Текст книги "Стражи восемнадцати районов. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Антонина Крейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Феликс почему-то резко замолчал.
– Кое-что может быть, – вздохнул он после паузы так тихо, что я подумал: мне послышалось (связь в деревне не лучшая) и поэтому не стал переспрашивать.
Между тем Феликс отметил, что теперь наш разговор перевалил через отметку шестидесяти шести минут. Я на волне эйфории сказал, что можем поболтать еще часик или два. Но Рыбкин счёл, что хорошенького понемножку – и мы попрощались.
– Хороших снов, Женя, – тепло сказал он, перед тем как дать отбой.
Не прошло и пяти минут, как я уснул – чертовски умиротворённый.
27. Бездна Дремлющих. Часть 1
Утром я пришел к мосту через реку за десять минут до назначенного времени – на всякий случай.
Веналайнена пока не было. В доме я не видел ни его, ни Клугге; компанию за завтраком мне составил только толстый рыжий кот – увы, который резко разлюбил меня после того, как я не поделился с ним едой.
Я не жадный. Но я боялся, что коту станет плохо из-за сэндвича с семгой. Раньше я полагал, что животные всеядны, однако потом оказалось, что у них, как и у людей, бывают все эти странные штуки вроде непереносимости глютена. Теперь я не делюсь с чужими питомцами едой и, кажется, тем самым уже нажил себе целую армию четвероногих врагов.
Кот Веналайнена по имени Кафка (оказалось, его звали так) только что с почетом вступил в ее ряды. Держи значок, Кафка. Прощай, разбитое сердце кошатника Евгения Фортунова.
Вздохнув, я сел у реки на корточки и опустил руку в воду. Не такая уж и холодная. Изумительно-чистая. Приятно.
…Интересно, в чем будет заключаться мастер-класс от шамана?
В свете утреннего солнца деревня Кирьявалахти выглядела отлично. Я видел местных жителей, занимающихся своими делами – их причудливая одежда поддерживала мою вчерашнюю мысль о путешествии в прошлое. Единственное, что выбивалось из сказочной картины – это блестящий черный седан Клугге, притаившийся между деревьями, словно пантера.
И вдруг, пока я осматривался, кто-то схватил меня за опущенную в воду ладонь.
Я вскрикнул и подался назад, но держали крепко.
– Ах-ха-ха, да не бойся! Я же просто здороваюсь.
Из реки высунулось то самое существо, которое вчера наблюдало за нашим приездом.
– Меня зовут Юми! – оно широко улыбнулось.
Я все еще не было уверен в том, как правильно называть незнакомца. Будь он девушкой, я бы сказал: русалка. А так… Русал, да? Ох уж эти муженитивы.
– А я Женя. Здравствуй.
Юми приветливо махнул ярко-лазоревым хвостом. У моего неожиданного собеседника были длинные голубые волосы, острые уши с перепонками и желтые глаза, горящие неприкрытым любопытством.
– Это ты новый ученик Веналайнена? – спросил он, отпуская мою ладонь и подплывая вплотную к берегу.
Не успел я ответить, как он продолжил.
– Забавно, ведь ты гораздо старше, чем все остальные. Обычно старик берет только детей и натаскивает на поступление в Академию. А тебя взял взрослым! Полагаю, у Веналайнена была серьезная причина, чтобы согласиться на занятия с переростком. К тому же, тебя привез не кто-то, а сам Клугге Айземанн, который сюда просто так носа не кажет. Это тоже даёт пищу для размышлений и приводит меня к определенным выводам. Хочешь услышать, к каким?
Русал говорил очень быстро, казалось, он атакует меня словами.
А еще он немного картавил, что придавало ему почти французский шарм. Я растерялся, когда он оперся локтями о берег и уставился на меня почти с восторгом.
– Э-э-э… Ну да, хочу.
На самом деле я не был в этом уверен, но перед напором речного Шерлока было тяжело устоять.
– Ты – незаконорожденный сын Мавета, – пафосно возвестил Юми.
Я поперхнулся.
– Но тебе не нравилось жить в Сумрачном Городе под охраной! Однажды ты сбежал, и в темном переулке тебя спас от злодеев наемник Феликс Рыбкин. Его волновали только деньги, поэтому он за вознаграждение вернул тебя во дворец. Но встреча оставила глубокий след в твоем сердце. Вы начали переписываться, и это облагородило ваши души. Феликс исправился! Встал на сторону добра! А потом захотел вытащить тебя. Твой дар казался полезным для Небесных Чертогов, но они не смели открыто пойти против Мавета. Поэтому они разрешили Рыбкину лишь тихонько похитить тебя. Однако похищал тебя Клугге, а не Феликс, потому что второму темплые чувства могли помешать действовать здраво. Но теперь появилась новая сложность: тебя нельзя обучать официально. Вот поэтому ты и приехал учиться магии сюда, в глушь.
Договорив, Юми гордо улыбнулся мне. Повисло молчание. Громко стрекотали кузнечики.
– А ничего, что я как раз-таки официально работаю стражем? – только и сказал я.
Рановато-то я русала Шерлоком окрестил, получается.
– Детали могут не сходиться, но ведь в целом я прав, да?
– Нет!!! – я лихорадочно замотал головой.
Юми захлопал ресницами и пристально вгляделся в меня, явно ища признаки лжи.
– Я никому не скажу, что ты сын Мавета, если это секрет, – он понизил голос.
– Это не секрет! В смысле, я не его сын! Я его даже ни разу не видел!
Впрочем, как и своего реального отца.
Русал с тяжким вздохом переменил позу: теперь он тоскливо опирался щекой только на одну руку, а другой меланхолично пропускал сквозь пальцы прибрежный песок. Его хвост безвольно всплыл на поверхность воды, словно Юми потерял всякий вкус к жизни.
– Жаль, ведь всё так хорошо складывалось и объяснялось…
Впрочем, уже мгновение спустя к русалу вернулся его придурковато-шаловливый оптимизм.
– Ну ладно, нет так нет! Тем не менее, я очень рад, что мы познакомились. Может, немного потусуемся вместе сегодня? Я расскажу тебе чего-нибудь интересное. Могу речной форелью тебя угостить, хочешь?
– Я не уверен, что у меня будет время, – протянул я. – Вроде как я весь день должен учиться.
На подвижном лице Юми на мгновение промелькнуло такое неожиданно грустное выражение, что я испугался. Будто я отказал ему в чем-то действительно важном. А я же вообще не отказывал, я просто обрисовывал ситуацию!
– Может, завтра? – запаниковав, быстро предложил я.
– Может, – кивнул Юми. – Надеюсь, еще не будет поздно!
Я хотел спросить: для чего поздно? – как вдруг русал всполошено махнул хвостом и крикнул:
– Ой, Веналайнен идёт! Увидимся!
И нырнул. Да не просто, а сделав эффектное сальто назад.
Только тогда я заметил крупный амулет у него на груди. Во время разговора мне было стыдно смотреть ниже уровня лица собеседника (меня всегда поражают люди, которые спокойно общаются голыми – например, в раздевалках фитнес-центров и саун), но из-за сальто украшение подлетело и ярко блеснуло в лучах солнца. Не захочешь – заметишь.
Удивительным был не сам факт наличия амулета, а то, что он чертовски сильно напоминал старинные сокровища из кейса по делу о «чертовщине».
Хм...
***
Для занятия Веналайнен повёл меня куда-то в лес.
Он шёл впереди, орудуя посохом так ловко, словно тот был продолжением его руки, а я, то и дело спотыкаясь об узловатые корни, спешил за ним. Молочного цвета туман всё еще прятался кое-где в низинах. Громко и радостно горланили птицы. Мне еле удавалось перекрикивать их, пока я отвечал на многочисленные вопросы шамана касательно моего проклятого дара.
Его дотошность невольно вызвала мое уважение. Старика интересовали мельчайшие детали.
Почти полчаса пешком – и вот мы нырнули в пещеру, вход в которую был похож на пробел на месте выбитого зуба. Она напомнила мне церковь Темппелиаукио, вырезанную прямо в скале в центре Хельсинки. Здесь тоже был почти плоский свод и большое круглое пространство, а вместо пасторского возвышения – огромный алтарный камень. На него, словно на сцену, падали солнечные лучи, проникающие сквозь световой колодец.
– Значит так, слушай меня внимательно, жуткий юнец, – Веналайнен упер руки в боки.
Использование моего дурацкого прозвища родом из Небесных Чертогов заставило меня поморщиться.
– По сути, мне нужно помочь тебе всего лишь с двумя задачами. Во-первых, научить тебя первым же звуком вводить проклятых в транс. А во-вторых – выяснить, как ты можешь управлять ими, а не просто превращать их культ поклонения себе, любимому. Всё. С остальным справишься на самостоятельных тренировках.
– Хорошо, спасибо. А вы могли бы еще научить меня быстро призывать рояль, пожалуйста? – я указал на перстень на своём пальце. – У меня получается очень медленно. Я боюсь, что однажды меня просто съедят, пока он материализуется.
– Ну-ка покажи, как ты это делаешь.
Я, поднявшись на алтарь, призвал магический инструмент. Рояль разместился на камне идеально. Казалось, тут нам с ним самое место: можно созвать лесную публику и устроить концерт.
– Красивое шоу. – Веналайнен как-то отнюдь не восхищенно закатил глаза. – Тебе его херувим подарил, говоришь? М-да. Ты, конечно, очень миленько стоишь среди всех этих кружащихся синих лент и серебряных искр, но… Думаю, такой энчантикс больше подходит мультфильмам, чем реальной жизни.
– Такой что? – не понял я.
– Энчантикс, – шаман посмотрел на меня, как на идиота. – Внучка бабы Хтоши говорит, что вроде бы так в одном модном детском сериале называется процесс, когда главная героиня трансформируется в фею.
– Но я не фея.
– А как докажешь? – Веналайнен пакостно захихикал. – Волшебный инструмент есть. Волшебный дар тоже есть. Музыка во время преобразования не пойми откуда слышится. У тебя даже одежда меняется. Самая настоящая фея!
– Какая еще одежда?! – возмущенно взвыл я и вдруг осознал, что действительно стою в вечернем костюме…
Он был выполнен в том же фейри-стиле, в каком были сшиты наряды для бала в Полуночном замке. Имелись даже белый бант на груди, медальон с синим камнем и отороченная золотом накидка.
Что за дела?.. Ведь в предыдущие разы я оставался в своей одежде!
Я растерянно деактивировал рояль. Костюм сменился на мои черные джинсы и футболку с джемпером. Я достал рояль. И снова появился костюм…
Итак, я реально фея.
Приплыли.
– Некоторые артефакты не сразу раскрывают весь свой потенциал, – отмахнулся-объяснил Веналайнен, продолжавший тихонечко и вредно хихикать. – Возможно, потом тебе перепадет еще какое-нибудь обновление. Крылышки, призрачный товарищ-музыкант с треугольником или что-нибудь эдакое.
Я содрогнулся.
– А от этого как-нибудь можно отказаться?..
– Спроси херувима, мне-то откуда знать? Хотя по опыту, как ни бегай от обновлений на том же компьютере, они тебя рано или поздно все равно догонят. А у магии с техникой много общего, это еще Артур Кларк заметил.
Шаман пожал плечами.
– А что касается опасений насчет того, что тебя сожрут, пока ты преображаешься, то увы – здесь я ничем помочь не могу. У каждого Ахилла есть своя пята, у каждой особой техники – уязвимость. Твоя – вот такая медлительность при активации.
Я тотчас задумался о техниках других колдунов.
– А какая уязвимость у Клугге?
Веналайнен погрозил мне крючковатым пальцем.
– А что если я тебе скажу, а ты потом укокошишь моего любимого ученичка, а?! Впрочем, ладно, если ты с ним справишься, то это его проблемы. Клугге владеет теневым оружием. Догадайся, в чем слабость?
Стоило мне задуматься, как ответ пришел почти мгновенно.
– Свет! Если со всех сторон на Клугге будет падать свет, неоткуда будет взять тени.
Шаман одобрительно кивнул – и тотчас предупредительно раскрыл ладонь, останавливая мои следующие расспросы.
– Солнце уже высоко, а мы толком не начали. Давай, покажи мне, как ты призываешь проклятых!
Я хотел спросить о том, где, собственно, нам взять этих проклятых, как вопрос отпал сам собой. Ведь Веналайнен поднялся ко мне на камень-алтарь, ударил посохом, и…
...Боги, мой энчантикс не шел ни в какое сравнение с тем, что тут началось!
Вся пещера засветились сине-зеленым, задрожала, а затем преобразилась. Каменный пол стал песчаным… И весь этот песок начал стремительно осыпаться, закручиваясь спиралью, словно пещера была раковиной, из которой вытащили пробку.
Неподвижными остались только стены и алтарь, оказавшийся скалой, теперь уходящей отвесно вниз. Веналайнен и я стояли на ней, а вокруг открывалась бездна.
Её наполнял густой туман муренового цвета, перекатывающийся, словно волны. Из глубины слышались холодящие сердце шепоты, хрипы и тяжелое дыхание. Голоса множества сущностей! Казалось, все они пытаются выбраться наружу, карабкаясь вверх по стенам.
И действительно – из тумана вынырнула когтистая лапа, тянущаяся к краю алтаря. За ней последовала было вторая, но... Проклятая тварь с взвизгом сорвалась вниз; туман щупальцами плеснул от ее падения. То же самое повторилось на другом конце пещеры.
– Это место называется Бездна Дремлющих, – объяснил Веналайнен, стоящий рядом со мной в позе гордого первооткрывателя. – В ней заключены проклятые, которым давным-давно местные жители умудрялись поклоняться, словно богам. Они приносили в этой пещере человеческие жертвы и просили о защите – ведь в лесах водились какие-то невидимые сущности, поедавшие путников. Бедные селянам было невдомек, что их боги и есть их враги! Много времени прошло, прежде чем в этот край занесло одного шамана, который понял, что тут происходит. Ему бы не хватило сил уничтожить местных проклятых, ведь они были очень сильны, однако его особая техника – управление камнями – позволила ему создать эту бездну. Он явился в пещеру якобы как новая жертва, и когда проклятые поползли к алтарю, обрушил под ними пол. С тех пор они так и заперты там, во тьме Бездны Дремлющих. А шаман остался жить в деревне. Когда он состарился, то создал этот посох.
Веналайнен ударил посохом по очередной когтистой лапе, сбивая ее обладателя вниз.
– По сути, это проклятое оружие, которое позволяет открывать и закрывать Бездну. Тот шаман вручил посох своему преемнику, оберегающему этот край, а тот – своему. И вот однажды он перешел ко мне.
Я смотрел на сине-зеленый туман Бездны и вслушивался в хрипы, стоны и шепоты проклятых там, на дне. От их ужасных голосов меня мутило. Давление в пещере, казалось, росло от минуты к минуте, а температура – наоборот, падала. Даже солнечные лучи, заливавшие алтарь, стали тусклее.
– Но почему за все эти столетия никто просто не убил проклятых на дне?
– Ты думаешь, кому-то хочется спускаться в неизвестность и, рискуя жизнью, сталкиваться с бесчисленными чудовищами?! – Веналайнен всплеснул руками. – Их там очень много, глупое ты дитя!
– Прямо много? – я напрягся. – Несметное полчище?
Шаман кивнул.
– Именно. И я хочу посмотреть, сможет ли твоя музыка заставить их наконец заткнуться. А то, может, и подстегнет их к тому, чтобы выстроиться акробатической пирамидой, дабы верхний смог вылезти и заглянуть в лицо своего бога. Ведь теперь не наши предки поклоняются им. А они – тебе.
Мурашки побежали у меня по спине.
– Не ссы, юнец, если они начнут вылезать, я столкну их обратно, – утешил Веналайнен. – Это – Спарта! В смысле, Кирьявалахти.
– Хорошо.
Я сел за рояль и начал играть.
Как всегда, моя музыка успешно зачаровала проклятых. Очень скоро их повизгивания и крики сменились полной тишиной, а потом – шепотами «отец… отец». Затем эти шепоты слились воедино, и вот уже по всей пещере хором разносилось:
– Отец! Снизойди, отец!
Проклятые твари уже не просто выли. Они пели.
Чудовищная многоголосая молитва – прямиком из бездны, обращенная ко мне.
Удивительно, но я уже привык к этому дерьму. Я совсем не волновался, моё сердце билось в нормальном темпе. По сути, это была штатная ситуация: я и мой фан-клуб из проклятых, чье развитие я твёрдо намерен поощрять.
Учитывая, что я играл одну из своих любимых мелодий, я даже испытывал наслаждение. Никогда не думал, что на нее может так хорошо лечь хоровое пение.
Проклятые твари начали постепенно выкарабкиваться из пропасти: причем уже не одиночками, как раньше, а парами и тройками. Тощие и толстые, странно перекрученные, чересчур длинные, с мордами, будто вырезанными наугад. Они медленно поднимались над краем алтаря, не переставая петь.
Веналайнен проворно сбивал их посохом обратно.
В какой-то момент всё это стало похоже на игру. Как в автомате с выскакивающими из отверстий привидениями, которых надо лупить молоточком: только теперь эти привидения были живыми, звали меня отцом и ползли ко мне с песней на устах, а молоточек находился в руках эксцентричного шамана.
Я даже почувствовал что-то вроде азарта.
Интересно, как много тварей я смогу поднять из Бездны?
Я играл всё громче, экспрессивнее; проклятых появлялось больше; Веналайнен двигался быстрее – четкие, отточенные, зрелищные движения!.. Я перешёл на музыку в стиле Ханса Циммера: мне казалось, я исполняю саундтрек к фильму о каком-нибудь герое с мечом, защищающем родную гору от захватчиков.
И вдруг: шаман крутанул посохом так, что тот засиял, и выкрикнул заклинание, после чего все-все видимые над Бездной твари дружно попадали вниз. Веналайнен повернулся ко мне и, положив мне руку на плечо, резко сказал:
– Хватит. Остановись, Женя.
Он впервые назвал мое имя.
Я оборвал мелодию – и хор проклятых умолк вместе с ней. Бездна Дремлющих погрузилась в тишину. Наверное, твари устали. Им нужно отдохнуть, прежде чем снова пытаться выбраться.
Я сложил руки на коленях и в ожидании посмотрел на шамана.
Ну? Что скажете?
– Едрыть-колотить, ты действительно жуткий, – Веналайнен утёр каплю пота со лба, и я вдруг заметил, что его руки дрожат, а кожа – бледнее, чем прежде.
Меня тотчас словно окатило ледяной водой. Сердце пустилось вскачь.
СТОП! Серьезно?!
Это я сейчас так увлёкся, что загонял несчастного старика? Но… Черт! Как я мог?! Я был обязан понять, что ему может не так просто даваться вся эта беготня, а не чувствовать азарт в такой ситуации! И я точно не должен был думать, что гребаный хор чудовищ – отличное дополнение к моей музыке!
Я вскочил на ноги и стиснул рубашку на груди.
– Простите, мастер! – вспомнив, чего Веналайнен вчера хотел от Клугге, я низко поклонился.
– За что ты извиняешься, дурак?! – взревел шаман, и его посох треснул меня по заднице.
– За то, что... переборщил?
Из меня вдруг будто выкачали все силы. Я расстроенно и виновато опустился на табурет.
– В смысле «переборщил», олух?! – гаркнул шаман. – Я сказал тебе играть, ты послушно играл! Нечего тут извиняться! Что за привычки!.. Так, я немного пришел в себя и смирился с масштабом происходящего. Теперь давай ставить эксперименты. Нам надо понять, как все-таки ты можешь управлять проклятыми. А для того, чтобы мы поняли это быстрее, я воспользуюсь своей магической техникой.
Он шумно выдохнул сквозь ноздри. Еще одна капля пота поползла у него по виску.
– А вам не надо сначала немного… – начал было я, но Веналайнен прервал меня, опасно сузив глаза и предостерегающе ткнув крючковатым пальцем мне в грудь.
– Скажешь «отдохнуть», и я сброшу тебя в Бездну, ясно? – прошипел он. – Какой невоспитанный и самоуверенный мальчишка, а! Не смей недооценивать мои силы!
Я только лихорадочно и виновато закивал.
27. Бездна Дремлющих. Часть 2
Судя по тому, что мы приступили к экспериментам почти сразу же, и больше ничего в облике Веналайнена не выдавало напряжения и усталости, я действительно поторопился считать его немощным стариком.
Что касается его особой техники, то шаман оказался колдуном-чувственником. По сути, он был чем-то вроде телепата: умел читать эмоции и воспоминания людей, а также мог вмешиваться в управление ими и, наоборот, транслировать свои.
Мощный дар! Но с очень серьезным ограничением: чтобы соприкоснуться с внутренним миром другого человека, Веналайнену нужно было дотронуться до него и получить разрешение. Из-за этого талант шамана не подходил для оперативной работы, зато помогал в преподавании.
– Да, я позволяю, – сказал я в ответ на просьбу Веналайнена.
Тогда он положил руку мне на плечо и заглянул в глаза. Эффект был ошеломительным; в первое мгновение я чуть не упал прямо в Бездну Дремлющих. Радужные оболочки Веналайнена, прежде кофейно-желудиного цвета, теперь полыхали, как пожар на старом складе. Меня пробрало чувством чужой давней скорби, затем – смирения, потом – новой надежды, и вдруг – разочарования, ярости, самобичевания, снова принятия… Целый сонм чувств провернулся, как пыточное колесо, сопровождаемый неясными образами: коршуны над болотами, белые перья, испачканные в грязи, высокий чернобровый мужчина, залитый кровью, какая-то старая школа, детский плач…
– Э, нет, сменяем объект! – рявкнул Веналайнен, и тогда образы, взвизгнув, словно заевшая кинопленка, сменились на другие: картины из моего детства и недавнего прошлого.
Когда связь была установлена, мы приступили к экспериментам.
Веналайнен действительно оказался крутым мастером. Понаблюдав за моей игрой и вовне и внутри, он довольно скоро предложил мне два варианта управления проклятыми – на выбор.
Вариант первый: привязать приказы к отдельным элементам в музыкальной импровизации. По сути, создать музыкальный язык – по типу языка цветов, популярного в прошлые века. А потом набирать букеты-мелодии.
Вариант второй: управлять голосом. Ну, не совсем уж петь в стиле мюзикла, мол: «Милая тваааааарь, возьми булыыыыыжник и разбей его о свою головууууу», а просто повелевать. Так же составить список возможных приказов и переложить его на любой из древних языков.
– Почему древних? – спросил я.
– Потому что время имеет значения. – Веналайнен постучал указательным пальцем по виску, мол, ты дурак что ли, что сам не догадываешься? – Магия – это то, что течёт в крови планеты, таится в корнях и костях. Чем древнее что-либо, тем сильнее его успевает пропитать магия – даже обычные люди это чувствуют. Не говори мне, что ты в новеньком торговом центре ощущаешь себя так же, как в тысячелетнем храме: я не поверю.
Я никак не мог выбрать, какой вариант лучше. Мастер сказал, что они одинаково эффективны и мощны – а это был единственный рациональный критерий, который приходил мне в голову.
Первый вариант как будто звучал логичнее, но при этом ограничивал меня в выборе музыки. Я уже не смогу просто сыграть что-либо из своих сочинений, под настроение. Вместо этого мне, вероятно, придётся задрачиваться по фугам: задавать темы и делать противосложения, потому что с их помощью будет проще всего собрать «букеты» приказов.
Как по мне, это тоскливо.
А второй вариант с голосом… Окей, он просто странный. Играть и периодически пропевать команды? А хорошо ли это будет звучать? С другой стороны: какая вообще разница, как я буду выглядеть? Я же не к настоящим концертам готовлюсь!
– Ну и лицо у тебя, малец, – Веналайнен фыркнул. – Выглядишь так, словно тебя сейчас расплющит под грузом ответственности! Но почему? Я же не прошу тебя определить все свое будущее раз и навсегда. Не понравится нынешний выбор – позже его изменишь.
– А так можно?
– Конечно. Сколь ужасной была бы человеческая жизнь, если бы в ней нельзя было переходить на другую дорогу!.. Сомнительная вера в то, что каждый выбор – это навсегда, свойственна лишь максималистам, которые слишком слепы для того, чтобы видеть всю палитру цветов, а не только черный и белый. Я надеюсь, ты не такой. Ведь даже мои обычные ученики-шмакодявки как-то справляются с соблазнами дихотомического мышления.
Подумав ещё немного, я выбрал второй вариант – с голосом.
Мне все же хотелось иметь свободу самовыражения даже в те моменты, когда я должен был управлять проклятыми. Свобода всегда была моей важнейшей ценностью, хотя реализовывал я ее очень редко. Куда чаще я трусливо позволял другим людям и обстоятельствам выбирать за меня. Из трех стратегий, свойственных невротикам – избегать, бунтовать и покоряться – я, увы, всегда выбирал последнюю. Но все же в глубине души очень любил свободу.
И собирался наконец начать взращивать её в своей жизни. Так что пусть с моим даром будет связана именно она! Пусть позволит мне играть что угодно, что придется по настроению и по сердцу – даже для такой аудитории, как проклятые. А приказы я отдам голосом.
– Отлично. Какие древние наречия ты знаешь? – спросил Веналайнен, и я буркнул:
– Никакие.
За время самостоятельной учебы под присмотром Феликса я успел лишь чуть-чуть надкусить учебник по арабскому, но пока что не достиг никаких успехов. Все-таки основную часть времени я изучал специфику магического мира, секреты использования артефактов и, в последнее время, классические заклинания.
Шаман хрипло расхохотался:
– Ну и повелитель проклятых, ну властелин тьмы!.. Тогда я воспользуюсь своим положением и сам навяжу тебе язык для приказов. Будем использовать протогерманский.
– Почему его?
– Потому что я люблю руны, а они тесно с ним связаны. А еще он довольно простой, но звучный. Если ты действительно станешь всемирным злодеем, то, вспомнив, каким красивым словам я тебя научил, возможно, пощадишь меня – и не станешь убивать.
Очень смешно, обхохочешься.
Веналайнен закрыл Бездну Дремлющих, и мы отправились домой – обедать.
(Там я имел удовольствие созерцать Клугге, с достоинством лежавшего в гамаке и читавшего книгу. Его ноги были такими длинными, что я невольно задумался об Инге. К сожалению, ее ноги обычно скрывали длинные юбки. Но, судя по ногам близнеца-стража, у Инги всё должно быть просто восхитительно).
А затем мы со стариком снова отправились в лес.
Веналайнен отвел меня в очень красивое место, где с утеса, поросшего незабудками и чубушником, низвергался шумный водопад. Из озерца, в которое он впадал, разбегалось несколько речек. Перед водопадом из озерной глади торчал удобный камень, похожий на очередной алтарь. Я задумался над тем, как прекрасно, оказывается, Изнанка Карелии приспособлена к магическим нуждам.
Первым делом мы с Веналайненом составили список желаемых приказов.
– Захочешь пополнить его попозже – вернешься. Так и быть, двери моего дома будут открыты для жуткого юнца, – сказал старик.
Но и с первого раза у меня получилось немало глаголов. Там были «защищай», «усни», «принеси это», «догони», «держи», «сторожи»…
С двумя приказами я долго колебался, и в итоге Веналайнен сам раздражённо велел:
– Не забудь добавить глаголы «убей» и «умри».
Когда список был готов, мы начали ритуал шифрования. Тут-то я и пожалел, что написал так много!
Потому что оказалось, что за каждый приказ в своём арсенале мне придётся расплачиваться кровью.
Ритуал заключался в том, что я заходил под струи водопада и, коснувшись ладонями лба, начитывал там открывающий заговор, продиктованный Веналайненом. Потом подходил к шаману, сидящему на камне в кругу начерченных соком брусники рун и садился напротив. Веналайнен объединял наши сознания при помощи своего дара. А затем тонким костяным ножом прорезал на моей правой ладони руну эваз ᛖ[1] – до крови, по-настоящему.
Я же параллельно называл глагол на протогерманском и соответствующий ему приказ на русском, а также визуализировал себя за роялем и абстрактного проклятого рядом, выполняющего повеление. Кровь текла. Шаман смотрел мне в глаза. Над темным силуэтом леса вспархивали вóроны. Я возвращался под водопад и читал закрывающий заговор, глядя на то, как руна эваз вспыхивает ярким цветом.
А потом все повторялось заново со следующим приказом. Если бы так проходило изучение иностранных языков в школе, я бы запоминал все с первого раза, клянусь. Но, вероятно, уже был бы мёртв от потери крови.
Было уже больше пяти пополудни, когда мы закончили. Я лежал на камне, завернувшись в прихваченное из избы одеяло, но все же дрожа все телом.
Рука пульсировала болью. Голова раскалывалась. Веналайнен сказал, что травница из Кирьявалахти сделает мне мазь, благодаря которой всё быстро пройдёт и у меня не останется шрама: только тонкие очертания руны, которые будут загораться, когда я стану осуществлять приказы. И все же сейчас мне было ужасно худо. А ещё я видел, что за нами с Веналайненом опять наблюдают.
Юми.
Голубая макушка русала виднелась среди речной осоки неподалёку. Я пару раз замечал его во время ритуала, но тогда мне было не до отвлечений.
– Куда ты там смотришь? – Веналайнен проследил за направлением моего взгляда.
Юми тотчас скрылся.
– Мне кажется, за нами следят, – сказал я.
– Кто?
Почему-то мне не хотелось выдавать свое знакомство с Юми.
– Кто-то из речных обитателей.
Веналайнен отмахнулся.
– Ну тогда ладно. Они любопытные. Так. А теперь – поднимайся! Я знаю, что тебе сейчас худо, но придется сделать усилие над собой! Ритуал нужно обязательно закрепить на практике. Ты же хочешь уже поскорее забраться в кровать? Вижу, что хочешь. Тогда поторопись! Раньше сядем – раньше встанем.
Как ни странно, все удалось. Когда мы вернулись к Бездне Дремлющих, то быстро выяснили: мои приказы работают. Правда, у меня заплетался язык, а правая рука так горела, что я мог использовать только большой палец и мизинец. Музыка получалась примитивнейшая. Позор мне.
Но проклятых все устраивало. Они слушались. И это была победа, масштаб которой я не мог осознать в своём ослабленном состоянии.
– Всё, ты молодец, – Веналайнен хлопнул меня по плечу, раскаленному, словно печка. – Заглянем к травнице, чтобы тебя подлатали, и домой. Ты заслужил как минимум двенадцать часов крепкого сна, малыш. Эй! Стоп! Сначала домой – потом спать!!! Женя! Сиди ровно, кому сказал!!!
Но было поздно. Я бесславно отключился, привалившись лбом к лакированной раме рояля.
***
Я очнулся на продавленном стареньком тапчане, стоявшем на веранде с задней стороны дома Веналайнена. Кто-то бережно укрыл меня пуховым одеялом, а моя правая ладонь была перевязана – из-под бинтов доносился приятный травяной запах.
Солнце уже почти закатилось.
Впереди между деревьями я видел баню Веналайнена. Из трубы шел дымок, в окне можно было разглядеть самого шамана, деловито вешающего на крючья шапки для парилки. Чуть поодаль Клугге колол дрова. Правда, он орудовал не обычным топором, а теневым, который, по сути, сам выполнял работу – а страж стоял рядом в своей безупречной городской одежде и разговаривал по телефону. Я не слышал слов, но судя по интонациям, это была рабочая беседа. Возможно, с Ниной. Сейчас Клугге даже больше, чем обычно, напоминал какого-то властного биг босса с обложек порнушных книг. Ну, не считая длинных волос, собранных в хвост. Возможно, это был биг босс из историй об азиатских заклинателях.
Веналайнен закончил с шапками и теперь развешивал веники. Надеюсь, он не думает, что это мне нужно будет пойти и попариться. Зная себя, предсказываю: я потеряю сознание от жары уже десять минут спустя.
Даже пять минут спустя, учитывая, что мне до сих пор плохо. Вся кожа горела, как от ожога, в горле саднило, а в глаза будто насыпали песок.
Между мной и баней текла речушка. Я совсем не удивился, когда из воды показался Юми.
– Уф, живой! Надеюсь, тебе получше? – спросил он с такой интонацией, будто мы были старинными друзьями.
