Текст книги "Брат мужа. Порочные игры (СИ)"
Автор книги: Арина Арская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20. Неистовый и дикий зверь
Глава 20. Неистовый и дикий зверь
Двери лифта разъезжаются, и удивленно крякаю, потому что мы оказываемся сразу огромной гостиной, которой бы позавидовала Королева Англии. Шик, пафос, золото, парча, резное дерево и хрусталь у потолка. Сверкает и переливается.
– Обалдеть, – я смотрю на мраморную статую голой танцующей девушки, на которую небрежно накинут пиджак. – Зачем тебе статуя?
– Я задал тот же вопрос, когда мне ее подарили мои подчиненные, – шагает по ковру мимо кресел на резных ножках к дверям с бронзовыми ручками.
– И что они ответили?
– Смутились, но мне нравится эта молчаливая женщина, – Влад смеется, – с ней приятно вести беседу.
– Это намек, чтобы я заткнулась?
– Я тебе об этом скажу прямо, Поли, без намеков.
– Ну, она отлично вписывается в интерьер, – я вновь смотрю на статую.
Вносит меня в спальню, и опять обескуражена. Хотя почему я удивляюсь кровати с тяжелым бархатным балдахином после мраморной статуи в полный рост. Усаживает на высокий матрас, и я поглаживаю ладонью черный шелковый пододеяльник. Я бы из этой ткани организовала бы платье и никто бы не догадался, что оно сшито из постельного белья.
– Раздевайся, – Влад отступает к комоду и облокачивается на него, скрестив руки на груди. – И напоминаю, без капризов.
Вздыхаю и в стаю, скинув с плеч пальто. Истерить я больше не стану. Расстегиваю пуговку за пуговкой на блузке, потупив взор.
– Так не пойдет, – недовольно цыкает Влад. – Глаза подними и на меня смотри.
Подчиняюсь, но без энтузиазма, однако когда наши взгляды встречаются, я вспыхиваю смущением. Глаза Влада горят черным огнем, от которого у меня соски в кружевном бюстгальтере твердеют. Вот прям прочувствовала, как они набухли.
– Продолжай.
Распахиваю и сбрасываю блузу. Влад шумно сглатывает. Медленно расстегиваю боковой замок на юбке, и внизу живота тянет, и меня бесит моя слабость перед мужчиной, которого я должна презирать, а не желать. Юбка сползает на пол, и я ее переступаю.
– Белье Паша выбирал?
– Нет, – едва слышно отвечаю я.
– Любовник? – удивленно вскидывает бровь.
– Сама, – возмущенно охаю я. – Нет у меня любовника. Ты в своем уме?
– У тебя хороший вкус, – подходит бесшумным шагом и проводит пальцами по бретельке, вглядываясь в глаза, – знаешь, что нравится мужчинам, да?
– Мне помогла консультантка, – шепчу и в ответ, а пальцы уже бегут по тонким кружевам. – Сказала, что мой мужчина будет в восторге.
– Я в восторге…
Теплая ладонь скользит по талии, а затем бедру к краю чулка, и меня вновь охватывает жаркая слабость.
– Марш под одеяло, – горячее дыхание обжигает ухо. – Ты опять дрожишь.
Не спуская с лица Влада взгляда, я скидываю туфли и прячусь под одеяло, которое натягиваю до самого подбородка. Надолго ли меня спасет игра в замершую и больную гостью?
– Так лучше?
Я киваю, и Влад скалится в улыбке. Все он прекрасно понимает. Не от холода меня трясет. Выходит из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Неужели оставил? вряд ли. Слышу приглушенные голоса, и Влад возвращается с подносом, а на нем две стеклянные кружки и кастрюлька на подставке со свечой.
Через минуту Влад вручает мне кружку с горячим и пахучим глинтвейном, и сам присаживается рядом. Тоже с кружкой.
– Пей.
Делаю глоток. Вкусненько. Пряность корицы и гвоздики отлично облагораживает вкус сладких фруктов. Алкоголя почти не чувствую.
– Согревает, – делаю очередной глоток.
В области сердца приятно печет, и тепло растекается по плечам и рукам. В молчании и интимном полумраке опустошаем по две кружке, однако мне отчего-то хочется завести разговор. Видимо, я все-таки опьянела. Я и до глинтвейна вылакала целый бокал вина.
Влад забирает из моих рук пустую кружку и отставляет на тумбочку. Смотрит в глаза, и я понимаю, что вот сейчас он на меня точно кинется.
– Опять дрожишь, – тихо прищелкивает языком и встает.
Скидывает пиджак и стягивает галстук.
– Что ты делаешь?
– Надо тебя согреть.
– Может, еще по кружочке?
– Нет.
Снимает рубашку, и я выдыхаю. Грудные мышцы, пресс, бицепсы и трицепсы и прочее меня вводят в некоторое состояние транса. Я подозревала, что Влад не жирдяй, но не ожидала того идеала, к которому стремится каждый мужчина. Мускулы соблазнительно перекатываются под кожей, гипнотизируют, и я не сразу замечаю, что Влад расстегнул ширинку.
– Выдохни, Поли.
Стягивает штаны, и я прижимаю ладони к лицу, как стыдливая девственница, что в первый раз узрела голого мужчину. То, что на ощупь казалось большим, и на деле оказалось совсем не хомячком: жилистая дубинка с крупной багровой головкой и аккуратными яичками.
– Может, тебе в порно?
– Да, мне однажды поступило такое предложение, – покачивается зловещим маятником.
– И ты отказался? – поднимаю взгляд и медленно моргаю.
– Естественно, Поли, – голодным хищником ныряет под мой визг под одеяло.
Я не успеваю уползти от его загребущих рук, которые рывком прижимают к горячей и мускулистой груди.
– Я не хочу быть твоей женой на неделю! Я передумала!
– А я нет.
С рыком впивается в губы, хаотично шарясь по груди, талии и бедру. Разводит ноги коленом, сдвигает ластовицу трусиков и под мой восклик глубоким толчком берет меня. У меня аж слезы из глаз брызжут, и я хватаю ртом воздух.
– О, твое лицо, Поли, – шепчет в губы и новым рывком вжимается в меня, – оно прелестно.
Распирает изнутри и сминает толчками, которые отзываются не только болью, но и тянущим удовольствием, которое разгорается огнем от влажных и жадных поцелуев. Я сопротивляюсь наглому и настойчивому языку, царапая напряженные плечи ногтями, а Влад усиленнее и яростнее вдавливает меня в матрас, проникая в темные и болезненные глубины моего тела.
– Ты такая узкая, Поли, – сдавленно рычит в ухо. – Такая тугая.
Его хриплый голос затекает в ушные раковины ядовитой смолой. Разум вспыхивает стыдом, который разгоняет кровь по венам и мышцам, и новый скользящий толчок охватывает лоно и низ живота спазмами, а они судорогами под мой крик бегут по телу.
– Рановато ты, – шепчет Влад и с рыком резко и коротко ведет тазом. – Буду догонять.
В утробном стоне присасывается к моему рту и содрогается всем телом, вжавшись в меня. Пульсирует во мне, заполняя горячей вязкой спермой. Душит в стальных объятиях и глотает мое возмущенное мычание. Когда он падает на спину с удовлетворенным и сиплым смешком, я не в силах даже моргнуть.
– А ты громкая.
– Обычно я тихая, – накрываю лицо руками.
Я с Пашей не кончала. Мне было приятно, тепло, но внутренности ни разу не тянуло режущим оргазмом и не схватывало ступни судорогами. Но и сам он никогда не походил на зверя и не рычал в лицо с оскалом.
– Кажется, ты согрелась, – самодовольно смеется Влад и притягивает к себе.
Выворачиваюсь из его рук и подползаю к краю кровати. Сажусь и пью глинтвейн крупными глотками прямо из кастрюльки. Не хочу быть трезвой в обществе Влада.
– Кстати, это безалкогольный глинтвейн, – поглаживает меня по спине. – На виноградном и клюквенном соке, Поли. Я хочу, чтобы ты была со мной трезвой.
Глава 21. Десять баллов для круглой отличницы
Глава 21. Десять баллов для круглой отличницы
– Как безалкогольный? – я возмущенно оглядываюсь на Влада. – Я же пьяная.
– Дай мне тоже выпить, – садится и протягивает рук.
– Но я пьяная, – вручаю ему кастрюльку. – Тут есть алкоголь. Это вино.
– Нет, – хмыкает Влад и прикладывается с улыбкой к кастрюльке.
– Да.
– Нет, – возвращает кастрюльку, и я встаю, прижав ее к груди.
– Да.
Отказываюсь принимать тот факт, что я получила удовольствие с чужим мне мужчиной. Пальцы я оправдала стрессом, а сейчас я срочно нуждаюсь в другой отговорке. Я пьяная и точка. Вон, я даже пошатываюсь на нетвердых ногах.
– Насколько ты оценишь свой оргазм? – деловито и серьезно спрашивает Влад, покидая кровать.
– На минус сто, – шепчу я.
– Я думаю, что ты лукавишь, – потягивается и разминает плечи.
Какая же у него задница! Крепкая, подтянутая. Так и хочется игриво ее шлепнуть или укусить. Я точно пьяная. Зачем мне кусать Влада за его ягодицы?
– Я ставлю семь из десяти, – вальяжно плывет к дверям.
– Почему только семь? – возмущенно охаю я.
– Восемь? – он оглядывается с хитрой улыбкой.
– Десять, – не подумав, отвечаю я и оставляю кастрюльку. – Хотя бы за то, что я выжила.
– Восемь из десяти, – Влад обнажает зубы в оскале.
– И по каким критериям ты выставил столь несправедливую оценку?
– Ну… – загадочно скрывается в ванной комнате, и возмущенно шагаю за ним.
Белая плитка, золотая витиеватая фурнитура на мебели, лепнина у потолка, огромная душевая и джакузи. Мраморной девице место здесь. Можно на ее руки повесить полотенца.
– Семь баллов за белье…
– Почему только семь?
– Десять за твою узенькую киску, – Влад открывает стеклянную дверцу душевой.
Я смущенно краснею, но мысленно себя одергиваю, потому что Влад говорит отвратительны вещи, которые должны меня возмутить.
– Шесть за чулки, потому что я предпочитаю чулки на подвязках и с пояском, – заходит в душевую. – Это тебе на будущее.
– Девять за крики, – закрывает дверцу и включает воду. – И среднее арифметическое – восемь.
– Почему девять за крики? – встаю перед стеклянной дверцей. – Куда один балл подевался?
– А почему минус сто? – выдавливает из черного тюбика на ладонь гель и намыливает грудь.
– Это же очевидно.
– Нет.
– Мне не понравилось.
– Лжешь, Поли, – тщательно трет подмышки и ладони спускаются к прессу.
– Для меня важен моральный аспект в близости, – повышаю голос, чтобы Влад услышал меня через шум воды, – а морально я совершенно не удовлетворена.
Ладони скользят к паху, и я зачарованно смотрю, как они вспенивают завитки волос, намыливаю яички и небрежно проходят по члену, который под моим взором наливается кровью и разбухает.
– Главное, что я морально и физически удовлетворен, – встает под струйки воды, вскинув лицо.
– На восемь из десяти, – цежу сквозь зубы.
– Мне нравится, что ты амбициозная женщина, Поли, – выходи, приглаживая влажные волосы, и тянется к белому хлопковому халату. – Дай угадаю, ты была отличницей в школе?
– Да. Круглой, – скрещиваю руки на груди.
– У тебя будет возможность заработать от меня десятку, – накидывает на плечи халат и бесстыдно покачивает эрегированным членом с глумливой улыбкой. – Допустим, сейчас. Или ты предпочтешь освежиться? Я даю тебе выбор и возможность морально подготовиться.
– Я освежусь, – под пристальным взглядом Влада я незамедлительно краснею. – И сколько времени ты даешь мне отдохнуть от тебя?
– Сколько мне потребовалось времени? – в вопросительной издевке вскидывает бровь. – Меньше пяти минут.
– Мне этого мало.
– Почему?
– Потому что я хочу поплакать, – пожимаю плечами. – Я имею право на слезы?
– Десять минут, – строго чеканит Влад и покидает ванную комнату.
Поплакать мне не удается. Я злюсь из-за восьмерки, которую мне поставил Влад. Не то чтобы я очень старалась его впечатлить, когда он на меня набросился, но я считаю, что он несправедлив. Я не в себе. У меня включился какой-то защитный механизм, который не позволяет трезво оценить весь ужас происходящего. Я дважды ткнула в мужа вилкой, затем от него сбежала, а теперь негодую из-за оценки его брата. Это же полное безумие.
Кутаюсь в полотенце. Похлопываю по щекам в попытках привести себя в чувство и вызвать истерику со слезами. Именно такая реакция логична в данной ситуации. Либо прыжок из окна спальни, которое я сердито гипнотизирую . Подхожу, одергиваю шторы и не нахожу ручки. Ощупываю раму, пытаюсь ее сдвинуть или поднять, но ничего не выходит.
Разочарованная наматываю круги по спальне. В гостиной меня ждет Влад и его мраморная подружка. Но чего мне бояться? Честь верной жены уже запятнана. массирую виски и выхожу.
Влад развалился на софе с сигарой. Окутан густым дымом, халат сброшен на ковер, а ноги широко расставлены. Эрекция никуда не делась, и надо сказать, что голый возбужденный мужик посреди “дорого-богато” смотрится чудно. Ему бы не на парчовых подушках сидеть, а в какой-нибудь пещере и на шкурах. И не под хрустальной люстрой, а под оранжевыми отсветами костра.
– Полотенце лишнее, – выпускает несколько колечек дыма. – Снимай.
А у меня под ним соски торчат. Да к черту. Любуйся чужой женой, мерзавец. Распахиваю полотенце, и Влад подносит сигару ко рту.
– Прелестно, а теперь, Полина, – затягивается, смакует дым и неторопливо его выдыхает, – кошечкой ко мне.
Глава 22. Грубый изверг
Глава 22. Грубый изверг
– Кошечкой? – недоуменно переспрашиваю я.
– Да, – Влад сигарой указывает на пол, – на четвереньки и ползи ко мне.
– Я не думаю, что такой изврат входит в список идеальной временной жены, – меня неожиданно встряхивает горячим возмущением.
– Входит, – обхватывает основание члена и угрожает мне им, – давай, Поли, порадуй меня язычком, моя милая кошечка.
Опять выпускает дым, взирая на меня с ожиданием. А чего я ждала, что я сейчас так краснею и едва от стыда не падаю с ног? Уважения? Хорошей вечерней беседы за чашечкой чая или игры в монополию?
Сердито глядя в глаза Влада, опускаюсь на колени. Хорошая жена не спорит с мужем и исполняет его желания. Так сказали в статье серьезный дядечка, который проработал десять лет семейным психологом. И ему стоило черкнуть пару слов о том, что идеальной жене придется нелегко.
– А теперь на четвереньки, Поли, – скалится Влад, и подчиняюсь. Пальцем грозит. – И кошечки грациозные. Не надо на меня кабаном агрессивным переть.
Щурюсь. Я так и планировала, потому что если я и кошка, то злая и смущенная. Набираю полной грудью воздух и под пристальным и оценивающим взглядом подкрадываюсь к софе. Медленно и грациозно вихляя попой. Какая стыдоба, но… меня эта игра заводит. С каждым движением и под плотоядной улыбкой Влада внизу живота туже затягивается узел возбуждения.
Сидит. Нахальный, самоуверенный и агрессивный самец. С чувством собственного достоинства раскуривает сигару, чей терпкий густой дым кружит голову. Хищник среди людей, а я ползу к нему на четвереньках, позабыв о приличиях и стыде. Меня физически к нему тянет, как течную суку к альфа-самцу. Я обратилась в животное, которым управляют инстинкты и они давят во мне смущение, обиду и злость.
– Ближе, – лениво подманивает рукой.
Я между его широко-расставленных. Сажусь, подобрав под себя ноги, и Влад ласково чешет меня под подбородком. Опять откидывается на спинку софы и многозначительным взглядом указывает на свое достоинство и затягивается сигарой, ленно взирая на меня. Презрения нет, только любопытство и возбуждение.
Кошу взгляд на его член и на секунду в глазах темнеет. Вздутые синеватые венки оплетают ствол и поднимаются к крайней плоти и темной головке. Я не знаю, как подступиться и с чего начать, словно я девственница, сбежавшая из монастыря. Касаюсь пальцами мошонки, и она медленно стягивается от моей ласки.
– Ты Паше хоть однажды минет делала? – хрипло и удивленно спрашивает Влад.
– Да, – я сгребаю в ладошку яички и поднимаю взгляд, – но я не думаю, что он тебя удовлетворит.
– Тогда почему ты тянешь время? Начинай, – Влад стряхивает пепел в бронзовую пепельницу.
– Но…
– Что? – вскидывает бровь.
Я смотрю на свою ладонь, которая держит Влада за яички, и моргаю. Она такая маленькая.
– У тебя реально большой член, – поднимаю взгляд.
– Хорошо, – он хмыкает и выдыхает дым в потолок. – Дам тебе время познакомиться с ним. Это тоже возбуждает.
Замолкает, и возвращаюсь к гениталиям, которые не стыдно назвать достоинством. Может, я однажды и радовала мужа оральными ласками, но они были быстрыми, стыдливыми и неловкими.
Поглаживаю бархатную мошонку, поднимаюсь выше и обхватываю пальцами основание. Твердый, как камень, и крайняя плоть собралась под головкой в тонкие складки. Я не знаю, с чем сравнить мое состояние. Я удивлена и восхищена до испуга. Кончиком языка касаюсь нежной уздечки, и Влад вздрагивает.
Смачиваю слюной ствол, веду по нему кулаком и под выдох Влада смыкаю губы на упругой головке. Рот скользит к ладони и вновь поднимается. Напрягаю язык у уздечки, расслабляю когда ухожу вниз. Влад касается моей щеки. Отпрянув, поджимаю губы и краснею под его цепким взглядом.
– Так не пойдет, – тушит сигару и встает, увлекая меня за собой, а через секунду сметает с журнального столика вазу с фруктами.
Я вскрикиваю. Подхватывает на руки:
– Тише.
– Что ты делаешь?
Молча укладывает на стол спиной, подтягивает к краю так, чтобы свисала голова, и тут я понимаю, к чему идет дело.
– Нет…
– Ротик открой, – проводит головкой по губам. – И вдох.
– Вла…
Обхватив голову руками, решительно проскальзывает в рот. Я мычу, а он толчком протискивается за корень языка.
– Расслабься, – глухо порыкивает и дергает тазом, проникая в глотку уверенным толчком.
Горло схватывает спазм. Чувствую, как нежные хрящи под натиском Влада похрустывают и расходятся. Больно, страшно и доступ к кислороду перекрыт. Я пытаюсь оттолкнуть изверга, а он резко ведет тазом, нырнув глубже. Нос утыкается в яички, в глазах темнеет. Несколько грубых фрикций, которые тянут и распирают, и Влад выскальзывает.
Помогает приподняться, дает откашляться и обозвать его больным уродом, и вновь ультимативно укладывает на стол. Крепко стискиваю зубы, а Влад зажимает мне нос.
– Начинаешь съезжать с восьмерки, Поли, на тройку.
Делаю возмущенный глоток воздуха ртом, и Влад врывается в него напористым толчком. Одной рукой придерживает голову за затылок, а другую прижимает к моей промежности. Под рывки зло растирает пальцами клитор, игнорируя слабую борьбу, и под очередной толчок, я выгибаюсь в спине от сильной и предательской судороги болезненного оргазма, что проходит разрядом по телу и подкатывает к шее.
Влад рычит, и я чувствую спазмы на языке и в глотке. Сознание идет пятнами и меркнет, а затем проясняется, когда Влад резко отстраняется.
Захлебываясь, переворачиваюсь на бок и сплевываю вязку и вспененную слюну на ковер. Ее так много, и она напоминает слизь, от которой так просто не избавиться. Фыркаю, хриплю и хватаю ртом воздух, отчего глотку тенет болью.
– Десять из десяти, – Влад со смешком оседает на пол и валится на спину, запрокинув руки за голову. – Заслуженная десяточка, Поли.
Глава 23. Переговоры Дикой Женщины и Зверя
Глава 23. Переговоры Дикой Женщины и Зверя
– Ты чокнутый, – сипло говорю я и сползаю со столика на пол. – Ты чего творишь, Влад?
Чихаю от дыма сигары, что тлеет в пепельнице. Убираю прилипшие к лицу волосы. Голова кружится, и руки с ногами дрожат от слабости. Зажмуриваюсь от яркого света хрустальной люстры над головой.
– Я, кажется, говорил, что люблю глубокий минет, – тяжело вздыхает Влад, а я смотрю на его член.
Он весь в слюнях, будто из меня вытекла целая кружка. Тянусь к халату у софы и вытираю лицо, а затем возюкаю им по паху Влада, который приподнимает голову и спрашивает:
– Что ты делаешь?
Сил нет смотреть на все эти следы моего унижения и чужого удовольствия.
– Знаешь, упустим момент, что горловой минет с принимающей стороны очень неприятен, – я с трудом проговариваю каждое слово, – но ведь и сам процесс некрасивый и мерзкий.
Мужчинам, может, и нравится подобное действо, после которого тяжело говорить, дышать и в принципе сложно функционировать в здравом уме, но обычной женщине после такого опыта хочется стереть память.
– Я так не думаю. И ты кончила, – Влад глумливо улыбается, – только коснулся, а ты уже. Значит, принимающая сторона тоже завелась.
Да, с Владом было бы куда проще, если бы я не получала физическую разрядку от его грубостей, а так он считает себя правым.
– Но гадко ведь, – я откидываю халат. – И некрасиво.
– Нет, и секс не про красоту, Поли.
– С тобой точно не про красоту, – отворачиваюсь и роняю голову на столик. – Так можно и человека убить, знаешь ли.
В какой-то момент мне действительно показалось, что я умру. В момент первой волны оргазма.
– Я контролировал ситуацию, – Влад бархатно смеется и через несколько секунд прижимается ко мне, заключив в объятия. – И почему ты не рада моей высокой оценке. Я никому еще не ставил десятку.
Примиряюще целует в плечо, и я всхлипываю. Я ведь не шлюха на неделю, чтобы со мной так грубо обращаться, а жена. С женой так нельзя. Жена достойна уважения, даже если это игра.
– Мне надо поплакать, – я выворачиваюсь из рук Влада и встаю, глотая слезы обиды. – Я должна побыть в одиночестве…
Шлепаю босыми ногами прочь, и меня нагоняет Влад. Под возмущения, попытки вырваться он подхватывает меня на руки.
– Отпусти меня, мерзавец и извращенец! – кричу я и затихаю, потому что глотку неприятно схватывает тянущей болью. – Ненавижу тебя!
Наношу злую пощечину, и вся съеживаюсь под злым и черным взглядом. Какой он жуткий. Ему место не среди людей, а среди чертей в Аду.
– Не смей поднимать на меня руку, – швыряет на кровать и поедом ест своими злющими глазами. – Я неясно выразился в прошлый раз, Полина?
Опускаю взгляд с его лица на его пах. Готов к бою, будто пять минут назад и не был грязного орального соития. Влад– какое-то чудовище, которому не нужен отдых. У меня все внутри скручивается от страха, потому что теперь он точно заглянет туда, куда не положено. И вряд ли он будет нежным, ведь он в ярости.
– Повторяю, я не люблю агрессивных женщин, Поли. Я жду извинений.
А я не считаю себя неправой и не буду просить прощения за заслуженную пощечину. Да, я понимаю, что в данной ситуации было бы целесообразно заискивающе извиниться и пообещать, что я так больше не буду, но не могу. Мое упрямство мне будет дорого стоить, и вряд ли я встану на ноги и буду в состоянии пройти несколько шагов.
– Я жду, Поли, – Влад щурится, а его член с угрозой вздрагивает. – Считаю до трех.
И что я делаю? А ползу к углу кровати, развязываю шнурочек и расправляю полог балдахина, потом кидаюсь к другому столбу и дергаю за кисточку шнурка. Через несколько секунд я сижу в темноте и говорю:
– Я в домике.
– Что? – недоуменно спрашивает Влад.
– В домике, – обнимаю колени и покачиваюсь из стороны в сторону.
– Не понял.
– Когда я в домике, мы не играем, – закрываю глаза. – И давай приступим к переговорам.
– Поли, к каким переговорам? – голос у Влада обескураженный и растерянный, и сам он не торопится врываться в “мой домик”.
– Неделя – это слишком много, – тихо говорю я. – Я переоценила свои силы. Давай сократим наш брак до одних суток.
– Нет.
– Двое суток?
– Нет.
– За двое суток ты от меня живого места не оставишь, – судорожно шепчу я. – Ладно. Трое суток?
– Разговор шел о неделе, Поли.
– Почему неделя?
– Потому что я так решил
– То, что ты со мной творишь, Влад…
– Тебе нравится, Полина. Ты устала от мужа слюнтяя, который не мог тебя до оргазма довести, – Влад смеется, вышагивая вокруг кровати, – а тебе, в принципе,особых изысков, как оказалось, не надо. Достаточно быть с тобой просто мужиком, да?
– Ты не мужик, ты зверь. И тебе бы в каменный век к диким женщинам.
– Орешь весьма дико.
Хватаю подушку и кричу в нее от бессилия, игнорируя боль в глотке, а затем падаю на спину и прижимаю кулаки ко лбу.
– Что ты там затихла? Наши переговоры окончены?
Открываю рот, чтобы в очередной раз сказать Владу, какой он мерзавец, а голосовые связки стянуло. Не могу ни слова вымолвить. Массирую горло, но все равно из меня выходит глухой и жалобный присвист.
– И я все еще жду извинений, и если я их не услышу, Поли, – сердито вещает за плотным пологом Влад, – я буду вынужден провести с тобой воспитательный процесс.
