Текст книги "Папа для мамонтенка (СИ)"
Автор книги: Аня Истомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
57. Развод
Мужик подходит к Любимке, и они о чем-то разговаривают. Затем он достает телефон и что-то ей показывает. Люба смотрит на экран, хмурится. Они снова о чем-то разговаривают.
Наблюдаю во все глаза за ними, и у меня появляются новые предположения: может, это информатор? У нас у многих есть информаторы, но дело в том, что все дела Любы я знаю, и она бы уж точно не стала эту встречу от меня скрывать. Может, это какой-нибудь кредитный специалист? А цветы для кого-то еще купил? Бред, но мало ли. Кажется, моя крыша поедет быстрее, чем они договорят.
Когда мужик пихает моей Любе букет цветов, кулаки автоматом сжимаются, а рука тянется к двери. В следующую секунду замираю на мгновение, а потом выскакиваю из машины, потому что моя нежная девочка принимает у мужика цветы и заламывает ему руку, выкрутив ее за спину и заставляя его согнуться пополам.
Несусь к ним.
– Кот? – удивленно выдыхает Любимова, заметив меня. – Ты откуда здесь?
– Что произошло? – игнорируя ее вопрос, рычу, глядя на замершего вниз головой ухажера. – Кто это?
– Посланник одной гадины, – хмуро усмехается Люба. – С которой ты сосался в кафе.
– Я не… – округляю глаза, а дыхание аж перехватывает от возмущения, – … сосался!
– А у меня есть неопровержимое доказательство обратного, – бросает она кровожадно, расчленяя своими глазищами. – А еще ты за мной следишь. Не доверяешь?
– Так, поехали в отдел, – произношу максимально ровно, потирая переносицу и пытаясь успокоиться. – Там разберемся. Веди этого в машину.
– Не имеете права! – возмущается он, и я со вздохом достаю из кармана ксиву.
– Вы арестованы, – пихаю ему удостоверение под нос. – Теперь имеем. Веди, Люб.
Достав из бардачка наручники, пристегиваю притихшего мужика к ручке над дверью. Да, пассажир немножко затечёт до участка, но зато точно не сбежит.
Усевшись за руль, смотрю на хмурую Любимову и ничего не спрашиваю. Потом поговорим, наедине. Но судя по тому, что она сказала, произошло что-то из ряда вон. Я не понимаю, с чего она взяла, что я целовался с Алиной, ведь я ей все рассказал, и про поцелуй в щеку в том числе.
– О, ребят, вы откуда? – удивленно смотрит на нас Тёма, выглядывая из кабинета. Дежурит сегодня.
– От верблюда, – бросает на него хмурый взгляд Любимка, а я лишь вздыхаю, покосившись на нее.
– По личному вопросу, – отмахиваюсь и притормаживаю. – Все спокойно?
– Штатно, – кивает он, провожая глазами нашего арестованного, который неохотно плетется рядом с Любой в камеру. – Кот, что это с Любимкой?
– Сам не знаю, – отвечаю тихо. – Как с цепи сорвалась.
– Может?.. – Тёма очерчивает полукруг в области живота и говоряще играет бровями.
– Да нет, – отмахиваюсь. – Рано пока.
Наверное.
Конечно, у нас были “опасные” моменты, но я все же прерывался. Да и Люба молчит. Ведь сказала бы она мне о беременности, я надеюсь?
– Рассказывай, – слышу ледяной голос Любы, открывая дверь в допросную.
Любимка стоит напротив стола, за которым сидит задержанный, и держит в руках резиновую дубинку.
– Да я вообще не знаю, что произошло, – возмущается допрашиваемый и тут же, испуганно вскрикнув, закрывает голову руками, потому что Любимка замахивается.
Не бьет, пугает. Но она может и вдырить, на самом деле, если этот типок в несознанку пойдет. Не сильно, конечно. Так, для улучшения кровообращения в мозгу и ускорения мыслительного процесса.
– Это полицейский произвол! Я буду жаловаться! – взвизгивает он.
– Если выживешь, – усмехаюсь, прикрывая за собой дверь. – Наш капитан страшен в гневе.
– Рассказывай, – с нажимом в голосе повторяет Люба, игнорируя моё появление.
– Мне просто предложили быстрый заработок, – обиженно косится на нее мужик. – Вызвать на встречу девушку и показать ей видео, а потом подарить цветы и обнять.
– Кто предложил?
– Коллега.
– Имя.
– Алина Витальевна, – вздыхает он.
Вздергиваю брови.
Видео, значит? Ну, допустим, Алина хотела подгадить мне и записала нашу с ней встречу в кафе. И? Почему Люба так реагирует, будто мы с ней на том столе трахались?
– Супер, – усмехается Люба и оборачивается ко мне. Одаривает таким взглядом, что я начинаю подозревать, что еще секунда – и мне тоже придется уворачиваться от дубинки.
– Капитан, на пару слов, – киваю ей на дверь.
Выходим.
– Люб, объясни нормально, что происходит, – шиплю, нависая над ней.
– Да запросто, – усмехается она и уходит, а через несколько секунд возвращается с телефоном мужика и показывает мне запись.
Спокойно смотрю, как мы разговариваем с Алиной, как она встает и обнимает меня.
– Ну, я же тебе рассказал про это, – усмехаюсь сердито, но тут же захлопываю рот, потому что на видео Алина никуда не уходит, а я ловлю её за талию, встаю и мы целуемся.
В засос, да.
– Э-э-э… это что такое? – возмущаюсь и перевожу ошарашенный взгляд на Любимку, когда видео обрывается.
– Это развод, – холодно усмехается она, серьезно глядя мне в глаза.
58. Фокус
Растерянно моргаю ресницами, глядя на Любимку.
– Люб, это же явно монтаж, – взываю к ее разуму и чувствую, как садится голос от понимания, что в данный момент, возможно, решается судьба наших отношений. Если Люба поверит в то, что я мог с ней так подло поступить, это подорвёт доверие между нами. Хотя, как тут не поверишь, если я и сам смотрю на видео и верю?
– Я же и говорю, – усмехается она, – это развод. Думаю, следом за мной тебе должно было прийти видео о том, как я целуюсь с другим.
Замолкаю на пару секунд, облегчённо выдыхая.
– То есть ты веришь мне?
– Верю, – фыркает, но по её лицу я вижу, что не всё так просто.
– Любаш, в чём тогда дело? Почему ты злишься на меня?
Хочу притянуть её к себе за талию, но Любимка выкручивается из моих объятий и отступает на шаг, а потом хмурит брови.
– Потому что ты за мной следил. Не доверяешь мне, да?
– Да блять, – фыркаю. – Ты вела себя подозрительно. Я подумал, что что-то произошло, и решил подстраховать тебя.
– А-а-а,.. теперь это так называется? – недовольно мотнув головой, Люба идёт к двери допросной.
– Да что ты начинаешь? Я волновался, – повышаю голос.
– Я вроде бы никогда от тебя ничего не скрывала, – чеканит она. – Если бы мне нужна была помощь, я бы обязательно тебе сказала, а сейчас это выглядит так, будто ты меня в чем-то подозреваешь.
– Ну, значит, и ты мне не доверяешь в таком случае? – сердито бросаю в догонку. – Ничего не сказала, уехала в тихую.
– Я не хотела тебя волновать раньше времени, – усмехается устало.
– А, ну это, конечно, другое, – отгавкиваюсь, и Люба снова берется за дверную ручку. – Подожди, что ты дальше собиралась делать с этим хмырем?
– Хотела, чтобы он до утра посидел в камере для профилактики, – пожимает Люба плечами. – Со своей Алиной можешь разбираться сам. Иначе я боюсь, что она уйдёт на больничный, – зыркает на меня зло и, поджав губы, шагает в кабинет, захлопнув дверь.
Недовольно закатываю глаза и ухожу на улицу.
Не в состоянии с собой бороться, берусь за сигареты, прикуриваю и, запрыгнув в машину, уезжаю. По времени Алина ещё должна быть на рабочем месте. Я не знаю, сама ли она хотела сделать фотографии или кто-то другой, но в любом случае, скорее всего, она уже в курсе. Поэтому схитрить и подождать, что будет дальше, не получится. А вот взять на понт – почему бы и нет.
Подъехав к офису, где находится фирма Алины, набираю её номер. Сбрасывает. Ну ничего, ради такого дела я наберу её ещё раз.
Набираю снова. Сбрасывает. Вздохнув, пишу сообщение.
“Твой полудурок тебя сдал. Если ты не выйдешь на улицу через пять минут, к вам в офис приедет наряд и выведет тебя на глазах у всех.”
Отправляю сообщение и, включив музыку по радио громче, задумчиво смотрю в окно. “Иду”, – приходит тут же мне в ответ, а буквально через пару минут из дверей бизнес-центра выбегает взволнованная бывшая.
Заметив меня, она делает каменное лицо и уже менее торопливо направляется к машине.
Сев в неё, молча смотрит на меня. Ей повезло, что я уже немного остыл. Подумав, блокирую двери, завожу двигатель и трогаюсь.
– Куда мы? – выдержав паузу, уточняет Алина.
– Надо поговорить, – усмехаюсь. И она снова молчит.
Мне нравится эта её черта – даже когда она виновата, она умеет вести себя так, будто виноваты вокруг все, кроме неё. И, хотя я вспоминаю слова Любы про то, что Алина обижена и никак не может поверить в то, что всё произошло не спланировано, я злюсь.
Когда мы приезжаем на мою работу, Алина косится на колючую проволоку на воротах, но сидит тихо, видимо, почуяв неладное. Припарковавшись и заглушив мотор, выхожу. Киваю Алине на дверь запасного выхода.
– Куда мы, Тимур? – притормаживает она, но я подталкиваю её вперёд.
– Я сегодня неожиданно дежурю. Поговорим здесь. Заодним, посмотришь на мою работу, – усмехаюсь. – Ты же никогда не была у меня на работе.
Заговаривая зубы, веду её не в допросную, а в КПЗ.
Открыв дверь, пропускаю внутрь. Алина смело шагает внутрь, но поняв, что попала куда-то не туда, замирает на пороге и начинает пятиться назад. Захлопываю дверь, не давая ей возможности выйти, и закрываю на ключ.
– Тимур! – возмущенно зовет меня Алина и начинает стучать.
Открываю решётчатое окно и смотрю на неё пристально.
– Что? – усмехаюсь.
– Что ты делаешь? – возмущается она.
– Я? Работаю, – отвечаю, немного подумав. – Ловлю преступников. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь ты окажешься тут. Кстати, в эту камеру сажают бомжей и цыган. Так что лучше ничего не трогай, а то еще вшей подхватишь.
– Ты в своём уме?! – Алина переходит на крик и хлопает ладонями по металлу, от чего по пустому помещению разносится звонкое эхо. – Я буду жаловаться на тебя твоему начальству!
Вздохнув, включаю камеру телефона и навожу на неё.
– А давай лучше я пришлю твоему директору видео, в котором ты, лицо компании, сидишь в камере за мошеннические действия? Отправлю, и мы посмотрим, захочет ли он рисковать репутацией и видеть в своей компании такого сотрудника?
– Не смей! – взвизгивает она, отворачиваясь и прикрывая лицо ладонью.
– Тогда я жду чистосердечного признания. От этого будут зависеть мои дальнейшие действия. Я очень хочу узнать, как ты провернула этот фокус с видео. Расскажешь – отпущу, так и быть. Только по делам схожу, посиди пока тут, – закрываю окошко и, слушая как Алина возмущается из-за двери, ухожу.
Надеюсь, ей хватит пяти минут, чтобы определиться.
Заглядываю к Любе в кабинет в надежде, что она еще тут. Открыто. Любимка сидит за бумагами, разбирает запросы. Бросает на меня хмурый взгляд, но никак не реагирует на моё приближение. Вздохнув, опираюсь на край стола бёдрами и смотрю на неё сверху.
– Люб, – зову, и она, сердито вздыхая, все же поднимает на меня взгляд.
– Ну что, мы так и будем из-за фигни ссориться? – хмуро усмехаюсь. – У нас, вообще-то, общее дело с тобой. Не время для разборок.
– А что такое? Боишься, что если не помиримся, то я тебя опрокину с Катюлей? Не бойся, это дело мы точно доведем до конца, что бы ни случилось, – поджимает губы.
Психанув, встаю. Ухожу из кабинета, хлопнув дверью.
59. Начинать с себя
Возвращаюсь к камерам, открываю окно и наблюдаю, как Алина стоит в центре, видимо, боясь даже дотронуться до чего-либо. Услышав шум, она оборачивается и бросается к двери.
– Ну что, – вздыхаю, – поговорим?
Обречённо выдохнув, Алина кивает. Открываю ей дверь и веду в допросную.
Когда она, усевшись на стул, косится на дубинку, что забыла убрать Люба, я включаю запись на телефоне и убираю “приспособление для улучшения памяти” в сторону.
– Рассказывай, – вздыхаю. – Зачем ты подослала к Любе своего подельника?
– Господи, сколько пафоса, – закатывает Алина глаза, нервно ломая пальцы. – Как будто бы я не видео отправила, а банк обокрала!
– Знаешь, это для меня важнее, чем банк, – пожимаю плечами. – Это моя семья. А из-за твоего видео она могла рухнуть.
Алина презрительно фыркает и поджимает губы.
– Семья, – повторяет эхом за мной. – Очень здорово получилось, да? Я тебя подобрала, научила красиво одеваться, ухаживать за собой, следить за питанием. А когда ты выбился в люди, то я стала не нужна. Можно по щелчку пальцев избавиться от надоевшей Алины и пойти искать что-то новенькое.
– В смысле? – усмехаюсь, едва не теряя дар речи от таких новостей. – Я нормально одевался и выглядел и до встречи с тобой, иначе бы ты на меня просто не запала.
– Да ты поднялся и стал подполковником только благодаря тому, что рядом с тобой была амбициозная женщина, которая направляла тебя. Если бы не я, то ты бы так и ходил в майорах до пенсии.
– Алин, – офигеваю от такого расклада и удивлённо смотрю на неё. – Я стал подполковником только благодаря тому, что я жил этой работой. А тебе она, напомню, не давала покоя, и ты вечно хотела, чтобы я нашёл что-то поспокойнее и поденежнее, не засиживался вечерами и не ездил на задержания в притоны. Мой начальник порекомендовал меня на эту должность не потому, что у меня была ты.
Смотрим друг на друга пристально, и я понимаю, что мы абсолютно чужие и никогда не были близкими. А еще мы слишком разные и поэтому никогда не поймем друг друга.
– Но, знаешь… – из груди рвётся смех от досады. – В чём-то ты права. Действительно, я начал чуть лучше разбираться не только в шмотках, но и, возможно, в женщинах. Возможно, благодаря тебе. Я только не понимаю одного: я всю жизнь пытаюсь найти в людях что-то хорошее, хотя по работе постоянно сталкиваюсь с тем, что грязи в них гораздо больше. Но, несмотря ни на что, я продолжаю верить в добро. Почему я не смог поделиться этим с тобой? Я не понимаю, честно.
– Потому что это слабость, – фыркает Алина. – Добрых сжирают первыми.
– Ну, как видишь, меня не сожрали ещё, – вздыхаю и решаю закончить этот разговор. – Я не обманывал тебя. Я расстался с тобой и решил женился фиктивно, чтобы удочерить Катю. Но так вышло, что чувства оказались настоящими, потому что эта женщина любила меня задолго до твоего вмешательства. Ты можешь в это не верить. Если ты судишь людей только по себе и не можешь поставить себя на их место, я ничего с этим не могу поделать. Я перед тобой всегда был честен, а поверишь ты мне или нет, мне уже плевать. Давай лучше перейдём к делу, – киваю на телефон. – Рассказывай, как ты подделала видео.
– Это нейросеть, – спокойно отвечает Алина, видимо, поняв, что отнекиваться бессмысленно. – Я просто задала нужный промпт, и она дорисовала мне видео.
– Ты попросила своего знакомого показать это видео моей жене и вручить ей цветы. Что ты планировала делать дальше? При помощи программы смонтировать еще одно видео? – хмурюсь.
– Да, – усмехается Алина ядовито. – Отправила бы тебе видео о том, как твоя жёнушка целуется с другим.
– И какой смысл? – вздыхаю. – Мы бы всё равно с тобой не помирились.
– Я знаю. – кивает она. – Мне просто хотелось, чтобы тебе было больно. Так же, как было больно мне.
Устало потираю лицо.
– То есть, это просто месть? – усмехаюсь.
– Меня никто никогда не бросал, – возмущенно смотрит она на меня. – Обычно это я рвала отношения, которые меня не устраивали.
– А я тебя, получается, всем устраивал? – хмурюсь.
– Нет, но… я надеялась, что ты изменишься, – закатывает она глаза. – Ты старался. Плюс, с тобой было не стыдно выйти в люди: высокий, видный, при звании. А у меня уже возраст подходит к тому моменту, когда женщине обязательно нужно быть замужем.
Опираюсь на локти и устало прижимаюсь лбом к кулакам.
– Такая глупость… – шепчу себе под нос.
Будто она хотела себе не мужика, а ручную зверушку, типа шпица, которого можно наряжать, чтобы показать подружкам.
– И, чтобы мне сделать больно, ты решилась поцарапать мою машину, переспать с моим братом, а когда это не принесло результатов – развалить мой брак? – растерянно развожу руками. – Если бы твою энергию направить в мирное русло, Алин, было бы куда больше пользы. Может, тебя на исправительные работы направить? – вздыхаю.
– Ты обещал, что отпустишь меня, – испуганно ахает она.
– Можно было бы попробовать должность соцработника, – усмехаюсь, задумчиво глядя в потолок. – Ты могла бы помогать пожилым людям или инвалидам, ухаживать за ними. Как тебе такой вариант?
– Тимур, прекрати, – бледнеет Алина, явно не ожидавшая от меня такой подставы.
Я и сам не ожидал, что эта идея придет мне на ум, но она мне почему-то нравится все больше. Когда Алина хотела отомстить, она не подумала ни о ком, кроме себя.
– А что ты так переживаешь? Подумаешь, всего несколько часов в неделю потрудиться на благо общества? Ты устроила заговор против работников полиции. Это, минимум, административка. А при желании можно и срок впаять. Придется выбирать, – хмуро смотрю на Алину и достаю бланк протокола.
– Тимур, ты серьёзно? – косится она на протокол, все еще не веря.
– Серьёзно, – усмехаюсь, заполняя бланк. – Потому что иногда нужно переделывать не кого-то, а себя. Начинать всегда нужно с себя.
Дело я, конечно, не открою, но пусть протокол полежит у меня на всякий пожарный, для острастки. Да и исправительные общественные работы назначает только суд, но я уточню у генерала, может, он сможет договориться со знакомыми из центра занятости и придумать что-то. Уверен, Николай Егорович не откажет ради такого дела. Или волонтеров каких-нибудь подключим. Им всегда нужны руки.
А потом я отпускаю Алину на все четыре стороны, предварительно все же вызвав ей такси, потому что я не мудак, который отправит женщину в позднее время одну, а сам уезжаю в цветочный и возвращаюсь обратно на работу еще с двумя кактусами.
– Любимова не уходила? – уточняю у сторожа.
– На месте, – кивает он.
Заглянув к Любе в кабинет, не нахожу ее там. Скорее всего, уже ушла на отдых.
Аккуратно пристраиваю кактусы на подоконник и фотографирую композицию. Теперь на окне стоит большой кактус, тот, который я подарил первым и который Люба окрестила моим именем, а рядом с ним поменьше, это Люба. И между ними еще поменьше, пушистый, с маленьким розовым цветочком. Это Катюля. Я не знаю, как доказать Любе, что она мне нужна по-настоящему. Только любить ее вместе с ее дурацкой паранойей. Больше никак, наверное.
– Что ты тут делаешь? – раздается из коридора сердитый голос Любы. – Я думала, ты повез свою Алину домой…
Оборачиваюсь, глядя на нее серьезно. А она бросает взгляд на окно и растерянно замирает. Помолчав, переминается с ноги на ногу и срывается с места, бросаясь в мои объятия.
60. Мальчик
– Папа, – показывает на меня пальчиком Катюля и оборачивается к Любе. – Мама... Папа, – снова оборачивается ко мне и опять отворачивается к Любимке, – мама.
Мы сидим вместе в кабинете.
Катя играет у меня на руках, а я подписываю ответы на запросы. Любимка тут же ставит печати. Теперь у нас гораздо меньше времени на работу, но мы всячески стараемся справляться, как обычно действуя в команде.
Я так и не уговорил Любу уйти с Катей в декрет, поэтому мы её берём с собой на работу. С дежурств нас сняли – Любу, потому что у нее маленький ребенок, а я изначально не был обязан, потому что начальник и ходил лишь потому, что было не в напряг, а ребят разгрузить хотелось. Но сейчас все изменилось, чтобы была возможность вечера проводить вместе с семьей, дома.
Катя уже наша официально. В садик она пока еще не ходит, нам жалко её отдавать так рано. Мы решили, что общение со сверстниками Катюле, конечно же, пойдёт на пользу, но чуть позже, годика в три. А этот год нам просто нужно привыкнуть жить по-новому и перекантоваться. К счастью, нас выручает генерал, да и в принципе ребята. Наш мамонтёнок путешествует по кабинетам, и мужики спокойно относятся к этому, привечая нашу “дочь полка” у себя в гостях и исподтишка подкармливая конфетами.
– А это кто? – спрашивает Любимка, хитро прищурившись и тыкая пальцем Катю подмышку.
– Катя, – чётко проговаривает Катюля, уворачиваясь от щекотки.
– Правильно, – усмехается Люба и показывает на кактусы. – А это что?
– Каюсь, – отзывается Катюля.
Отрываю взгляд от бумаг, бросаю взгляд на кактусы, а после задумчиво смотрю в окно.
– Надо бы с Катей погулять, пока погода хорошая, – вздыхаю, глядя на голубое небо и заснеженные деревья.
Закончив с документами, одеваемся и выходим на улицу. Я достаю из машины коляску и усаживаю в нее Катюлю. Взявшись с Любашей за руки, неторопливо прогуливаемся по улице до ближайшей детской площадки.
Сидя на корточках, леплю из снега маленькие снежки, а Катя с энтузиазмом их давит ботинками.
– Ась! – топает ногой, расплющивая снежок в блин, и радостно взвизгивает.
– Вот это Катя молодец! – улыбаясь, ставлю перед ней еще один снежный комок. – Давай другой ножкой.
– Ва! – топает Катюля снова и радостно хлопает в ладоши, а затем обнимает меня за шею.
Замечаю, что Люба нас фотографирует.
– Иди к нам, жена, – командую и тяну руку. Люба закусывает губу, улыбаясь и подходит, не опуская телефон. – Ты что, снимаешь, что ли?
Она смеется, а я тяну ее за руку.
– Давай-ка садись, все вместе сфотографируемся, – предлагаю, любуясь розовым румянцем на щеках жены.
Люба настроивает камеру, а я сажаю Катюлю к себе на колени. Она тут же льнет к моему плечу, делая загадочный взгляд. Люба делает несколько фото.
– Скинь мне, я себе в профиль поставлю, – отпускаю Катю и поднимаюсь на ноги.
Мне нравится хвастаться своей красивой женой и дочерью перед друзьями. Я испытываю гордость от того, как класно мы смотримся вместе и как чувствуем себя рядом друг с другом. И пусть на нас не брендовые шмотки и нашу дочь мы одеваем в детском мире, а не в каком-нибудь москино, мы счастливы вместе.
На обратном пути заходим в кафешку, чтобы нашу принцессу покормить супом и пюрешкой с котлетой. С аппетитом у Катюли всё хорошо, что не может не радовать. Она не привередничает и лупит всё, что готовит Любимка. А готовит Любимка волшебно и разнообразно. Я даже кашу в ее исполнении люблю. Как тут не любить, когда она в меру сладкая и сдобренная сливочным маслом, а не постная жижа на воде?
На обратном пути Катя засыпает в коляске, а мы берём с Любой себе по кофе в бумажном стаканчике и неторопливо прогуливаемся до работы.
– Давай подкинем Катю маме на пару часиков и сходим с тобой в кино? – предлагаю Любимке, когда мы проходим мимо кинотеатра.
– Давай, – соглашается она с улыбкой.
Мне повезло не только с женой, но и с тещей. Нина Григорьевна спокойно отнеслась к тому, что мы с Любой решили взять ребенка из приюта. Она лишь ахала, когда мы, сидя у нее в гостях на масленницу, рассказывали ей о том, как в принципе все произошло. Мы обогнули, конечно, тему с Алиной. Да и идею фиктивного брака тоже. Но то, что Кот – это не кот, а я, все же рассказали. Ей хотя бы стало понятно, что на работе у Любы все хорошо и рассказывала она про начальника вовсе не потому, что он гад.
– Ой, молодцы какие, – радостно улыбается тёща, когда открывает нам дверь. – А я как раз пирогов напекла.
– Ооо, – жмурюсь от удовольствия, готовясь пить чай.
Быть единственным мужиком в женском царстве просто превосходно. Мне очень нравится. Я даже морально готов набрать пару лишних кило, потому что от стряпни тёщи отказаться не могу.
– Катенька, иди ко мне, – щебечет Нина Григорьевна, забирая у нас Катюлю и унося её в зал раздеваться.
– Баба, – обнимает её Катя.
Общий язык они нашли сразу. Но, мне кажется, с Катюлей по-другому просто невозможно. Она очаровывает с первых секунд. Правда, теща аккуратненько намекнула, что ей бы хотелось побольше внуков, пока она в силах с ними играть.
Да и я бы тоже, честно говоря, не отказался от пополнения. Пока Катя маленькая, мне всё же хочется запихнуть Любимку в декрет – так и детям будет веселее вместе, и нам не придётся рваться между домом и работой.
Но у нас пока не получается. Я даже гуглил по этому вопросу, и, как оказалось, у здоровой пары не всегда получается с первого раза – в среднем может пройти год, прежде чем наступит беременность. Поэтому я просто терпеливо жду.
– Мам, мы на пару часиков, – отппрашивается Люба.
– Ой, нет, я так быстро не наиграюсь, – возмущается Нина Григорьевна. – Я думала, вы ее мне с ночевкой оставите и заберете завтра после работы! Катя, останешься со мной?
– Дя, – соглашается она без раздумий.
– Вот, видите? Все, идите, чтобы я вас до завтра не видела.
– Ура-а! – вскидываю вверх руки, а Любаша, глядя на меня, с улыбкой закатывает глаза.
Нет, ну а что? Надо пользоваться моментом.
После кино покупаем пиццу и решаем посмотреть еще какой-нибудь фильм дома. Когда проезжаем мимо цветочного, Любимка просит заскочить купить земли для кактусов.
– Я быстренько, – выскакивает она из машины, а я сижу и смотрю на вечернюю улицу, по которой спешат по своим делам прохожие.
Хмурюсь, замечая ребенка, который ходит туда-сюда в одиночестве. Мальчик, лет трех-четырех. Пытаюсь вычленить глазами хоть одного взрослого, который может быть его родственником, но все люди ппроходят мимо него.
Не выдержав, выхожу из машины и направляюсь к ребенку.
– Привет, – присаживаюсь перед ним на корточки. Мальчик косится на меня, но ничего не отвечает. – Как тебя зовут?
Молчит.
– А мама твоя где? – не унимаюсь, но он лишь отворачивается и быстро уходит от меня прочь.
Да что ж такое-то?! Встаю и догоняю.
Одет мальчишка нормально, по погоде. Шапка и рукавички на месте.
– Тимур! – слышу голос Любы сзади.
– Люб, иди сюда! – зову ее и преграждаю пацаненку дорогу.
Он тут же останавливается и пятится.
– Малыш, не бойся, я тебя не обижу. Ты говорить умеешь? – смотрю на него как можно мягче.
– Иди на хлен, – отзывается он четко, и я теряю дар речи.
– Так а что ты про маму молчал-то? – возмущаюсь, а он разворачивается и с криком начинает убегать.
– Ма-ам! Ма-ма! Болодатый дядька хочет меня укласть! – орет дурниной и бежит навстречу к женщине, которая выходит из булочной с бумажным пакетом в руках.
– Что вам нужно от ребенка? Я сейчас полицию вызову! – возмущается она.
– Да я сам из полиции, – хмурюсь и направляюсь к ней, глядя, как она подхватывает перепуганного сына на руки. – Кто же маленького ребенка одного на улице оставляет? А если бы он ушел куда-нибудь?
– За своими следите! – огрызается она и, развернувшись, быстро уходит прочь.
– Кот ворует детей, – слышится сбоку смешок Любаши. – Катюли мало тебе?
Оборачиваюсь со вздохом и смотрю на ее довольную от своей красноречивости мордаху.
– Ну, конечно. Ты же мне не хочешь рожать – приходится выкручиваться, – усмехаюсь, стряхивая с головы Любы крупную снежинку и притягивая ее к себе за воротник, чтобы бесстыже, но романтично поцеловать посредине улицы под начинающимся снегопадом.
– Жадина-говядина? – усмехается Люба мне в губы.
– Да, – увлекаю ее в долгий поцелуй.
Отпустив, обнимаю за плечо, и мы идем к машине.
– Где земля-то? – смотрю на руки Любимки, в которых она крутит малюсенький кактус с ярко-желтыми иголками. – Решила пополнить свою оранжерею?
Спрашиваю и замираю, как вкопанный, от осознания. Все тело будо прошивает разрядом тока, а волоски на руках встают дыбом.
– Нашу оранжерею, чтобы ты чужих детей больше не воровал, – поправляет меня Люба и тянет мне в руки кактус.
Принимаю его, и, сжав в руке как самую большую драгоценность, подхватываю свободной рукой Любимку за талию и кружу, хохоча как ненормальный и получая от нее горячие порывистые поцелуи.
