Текст книги "Папа для мамонтенка (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

34. Будем брать

– Вы совсем, что ли?.. – замирает генерал, не отрывая глаз от пригласительного, и, видимо, подбирая более цензурную версию слова “охуели”.

Было бы наивно надеяться на то, что он отреагирует как-то иначе. И, я уверен, что он прекрасно догадывается, что мы с Любимкой задумали.

– Я все понимаю, товарищ генерал. Я ее никогда не обижу, – выдыхаю.

– Нет, в том-то и дело, что ты не понимаешь, Тимур, – наконец поднимает Николай Егорович на меня взгляд. – Люба…

Его перебивает щелчок двери.

– Можно? – заглядывает Любимова и, не дожидаясь разрешения, быстро заходит в кабинет. – Я немножко опоздала. О, Кот, ты еще живой? А я уж думала, что придется приглашать всех на поминки.

Усмехаюсь.

Встав возле меня, она берет меня за руку и крепко сжимает мою ладонь. Кошусь на ее спокойную и, кажется, излучающую счастье физиономию, и чувствую себя странно. Понимаю, что актриса Любимова пришла меня спасать и просто играет очередную роль, но все равно приятно.

Генерал молча смотрит на наши руки, затем на Любу, на меня, а потом тяжело вздыхает и убирает пригласительный в карман куртки.

– Что подарить вам, Ромео и Джульетта? – хмурится, застегивая молнию.

– Да не надо ничего, – отмахиваюсь.

– Улыбку, дядь Коль, – щебечет Любимка, смущенно прижимаясь ко мне. Не задумываясь, обнимаю ее и поглаживаю по плечу. Николай Егорович усмехается.

– Фух, – облегченно вздохнув, смотрю на Любимову, когда генерал уходит, а мы возвращаемся к своим кабинетам. – Пронесло. Ты, похоже, обладаешь навыками гипноза. Да, Джульетта?

– Ну, что? Раз мы еще живы, пошли раздавать пригласительные? – предлагает Люба, скромно улыбнувшись и проигнорировав мой вопрос.

– Бери пригласительные, а я всех соберу в зале для совещаний. – киваю.

Сотрудники, оповещенные дежурным о том, что собирается срочное совещание, постепенно сползаются в конференц-зал.

– Блин, что случилось-то? Пятнадцать минут до обеда. – смотрят они на меня. – Кого-то брать будем?

– Будем, – усмехаюсь. – Потерпите две минуты, а?

Когда собираются почти все, встаю и на серьезных щах обвожу взглядом коллег. Останавливаюсь глазами на Любе, которая, красная как помидор, скромно сидит на своем месте и разглядывает стол.

– Итак, я вас собрал, чтобы рассказать о, наверное, самом важном задании, которое мне предстоит выполнить с вашей помощью. Будем брать… Любимову.

Ребята хмурятся и переглядываются.

– Так как кое-кто особо говорливый сорвал нашу конспирацию, – прищурившись, смотрю на Артема, а он, удивленно обернувшись по сторонам, таращится на меня, – его… назначим свидетелем.

– Вы чо, женитесь что ли? – наконец доходит до ребят.

– Женимся, – усмехаюсь. – Свадьба в эти выходные. Просьба сегодня сообщить, кто не сможет, а кто будет с парой. Любовь Ивановна, раздайте, пожалуйста, гостям пригласительные.

Любимка встает и, кажется, едва дыша от волнения, начинает раздавать открытки.

– Вау, ребят, это как-то совсем неожиданно, – вертит в руках пригласительный Тема. – Чур свидетельницу мне, пожалуйста, красивую самую.

– Самую страшную ему, Люб, выбери, с усами, – сердито смотрю на него.

– Чо ты злой-то такой? – возмущается он.

– А не будешь моей невесте шоколадки таскать.

Артем закатывает глаза, остальные хохочут и подначивают нас.

– А генерал-то в курсе?

– Ты видишь: живые оба, значит, нет пока.

– А, кстати, еще просьба, – смотрю на всех серьезно и они замолкают. – Давайте, пожалуйста, обойдемся без “горько”. Николаю Егоровичу и так нелегко далась эта новость.

Спасибо, хоть есть, на кого свалить. Не представляю, что бы мы с Любой делали с этим, не будь у нас отмазки.

– А пить-то можно будет? – возмущается кто-то.

– Пить – можно, – усмехаюсь. – И нужно. Совещание окончено.

Я бы на стрессе уже начал, если честно.

Все расходятся на обед.

Достаю из пачки сигарету и иду на крыльцо курить. Опираюсь локтями на перила и задумчиво смотрю на увядающие цветы на клумбе.

– Молодец, Кот, – хлопает меня по плечу Ванька, – давно было пора остепениться.

– Ну, вот, пока вы все облизывались, Иванов взял и присвоил нашу Любимку. Мужик. – слышится голос Димона из дверей. – Ай, блин. – шипит, видимо, заметив меня.

Усмехаюсь.

Стоим, курим компанией.

– Тимур, а ты же встречался с бабой. Что, разошлись уже?

– Не было бабы, – отмахиваюсь.

– Быстрые вы. – хохочет Вовка.

– Дурное дело нехитрое, – вываливается на улицу Тема.

– Я тебе подвязку подарю, – обещаю, оборачиваясь к нему.

– Да все, все, – примирительно поднимает он руки. – Что угрожать-то сразу? А мальчишник будет?

Возвращаюсь в опустевший отдел. Чувствую себя так, будто меня били всю ночь. И спать очень хочется. Нам с Любимовой вообще можно было бы уже и свалить после дежурства, да мы полдня проездили по своим делам. А ведь это еще не конец. Надо решить с тортом, цветами, меню.

– Любаш, – заглядываю к Любимовой в кабинет и застываю в дверях, потому что она резко отворачивается на кресле, но слезы на ее лице я заметил.

35. Капельку счастливее

– Люба! – быстро направляюсь в сторону Любимовой. – Что случилось?

– Ничего. Дай мне побыть одной, пожалуйста. – сдавленно просит Люба, судорожно выдыхая, но я подхожу и разворачиваю её кресло к себе. Любимова пытается сопротивляться, упираясь в пол ногами, но я сильнее.

Присев перед ней на корточки, пытаюсь заглянуть в ее лицо, но Люба упрямо отводит глаза. Её нос красный от слёз, а ресницы слиплись от влаги.

– Так, Люб, – держу кресло за ручки, чтобы она не смогла отвернуться от меня. – Говори, что случилось. Я тебя обидел чем-то? Что-то не то сделал?

– Господи, Кот, – возмущается она слабо. – Да не в тебе дело.

– А что тогда произошло? Рассказывай. Мы же с тобой теперь, можно сказать, родные, – усмехаюсь, пытаясь поймать её взгляд.

– Ничего, – шмыгает носом.

– Ещё скажи – просто захотелось пореветь.

– Да, просто захотелось, – обиженно надувает губы. – Ты чего пришёл?

– Свадьбу обсудить, – хмурюсь. – Люб, ну что произошло? Мама ругалась, может?

– Да нормально всё, успокойся, – раздражённо хмыкает она. – Переволновалась просто.

– Не бойся, Любимка. Я сам боюсь. – усмехаюсь и, поймав ее руки, упираюсь в них лбом. – Немножко потерпеть осталось.

– Угу, – вздыхает, вытягивая свои ладони. – Так что там ты обсудить хотел?

– Какие цветы тебе нравятся? – поднимаю на неё взгляд. – Нам нужно заказать букет невесты.

– Я сама закажу, – отмахивается.

– Нет, букет невесты дарит жених, – упрямо мотнув головой, смотрю на неё. – Какой бы ты хотела?

Люба задумчиво пожимает плечами.

– Знаешь что, – усмехается, – а выбери на свой вкус. Такой, который в твоём понимании ассоциируется со мной.

– Ммм, – задумчиво тяну, – я не знаю, делают ли букеты невесты из кактусов.

– Как тебя вообще начальником поставили? – сердито усмехается Любимка, закатывая глаза, а я встаю на ноги.

– Потому что я порядочный и честный, – вздыхаю и аккуратно тяну Любу к себе, чтобы не подумала, что я пристаю. – Иди, обниму тебя по-братски. Не плачь больше, ладно? Мы со всем справимся.

– Угу, – глухо отзывается Люба, уткнувшись мне в грудь носом, а я незаметно вдыхаю аромат её волос – тот самый, который впился в мой мозг и создал там какую-то новую нейронную связь, отвечающую за слюноотделение.

Пахнет Любимка так тепло и уютно, будто я попал в какой-то цветочно-кондитерский магазин.

– Давай торт закажем, пока не поздно. – вспоминаю.

– Поздно, – отстраняется Любимова. – Я уже смотрела, где только можно. Остались только домашние мастера, и то у них в основном занято, а брать у какого-то неизвестного страшно.

– Почему? – уточняю у неё.

– Слепит какого-нибудь кривого жениха, что делать будем?

– Ой, кривого жениха я переживу, – отмахиваюсь. – Главное, чтобы вкусно было.

– Чтобы точно было вкусно... я решила приготовить его сама.

– Ого, – смотрю на Любимову с плохо скрываемым удивлением. – А ты сможешь?

– Ну, готовить я умею. Не скажу, что часто пеку, но не думаю, что это сложнее котлет, – отмахивается Люба. – Я уже посмотрела несколько видосиков от кулинаров, там всё достаточно просто. Только фигурки надо в кондитерском магазине купить. Подкинешь меня?

– Давай, собирайся, – подумав, подмигиваю ей.

В конце концов, работа не волк, а свадьбу мы играем не каждый день, поэтому потерпят наши запросы. Время ещё есть.

Пока едем в магазин для кондитеров, успеваем выбрать меню. Отписываюсь Армену, остановившись на светофоре.

– Слушай, в принципе, не так всё и страшно, – усмехаюсь, откладывая телефон и трогаясь. – Можно и за два дня свадьбу организовать, оказывается.

– Это тебе просто с невестой повезло, – вздыхает Люба. – Я не привередливая. С Алиной так вряд ли бы прокатило.

– Сама себя не похвалишь – никто не похвалит. Да, Люб? – весело подмигиваю ей. – Мне кажется, если бы ты по-настоящему выходила замуж, то тоже хотела бы более тщательной подготовки. Были у тебя какие-нибудь мечты по поводу своей свадьбы?

– Были, – усмехается Люба, но я в ее голосе слышу лёгкую грусть.

– Ну, и какие?

– Да какая разница теперь?

– Просто интересно. Давай, колись.

– Что свадьба будет зимой, и будут сани и тройка лошадей.

Хера се! Непривередливая моя.

– А что так скромно? А где цыгане с медведем? – ухмыляюсь. – Да не, на самом деле прикольно, наверное. Кто-то на лимузине к ЗАГСу подъезжает, а кто-то на санях.

– А у тебя были по этому поводу мечты? – с интересом смотрит на меня Любимова.

Мысленно тяжело вздыхаю.

– Нет, – пожимаю плечами.

Потому что на самом деле – нет. Я понимал, что у меня обязательно когда-нибудь будет свадьба, а про то, какая она будет, я как-то и не задумывался.

– Наверное, я бы доверился выбору невесты, – добавляю, подумав немного. – У меня не такая богатая фантазия.

Когда мы заходим в магазин для кондитеров, у меня разбегаются глаза от обилия всяких декоративных посыпок, коробочек, свечек, фигурок. Тут и герои мультфильмов, и какие-то невероятные цветы из сахара.

– О, кот! – радостно взвизгивает Люба.

– Что? – оборачиваюсь.

– Да нет, Тимур! Смотри! – Любимова несется ко мне, сжимая в руках фигурки в прозрачных пакетиках.

Смотрю на ее ладошки.

В одной лежит маленькая невеста в белом платье и огромными синими глазами, в другой – рыжий толстый кошак в смокинге.

– Я не рыжий, – возмущаюсь. – И не толстый.

– Да какая разница? Кот ведь! Прикинь, как будет смешно?

– Обхохочешься, – недовольно хмыкаю, глядя на ее счастливое лицо.

– Ну давай возьмем! Ну, пожалуйста!

– Бери, – вздыхаю.

Если это ей поможет быть капельку счастливее, пусть развлекается. В конце концов, я все это и затеял ради нее.

Люба, подпрыгнув от переизбытка чувств, и разве что не взвизгнув, уносится обратно, а я закатываю глаза и выхожу на улицу покурить. Подумав, достаю телефон и гуглю прокат лошадей.

36. Магнит

На следующий вечер мы с Любой снова едем в приют, чтобы повидать Катю. Целый день работали, как проклятые, чтобы освободиться в обед. Генерал пока молча закрывает глаза на то, что работа немного замедлилась. Но, я не представляю, как буду совмещать должность начальника с отцовством, и уже мысленно мирюсь с тем, что мне придется уйти на пенсию раньше, чем я планировал. Ну, или сложить полномочия, как минимум.

– Ма-ма! – тянет Катюля руки к… Любимке, а я, охреневая, смотрю на это дело. А я?

Недовольно поджимаю губы. Я уже как-то привык, что я у нее в фаворитах.

– Иди скорее ко мне, – подхватывает Люба ее на руки с рук воспитательницы. – Мы так соскучились!

– Ма-ма, – показывает Катя на меня своим маленьким пальчиком.

Вспомнила, наконец!

– Па-па, – поправляет ее воспитательница.

– Па-па, – повторяет Катюля, а у меня слабеют руки от неожиданности.

Растерянно смотрю на воспитательницу.

– Мы зря время не теряем, – улыбается она. – Сара очень смышленая девочка и быстро учится новому.

– Па-па, – снова зовет меня Катя и тянется ко мне.

Подхватываю ее на руки и смотрю во все глаза в ее маленькое доверчивое личико. Я уже как-то и не могу представить, что она – чужой ребенок. Моя.

– Я скучал, мамонтенок, – усмехаюсь.

– Ма-ма, – тут же оборачивается Катюля к Любе и показывает на нее пальчиком.

– Мама, – соглашаюсь.

– Алевтина Алексеевна сказала, что вы вернете ребенка к ужину?

– Да, нам разрешили до пяти часов ее забрать, – киваю.

Алевтина Алексеевна не разрешила забрать Катю на свадьбу, но разрешила нам побыть с ней сегодня с обеда до вечера. А вот потом, когда на руках будет свидетельство о браке, можно будет решать уже с проживанием. Спасибо и на этом, как говорится.

– Ма-ма-ма-ма!

– Ну, что ты вредничаешь? – пристегиваю Катю к креслу, а она всячески выкручивается из ремней. – Ты в курсе вообще, что штраф три тыщи? Ты хочешь отца своего под монастырь подвести? Где собака твоя кривая?

Любимова тянет Кате ее любимую мягкую игрушку и малышка немного успокаивается.

– Куда поедем? – прыгаю за руль и стягиваю с себя куртку, потому что взмок от напряжения.

– Может, поехали ко мне? – предлагает Любимка. – Мне же еще торт нужно сделать. А Кате поспать.

– Поехали. В игровую вечером сходим. – соглашаюсь. – Хоть в гостях у невесты побываю.

– Ма-ма, ма-ма! – страдает Катя на заднем сидении.

– Подожди, я к ней пересяду, – вздыхает Люба и отстегивает ремень.

– Смотри, что у нас тут есть? – воркует она на заднем сидении, успокаивая разбушевавшуюся Катюлю и доставая из пакетов все, что только можно, пока я толкаюсь в обеденной пробке. – Пирамидка!

– Ма-ма! – стонет мелкая. – Па-па!

– Терпи, Катюль, – усмехаюсь, бросая на нее взгляд в зеркало. – Тебе в этой штуковине скоро частенько придется кататься. Привыкай к тяжелой жизни.

– Па-па!

– А пюрешку хочешь или опять плеваться будешь? – продолжает плясать с бубнами Любимка, откручивая крышку с пауча. – Попробуй. Тут яблочко. А сок хочешь?

– Ооо, – попадаю в еще один затор и обреченно вздыхаю. – Люб, да отстегни ее, иначе у меня голова взорвется.

Любимова покорно вытаскивает Катю из кресла, и будто по волшебству мартышка успокаивается.

– Ма-ма, – изрекает уже совершенно другим тоном, в котором слышится веселье, и начинает приплясывать, стоя на коленях у Любимки и шурша пакетом.

Любуюсь на них в зеркало. Гармония. Кажется, эти две сложные женщины просто созданы друг для друга.

Люба, будто почувствовав, что я пялюсь на нее, поднимает взгляд на зеркало и я тут же отвожу глаза на дорогу.

Когда мы, наконец, добираемся до дома, Катя уже выворачивает из пакетов все, что только было можно и снова начинает капризничать.

– Это не женщина, это беда! – вылезаю из машины и подхватываю ее на руки, давая Любе возможность собрать пакеты обратно в кучу. Пока она возится, поднимаю Катюлю на вытянутых руках и тихонько подкидываю, а она хохочет. – Ты не Катя, ты – Сара Абрамовна.

– Она ж не еврейка, – усмехается Любимова из машины.

– Еврейка-еврейка, – щекочу хохочущую из последних сил Катюлю. – Хитрющая до невозможности.

– Па-па, – выдыхает Катя, начиная икать и зевая.

– Ну, здрасьте, приехали. – укладываю ее к себе на руку и покачиваю. – Доигрались.

Катю молниеносно вырубает. Пока мы поднимаемся к Любимовой, она икает сквозь сон у меня на руках.

– Ммм, миленько, – прохожу в открытую Любой дверь и разглядывая ее квартиру.

Это однокомнатная студия, зонированная на кухню и спальню. Квартирка крохотная, мне бы и одному в такой было тесно. В глаза бросается чехол с платьем, висящий на шкафу. Уже завтра мы с Любимовой станем мужем и женой. Это так странно.

Уложив Катюлю на кровать, снимаю с нее верхнюю одежду и ухожу мыть руки.

– Квартира для Дюймовочки, – вздыхаю, протискиваясь между душевой и раковиной.

Хотя, Люба миниатюрная, ей, возможно, вполне удобно.

– Тимур, я котлеты грею. Еще есть суп с фрикадельками. Будешь? – уточняет у меня Любимова, когда я выхожу. Она уже скинула свитер и суетится на своей микро-кухне.

– Буду, – подхожу, наблюдая за ней. – И суп, и котлеты.

На плите в сковородке греются котлеты, в микроволновке, видимо, суп, а Любимка режет салат.

Цепляюсь взглядом за ее фигуру, отмечая плавные изгибы бедер и узкую талию в обтягивающей футболке. Я уже и не помню, когда позволял себе разглядывать Любу так бессовестно.

– И хочется что-нибудь на десерт, – вздыхаю, нехотя отрываясь от ее фигуры, потому что Любимка оборачивается.

– Ммм, на десерт у меня есть малиновое варенье и сгущенка, – опасно взмахнув ножом, показывает им на холодильник. – Посмотри.

Да не про то я, Любимова, не про то. Но тебе это, конечно, знать не обязательно.

– Малиновое варенье – то, что нужно, – усмехаюсь, заглядывая в холодильник. – С горбушечкой.

– Горбушек нет, я их первыми съедаю, – весело хмыкает Люба.

– О, если бы мы жили вместе, нам было бы из-за чего ссориться, – достаю хлеб с вареньем.

– А так мы будто не ссоримся? – закатывает она глаза, выкладывая на тарелку нарезанный помидор.

– Милые бранятся – только тешатся. – подхожу к ней и, придержав за талию, тянусь за ножом.

Не могу удержаться, будто магнитом притягивает, так и хочется прикоснуться. А я, блин, обещал Любимке, что никаких поползновений в ее сторону с моей стороны больше не будет.

Вздохнув, убираю ладонь и, сполоснув нож, отрезаю себе толстый кусок белого хрустящего хлеба. Накладываю варенья и поливаю сгущенкой.

– Ммм, – морщусь от удовольствия. – Это домашнее?

– Мама варила, да, – поднимает Люба на меня взгляд и, усмехнувшись, смахивает мне с бороды крошку.

– Не трожь, это запасы, – уворачиваюсь и тяну ей бутерброд. – Попробуй.

Увы, теща у меня тоже фиктивная и котлеты с борщом будут перепадать мне совсем не долго.

– Сначала надо суп поесть, а потом запасы варенья делать. Да не хочу я! – уворачивается Люба, а я ловлю ее за талию и притягиваю к себе.

– Пробуй, – требую, пристально глядя в ее лицо.

Любимка со вздохом откусывает кусок хлеба и кивает.

– Вкусно.

А я смотрю на то, как она облизывает губы, и балансирую на тончайшей грани между самоконтролем и желанием послать его к черту.

– Давай есть суп, – предлагает Люба.

– Давай, – соглашаюсь, но не тороплюсь отпускать ее.

– Кот, – неожиданно хрипло выдыхает Любимова и растерянно смотрит на меня. – Котлеты сгорят.

37. Котлеты

Хочется сказать, что и фиг с ними, с котлетами! Но я боюсь, что Люба опять психанет, поэтому вместо этого я с трудом заставляю себя убрать ладонь с горячей поясницы.

– Нет, котлетами рисковать нам нельзя, – усмехаюсь, изнывая от нереализованной потребности прикоснуться к ее губам.

Любимка тут же отворачивается к плите.

И не только котлетами. Главное, чем нам нельзя рисковать, – доверием. Ведь если сейчас мы оступимся, то Катя так и останется приютским ребенком, а мы просто разосремся окончательно, и я не уверен, что смогу еще раз уговорить Любимову забрать заявление. Черт бы побрал эти духи ее! Это от них у меня башку выключает. С феромонами они, что ли?

– Люб, а что у тебя за духи? – достаю из микроволновки суп и ставлю на стол, запихиваю вторую тарелку греться.

– У меня уже неделю как они закончились, – смеется Любимка смущенно. – От меня что, плохо пахнет как-то?

– Да нет, наоборот… – теперь уже я тушуюсь, понимая, что как-то неловко получилось. – Цветочками.

– А! Это, наверное, гель для душа, – спасает меня Люба, сама того не зная.

– Угу, – киваю, медитируя на убывающие цифры на дисплее.

Поставив вторую тарелку супа на стол, сажусь и, дождавшись Любимову, пробую.

– Ммм! Вкусно! – усмехаюсь.

– Ты так это говоришь, будто ожидал чего-то ужасного, – фыркает она.

– Да нет, я не про это. Я к тому, что не хуже борща. – поясняю. – Придется тебе меня учить готовить, чтобы я мог нашу чебуречную принцессу кормить фрикадельками и котлетами.

– Хочешь сказать, что ты не умеешь жарить котлеты? – удивляется Любимова.

– Не умею. – вздыхаю. – Могу стейк пожарить или курицу запечь. А вот это вот все, многокомпонентное, не умею. Научишь?

– Да научу, – пожимает она плечами, а у меня взгляд непроизвольно съезжает вниз, к качнувшейся груди.

Давлюсь супом и начинаю кашлять.

Кажется, я невнимательно разглядывал Любу в те дни, когда видел ее в обтягивающей одежде.

– Похлопать? – участливо встает Любимка и хлопает мне по спине, отчего ее грудь теперь вообще на уровне моего лица.

– Ма-ма, – просыпается Катюля под акоммпонемент моего кашля.

– Ой, кто это у нас тут проснулся? – Люба тут же теряет ко мне интерес и уходит в сторону кровати. – Катюля!

– Козюля, – выдыхаю, судорожно втягивая воздух и вставая из-за стола. Направляюсь следом за Любимкой, как привязанный.

Катя сидит осоловелая спросонья на краю кровати.

– Ты что-то мало поспала, – ложится рядом с ней Люба, и Катюля тут же подползает к ней и укладывается на ее руку. – Тимур разбудил тебя своим кашлем?

– Па-па, – тут же озадаченно оборачивается она и, вытянув ручку, манит меня, сжимая кулачок. – Ба-ба.

– Какая еще “баба”, Кать? – усмехнувшись, ложусь рядом с ними.

– Бай-бай, – переводит мне Любимка. – Кто про что, а вшивый – про баню.

– Эй! – возмущенно смотрю на нее. – Я, между прочим, примерный семьянин.

– Ба-ба, – переползает Катюля ко мне.

Полежав несколько секунд, снова перекатывается к Любе и опять манит меня ручкой. Вздохнув, двигаюсь ближе к ним и зеваю.

– Ма-ма, – прикрыв глаза, слушаю тоненький лепет. – Па-па. Ма-ма. Па-па. Ба-ба.

– Кот, не спи, котлеты остынут, – зовет меня Любимова, и я, вынырнув из дремы, открываю глаза.

– Нет, котлеты – это святое. – зевнув, сажусь на диване. – Господи, еще один день пережить и все. Спать буду сутки.

– Устал? – заботливо интересуется Люба и смотрит на меня серьезно.

– Можно подумать, сама не устала? – усмехаюсь, потирая лицо. – Сейчас умоюсь и приду.

Умывшись в микро-ванной прохладной водой, бросаю взгляд на полку с шампунями и, не раздумывая, нюхаю сначала гель, потом шампунь и маску для волос. И ни один из них не пахнет тем запахом, который уже несколько дней преследует меня.

– Пиздец я попал, – усмехаюсь своему отражению.

А завтра она в свадебном платье будет – и вообще кукушечка улетит. Хоть иди проститутку снимай.

Морщусь от такой перспективы и выхожу.

Катя уже сидит на Коленях у Любы и наяривает суп с фрикадельками.

– Точно Сара Абрамовна, – усмехаюсь, глядя на них. – Любимова, тебе идут дети.

– Мне кажется, всем идут дети, – улыбается Люба.

Да вот не скажи! Я не представляю Алину на ее месте, вот вообще никак.

– Надо тебя отправить в декрет, – беру ложку и невозмутимо ем, игнорируя удивленный взгляд.

– Катюля уже достаточно взрослая, чтобы оба родителя могли работать, – не соглашается Любимка, подумав.

– Тогда придется еще одного завести, – вздыхаю.

– Кот, ты, конечно, хорошо придумал, но если тебе очень хочется – ты и заводи, а я не планировала бесконечно усыновлять и удочерять детей.

“А я и не про усыновление имел ввиду”. – молча дергаю бровями, оставаясь при своих мыслях.

– И вообще, пробуй котлеты уже, а то они остынут и станут не такими вкусными.

Послушно киваю и встаю за котлетами. Не удержавшись, сразу стаскиваю одну со сковородки и пробую.

– Обалдеть, как вкусно, – мычу. – И как это я столько лет не знал о твоих талантах?

– Это я еще их редко делаю, потому что после работы лень, – довольно смотрит на меня Любимка.

– Ну-ка, Сара Абрамовна, зацени, – усмехаюсь, отламывая кусочек котлеты и протягивая Кате.

Она послушно открывает рот, пробует и начинает приплясывать от удовольствия.

– Согласен, – с улыбкой разглядываю ее, а потом перевожу взгляд на рдеющую от удовольствия Любу. – Придется нам с тобой уговаривать маму на декрет, чтобы у нее было больше свободного времени на котлеты.