Текст книги "Как стать контрабандистом (СИ)"

Автор книги: Арест Ант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– Посмотрим на инвойс Silja Lines, в каком он виде, – Лось схватил одну из папок и стал лихорадочно листать, – Вот инвойс от Silja Lines и он не Excel.

– Это текст из e-mail, – я бесцеремонно развернул к себе папку, страницы в которой были усеяны разноцветными закладками, и перелистнул несколько страниц, – Вот распечатанный инвойс из Excel. Как вы видите, здесь я изменил поля и шрифт. И уменьшил размеры. Иначе этот инвойс было бы невозможно сразу прочитать.

Я пролистал ещё несколько страниц:

– Да, а вот и копия платежного поручения, который я отправил назад в Silja Lines. Поручение приложено к их инвойсу. И чём ваши проблемы?

– Обрабатываете ли вы все инвойсы, которые находятся в Excel?

– В реальности да, если есть проблемы при распечатке. PDF и разные картинки не изменяются. Только размеры.

– Вы можете назвать те инвойсы в Excel, которые обрабатывали?

– Не помню. У многих инвойсов, сделанных в Word или Excel, неправильно отображается шрифт. С другой стороны, поля часто не помещаются на странице. У них установки сделаны для собственных принтеров. В-третьих, в России часто используются крайне старые текстовые редакторы.

– Ну что же. Если резюмировать ваш ответ, то получается, что, во-первых, у вас нет никакого понятия, почему ваши личные данные вписаны в properties этих документов.

– Нет. Покажите их мне или обсудите этот вопрос с экспертом.

– Сейчас мы только обсуждаем вопрос с вами. Отдельно мы обсудим вопрос с экспертами. Сейчас мы хотим выслушать только ваше мнение.

– Поговорите вначале с экспертом. Я уже высказался по этому вопросу.

– В любом случае вы оспариваете то, что сами сделали данные документы?

– Именно. Откуда я могу знать, на какую сумму мне выставят инвойс и в чей адрес? Из этих документов… – я потряс папкой, – … видно, что я отправляю получателю подтверждение платежа в день оплаты.

– Забудем о платежах.

Тут меня разобрал какой-то квакающий ржач. Они меня что, считают уже полностью созревшим, или совсем дефективным, раз так нагло и бесцеремонно вешают на меня всё, что попадается под руку? Или так пытаются привязать побольше компаний к контрабасу? Ну, местный судья и не такое схавает не поперхнувшись. А что потом? Окружающий мир состоит не только из мерзавцев и недоумков. Хотя этих и подавляющее большинство.

Лось стал багроветь:

– Мы только что договорились, что забудем о платежах. Помните ли сейчас, каким образом вы изменили этот конкретный инвойс?

Продолжая беззвучно сотрясаться, я взял протянутый Лосём лист и бегло его оглядел:

– Откуда я помню? Этот инвойс сделан полтора года назад.

Лось выпрямился и стал чеканить как на партсобрании:

– Та-а-а-к, сейчас вам приписывается новое обвинение! Злостная подделка документов. Я подозреваю, что у вас не было разрешения изменять эти данные или создавать данные документы. Вы понимаете, о чем я говорю?

– А я подозреваю, – я опять непроизвольно хихикнул вслух, – Вас опять неудержимо понесло в попытке хоть в чём меня обвинить.

– Хотя вы оспариваете, что сами сделали эти документы, но возможно кто-то давал разрешение создавать эти документы?

– Об этом мы никогда и ни с кем не говорили.

– То есть, такого разрешения нет?

– Официального нет. Если бы была такая необходимость, то я без проблем получил любое нужное разрешение.

– То есть, нет. Хорошо. У вас нет никакой доверенности, чтобы создавать эти документы?

– Нет, конечно.

Лось радостно потёр руки и выдохнул:

– У нас это называется преступное подделывание документов.

– Продолжайте свою мысль. Можете меня совершенно не стесняться. Может у вас нашёлся очередной певец или музыкант, который их уже опротестовал?

– А знаете, какая вас ждёт санкция? – Лось аж зажмурился от избытка чувств, – Минимум четыре года! У нас не смотрят на некоторые вещи так мягко как в России.

– Давайте, докажите сначала, что это подделка, а только потом разбрасывайтесь чужими санкциями. До мантии судьи некоторым ещё надо дорасти.

– Подделка состоит в том, что на вашем компьютере есть подписи посторонних лиц, с помощью которых Вы подделывали документы, и уголовный кодекс Финляндии наказывает за такие действия. Есть какое-нибудь объяснение, почему вы подделывали документы и прилагали их к своей бухгалтерии, а также использовали их для других целей?

– В компе у меня масса всего разного. Какие конкретно документы я подделал?

– Сейчас я не могу сказать, но такие гарантированно будут найдены, после того как мы сравним подписи и печати, найденные в компьютере, с этой пачкой документов. Я абсолютно уверен, что такие найдутся.

– Ищите, господа. Ваше трудолюбие да на мирные цели… Меня интересуют вопросы, связанные с контрабандой сигарет. Ну, а вот сегодняшние темы совсем никак с ней не связаны. Пусть лучше налоговая этим займётся по вашим жидким наколкам. Передайте им свои вопросы и сразу получите квалифицированное заключение.

– Это только наше дело. Переходим к контрабанде сигарет.

– Не могли бы мы перед этим сделать перерыв? Мы тут, наверное, сидим уже пару часов? Мне тяжело говорить без зубов.

– Попробуем все-таки продолжить, – ласково пропел Лось.

– Ваша доброта безгранична, – я стал тихо закипать, – Вместо обещанного доктора меня привели на этот муд… мутный допрос, хотя вчера мне сообщили, что допросы закончились. Я считаю это очередной попыткой прямого давления. Вы обещали мне сегодня доктора, но я опять вижу одних только су… сутолку следователей.

Лось закатил глаза и вкрадчиво спросил:

– Но вы же были у дантиста?

– Дважды.

Лось перекосился и заорал:

– Так чего вы жалуетесь?

Вот тут и меня сорвало с нарезки. Я заорал, захлёбываясь, с какими-то базарными подвзвизгиваниями:

– Дык, меня как привезли к доктору, так сразу и вернули взад. Господа знатоки-следователи, дантисты не чинят зубные протезы! – я стал размахивать руками, не обращая внимания на отдающую в спину боль, – Они по другой теме. С таким же успехом могли прокатить меня к гинекологу или проктологу. Это уже начинает заё… дать. Считаете, что я тут постоянно болтаюсь без зубов ради вашей развлекухи? Совсем уже оху…

Тут я осёкся. Лось с большим интересом наблюдал за происходящим, явно очень довольный собой. Вот гнида приграничная. Всё он и так знал, а здесь дурку за камерой валяет. Дирижёр-постановщик, чухона мать. Я злобно мотнул головой и крутанулся на стуле. В спине раздался противный хруст, и меня резко полоснуло остужающей болью. Опаньки. Включилась новая тормозная система.

– Мне нужен перерыв, – уже тихо попросил я, – Очень нужен. И прямо сейчас.

– Нет, мы продолжим, – Лось, покосившись на меня, демонстративно взял папку и стал перебирать закладки, – Сейчас мы поговорим о некоторых платежах. В бухгалтерии вашей компании есть инвойс 433 от января 2008, с помощью которого в бухгалтерию была вписана выплата в размере 1.975 евро за якобы морской фрахт. Что ваша компания купила у Transfennica Oy?

– Морской фрахт. А что ещё у них можно купить? Как там и записано.

– С каким грузом связан этот фрахт?

– Дайте посмотреть. Груз шёл из Палдиски через Ханко в Антверпен. Здесь же все написано. Речь идет о латвийских панелях.

– Значит, груз – это элементы?

– Только вчера мы со всех сторон обсуждали данный вопрос.

– Значит, речь идет о точно таком же грузе, который прибыл этой осенью, и в котором были найдены сигареты?

– Нет. Речь идет о разных грузах и разных товарах. Эти панели латвийские, а вот вами были пойманы какие-то странные российские.

– Откуда вы знаете, что грузы не были одинаковыми?

– У этих элементов разное товарное описание.

– Каким образом описание отличалось?

– Посмотрите сопроводительные документы. Все копии у вас имеются.

– Откуда вы знаете?

– Только же вчера мы говорили об этом деле и сравнивали документы.

– Как вы узнали, что те элементы именно латвийские?

– Так же написано в инвойсе латвийской компании. Вот же у вас их инвойс. Made in Latvia.

– У вас были какие-нибудь причины подозревать правильность страны происхождения груза?

– Я, к счастью, не таможенник, чтобы всех подозревать. Речь шла о грузе прямо с завода-изготовителя. Мы обслуживаем большое количество грузов из разных стран. Я не удивлюсь, если из Германии придет груз, страна происхождения которого будет, например, Япония или Китай.

– Были ли причины изменять страну происхождения груза, когда составлялись документы?

– Об этом мы уже говорили. В инвойсе на первую поставку страной происхождения указана Финляндия. Речь шла о конкретном рекламном грузе, и страна происхождения было изменена по просьбе клиента. Обычная практика.

– Разрешено ли подделывать страну происхождения пробного или рекламного груза?

– Нигде и никогда не запрещалось. В данном конкретном случае это было сделано по просьбе клиента. Латвийское качество может вызвать определённые подозрения на начальном этапе. И сильно повлиять на контрактную стоимость.

– И вы указали Финляндию как страну происхождения груза, хотя знали, что это неправда?

– Да.

– Это у вас такая привычка подделывать данные в документах? – голос Лося стал ядовитым.

– Не надо передёргивать. Давайте вообще закроем этот вопрос. И ваши столь далеко идущие выводы. Мы тут спорили уже достаточно долго, а продолжение станет уже совершенно бессмысленным. Пусть это суд разбирает. Надеюсь, не зря с меня на это грабительские налоги дерут?

Лось встрепенулся и повысил голос:

– Сейчас мы говорим о контрабанде сигарет. Вы же хотели говорить об этом. Не поднимайте ваши руки вверх. Давайте до конца выясним данный вопрос.

– Я готов выяснять данный вопрос, а не рассматривать документы многомесячной давности, которые к контрабанде вообще не имеют никакого отношения. Мне понятно ваше стремление слепить громкое дело. Карьера – дело святое. Вот только не надо для этого использовать меня и сознательно строить обвинения на недостоверной информации. Чревато потом будет.

Лось ткнул пальцем в папки, лежащие на краю стола:

– Мы их все рассмотрим. И обязательно сегодня. Перерыв будет сделан только по окончанию нашей работы.

Я постарался приподняться, но опять резануло в спине.

– Сидеть! – рявкнул Лось, уже совершенно не сдерживаясь. Зацепившись взглядом за камеру, он громко захлопнул рот и поманил к себе Пышку. Они уселись рядом и стали негромко переговариваться.

Я полуобернулся к Костику:

– Нельзя ли сделать перерыв, пока следак перестал мне плешь давить? Пусть спокойно договорятся между собой. Объясни этому… ну, сам знаешь кому… что мне кранты. Челюсть ломит… а спина так вообще… мне действительно надо хоть немного постоять… а лучше вообще полежать.

Костик сделал непонимающее лицо и отвернулся.

– Чтоб вас всех геморрой через грипп свалил в корчах, – пожелал я тихо, медленно меняя положение тела, чтобы опять не дёрнуло.

Сейчас, как пить дать, та славная парочка задумывает очередной наезд в ожидании любой поживы. Только вот уже никаких нет сил, этот винегрет снова слушать, да и мысли у меня в полном раздрае. Хотя, конечно, надо бы во всё это хоть попытаться вникнуть. Сегодняшний отказ от адвоката, явно моя стратегическая ошибка. Он бы их приструнил. Лопухнулся я, экономист-минималист несчастный. Надо было в зародыше пресечь всю эту местечковую чехарду с клоунадой.

Теперь будут щипать как распоследнего лоха, цепляясь за малейшие шероховатости. Да и Костик своими интерпретациями дровишек подбросит, стервец. А завтра в суде я услышу массу свежих предположений от очередных бугорков из местной таможни. Свои страшилки они легко и, даже не особо заморачиваясь, подкрепят своими личными подозрениями, упирая только на надуманные высокие степени таких вероятностей. Слышали и проходили. Всем захочется для себя оторвать от этого контрабасного пирога хоть кусочек, да пожирней. По выслуженному ранжиру, так сказать. Базовый принцип кабинетных личинок, прорастающих до трупных червей.

Лось закончил беседовать с Пышкой и стал раскладывать перед собой папки. Он любовно открывал их на закладках, и накладывал одну на другую. Modern Babylon (Современный Вавилон).

Пышка, заглядывая через плечо Лося, стала старательно выписывать цифирь в столбик. Похоже, на номера своих приложений, которые они сейчас мне будут озвучивать. Интересно, с какого года они начнут?

Но Лось решил зайти издалека. Он полюбовался своей вавилонской башней из папок и чрезвычайно дружелюбно спросил:

– Кто давал вам задачи по транспортировке грузов? Например, по морским фрахтам из Ханко?

– Разные клиенты.

– Ах, разные клиенты…

– Какое отношение эти перевозки имели к вертолёту?

– Никакого, – тут я совершенно удивлённо воззрился на Лося. Его окончательно переклинило или он так тонко пошутил?

– А почему ваша компания оплачивала эти фрахты?

– А кто должен? Так было согласовано.

– Но через Ханко трижды перевозились панели?

– Да. Из Латвии через Эстонию и Финляндию в Голландию.

– А потом уже из России через Хельсинки и Турку?

– Да. В Швецию паромом, а дальше своим ходом до Дании. Определяли наиболее экономичный маршрут.

– А почему вы до сих пор не получили деньги за доставки российских панелей?

– Часть получил в виде денег и товарного залога. Я уже говорил, что у клиента были проблемы с банком. Залог частично покрывал их задолженности. Весь свой долг они должны были погасить… перевести на счёт компании в декабре. Может уже и перечислили. Обычное явление с российскими компаниями. То понос, то золотуха. В моём компьютере есть предварительные взаиморасчеты. Можете посмотреть. Но из-за вашей прыти им так и не выставлен итоговый инвойс.

– Так откуда поступили деньги за логистику этих элементов?

– Повторяю еще раз, что деньги за летние поставки пока ещё не поступили. В соответствии с нашим соглашением расходы оплачивала моя компания, а клиент должен были возместить все эти расходы до конца календарного года. Об этом уже много говорили. Мы получили гарантию этих платежей в виде товарного залога.

– Могли бы говорить меньше, но больше по делу и правды.

– Я всё время говорю правду.

– Вы абсолютно уверены? Вы в течение года перевозили элементы, а это 10 грузов с элементами, и не получили ни одного пенни за эту деятельность?

– Всего было восемь грузов от двух разных компаний. Все услуги по трём латвийским поставкам полностью закрыты. Летом было обслужено пять российских поставок. Там одна поставка была сдвоенная. Вот за них и получен залог. Аренда трейлеров закрыта наполовину.

– Видны ли эти залоги в вашей текущей бухгалтерии?

– Нет. Речь же идет о залогах, которые должны были возвращены после проведения взаиморасчетов в декабре. Вот если этого не произойдёт, то в конце своего фискального года я буду вынужден что-то с этим делать.

– Сейчас я вас не понял. В соответствии с бухгалтерским законом все финансирование компании должно быть немедленно вписано в бухгалтерию.

– Это разные вещи.

– Нет. Финансирование – это всегда движение денег. Это движение не делится на банковские переводы и на выплаты наличными.

– Речь идет об особенностях российского бизнеса. Деньги вначале выдали, а потом, сразу после зачисления платежа, эти деньги заберут назад. Такие персонализированные залоги наличными нельзя вписывать в бухгалтерию.

– Конечно, я это понимаю. Но это Финляндия и у нас действуют свои законы. Если деньги меняют собственника, то это надо вписать в текущую бухгалтерию.

– Вы утверждаете, что я должен был вписать личный залог в текущую бухгалтерию? У меня также есть товарный залог. Я и его должен вписать в текущую бухгалтерию? Каким это, интересно бы знать, образом?

Лось погрыз авторучку и задумчиво спросил:

– Какой товарный залог вы получили?

– Под моим контролем находится 100 тонн бумаги в рулонах. Они в контейнерах. Кстати, они здесь, на складе в Мустоле.

– Что это означает? Вам принадлежит 100 тонн бумаги?

– Нет. Это означает только, что данная бумага будет лежать на складе до тех пор, пока перед моей компанией не будут погашены все имеющиеся долги.

– Но является ли данная бумага вашей?

– Нет.

– Кому она принадлежит?

– Клиенту.

– Почему у вас должна быть именно такая страховка или залог? Означает ли это, что вы не растаможили их?

– У клиента были проблемы со своим банком. Такой залог являлся этакой подталкивающей гарантией своевременного и полного платежа. И бумага пока не растаможена, но она лежит на таможенном складе. Сходите и убедитесь.

– Эти расчеты указаны в Excel-таблицах, найденных в вашем компьютере?

– Да.

– Я спрошу по-другому. У вас есть на компьютере таблица, в которую этот залог наличными вписан?

– Обязательно.

– Мы должны позднее достать эти таблицы и посмотреть на них более внимательно. Я помню, что видел их в материалах дела. У нас, правда, разногласия в том, надо ли было вписать эти выплаты залога наличными в бухгалтерию или нет. По моему мнению, они должны были быть вписаны в бухгалтерию.

– Обменяйтесь своим мнением с моей бухгалтерией и аудитором.

Лось покосился на составленную им гору папок, но опять не стал их трогать.

– Давайте теперь поговорим о ваших взаиморасчётах с разными клиентами. Statements, – Лось, как фокусник, потряс листком перед объективом, – Вот здесь у меня специально отобран один. Для видео я рассказываю, что речь пойдёт о документе № 223. Взаиморасчёты между вами и компанией Global Freight Ltd. Документ датирован концом сентября 2008 года. Когда и как он был подписан?

– Когда датирован, тогда и подписан.

– А почему в бухгалтерских документах он вложен вместо оригинала?

– Не было времени. Поджимали сроки сдачи. Я подготовил документ и отправил в Global Freight Ltd эту копию. Они подтвердили. Я передал этот Statement (взаиморасчёты) в бухгалтерию.

– А подписи?

– Вся нижняя часть скопирована с предыдущего Statement.

Лось победно заорал:

– А мне только что рассказывали, что вы вообще не врете. Я же спрашивал: «Зачем у вас в компьютере есть отсканированные документы с подписями?»… но вы тут протестовали, и заявляли, что никогда не подделывали документов.

– И сейчас то же самое говорю. Это чисто информационный документ… сводка, в которую просто вносятся все поступления средств и расходы конкретного клиента за текущий месяц. Полностью соответствует банковским выпискам. Он может быть совсем без подписей и логотипов. Это же Statement, а не инвойс. При отсутствии отдельных банковских счетов, открытых на конкретного клиента, он просто помогает разобраться бухгалтерии в текущем движении средств. Всегда согласовывается и подтверждается клиентом. Проверьте конфискованные документы. Позднее должен поступить оригинал.

– Не хотите признавать ничего добровольно! – громко продолжил вещать Лось, явно для записи, – А как только мы покажем поддельные документы, вы сразу начинаете давать признательные показания.

– Чего давать? Не вкладывайте свои слова в мой рот.

– Вы не хотите добровольно помочь выяснить это дело?

– Что вы хотите конкретно выяснить?

– Какие ещё документы вы подделали кроме этого?

– В каком смысле подделали?

– Где ещё вы приложили к документу чужую подпись?

– Послушайте, оригинал не успевали прислать вовремя, он был получен post factum. Это не подделка, а копия, просто рабочий документ.

– Какие ещё документы вы подписали таким же образом?

– Других таких документов не было.

– Blah-blah (бла-бла). Это значит единственный документ такого рода, который мы нашли в вашей бухгалтерии? Каким же образом нам удалось найти именно тот документ, который подделан?

– Может просто повезло?

– Думаете, это единственный подделанный документ?

– Надеюсь что так, если тут не обойдётся без посторонней помощи. Оригинал вот странно как-то затерялся. Я его передавал в бухгалтерию.

– В чем дело? Ах, вы, наверное, делаете вид, что не помните? Или не хотите ничего рассказывать, пока мы не предъявим другие фальшивые документы?

– Покажите хоть один.

Лось выпрямился, расправил плечи. Прокашлялся. Заговорил очень громко и внятно:

– Я спрашивал, вы когда-нибудь создавали документы, используя найденные в компьютере подписи? Но вы, как это сейчас видно, таких вещей не запоминаете? Или как вот сейчас говорите: «Чёрт возьми, один я сделал, но другие я не делал». Я спрашивал у вас и ранее, использовали ли ты подписи для других целей кроме как… как простое собирание… коллекционирование?

– Никогда и не думал этого делать. А, понял… это вы для записи?

– Ответьте честно, у вас есть привычка использовать собранные подписи?!

– Нет. Это архив. Как я понимаю, вы хотите обосновать своё утверждение с помощью именно этого документа?

– А вы утверждаете, что такой документ единственный в вашей бухгалтерии? Сколько документов я должен показать, чтобы вы признались в незаконной деятельности?

Я откровенно хмыкнул:

– Да хоть второй или несколько. Для чистоты эксперимента.

– Я догадался… – Лось надолго замолчал, а потом придал голосу трагизма, – Но, это уже показывает нам ваше отношение. Вы, значит, не хотите активно помогать расследованию этого дела. Вы же знаете, что у вас есть право молчать. Вы можете ничего не говорить.

– Я-то как раз пытаюсь вам всё время помочь. Поэтому я и нахожусь сегодня здесь без своего адвоката.

– Тогда если действительно хотите помочь, то прекратите врать.

– Любезно и очень вежливо. Можем ли мы хоть теперь провести этот перерыв?

– Нет.

– Но я устал. И мне тяжело. Я вам открыто говорю, что это просто давление на подозреваемого.

– Нет. Сейчас обсудим ещё нескольких ваших клиентов…

– Кто-то тут собирался говорить о контрабанде? Или я ослышался?

– Это в своё время. У нас начинается рассмотрение подготовленных документов.

– Опять пустопорожняя лабуда. Давайте сделаем перерыв, а после этого будем говорить о клиентах.

– Я здесь председатель и я здесь назначаю время перерывов.

– Поэтому я и прошу перерыва у вас, а не у присутствующих.

– Отвечаю. Мы не будем прерываться сейчас. Мы тут и так говорим о контрабанде сигарет, о чем ты так хотел поговорить.

– Пока что-то не заметил. Давайте продолжим после перерыва.

– Мы можем посидеть и здесь. Прервемся на некоторое время, пока вы не одумаетесь.

– Не надо на меня давить. Я понимаю, что вы хотите создать здесь недружественную обстановку. Но лучше сделать перерыв.

– Все жалобы через Канцлера, пожалуйста. Не знали? Туда направляются все жалобы на чиновников. А вот именно для защиты ваших законных интересов данный допрос записывается на видео. Из него будет видно, как вёлся допрос и давили ли на вас или нет. Защита себя самого не является обязанностью, а возможностью, которую гарантирует закон. Мы допрашиваем вас не ради своего удовольствия, а потому, что у вас есть на это право.

– Это очередная туфталогия. Если допрос это не моя обязанность, то давайте завершим этот допрос. Я просто отказываюсь далее участвовать в этом балагане. И не буду отвечать на вопросы.

– Ну, если ничего более не хотите сказать по делу, то мы должны будем поступить именно так.

– Отношение к допрашиваемому должно быть более человечным.

– Теперь мы будем делать паузы каждые два часа. Если вы захотите высказать вашу точку зрения о нашем следствии, то это можете сделать прямо сейчас.

– Вы расследуете данное дело уже в течение 40 дней, но вместо того, чтобы совместно выяснять обстоятельства и виновных в появлении это странного груза с сигаретами, мне пришлось выслушивать разные навязчивые идеи… ну, знаете… fixed idea… idee fixe… у которых нет, да и не могло быть никаких соприкосновений с реальностью.

Лось долго и задумчиво разглядывал меня, а потом с сокрушённым вздохом стал выдавать трагичным голосом:

– Тут есть одна неприятная новость… так вот… даже если у вас пропало желание к сотрудничеству… если вы не хотите далее помогать следствию, то… по закону у вас есть прямая обязанность присутствовать на допросе.

Закончил он тираду он вообще загробным голосом. Сел, налил себе кофе и стал пить мелкими глотками.

– Я могу встать?

– Нет.

– Мне очень нужно.