.

– Я бы могла и на такси, – бросаю беглый взгляд на хмурого Влада.

– Не могла, – чеканит он сквозь зубы и зло добавляет, – и без глупостей. Сиди, как мышка. Я вечером к тебе загляну на огонек. Иди!

Мне прежде никто в таком командном и злом тоне не обращался. Я прячу руки в карманы пальто, обхожу молчаливых и мрачных мужчин в черной форме и на носочках семеню к калитке. Оглядываюсь, ежусь от пристального и изучающего взора Влада и шепчу:

– До свидания, Валентин Самсонович.

Тот измученно кивает, и я понимаю: я не хочу, чтобы его или кого-то еще закопали в землю на радость кротам и червям. Я не знаю, какие семейные дрязги случились между Владом и его родителями и какую роль сыграл во всем этом безумии Паша, но я против насилия и жестокости. В голову залетает шальная мысль о разводе, но я себя одергиваю и напоминаю о “в горе, и в радости”. Только вот горе явилось в мою жизнь озлобленное и опасное.

– С невесткой вам повезло, да? – Влад переводит взгляд на Валентина Самсоновича. – Как вы ее приняли, да? С радостью и любовью.

– Полина, – повышает голос Олег. – Карета подана.

Выбегаю в калитку и ныряю в учтиво распахнутую дверцу черного внедорожника. Растираю замерзшие пальцы, раздумывая над тем, почему Влад и на меня взъелся. За компанию? Я ведь в его прошлом не появлялась, никаких подлянок не устраивала и подставляла.

– Секунду, – за руль неуклюже плюхается Олег, – сейчас печку включу.

И ко всему прочему Влад прозрачно намекнул, что от меня зависит судьба свёкров и Паши, который неизвестно, где пропадает. Я сомневаюсь, что он в командировке, а если все же по рабочим вопросам уехал, то он что-то скрывает от меня.

– У Паши любовница? – тихо спрашиваю я, а когда смурной Олег оборачивается через плечо и брови вместе сводит, я вскидываю руку. – Не говорите! Он должен мне сам об этом сказать! Этот вопрос касается только нашей семьи.

– И как ты, такая фиалочка, залетела к Аренским? – он в удивлении изгибает бровь. – Господи.