Текст книги "Папа для мамонтенка (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

6. Семейный человек

– Николай Егорович, вызывали? – заглядываю в кабинет генерала.

– Заходи, Тимур. Что там у нас с наркотиками?

– Закончились, – усмехаюсь, но, кажется, генерал немного не в духе, поэтому откашливаюсь, подтягиваюсь и делаю серьезное выражение лица. – Товарищ генерал, цепочку разрабатываем, информатора нашли.

– Кто?

– Закладчика взяли, согласен сотрудничать. Внедряем своих в притоны. Все на контроле.

– Отлично. – задумчиво стучит ручкой по столу, глядя в ежедневник, потом делает себе какую-то пометку. – А с партией оружия что?

– Поставщик залег на дно. Следим за всеми его телодвижениями. Осторожничает.

– Слишком долго что-то осторожничает. Разрабатывайте его окружение, возможно, через доверенных начал мосты налаживать.

– Есть.

– Кто дежурит сегодня?

– Мы с Любимовой.

– Не подеретесь? – усмехается.

– Да не, – отмахиваюсь. – Вы же знаете, что у нас любовь.

– Знаю, – вздыхает. – Поэтому и спрашиваю. Ладно, иди.

Разворачиваюсь к двери и делаю несколько шагов, но останавливаюсь.

– Что-то вспомнил? – поднимает на меня взгляд генерал от своих записей.

Попытка не пытка.

– Николай Егорович, а вам еще один ребенок не нужен? Девочка.

– Ты думаешь, мне пятерых мало? – щурясь, прячет ухмылку.

– Ну, где пять, там и шесть. – пожимаю плечами. – Чтобы поровну мальчишек и девчонок было.

– Вот ты сначала пять заведи, а потом умничай, – усмехается и кивает мне на стул. – Рассказывай.

Сажусь и со вздохом рассказываю все как на духу.

Генерал – тот человек, который всегда был для меня примером для подражания. Я пришел лейтенантом, а он уже тогда был старшим отдела, майором. Мне невероятно повезло попасть к нему в подчинение.

Я был молодым и горячим, желал спасать мир и достаточно романтизировал профессию оперативника. Николай Егорович не только не отбил мне желание работать, но и стал идеалом, на которого я до сих пор равняюсь, принимая решения. Теперь уже я начальник отдела, но мнение генерала мне всё ещё очень ценно.

А ещё Николай Егорович на одном из заданий спас годовалого ребенка и после усыновил его. Тогда я не понимал его, потому что ради чужого ребенка он поставил крест на личной жизни, но теперь я начинаю смотреть на его поступок под другим углом.

– Короче, что-то мне подсказывает, что родных мы не найдем, – вздыхаю. – Но, и в приют отдавать жалко. Она совсем крошечная, не говорит еще даже.

Замолкаю, с надеждой глядя на генерала. Может, возьмет? У них с женой уже двое усыновленных детей.

– Ну, пошли посмотрим на твою находку, – кивает он, вставая.

Едва не подпрыгиваю от радости. У Николая Егоровича большое, доброе сердце. Я уверен, что Катюля ему понравится.

Открыв дверь кабинета, наблюдаю, как Любимова лежит, развалившись на моем кресле и закинув ноги на стол, а Катюля сидит у нее на животе. На ее голове торчат смешные маленькие хвостики.

– Нет у нее никаких вшей, Кот, – поднимает на меня деловой взгляд Любимка.

– Так, капитан Любимова, – хмурится Николай Егорович, входя следом за мной, – ты своим оружием массового поражения тут не свети. Это первое. Второе: Тимур Алексеевич он для тебя, ясно?

Заметив генерала, Люба тут же прячет ноги под стол и выпрямляется.

– Так точно.

С усмешкой смотрю на Любимку и ловлю на себе ее обиженный взгляд. Да, не предупредил, а нечего наглеть.

Люба пришла в отдел позже меня. Она – единственная девушка у нас и, к слову, достаточно симпатичная, чтобы на нее заглядывался каждый второй сотрудник. Но, так как она – дочь друга нашего генерала, он четко обозначил всем границы общения: смотреть – смотрите на здоровье, но тому, кто хоть пальцем тронет, не поздоровится.

Так что, Любимка для нас – как красивый музейный экспонат. А мне еще и досталась почетная роль быть ее наставником. И вот я таскал везде с собой этот хвост, отбивал от мужиков и расхлебывал ее косяки, которые она первое время выдавала в несчетном количестве.

Конечно же, мы лаялись как кошка с собакой, потому что все мои попытки воспитать в ней дисциплину разбивались о женскую природную эмоциональность и нелогичность.

И, несмотря на то, что Люба уже давно полноценный член коллектива, я по привычке ее воспитываю, а она бесится, но все равно сама то и дело лезет на рожон.

– И вообще, Тимур у нас уже семейный человек, почти женатый, так что, пора бы вам сепарироваться друг от друга, – добавляет строго генерал, забирая у Любимовой Катюлю и поднимая ее на уровень своего лица. – А что это у нас тут за девочка?

– Ма-ма, – радостно сообщает ему Катюля, глядя на меня и подаваясь корпусом в мою сторону. Со вздохом забираю ее на руки.

– Да, совсем маленькая. – качает Николай Егорович головой. – Такую нельзя в приют. Ну, с этим я помогу, не переживай. Сейчас оформим ее в больницу, инициируем поиск родственников, а дальше останется только пройти процедуру усыновления. Правда, для этого все же лучше жениться. Семейным охотнее отдают детей.

– Так вы же женаты, – хмурюсь.

– А при чем тут я? – удивленно смотрит на меня генерал.

Откуда у генерала пятеро детей, можно узнать в книге «Как приручить полковника»

Читать тут: https:// /shrt/4qvQ

– Нападение на сотрудника полиции. Срыв операции по поимке преступника. Порча имущества. Продолжать список? – мужик поднимает на меня злой взгляд. Смотрю на отметины от своих ногтей на его морде и усмехаюсь. Спасая подругу от мужа-садиста, я по ошибке напала на полковника полиции. Теперь он грозится посадить меня в обезьянник. А дома меня ждут дочь-сложный подросток, три кота, соседи-алкаши и просроченные кредиты бывшего мужа. Он всерьез думает, что я испугаюсь? Да оставьте меня тут, я больше не вывожу! В книге: 🔥 Горячие герои со сложными характерами 🔥 Огненный огонь между ними 🔥 ХЭППИ ЭНД

Читать тут: https:// /shrt/pL06

7. Задачка

Медленно моргаю, переваривая. Вообще-то, я не собирался жениться пока.

– Если думаешь, что найдутся родственники, можно начать с опеки, – добавляет Николай Егорович.

Я не уверен, что это хорошая идея. Все же, ребенок – это огромная ответственность. И такие вопросы уж точно нужно решать со своей второй половинкой. Но, что-то мне подсказывает, что Алина не захочет становиться приемной матерью для чужого малыша. У нас в принципе еще пока разговор о детях не заходил. А как я… один?

Смотрю на малышку, притихшую на моих руках. Она будто чувствует, что сейчас решается ее судьба.

– Я… – перевожу взгляд на генерала и не знаю, как подобрать слова. – Хотел ей найти более подходящих опекунов. Я все время на работе, а моя девушка пока не хочет детей. Я не знаю, согласится ли она.

Кажется, в глазах Николая Егоровича мелькает разочарование.

– Ну, тогда давай доверим это дело службе, которая лучше тебя и меня знает, как находить детям родителей. – вздыхает. – И, да, ты ни в чем не виноват. Всех не спасешь, Тимур.

Поджимаю губы.

– А, давайте, я ее к себе заберу, – подает голос Люба и тянет руки к Катюле. – Женщинам охотнее отдают детей под опеку.

– Ты? – выдыхаю удивленно, глядя, как мой мамонтенок безропотно перебирается на руки к Любимке. – Любимова, ты сама еще ребенок. Ты не справишься.

– Мне двадцать семь, Тимур Алексеевич, – усмехается она. – Научусь. Лучше со мной, чем в приюте. Да, маленькая?

Двадцать семь? Любимовой? Когда это она успела вырасти? И как она так быстро решилась на такой серьезный шаг?

– У тебя квартиры в собственности нет, – вздыхает Николай Егорович, по-отечески похлопав Любу по плечу.

– А что, обязательно квартира нужна? – хмурится она. – Ну, ладно, я попробую ипотеку оформить. Дайте мне немножко времени.

Вот так просто? Серьезно?

– И жених твой согласится? – щурюсь.

– А у меня нет жениха, мной командовать некому, – усмехается.

Так, это камень в мой огород что ли?

– Прислушиваться к мнению близкого человека – это нормально, тебе не кажется? – смотрю на нее пристально и хочу у нее забрать Катюлю. – И я еще не обсудил вариант удочерения с Алиной. Может, она возьмет и согласится тоже?

– Так, отставить, – командует генерал и забирает Катюлю у Любимки быстрее меня. – Тимур, отменяй наряд. Девочка пока побудет у меня, а вам срок до вечера, чтобы решить, за кого я буду ручаться перед опекой. Как назвать-то тебя, маленькая? – задумчиво смотрит он на мамонтенка.

– Катюля ее зовут, – вздыхаю.

– Катюля? – прыскает смехом Люба. – Кот, может, “Катюша”?

– Это рабочее имя, Любимова, – хмурюсь. – Катя плюс Юля.

– Чтобы у ребенка биполярочка с рождения развивалась? – закатывает она глаза. – Нужно придумать нормальное имя. Одно. Карина, например.

– Варвара, – предлагает вариант генерал.

– Какая она Варя или Катя? У нее явно восточные корни. – спорит Любимка. – Карина, Амина, Лейла.

– Фатима, – скрестив руки на груди, закатываю глаза.

– Короче, вот вам еще одна задачка, – вздыхает Николай Егорович, направляясь к двери и унося Катюлю-Карину-Варвару с собой. – Решайте.

Проводив их взглядом, перевожу его на Любу.

– Ну, что делать будем? – усмехается она, хмуро глядя на меня. – Кинем монетку?

8. Квест

Мои глаза округляются, когда Любимова на полном серьёзе лезет в карман и достаёт два рубля.

– Люб, ты серьёзно? – усмехаюсь. – Наверное, я понимаю, почему у тебя нет мужика. Ты с прибабахом. Я прямо представляю при разводе в суде, как ты мужу своему предлагаешь: «Давай кинем монетку, у кого орёл – с тем ребёнок и останется».

– Котик… – усмехнувшись, вздыхает Люба.

– Тимур Алексеевич, – смотрю на неё серьёзно, приподняв бровь.

– Тимур Алексеевич, – выразительно проговаривает Любимова, с вызовом выгибая бровь точно так же, как и я. – Я тебе предлагаю имя выбрать. А за мое замужество не переживай. Если я выйду замуж, то один раз и на всю жизнь. И мой муж будет поддерживать меня во всех моих начинаниях. Итак, если выпадет орёл, то будет Карина, а если решка?

Под пристальным взглядом Любы пытаюсь вспомнить, какие женские имена мне нравятся.

– Ну? – поторапливает меня она.

– Катя, – вздыхаю. – Екатерина.

– Оригинальность не твой конёк, – фыркает Люба и подбрасывает монетку. Ловко поймав её, кладёт на руку и показывает мне.

– Ты жульничала, – хмурюсь, глядя на двуглавого орла, и забираю монету. Подкидываю её в воздух, ловлю и припечатываю к столу. – Твою ж мать.

Снова орёл.

– Ну ладно, одной проблемой меньше, – улыбается Любимка с победоносным выражением на своей симпатичной мордашке. – Осталось решить вопрос с квартирой.

«Или с Алиной», – мысленно вздыхаю, потому что, несмотря на то что я хорохорюсь, я предполагаю, что у Любимки больше шансов на успех, чем у меня.

И мне не жалко, если бы она реально стала мамой Карины. Но так получается, что это я нашёл девочку, озадачил всех вокруг поиском семьи, а сам будто умываю руки. Только лишь потому, что моя девушка выест мне мозг. Глубоко вздыхаю и чую, как будто повеяло подкаблучничеством.

– Иди работай, шарлатанка, – киваю Любимовой на дверь. – Не забудь, что нам с тобой ещё дежурить.

Отправляю Любимку и, когда она уходит, устало опускаюсь за свой стол, на котором лежит куча работы, а у меня на неё сегодня не стоит. Пытаюсь собраться с мыслями и сделать хоть что-то, начинаю с самого простого, но то и дело отвлекаюсь и мысленно прокручиваю диалог с Алиной. Пытаюсь подобрать нужные слова, а сам понимаю, что требовать от неё захотеть стать матерью чужому ребёнку эгоистично.

Алина достаточно хозяйственная девушка, но материнство её в принципе пока не интересует. Она любит себя, следит за модой, постоянно зависает в салонах красоты. Мы ровесники, но, несмотря на это, я не могу представить её меняющей памперсы. Ей интересны путешествия, встречи с друзьями, клубы. Алина привыкла к тому, чтобы все внимание крутилось вокруг нее.

Но, ведь когда-то пора расти. Я же, чтобы ей соответствовать, стал ходить по музеям и выставкам, которые мне, положа руку на сердце, нахрен не нужны.

– Блин, клининг же еще, – вздыхаю, отрываясь от компьютера.

Ищу в интернете номера компаний и охреневаю от цен. Решаю отложить этот вопрос до вечера, когда будет поспокойнее, чтобы найти вариант побюджетнее.

Снова зависаю в своих бумажках. Когда звонит внутренний телефон, отвечаю на автомате.

– Иванов слушает.

– Товарищ подполковник, – слышится усмешка генерала. – У вас тут очередной квест. Бери Любимку, жду вас у себя.

Вздохнув, встаю и выхожу из кабинета. Кабинет Любимовой через три двери. Открываю, как и она, без стука. Люба едва успевает спрятать ноги под стол. Красивые стройные ноги, обтянутые узкими джинсами. Мы ходим по гражданке, потому что в любой момент можем сорваться по наводке и нужно быть как можно более незаметными.

Цокаю языком и качаю головой.

– Опять залет, – усмехаюсь, обойдя стол и встав за ее креслом. – Любимова, ты совсем бесстрашная? Разложит тебя кто-нибудь на этом же столе.

– Я в штанах, – невинно смотрит на меня Люба, задрав голову. – То, что у вас, мужиков, богатая фантазия, это ваши проблемы. И, кстати, мог бы постучать. Вдруг я тут… переодеваюсь.

– Ну, если бы ты переодевалась с открытой дверью, то это было бы прямое приглашение к контакту, – подмигиваю. – Ладно, пошли, нас генерал зовет.

– Уже? – стонет она и встает. – Я только успела заявки раскидать по банкам. Мне еще даже предварительно не сказали ничего.

– Да нет, там что-то другое, – вздыхаю. – Пошли.

– Ты-то не разговаривал пока со своей Алиной? – между делом бросает Люба, глядя в телефон.

– Нет, решил поработать сначала. – отмахиваюсь.

– Стремно? – усмехается невесело.

Останавливаюсь перед кабинетом генерала и стучу, сверля Любимку тяжелым взглядом.

– Да, – раздается из-за двери.

– Стремно, – признаюсь, открываю дверь и пропускаю Любу вперед.

– Ма-ма, – страдальчески тянет Катюля, то есть, уже Карина, глядя на меня с рук Николая Егоровича.

– Что-то случилось, товарищ генерал? – хмурюсь.

– Случилось, – вздыхает он и подходит к нам, вручает мне Карину. – Обосралась дочь полка, надо памперс сменить.

9. Катерина

Сжимаю плотнее губы, потому что тут же доносится запашок. Отворачиваю лицо так, чтобы быть подальше от источника запаха.

– О боже, – выдыхаю шумно и отстраняю Катюлю на вытянутых руках. – Кажется, я провалю эту миссию. Люб?..

Страдальчески смотрю на Любимову.

– Тимур Алексеевич, я еще несколько часов назад была не обремененным человеком, поэтому подгузников у меня в запасе нет. – разводит руками она.

– Поехали в магазин. – киваю на дверь.

– А я-то зачем?

– В качестве моральной поддержки. – давлю рвотный позыв. – Это приказ.

Заношу биологическое оружие под именем Карина в свой кабинет и ставлю на пол. Оно тут же начинает канючить и проситься обратно на руки.

– Катюль, – оглядываюсь на Карину, доставая из шкафа наши куртки, – придется потерпеть.

– Ма-ма! – требует она, дергая меня за штанину. – Ма-мма!

– Сейчас, – рычу.

Хлопнув дверью, заходит Люба. Доматывает на шею объемный шарф и садится на корточки перед нами.

– Кариночка, иди ко мне, – манит Катюлю, но та, обернувшись на нее, лишь еще требовательнее дергает меня за джинсы.

– Катюль, иди к Любе, – прошу, застегивая куртку.

– Карина, – зовет Любимка, но малышка не реагирует. – Катюль! – повышает она голос.

Катюля, наконец, оборачивается на нее и, немного подумав, все же отпускает мои штаны.

– Ты не Катюля, ты – козюля какая-то, – вздыхает Любимова, поднимая ее на руки. – Ой, фууу. Кто какает в штаны? Такая взрослая девочка, на горшок ходить должна.

Подхожу к ним и, стараясь не дышать, надеваю на Карину курточку и шапку.

– Пошли, – выдыхаю, не делая попыток забрать у Любы ребенка, и открываю ей дверь кабинета.

В ближайшем детском магазине Катюля, которая уже изнервничалась и искрутилась на руках, забывает про дискомфорт в штанах и, открыв рот, смотрит на полки со всякой всячиной.

Спустившись с рук Любимки, она бежит к витрине с мягкими игрушками и начинает их рассматривать с благоговением. Замирает перед какой-то страшной собакой.

– Кот, мне кажется, что надо ей купить этого песика, – вздыхает Люба, хмуро глядя на это зрелище. – Может, у нее и игрушек-то нормальных не было никогда. И одежду бы поменять.

– А что с одеждой не так? – отзываюсь тихо, глядя на малышку.

– Ну, она мальчишеская. А Катюля, тьфу, блин, Карина – девочка все-таки. Она должна носить розовенькое.

Усмехаюсь. “Катюля” Карине реально идет больше.

– Давай договоримся, – перевожу взгляд на Любу, – я покупаю все, на что ты ткнешь пальцем, но Карина будет Катериной. Катюлей. А то мы ей не биполярочку, а триполярочку так организуем.

– Заметано, – тянет мне руку Любимова.

Крепко пожимаю ее ладонь и морально готовлюсь потратить зарплату за месяц. Люба тут же ныряет в отдел с одеждой.

– Ма-ма, – оборачивается Катя на меня и показывает пальцем на собаку с придурковатой мордой.

– Бери, – вдохнув, киваю.

Малышка смотрит на меня, хлопая своими черными ресницами.

– Да бери ты своего крокодила, – присаживаюсь рядом с ней на корточки, достаю собаку и даю ей в руки. – Бери. Это твое. Собака.

– Ма-ма, – шепчет Катюля, глядя на меня с восторгом и сжимая собаку в удушающем.

– Пойдем, мамонтенок, памперсы тебе поищем, а то нас выгонят из магазина за вонь.

Беру Катю за руку и, склонившись в три погибели, веду ее в сторону стеллажей с предметами гигиены. Подзываю девушку-консультантку.

– Мне нужно подгузники для этой девочки, – киваю на Катюлю.

– Наверное, уже трусики? – уточняет она.

– Трусики она постоянно писает, – вздыхаю.

– Да нет, подгузники в форме трусиков, – улыбается девушка. – Какую фирму предпочитаете?

– А, – растеряно пожимаю плечами. – Я не знаю.

– Сейчас посмотрим, – присаживается она возле Кати.

– Ой, не надо, она… обкакалась. – останавливаю ее шепотом.

– Ну, это же ребенок, – мило улыбается девушка и, воркуя с мамонтенком, которая все еще крепко прижимает к себе собаку, заглядывает ей в штаны. – А, это японские. Сейчас достану. Салфетки надо?

– Давайте, – вздыхаю. – И респиратор, желательно.

Девушка заливисто смеется, бросая на меня заинтересованный взгляд, но тут же смущенно опускает глаза, потому что сзади ко мне подлетает Любимова.

– Кот! У них скидки! Я там такую куртку и кроссовки нашла – улет! Пошли скорее мерить!

Кошусь на светящуюся от восторга Любимку, затем на тележку с вещами и вздыхаю. Кажется, “Катерина” обойдется мне не в одну, а в две зарплаты.

– Может, вам сначала поменять подгузник? – кивает консультантка на дверь в углу. – У нас есть комната мамы и малыша.

10. Почти родные

Хорошо, что в комнате матери и ребёнка есть туалет, потому что я сейчас стою, склонившись над раковиной, и кажется, меня вот-вот вырвет.

– Люб, пожалуйста, давай ты… – прошу Любимку хрипло.

– Кот, ты серьёзно? – усмехается она из-за двери. – Ты в притоны с бомжами и алкашами как к себе домой ходишь, трупы рассматриваешь, а тут детские какашки вытереть не можешь?

– Это другое, – сдавленно отвечаю, потому что горло перехватывает новым спазмом. – Люб, пожалуйста.

С момента, как мы забрали Катюлю от генерала, кажется, прошло всего немного времени, но у меня ощущение, что в её памперс насрал целый детский сад. И, кажется, действительно, ничего особенного, ведь это ребёнок, но у меня, видимо, нервная система ещё не созрела для полноценного отцовства.

– Сейчас, маленькая, сейчас мы помоем попу и пойдём с тобой мерить красивые вещи, которые тебе купит дядя Кот, – воркует Люба, несмотря на возмущение Катюли.

– Ма-ма, – кряхтит малышка.

– Мама твоя блюёт в туалете, – усмехается Люба. – Кот, выходи, нам нужна раковина.

Глубоко вдыхаю и выхожу из туалета, стараясь не смотреть в сторону девчонок и не дышать.

– Выкинешь памперс? – доносится голос Любы вслед за журчанием воды.

Скашиваю взгляд на столик, на котором лежит то самое биологическое оружие. К счастью, оно завёрнуто в аккуратненький кулёк. Очень сильно стараюсь абстрагироваться и, подцепив его двумя пальцами, быстро выкидываю в мусорное ведро, а затем выскакиваю обратно в зал магазина.

Ну, похоже, чаша весов ещё сильнее перевешивает на сторону Любимки. Если уж я, действительно привыкший и к трупам, и к опустившимся наркоманам, не смог сделать элементарного, то что уж говорить об Алине? С одной стороны, я понимаю, что у женщин практически с рождения развит материнский инстинкт и для них вонючий подгузник – мелочь, но Алина это другое.

– Ма-ма, – слышится за моей спиной, и я оборачиваюсь.

– Катюль, вообще, это чёрная неблагодарность с твоей стороны, – вздыхает Любимова, протягивая мне Катю. – Сраную жопу мою я, а мама всё равно вот этот бородатый дядька.

Со вздохом беру мамонтёнка на руки и серьёзно смотрю на Любу.

– Люб, ты это… – усмехаюсь хмуро. – Не сдавайся, пожалуйста, раньше времени, а?

Она с усмешкой подмигивает мне и кивает на тележку с вещами.

– Идём к примерочным.

Катя прижимается ко мне, кладёт голову на плечо и что-то тихо кряхтит, дрынькая маленькими пальчиками по своим губам, будто играет на музыкальном инструменте.

– Люб, – шёпотом зову Любимку, и когда она останавливается, едва заметно киваю на Катюлю.

Любимова аккуратно заглядывает мне через плечо и весело морщится, закусывая губу.

– Она засыпает, – шепчет, глядя на меня с восторгом своими синими глазищами.

– Э, не-не-не, – тут же поднимаю осоловелую Катюлю с плеча. – У нас ещё шоппинг, поспишь на работе. Мы хотя бы дела разгребём.

– Это кто у нас тут такой хорошенький? – выводит Люба Катю, которая с недовольным стоном пытается сорвать с себя шапку, но Любимова не позволяет ей этого сделать.

Скрестив руки на груди, смотрю на Катюлю в чёрных штанишках, чёрной шапке, розовой курточке с единорогами и розовых мигающих кроссовках. Ну, в принципе, выглядит ребёнок мило и модно, совсем иначе чем в поношенной мальчишеской одежде.

– Это мы оденем сразу, – серьёзно смотрит на меня Любимка. – А несколько футболок и штанишек с кофточками возьмём просто без примерки, я сравнила размеры, они одинаковые.

– Без вопросов, – киваю, соглашаясь с ней, потому что торчать ещё лишний час в магазине, ожидая смены нарядов, мне неохота.

– А ещё ей надо купить заколочки, горшок, развивающие игрушки и какие-нибудь вкусняшки, – продолжает транжирить мой кошелёк Люба.

– Пошли, – снова безропотно соглашаюсь.

– Кот, мне нравится, когда ты такой покладистый, – улыбается она широко. – Вот бы ты всегда такой был.

– Тогда бы вы все распустились у меня, – усмехаюсь, закатывая глаза. – Поэтому не надейся, Любимова.

– Вот ты зануда, – вздыхает она.

Добавив к нашей корзине кубики и сортер, мячик и пирамидку, горшок и охапку каких-то паучей с фруктовыми пюрешками внутри, идём на кассу.

Покачивая засыпающую в обнимку со страшной собакой Катю на руке, молча медитирую на то, как продавщица ловко пробивает наши покупки сканером. Катю мы уже пробили. Пришлось ставить её на специальный магнит, чтобы размагнитить пищащий маячок в кроссовках.

– Кот, возьми мне леденец, – показывает мне Люба конфету в форме арбуза.

– Если только вот этот, – киваю ей на длинный овальный завиток на палочке, который больше похож на член. – Буду любоваться.

– “Почти женатый человек”, – закатывает Любимова глаза, пародируя тон Николая Егоровича.

– Мне можно, мы с тобой почти родные за столько лет, – подмигиваю ей и кладу завиток на кассу.

Кассир как раз пробивает памперсы, а у меня округляются глаза.

– Хера себе ценник, – бросаю, не удержавшись. – Нормально у нас многодетные живут.

– Ты о чём? – заинтересованно уточняет Любимка. Отмахиваюсь.

Если уж ватные трусы стоят больше двух косарей, готовлюсь к тому, что двух зарплат мне не хватит, и я отдам почку, но на удивление кассир сообщает мне вполне лояльную сумму. С условием, что мы набрали несколько пакетов всякой всячины, сумма двадцать пять тысяч рублей не кажется такой уж большой. Плюс работница магазина подсказывает Любе скачать приложение, и мы получаем дополнительную скидку и бонусные баллы на следующую покупку.

– А что так дёшево? – хмурюсь.

– Тимур, ну я же сказала, что там всё по скидке. У меня не было цели разорить тебя, ты ж мне дорог, как ни крути. – усмехается Люба скромно.

– Давай тогда возьмём ещё вон то детское кресло, – киваю ей, и когда она уходит за ним, беру с прилавка горсть разных леденцов.

Соси на здоровье, экономная моя Любимка.