Текст книги "Стражи восемнадцати районов. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Антонина Крейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
– Э, хорошо, – Феликс указал на портьеры в дальнем углу зала. – Он там.
Я чинно отправился в обозначенном направлении.
Но на полпути меня перехватила незнакомая колдунья, одетая в сизое платье. Она выглядела ужасно высокомерной, словно презирала всех вокруг. Думаю, кто-нибудь мог бы испугаться подобной ауры. Но не я – просто потому что я знал, что от меня по умолчанию исходит такая же. Чертова внешность стиля bitch face. В спокойном состоянии выглядишь так, будто думаешь, что у тебя на голове корона, а окружающие – недостойные слизняки.
– Вы новенький, да? – спросила колдунья. – Не помню вас с прошлого года.
– Да, – я кивнул и вежливо представился. – Евгений Фортунов.
Она ахнула. А потом воскликнула куда громче, чем следовало бы:
– Так это вы новый страж, работающий с Феликсом Рыбкиным?!
На нас тотчас начали оборачиваться. Я вспомнил, что слухи обо мне уже разлетелись по Небесным Чертогам, но, видимо, до сегодняшнего дня они не подкреплялись фотографиями. Теперь, благодаря колдунье в сизом, люди и небожители вокруг смогли состыковать имя и внешность. Меня они разглядывали еще более внимательно, чем близнецов за несколько минут до этого.
Отовсюду послышались шепотки. «Это он?.. Странный стажер Феликса?..». «Его действительно любят проклятые?». «Я слышала, что какая-то тварь назвала его «папой». «Его лицо… Он кажется очень высокомерным». «А он точно собирается защищать людей?»
Я заметил, что некоторые смотрели на меня с опаской, как на зверя. Другие – с отвращением, будто от меня воняло. Полагаю, большинство взглядов были все-таки просто любопытными, но… Я из тех людей, кто, прочитав 99 положительных отзывов о своем концерте, в итоге запомнит один-единственный негативный. Поэтому сейчас мне казалось, что меня буквально похоронили под небоскребом неодобрения, отвержения и ненависти.
Я почувствовал, как по спине сползает капля пота. Знал бы, что вызову такую бурную реакцию – не называл бы своего имени.
– Вы действительно будете работать стражем с Феликсом? – спросила колдунья в сизом. – Вопреки всему?
– Чему – всему? – спросил я, твердо решив прояснить ситуацию и постоять за себя.
Из-за того, что я волновался, мой голос прозвучал вызывающе. Я правда хотел услышать ответ. Но прозвучало так, словно я насмехаюсь над собеседницей. Это явно не прибавило мне очков популярности: она нахмурилась и скривила губы.
Я увидел, как Феликс, уже подошедший к близнецам, удивленно и встревоженно смотрит на эту перемену в обстановке. Он явно тоже не ожидал такого бенефиса. Рыбкин нахмурился и пошёл было ко мне, но тут…
Началась официальная часть бала.
Игравшая прежде музыка стихла, прозвенели невидимые колокольчики, а прежде темную сцену, расположенную в дальней части зала, залил мягкий голубой свет.
12. Теперь ты наш, только наш
Гости повернулись в ту сторону. Под всеобщие аплодисменты на сцену вышел Михаил.
Он поприветствовал всех и выразил надежду на то, что сегодняшний вечер пройдёт восхитительно. И, явно не любя растекаться мыслью по древу, довольно быстро перешел к сути: напомнил, что бал созван в честь прибытия высокого гостя.
Взглянув на дверной проем поверх наших голов, Михаил сказал:
– Прошу вас, Керув, заходите. Мы счастливы видеть вас, – и, раскрыв крылья, архангел почтительно поклонился.
Я хотел обернуться, но не смог, потому что зал вдруг наполнил глубокий вибрирующий гул, похожий на звук после удара по гонгу. Он был таким пронизывающим и тяжелым, что меня словно придавило на месте, распяло, как бабочку в фоторамке. Мне показалось, что кипит каждая капелька моей крови. Я метнул испуганный взгляд на тех, кто стоял рядом – все были в том же положении, погруженные в звук, как в патоку.
Вслед за звуком пришёл свет. Зал, дотоле похожий на сумрачной царство лесных фей, затопило мягким сливочно-золотистым сиянием. Казалось, это сами предметы и люди загорелись изнутри.
Затем – запах и вкус. Мёд и молоко. Скошенная трава и весеннее море.
Наконец я, как и все, обернулся, потому ко мне вернулась способность двигаться. Но осязание было не таким, как прежде – я как-то иначе чувствовал собственную кожу там, где ее касалась одежда, по-другому ощущал прикосновения воздуха и стук собственного сердца.
Когда я увидел гостя, вошедшего в зал, у меня перехватило дыхание. Херувим Керув не был похож на ангелов.
Это была мерцающая, парящая в воздухе сущность, составленная из множества крыльев, золотых обручей и глаз. Совершенно дикий вид. От Керува исходило свечение и звон. Казалось, ему тесно в замке – он изо всех сил пытается стать меньше, и всё равно занимает так много места, что возле него сложно дышать.
Я не мог избавиться от ощущения, что херувим – сродни катастрофе. Вроде цунами или урагана. Или сродни облаку. Грозовому фронту. Он – природа, стихия, сырая сила – отнюдь не кто-то, подобный нам.
Вот так и выглядят обитатели высших сфер?
В одном из крыльев неожиданно открылся рот – и Керув сказал что-то на языке, которого я не знал. Мы все среагировали одинаково – поклонились так же низко, как Михаил до этого.
Мне совсем не хотелось выпрямляться.
Херувим вызывал у меня еще больше страха, чем проклятые сущности. Как я ни убеждал себя, что он – на нашей стороне, мне категорически не хотелось приближаться к нему и вообще находиться с ним в одном помещении.
Что было совершенно невозможным желанием: потому дальнейшее расписание бала подразумевало, что мы общались с ним.
Не все, конечно. Только те, кого он подзывал. Остальные были свободны – могли есть, пить, танцевать и болтать друг с другом, но все это напоминало мне вечеринку креветок в аквариуме, поставленном посреди рыбного ресторана.
Керув наблюдал за нами.
Он так и остался парить у дверей – по сути, перекрыв всем пути к отступлению. Безусловно, из зала были еще боковые выходы, но я чувствовал себя в ловушке какого-то лавкрафтовского кошмара. Интуиция подсказывала, что о таких впечатлениях от высокого ангельского чина не стоит говорить вслух; я изображал, что всё хорошо.
Сразу после приветствия Керува ко мне подошёл Феликс и как-то очень ловко и незаметно оттеснил меня в темный угол зала. Я чувствовал на себя оценивающие взгляды окружающих – но теперь хотя бы никто не пробовал подойти ко мне и не обсуждал меня так громко, чтобы это было слышно.
– Хей, что тебе сказала эта колдунья? – спросил Рыбкин.
– Поразилась, что меня взяли в стражи «вопреки всему». – Я еще раз оглядел зал поверх его плеча и нервно добавил: – Слушай, они меня так массово не одобряют. Я что-то начинаю сомневаться, что я реально имел право занять место стража, хах.
– Не смей, – внезапно прервал меня Феликс. Его глаза полыхнули. – Не смей сомневаться в том, что сейчас ты на своем месте, ясно?
Я не ожидал от него такой реакции. Казалось, я сильно задел его своими словами, хотя ума не мог приложить, почему. Я же в себе сомневаюсь, эй! Почему это важно Феликсу? Хотя, если так-то подумать, он что-то вроде моего наставника… Сомневаясь в себе, я сомневаюсь в нём? Так это нужно интерпретировать? Или дело в чем-то другом?
В этот момент к нам подошла Нонна Никифоровна, и я заговорил с ней преувеличенно заинтересованно, активнее, чем сделал бы это в обычных обстоятельствах.
– Евгеша, дорогой, ты весь вспотел. Ты хорошо себя чувствуешь? – заволновалась она. – Ты же только вчера выписался из больницы, может, тебе…
– Наш гость просит возможности поговорить с господином Евгением Фортуновым, вторым стражем Адмиралтейского и Васильеостровского районов, – раздался громкий голос девушки-ангела, приставленной к Керуву в качестве помощницы.
У меня внутри что-то оборвалось. С бешено колотящимся сердцем я поплелся к херувиму. Кажется, Феликс хотел проводить меня, но его остановили.
К Керуву следовало идти, как на эшафот, в одиночестве.
Я шел, и гости Полуночного замка расступались, пристально глядя на меня и продолжая шушукаться.
Когда я приблизился, херувим долго смотрел на меня. Золотые обручи, составлявшие его естество, медленно крутились, глаза плавали по ним, словно планеты по орбитам, крылья слегка шевелились, как будто он отдыхал на мягких волнах.
– Ты действительно умеешь призывать проклятых? – спросил он наконец открывшимся в крыле ртом.
Когда он общался с теми, кого подзывали к нему, то каким-то образом его слова оказывались слышны только им. Я кивнул, чувствуя себя осужденным, стоящим перед судьей. Потом, спохватившись, пояснил:
– Точнее… Они сами приходят, когда слышат мою музыку. Намеренно я никого не призывал.
– Тогда сыграй для нас.
Мне показалось, что меня ударили под дых. Я неверяще посмотрел на херувима. Самый большой голубой глаз, находившийся в центре его сущности, прищурился.
– Почему ты колеблешься?
Мысленно отвесив себе пощечину и кое-как собравшись, я ответил:
– Этот бал прекрасен, я благодарен за него вам и Михаилу. Я бы не хотел принести смуту в наш вечер, невольно позвав сюда проклятых сущностей.
– Мы находимся на Изнанке Михайловского дворца. Здесь нет ни духов, ни тварей. Если бы и были – в этом зале сейчас находится множество колдунов из Ордена Небесных Чертогов. Нападение мгновенно остановили бы. Я велю тебе сыграть для нас, Евгений Фортунов.
Я хотел возразить – мне не на чем играть, здесь нет рояля – но тут помощница херувима вложила мне в руку крупный перстень с синим камнем.
– Этот артефакт зачарован специально для тебя. Надень его на третий палец левой руки, и твой инструмент появится. Закончишь – перенеси перстень на указательный палец, и в обычной жизни носи его так. Теперь ты сможешь использовать свой потенциал по-настоящему, страж.
Мне ничего не оставалось, кроме как поблагодарить Керува и сделать, как он велит. Я вышел в центр зала. Гости, словно догадываясь, что будет, разошлись, оставляя вокруг меня свободное пространство.
Я посмотрел на Керува – его пронзительно-голубой глаз так и продолжал испытующе щуриться. Потом я зажмурился, глубоко вздохнул и надел перстень на палец. Тот сел идеально.
Синий камень вспыхнул в свете магических ламп. Тотчас поднялся ветер. Вокруг меня вихрем взмыли в воздух неизвестно откуда взявшиеся темные цветочные лепестки. Прозвучало несколько далеких нот и эти лепестки, небывало ускорившись, слившись в призрачные ленты, заплясали, словно змеи, и после череды черных вспышек передо мной вдруг появился рояль.
Я даже приободрился, внезапно почувствовав себя героем компьютерной игры, только что красиво исполнившим свое фирменное заклинание.
Вдохнув-выдохнув для успокоения, я сел за инструмент.
***
Кажется, никто даже не дышал. Играя, я ощущал внимательные взгляды на каждом сантиметре своего тела, и особенно остро чувствовал тяжёлый взор Керува, буравящий мне спину. Только легкие потоки прохладного воздуха, текущего из приоткрытых окон, холодили мне шею и успокаивали.
Моя музыка наполняла зал Полуночного замка. Пропитывала стены, ощупывала гостей, кружилась под потолком и звенела в бокалах. Наконец я закончил. Проклятые, действительно, не явились. Но я сам был на грани: отняв пальцы от клавиш, я понял, что их буквально сводит судорогой.
Я встал и поклонился под гром аплодисментов. Затем обернулся к Керуву, ожидая, что он захочет продолжить беседу, но все глаза херувима были закрыты, а его помощница сказала:
– Наш гость просит возможности поговорить с господином Феликсом Рыбкином, первым стражем Адмиралтейского и Васильеостровского районов.
Феликс, уже шедший ко мне, ловко развернулся на полушаге.
Мне не хотелось оставаться одному под прицелом взглядом или, не дай небо, разговаривать с кем-либо. Я снял кольцо с третьего пальца и надел на указательный – рояль исчез с теми же спецэффектами, с какими появился – и покинул зал. Немного блужданий – и я нашел никем не занятую просторную террасу второго этажа.
Внешний сад Полуночного замка разительно отличался от того, который находился здесь в настоящем Петербурге. Подойдя к перилам, я развязал шейный платок и расстегнул несколько верхних пуговицы блузы, чтобы полной грудью вдохнуть свежий воздух таинственной Изнанки. В нём смешивались запахи травы, воды изо рва, окружающего замок, сладких цветов и чего-то горько-цитрусового вроде кувквата.
Вдруг я услышал испуганные женские причитания. Они доносились из помещения по соседству с тем, к которому принадлежал «мой» балкон.
– Вы видели это? Они там, там!..
– Не подходите к ним, вдруг они прыгнут!
– Боже милостивый, да что это вообще такое?! Ах, давайте позовем колдунов!
– Они крадут мой кошелек! Помогите, кто-нибудь, я боюсь их!..
Я бросился в коридор – и на крик.
Дверь комнаты, за которой находились девушки, была приоткрыта – и не успел я добежать до нее, как оттуда мне навстречу кинулось… что-то.
Нечто маленькое и темное. Оно – точнее, они, их было двое – двигались так стремительно, что я не мог толком разглядеть их. Но да – они определенно тащили с собой украденное портмоне, держа его напару.
Я попробовал догнать их по коридору – но не преуспел: маленькие существа вскарабкались по стене и лихо выпрыгнули в окно. На фоне низкой полной луны на мгновение мелькнули их почти карикатурные силуэты, оказавшиеся вполне человеческими.
Ругнувшись, я развернулся и наконец-то вбежал в комнату с девушками. Они были из числа персонала.
– В зале кто-то играл восхитительную мелодию, – объяснила одна из них, – мы тоже заслушались. Она была прекрасна! Ах, взглянуть бы на этого музыканта!.. И вдруг со стороны окна, снаружи, начало доноситься какое-то странное пыхтение, будто от ёжика. Мы выглянули в окно, но никого не увидели. Но оно повторилось! Музыкант внизу перестал играть, мы тоже зааплодировали ему, а когда перестали, то пыхтение было уже здесь!
– Мы начали выяснять, откуда оно доносится, и вдруг Мила заметила какое-то шевеление под столом. А когда мы заглянули, там оказались они! Они начали метаться, запрыгнули на стол и стали рыться в наших вещах, пока один из них не выхватил мой кошелек!
Девушки тоже толком не смогли разглядеть странных гостей, но одна из них отметила, что они точно были деревянными.
Вдруг от дверей раздался знакомый голос.
– Я знаю, кто это был.
Феликс кивнул мне и приветливо помахал всем.
– Не переживайте, леди, мы скоро вернем ваш кошелек, – пообещал он и поманил меня за собой. А уже когда я был на пороге, ткнул в меня пальцем и заговорщицки сообщил девушкам: – Кстати, столь восхитивший вас музыкант – как раз-таки этот молодой человек.
Они наперебой заахали, отвешивая мне комплименты, а мы дружно дёрнули прочь. Я – потому что был смущен. Ну а Феликс – потому что был Феликсом.
– Вспомни кое-что из диковинок оригинального Михайловского замка и догадайся, кто обокрал девушку, – велел он, ведя меня на улицу.
Я только промычал что-то невнятное в ответ.
– Ну давай, – подначивал Феликс. Мы уже снова были во внутреннем дворе, он шел задом наперед, засунув руки в карманы, и выглядел каким-то… невеселым, какую бы широкую улыбку ни пытался натянуть.
– Подсказка: они вдвоем почти как Чижик-пыжик. Тоже у воды и тоже обласканы деньгами туристов.
– Деревянные солдатики в нишах у рва! – осенило меня, и Феликс удовлетворенно кивнул.
И действительно: несколько лет назад, когда я приезжал в город в качестве туриста, знакомая петербуржанка показывала мне эти маленькие фигурки, вытянувшиеся по стойке смирно у противоположных мостов, ведущих к замку. Солдатики были загадкой: никто не знал, откуда они взялась. Экскурсоводы и местные жители сходились во мнении, что это был, вероятно, арт-проект какого-то горожанина.
Однако магическое общество было в курсе реального положения дел.
– Эти солдатики – проклятые куклы, которых создал один колдун, – объяснил Феликс. – Он заложил в них одну-единственную задачу: собирать брошенные туристами деньги со дна рва и окрестных каналов. Подобное поведение показалось нашим коллегам категорически неэтичным, поэтому они потребовали убрать солдатиков и заплатить нехилый штраф. Колдун сделал хорошую мину при плохой игре: изобразил, что все эти деньги собирал как будущее пожертвование на ремонт Михайловского замка, и раз уж сюрприз не удался, то он прямо сейчас торжественно вручит колдунам на службе Чертогов и внушительные мешки с мелочью, и самих проклятых кукол. Мол, колдуны козлы, конечно, но он от своего намерения не отказывается. В итоге деньги действительно добавили к сумме на ремонт, а вот солдатиков перетащили на Изнанку и поставили уже здесь. Они были довольно безобидными, даже милыми, насколько это возможно, так что их не стали уничтожать, просто крепко усыпили. Но сегодня твоя музыка заставила их очнуться, – задумчиво протянул Феликс, пока мы шли к месту обитания первого солдатика.
– Но если бы они пробудились из-за моей музыки, они пошли бы не на воровской промысел, а прямиком ко мне, – сказал я, и Рыбкин рассмеялся:
– Какой ты стал самоуверенный, с ума сойти!
Мы уже были у рва и теперь наклонились, чтобы рассмотреть убежище солдатика и, предположительно, кошелька. Но в нише было пусто.
– Кажется, нам придётся поискать их еще, – отметил я. – Или, может, они оба у второго?
– В гости друг к другу ходят? – усмехнулся Феликс. – Не переживай, искать не придётся. Потому что ты прав: проклятые куклы жаждали твоего общества больше, чем денег. Кошелек – это так. Подвернувшаяся удача на пути к основной цели.
Я непонимающе посмотрел на Рыбкина.
– Обернись, – сказал он с лучезарной улыбкой.
Я так и сделал. И едва не завопил: на меня тотчас накинулись те самые солдатики, наперебой визжа «Ты с нами! Теперь ты наш, только наш! Сыграй еще!». Кошелек был отброшен на брусчатку и забыт.
Я замахал руками, пытаясь удержать равновесие и не грохнуться в ров у меня за спиной. Солдатики продолжали орать и радоваться тому, что они меня поймали и я теперь буду «их, только их!». Феликс подло захохотал, а затем по очереди оторвал их от моих брюк и пиджака. Держа их в отставленных руках, он, с трудом переорав их, выкрикнул какое-то заклинание, и солдатики вмиг одеревенели.
Но лица у них были совершенно чокнутыми и счастливыми.
– Какие хитрецы, – Рыбкин покачал головой. – Нет что бы сразу незатейливо приползти к тебе, как делают нормальные проклятые. Эти же догадались идти за тобой по пятам, пока не привели к себе… ммм… домой.
– Ты знал, что они следуют за нами?
– Ага.
– Почему не остановил?!
– Хотел посмотреть, что будет.
После этого Феликс потребовал, чтобы мы разделили обязанности. Он забрал одного солдатика и пошел с ним к нише на дальней стороне замка, а мне нужно было вернуть на надлежащее место второго.
– На обратном пути я отдам девушкам кошелек – и вернусь. Дождись меня здесь, – велел Рыбкин.
Я уже отметил, что Полуночный замок и его окрестности отличались от экстерьера оригинального Михайловского, и это, к счастью, коснулось и устройства рва.
Если в Петербурге он был облицован мрамором и укрыт ограждениями, спасающими невнимательных туристов от незапланированных ныряний, то на Изнанке ров был достаточно пологим и поросшим травой – безо всяких заборчиков. Ниша солдатика тоже представляла собой скорее что-то вроде ласточкиного гнезда, нежели аккуратно вырезанное углубление в камне.
Я бочком-бочком, стараясь не сверзиться в темную речную воду, пошел вниз по склону. Вернул солдатика на место.
– Я не хотел тебя будить, – сказал я ему зачем-то. – И не надо на мне гиперфиксироваться.
Я уже собирался полезть обратно, как вдруг услышал мелодично женский голос.
– Это может быть достаточно сложно – не гиперфиксироваться на вас, Евгений, – Кокетливо сказала незнакомка. – Вы – поистине удивительный новичок в Ордене Небесных Чертогов.
На траве у самой воды, там, где еще минуту назад никого не было, теперь сидела, куря сигарету в длинном мундштуке, девушка.
Короткое бордовое платье в китайском стиле. Босые ноги. Глянцево-красная, как кизил, помада, короткие черные волосы, резкие черты лица и… Рога.
13. Предложение
Я смотрел на незнакомку во все глаза.
– Кто вы такая?
Она приглашающе похлопала по траве рядом с собой.
– Присаживайтесь. Расскажу. – И, увидев моё подозрительное выражение лица, насмешливо осклабилась: – Или стесняетесь?
Я не повелся на эту детскую провокацию и остался, где был. Тогда она поднялась и подошла сама. Травяной склон, на котором я стол, был настолько крутым и скользким от выпавшей росы, что я не мог просто попятиться, не рискуя свернуть себе шею: так что незнакомка беспрепятственно приблизилась и бесстыже начала накручивать на пальцы мой развязанный шейный платок.
– Весёлая ночка, да? – она показала остренькие клыки. – Вы такой растрепанный.
– Что вам надо?
– Я еще не ответила на первый вопрос, а вы уже задаете второй. Поразительное непостоянство, – незнакомка щелкнула языком.
Конечно, он оказался раздвоенным.
Ядовитое очарование гостьи – наверняка незваной – заставляло меня держаться скованно и дышать поверхностно, как при встрече с черной гадюкой. Её яркие губы и расшитое золотыми нитями платье с воротником-стойкой выделялись в сине-зеленой палитре замкового сада. Она чем-то напоминала азиатского дракона – казалось, еще мгновение, и обернется им, набросится на меня, затянет в тугие кольца.
– Меня зовут Алекто, – она наклонила голову, глядя на меня-из под длинных ресниц. – Я пришла с предложением: как насчет того, чтобы уйти с этой унылой вечеринки на куда более интересную?
Я поперхнулся от неожиданности.
– Нет, спасибо, мне и здесь хорошо.
– Поверьте, это ненадолго.
Алекто хмыкнула и затянулась сигаретой, изящно держа мундштук средним и указательным пальцами. Она так и стояла босиком.
– Вам не место в Небесных Чертогах, – она покачала головой. – Вы сами уже начинаете понимать это, верно?
Я нахмурился.
– Ваш дар тёмен, Евгений, – продолжала Алекто. – Он не имеет никакого отношения к свету. Колдуны и небожители так активно втираются к вам в доверие лишь затем, чтобы иметь возможность как можно дольше держать вас под контролем, а как только вы взбрыкнете – беспрепятственно ликвидировать.
Кровь зашумела у меня в ушах.
– О чем вы, черт возьми, говорите?! – крикнул я, отшатываясь.
Из кустов жимолости, растущих у рва, выпорхнули вспугнутые птицы. Алекто зашептала: «тише, тише…» и попробовала успокаивающе погладить меня по ладони, но я отдернул её.
– Не смейте прикасаться ко мне, – мой голос звучал гораздо жестче, чем обычно.
Ей это понравилось.
– Слушаюсь, – улыбнулась она, нарочито театрально приложив руку к груди и склонив голову. – Я говорю о том, что в Небесных Чертогах прекрасно осознают, что вы – будущий Повелитель Проклятых. И ваше существование для них крайне нежелательно. Вы очень опасны даже сейчас: где это видано, с такой легкостью выманить Акумбру из-под воды?.. А однажды вы станете способны в любой момент собрать армию чудовищ, которые будут беспрекословно повиноваться вам – и сможете с их помощью сделать что угодно. В Чертогах вам не позволят развивать свой талант; никто не будет учить вас, никто не будет радоваться вашим успехам. А если вы самостоятельно начнете улучшать свою особую технику, то, как думаете, что они сделают в ответ? Ответ очевиден: казнят.
Она пожала плечами.
– Они меня не казнят! – моё дыхание сбилось на этих словах.
– Вы правда готовы поставить на это свою жизнь?
Я смотрел на Алекто во все глаза.
– Евгений, уходите к нам, пока не стало слишком поздно. Для нас вы – великая драгоценность, партнер, которого мы так долго ждали. Мы не будем держать вас на поводке.
– Вы – это демоны? – спросил я.
Она усмехнулась и погладила себя по рогам.
– Демоны в том числе. Но не спешите думать, что в моём лице с вами говорит само зло, – она рассмеялась. – Я знаю, что вы новичок в магическом мире. Здесь, как и в мире людей, все состоит скорее из серых, нежели черно-белых тонов. Мы в Сумрачном Городе «плохи» лишь тем, что не считаем необходимым класть свои жизни на алтарь служения людям. Никаких пыток, никаких злодейств по расписания. Просто мы отказываемся от идеи того, что обычные люди – пуп земли, и главная цель нашего существования – защищать их от проклятых, ставя себя в позицию слуг. Мы – здоровые эгоцентрики, и только за это Небеса так яростно осуждают нас, представляете? Ах, нигде не живет столько гордыни, сколько в Чертогах. И столько хитрости и лжи. Признайтесь, они ведь крайне щедро нахваливали ваш уникальный талант?
У меня голова шла кругом от её речей. Перед мысленным взором появился улыбающийся Феликс. «Женя, знай: ты удивительный». «Твой дар – невероятен». «Ты сокровище, Евгений Фортунов!»
Да ну бред. Я что, историю змея-искусителя не знаю?
Алекто, явно довольная моим побледневшим лицом, выдохнула струйку дыма в сторону, затем якобы покорно опустила глаза, в которых так и плясали лукавые искры.
– Впрочем, не мне рассуждать о высоких материях, я всего лишь посланница своего господина, – почти пропела она. – Евгений, пойдёмте со мной – вас уже ждут. Вы не пожалеете, обещаю.
– Благодарю за интересную беседу и приглашение, но я вынужден отказаться, – собравшись, покачал головой я. – Спасибо за предупреждение о Чертогах, я постараюсь быть внимательнее и не дам никому себя убить.
– Вы думаете, я лгу? – прищурилась она.
– Я просто не хочу продолжать этот диалог.
Я так хорошо держался, что был готов чуть ли не вслух похвалить себя.
Однако внутри у меня гудела тревога.
Повелитель Проклятых. Демоница произнесла ровно те два слова, которые были в пророчестве Инги.
И она права – я действительно чувствую, что со мной что-то не так. И эти шепотки небожителей, пялящихся на меня, словно на циркового звереныша; это чертово, чертово предсказание; подавленное молчание Феликса в ответ на то, что я пожалел шобла. Мне и без того было тревожно в месте, чьих правил я не понимаю, а уж теперь… Я не справлюсь с этим один.
Но, пусть паника у меня внутри и закручивалась, как торнадо, воющее в техасских степях, мое лицо, вероятно, совершенно ее не отражало. Потому что Алекто вздохнула, щелкнула пальцами, и её мундштук исчез.
– Ваш снобизм раздражает.
«Это не снобизм, а страх», – подумал я и еще сильнее поджал губы. Демоница прищурилась.
– Мавет велел поговорить с вами мирно, но этот способ явно не действует… Что ж, придется по-плохому – ведь никто не смеет пренебрегать приглашением моего господина, – ощерившись, она вдруг сделала резкое движение руками, будто бросая что-то вперед.
И действительно: из покрытых перламутром браслетов на ее запястьях вдруг вылетели золотые нити, которые паутиной оплели меня даже быстрее, чем я успел разглядеть их.
Черт!
Я задергался, как стрекоза в ловушке, пытаясь выбраться, но нити– несомненно магические – стягивались все сильнее. Я только упал на траву и точно скатился бы в ров, если бы демоница не наступила на меня.
– Мне очень жаль, что приходится действовать так грубо, повелитель, – снова прижав руку к груди, слегка поклонилась она. – Но когда вы осознаете происходящее, то поймете, что я просто пытаюсь помочь – и тогда мы с вами непременно посмеемся над сегодняшним вечером, сидя в баре «Осколок звезды» на моей любимой Вёховой улице.
Я бы закричал – но туго спеленавшая меня золотая паутина затянула мне даже рот.
Алекто взмахнула пальцем так, словно накручивала прядку волос – и у нее за спиной вдруг распахнулось нечто, что наверняка должно было быть порталом. Круглое окно, появившееся, прямо в воздухе, внутри которого вихрились потоки разных оттенков красного цвета.
– Пойдемте, Евгений, – она наклонилась ко мне, как вдруг…
Кинжал, настолько черный, что словно утягивал свет, пролетел надо мной – и, сверкнув, впился Алекто в плечо. Она вскрикнула и потеряла контроль над порталом – тот схлопнулся.
– Страж! – взревела она, глядя наверх, на мост.
«Феликс!!!» – мысленно возликовал я, извернувшись так, чтобы посмотреть туда же.
Но человек, в прыжке воспаривший над мостом так, словно был птицей, и приземлившийся на берегу неподалеку от нас, не был Феликсом Рыбкиным. Он молча кинул во взревевшую Алекто еще одно темное лезвие – оно просто возникло в его ладони, сплетясь из сгустка тьмы.
На этот раз демоница успела отразить нож топором, который возник в ее руке, когда она ударила по своему кольцу в виде змеи. Она отбежала назад, стараясь выиграть себе время для открытия нового портала, тогда как страж стремительно бросился к ней. Пробегая мимо меня – я в своих золотых нитях уже безнадежно и уныло скатывался в ров, он сделал такое движение, словно режет воздух ножницами. И ножницы действительно появились, столь же обсидианово-черные, как его клинки, и в мгновение ока взрезали паутину, чудом не вспоров мне живот.
Я вскочил на ноги. Передо мной уже разворачивалась настоящая магическая дуэль.
Стражем, пришедшем мне на помощь, был Клугге, брат-близнец Инги.
Каждое его движение было отточенным, лаконичным и невыразимо изящным. Черные волосы, собранные в хвост, хлестали по шее; взмывали полы расшитого серебром плаща, так быстро он двигался. Он сражался молча, тогда как Алекто рычала и выкрикивала оскорбления. Заклинания гремели и метались по берегу со страшной скоростью; было неясно, кто что наколдовывал – вспыхнул куст из-за брошенного клуба пламени, взлетел рой мотыльков, землю исполосовали словно ударом кнута, вспыхивали молнии…
И вдруг Алекто снова вскрикнула, хватаясь за грудь и харкая кровью. Клугге побежал к ней, сжимая на сей раз уже два клинка. Но она ощерилась, явив испачканные красным зубы, и, прошипев: «Чтоб ты сдох, высокомерный ублюдок!» резким движением руки распахнула портал – и исчезла.
Клугге, так и не проронивший ни слова, провернул кисти – кинжалы пропали. Потом он молча пошел ко мне. Я, сидевшей на траве, живо представил, насколько растрепанно и неряшливо выгляжу. Страж Центрального района остановился надо мной и сплел руки на груди. Он даже не запыхался во время боя. Ни травинки ни прилипло к его роскошному костюму из черного бархата и шелка. Лицо выглядело идеальным и спокойным, как у статуи.
Клугге смотрел на меня, как на вошь, своими синими, как вода в ночной реке, глазами, и молчал.
Меня пробрало мурашками. Что ему надо? Он ждет извинений? Он видел, как я пялюсь на его сестру, и теперь собирается убить меня? Хотя… Стоп, для начала я должен сказать ему спасибо – вот чего он наверняка ожидает!..
Но я не успел, потому что он уже разомкнул рот и безэмоционально произнес:
– Вставай. Сейчас сюда нагрянет толпа любопытствующих из замка, – он с неудовольствием покосился на всё еще горящий куст жимолости, возле которого сидел с печальным видом какой-то кролик.
Наверное, прежде это был его любимый куст.
И снова я не успел ничего ответить. Потому что по склону к нам сбежал Феликс, как всегда умеющий появляться экстравагантно – и потому бегущий с бокалом в руках, напиток в котором качался, но не выплескивался, несмотря на скорость.
