Текст книги "Гимн шута 19 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Глава 19

Страшный удар бросил Фирсова на вымороженный асфальт.

В голове словно взорвалась бомба.

Жизнь словно поделилась на кадры. С ужасающей ясностью он видел, как из машин слаженно выпрыгивают его люди… и тут же падают изломанными куклами под выстрелами невидимых снайперов.

– Быстрее давай! – едва расслышал он сквозь звон в ушах команду за спиной.

Рядом с его головой «простучали» пять пар штурмовых ботинок.

Однако у Фирсова не хватило сил, чтобы повернуть шею и рассмотреть их лица. Зато с удивительной четкостью он видел, как на асфальт падают отстреленные гильзы.

Выстрелы же совсем не били по барабанным перепонкам. Сознание автоматически отмечала глухие «разрывы», но они казались такими далекими, ненастоящими…

Внезапно стало тихо.

Ненадолго.

Бам!

Тишина длилась ровно столько, чтобы Фирсов успел подумать: «Неужели?..»

Одиночный выстрел боец узнал сразу. И моментально понял, что это значит.

Бам!

Тело дрогнуло. Не от страха. Пока что. Но с каждым выстрелом обрывалась жизнь его человека.

Бам!

«Добивают.» – оценил боец.

Бам! Бам!

Теперь выстрелы доносились со всех сторон.

Бам!

«Кто это? Толька из Перми или хваставшийся фотографией невесты водитель Лешка⁈» – невольно пронеслась в голове мысль.

Бам!

– Тут еще один! – раздался над головой знакомый голос.

Этот тембр Фирсов узнал даже сквозь звон в ушах.

«Эх, Саня…» – как-то грустно оценил положение он.

На удивление не было ни злости, ни обид. Только понимание: приказ есть приказ.

Сквозь боль Николай почувствовал, как ему на грудь что-то упало. Довольно легкое. Но все равно отдавшееся в теле вспышкой боли. Повернуть голову и рассмотреть получше он не смог.

– Эх, Колька… – вздохнул знакомый голос.

«Сейчас.» – понял Фирсов.

Бам!

Крошево хлестануло по щеке – и всё замерло.

Ухо и левая половина лица вспыхнула болью. Тяжелая пистолетная пуля выбила «фонтанчик» из мерзлого асфальта. Крошево «хлестануло» по щеке и уху.

Капитан стоял неподвижно. Секунду. Две.

– Готов! – объявил бывший сослуживец и, судя по тени, зашагал к своим людям.

Работа была закончена. Свидетелей не осталось.

Почти.

* * *

Это. Было. Больно.

Фирсов перевернулся. Не сразу. В три приема.

«Давай же!» – подбадривал себя перед каждым рывком Николай.

– Ну, спасибо… Саня, – выдохнул он.

И сам не смог бы сказать, каких именно эмоций в не передаваемом словами коктейле чувств было больше.

Картина ужасала.

Судя по всему, он отключился. Казалось, что только перевернулся, а вокруг уже успели сгуститься сумерки, разрезаемые лишь фарами застывших фур. Некому было их выключить и заглушить все еще работающие на холостых оборотах двигатели.

Вокруг машин лежали тела. Гвардейцы Старцевых не стали «прибирать» за собой. Оставили их как есть.

– Тянись, – прохрипел Фирсов.

Казалось, что целая вечность боли и мучений понадобилась ему, чтобы дотянуться до подсумка на груди, открыть клапан и сжать немеющие пальцы на корпусе артефакта.

«Молодец!» – похвалил себя за очередной шаг боец.

По телу пробежала теплая волна. Стало немного легче и… НАМНОГО больнее!

– Ар-р-р-р!.. – глухо зарычал Николай.

Перед глазами тут же помутнело от накатывающих, жгущих тело изнутри волн.

Однако сознание тут же прояснилось. Уже с первой попытки боец смог перевернуться набок. Взгляд его тут же уперся в небольшую пластиковую коробочку.

«Регистратор!» – подивилась он мысленно.

Через рот мужчина пока мог протолкнуть либо мат, либо болезненное рычание.

«Давай же!» – потребовал от себя Фирсов.

Постарался отползти в сторону. Не получилось. Тело не слушалось, а первая же попытка подтянуть ногу тут же отозвалась столь всепоглощающей вспышкой боли, что охранник вновь вырубился на несколько секунд.

– Не… лежа… нельзя!.. – потребовал с трудом сам от себя Фирсов.

Он замерзал. Заряд встроенного в камуфляж артефакта закончился.

«Спасибо!» – искренне поблагодарил себя за запасливость боец.

Значит, с момента засады прошло уже несколько часов.

Становилось больнее. С каждой минутой. Продолжал действовать «экстренный» целебный амулет.

А еще пробирал холод.

Каких-то «минус два» стали смертельной угрозой, едва греющее действие амулета закончилось.

– Достань! – пусть и глухо, но уже куда тверже скомандовал себе Фирсов.

Его ладонь начала «путешествие» к регистратору.

Приходилось буквально пальцами перебирать по стылому асфальту, по сантиметру преодолевая «дистанцию». Наконец, боец почувствовал подушечками пальцев холодный пластик регистратора.

«Вот так, шаг за шагом!» – подбадривал он сам себя, запихивая дрожащей непослушной рукой фиксатор в подсумок.

«Все что угодно, но только не сдаваться!» – потребовал он от себя.

Задача – исполнение – доклад – следующая задача.

Занять ум и тело. Тянуть как можно дольше.

Какое-то время удавалось. Затем и тот невеликий запас сил стал утекать. Холод же уже почти перестал чувствоваться.

«Зато не больно!» – мысленно попробовал подбодрить себя Фирсов… прекрасно понимая, что попросту замерзает.

Руки перестали слушаться, а потому он сосредоточился на единственном, что ему оставалось – держал глаза открытыми, пока и без того нечеткая картинка не «смазалась» окончательно.

Вдруг стало светлее.

«Свет в конце туннеля⁈» – мысленно хохотнул Николай.

Как-то не хотелось ему попасть на Последний Суд с унылой рожей. Именно на этой мысли он старательно сосредотачивался, ловя «ускользающее» сознание.

«Держаться!».

Словно издалека боец услышал хлопки дверей и, кажется, обрывки голосов.

«Я здесь!» – хотел заорать Фирсов во все горло. Но сквозь застывшие губы вырвался лишь слабый стон.

Его с легкостью заглушил рокот дизелей.

«Не слышат!»…

– Минута тишины! – рявкнул неподалеку грубый голос.

Двигатели смолкли. Тут же. Застыли люди. Ни слова, ни шороха одежды.

Все обратились в слух.

«Шанс!» – решил Фирсов. И тут же «развеселился»: «Прямо последний!».

Выдох получился слабым. Даже не рычание. Скорее хрип. Но и этого хватило «слухачам».

Еле слышно к нему приблизились медики. Как его перевернули на спину, боец уже не почувствовал – потерял сознание.

Тем страшнее была картина со стороны, что вокруг стояла все та же гнетущая тишина. Поисковики надеялись найти кого-то еще.

Тщетно.

* * *

– Что там?

Голос Главы, только что отхлебнувшего добрый глоток бодрящего взвара, звучал глухо и устало.

Воевода поднял голову от интерактивной карты совсем другой местности.

– Что? – с некоторым трудом, выныривая из своих мыслей в реальность, спросил он.

– С выжившим что? – уточнил вопрос Анатолий Георгиевич.

Валерыч покачал головой. Это были очень сложные сутки. И ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вспомнить, о ком вообще говорить Председатель.

– Довезли живым, – коротко ответил командир клановых ВС. – Дальше – как повезет.

Глава кивнул. Пятьдесят шесть человек за сутки. Такого не случалось уже лет двадцать.

– Ладно, – закрыл тему Игорь Георгиевич и оглянулся на брата.

Второй человек в клане… спал. Упав лицом на сенсорную клавиатуру. Ему пришлось тяжелее всех из присутствующих. Поэтому никто «не возражал», когда в какой-то момент он просто начал отключаться.

– Что по Ветви?

Ветвь в клане была, естественно, не единственная. Вот только остальных защищали «централизованно» ВС Волконских. И лишь у Павла были свои маленькая армия, аналитический отдел, СМИ и несколько вассалов… А также полное нежелание подпускать хоть кого-нибудь к своим внутренним делам.

Ситуация редкая. Но молодой человек уважать себя заставил.

– Пока активных действий не предпринимают.

Игорь Георгиевич поднял взгляд на воеводу.

– Насколько нам известно, – тут же спокойно пожал плечами тот.

Несколько секунд Глава молчал.

– Ты серьезно? – наконец спросил он.

Как-то в его картину мира не вписывался ракетный удар по Салтыковым и их «ближникам» в определение «активных действий не предпринимает».

– Я имел в виду, ничего нового, – тут же поправился Валерыч. – Охрана объектов переведена в режим повышенной готовности. Запустили дополнительные автобусы для сотрудников «РитРос», чтобы пробираться через палаточный городок протестующих.

Председатель тяжело вздохнул. Таких подробностей он еще не знал.

– «Активисты» обещают бессрочную акцию. На данный момент разбили палаточный городок. Их число уже насчитывает около полутора сотен протестующих. И растет.

– Вот как…

Игорь Георгиевич, как человек опытный, прекрасно знал, что стихийный протест долго не живет. Да и не так часто они встречаются, если честно. Там, где начинает появляться «инфраструктура» (массовый подвоз, туалеты, централизованное питание и так далее), ни о каких «душевных порывах» и речи не идет. Сами «юнцы и девицы с горящими сердцами» могут думать все что угодно, но они становятся лишь инструментом чьих-то интересов. А еще чаще, тупо прибылей.

– Охрана «РитРос» не вмешивается, – продолжил воевода. – Вот пару попыток помешать движению транспорта на подъездах пресекли. Жестко. Протестующие урок усвоили. Больше «столкновений интересов» не зафиксировано.

Глава с силой потер виски. Усталость накатывала волнами. Мысли становились все более вязкими.

– Мне следует беспокоиться? – только и поинтересовался он.

Воевода чуть удивленно приподнял брови. Обычно Глава такими вопросами не задавался.

– Не знаю, – наконец ответил командир клановых вооруженных сил.

Вот теперь настала очередь удивиться Председателю. Обычно воевода ТАК на прямо заданный вопрос не отвечал.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга.

– Это Павел, – наконец констатировал Валерыч.

Игорь Георгиевич лишь… кивнул. Это действительно многое объясняло.

– А где он сам? – поинтересовался Председатель.

– Адъютант! – позвал тут же воевода.

Мужчина лет тридцати явился на зов мгновенно.

– Статус Павла Анатольевича.

Ответ прозвучал без запинки.

– Двадцать часов без изменений! – молодцевато отчитался он.

Мужчины поморщились. Большей частью от бодрого тона, столь контрастного мироощущению из самих. Но и тот факт, что племянник вот уже почти на сутки «притих» в такой ситуации… напрягал.

– Помнишь, как моя матушка говорила?.. – негромко спросил Игорь Георгиевич, коротким взмахом отпустив адъютанта.

Валерыч качнул головой. С его точки зрения, ситуация еще была очень далека от той точки, когда следовало звать маму.

– Не страшно, если дети кричат и носятся, – процитировал он. – Гораздо опаснее, когда наступает тишина. Никогда не знаешь, что именно вы замышляете…

Валерыч вздохнул. В этом что-то было. Но как донести эту мысль до человека, которому хватило сил не просто отбомбиться по родовому особняку Салтыковых, но и вот уже в течение суток оставаться живым, он не представлял.

– Так, – откинул лишние мысли Глава. – Нужно отдохнуть. Порядок сна: Толя, ты, я. По три часа.

Вот против этого предложения у Валерыча совершенно не нашлось возражений.

* * *

– Три часа ночи.

Голос глухо разнесся по просторному кабинету.

В нем не было злости или раздражения. Скорее констатация: понимаю, что случилось нечто срочное. Не тяни.

– Я знаю.

Ответ прозвучал устало. И вновь установилась пауза, во время которой Павел опустошил небольшую пиалу, организованную помощником Хули-Цзина.

Лишь когда мягкий, но солидный хлопок вновь отделил пространство удивительного кабинета от окружающего мира, он заговорил.

– Готов закрыть наше соглашение, – выдохнул Волконский, аккуратно вернув пиалу на небольшую, искусно вырезанную из дерева подставку.

Коротким уважительным поклоном в сторону уложенного на подставку меча, он дал понять, какую именно из их договоренностей имеет в виду.

Что-то кольнуло сердце. Клановец даже моргнул чуть удивленно. Показалось ли ему, или повязанная на рукоять белая траурная лента действительно шелохнулась?

Но ведь в кабинете не было и малейшего движения воздуха…

Обычно бесстрастный взгляд старого Лиса стал острее.

– Слушаю.

– Я нашел способ добраться до Лю Фэна, – объявил молодой человек.

Старик не шелохнулся.

– Я стар, – честно признал хозяин кабинета. – Последние годы я отношусь к каждому дню как к подарку Судьбы. Ведь именно этот ужин может стать последним…

Несколько секунд старик помолчал, лишь затем закончил свою речь.

– Меня действительно мучает мысль, что я могу умереть не отомстив.

Павел склонил голову. Скорее всего, с возможностями Хули-Цзина, жизнь главы КПГК будет еще долгой. Но признание… внушало.

– Тебе что-то от меня нужно, господин Волконский?

Клановец улыбнулся. Едва заметно. И не слишком весело.

– Цзинь-Вэй дала мне неделю, – спокойно объявил «небожитель».

Старик понимающе кивнул. Он был знаком с ритуалами «Школы Теней». И прекрасно понимал, что именно это значит.

– Что ж, – солидно выдохнул хозяин кабинета. – За это время можно успеть…

– У меня осталось двенадцать часов.

Слова камнем упали в тишине кабинета.

Мужчины молчали несколько минут.

– Тогда ты бездарно тратишь на старика оставшееся время, – подвел итог Хули-Цзин.

Вариантов он не видел. Никаких.

– Вернемся к Лю Фэну, – предложил Волконский.

Разведка старого Лиса давно установила, кто именно стал причиной смерти его ученика. Конечно, старику очень хотелось получить голову всей троицы главарей «хунхузов», но в первую очередь его интересом был именно «безопасник» контрабандистов.

Так что пока остальные «капитаны» Волконскому были нужны куда больше, чем его собеседнику.

– Слушаю, – вновь замер хозяин кабинета.

Павел прикрыл глаза на миг, подбирая слова. Однако озвучить свои мысли не успел.

– Деньги, люди, оружие, связи? – спокойно спросил он.

– Жизнь, – решился Волконский. – Одна жизнь.

В этот раз тишина длилась дольше.

– Цзинь-Вэй, – констатировал хозяин кабинета.

– Цзинь-Вэй, – подтвердил молодой человек.

Старик задумался. Это было… непросто. Но возможно.

– Позволь, – негромко произнес он и собственноручно наполнил пиалу гостя из чайничка, а затем и свою собственную.

Мужчины неспешно и со вкусом насладились тонким ароматом почти волшебного напитка.

– Я найду ее, – пообещал Хули-Цзин наконец.

Павел едва не поперхнулся. С трудом справившись с последним глотком горячего напитка, он негромко рассмеялся.

– О, господин Ии, – протянул «небожитель». – Не волнуйся. Она сама к тебе придет. Встреть как полагается.

Хозяин кабинета не стал добавлять, что для большинства людей это и есть самое страшное. И, как правило, последнее.

* * *

Выходя из кабинета, Павел на мгновение задержался у двери.

«Двенадцать часов, – подумал он. – Надо бы поспать. И поесть. В конце концов, у меня сегодня… свидание».

Эта мысль отчего-то заставила устало улыбнуться. Насладившись ею несколько секунд, Волконский зашагал к лифту.

Глава 20

Глава 20

Улица встретила Павла приятной ночной прохладой.

В этот раз столичные климатические маги расщедрились на легкий освежающий ветерок.

Молодой человек прикрыл глаза, наслаждаясь едва ощутимыми порывами, вполне достаточными, чтобы разогнать подступающий сон.

– Чего стоишь-то? – разрушил очарование момента недоуменный голос Кроля.

«Хочу, чтобы это было… непросто.» – попросил на прощание Хули-Цзин. От его спокойного тона хотелось поежиться. И сомневаться не приходилось: он желал жестокой мести.

– Восток – дело тонкое, – всплыла откуда-то из недр памяти очередная неожиданная присказка.

– Че ты там бормочешь, а⁈ – Кирилл изволил оторвать зад от капота своей «любимки» и сделать несколько шагов к Волконскому.

– Подожди в машине, – попросил Павел и вновь потянулся за коммом.

Спорить Кроль не стал. В конце концов, сам предложил помочь. И отказываться от предложения не собирался.

Волконский тем временем набрал номер абонента и принялся ждать ответа.

– Пять. Часов. Утра. – довольно зло констатировал голос.

Его обладатель, похоже, так и не пришел в сознание.

– Знаю, – согласился молодой человек равнодушно. – У меня три часа ночи.

– Ты же завтра помереть собрался? – раздраженно протянул разбуженный посреди ночи абонент. – Чего людей беспокоишь?

В голосе собеседника проскальзывало разочарование. Он «планами» Волконского явно был недоволен. Но и сделать ничего не мог.

И да, разбуженного очень ранним утром Горевого не слишком волновала судьба какого-то там воеводы. Но вот тот факт, что померев Павел не сможет выполнить его просьбу, Николая Андреевича волновал очень и очень.

– Значит, она все рассказала, – констатировал молодой человек.

Собеседник промолчал.

– Что-то нужно? – буркнул он.

Никаких норм вежливости. Слишком уж сильно было разочарование тем, что молодой человек не сможет исполнить свое обещание – защитить наемную убийцу. Да и соблюдать политес в спросонья в такую рань было выше всяких сил.

– Нужно уже определиться, – неожиданно выдал Волконский.

– С чем именно? – «затухающим» голосом спросил Горевой.

– Николай Андреевич! – рявкнул парень.

Судя по шороху, собеседник чуть взбодрился.

– Пока определиться на «ты» мы или на «вы». А то путаница каждый раз бывает.

– Павел Анатольевич, – вздохнул Горевой, и тут же дал ответ. – Ты за этим мне позвонил?

Парень хмыкнул.

«Спишь, значит… Ну, ничего! Сейчас проснешься!» – решил он.

– Я хочу пригласить Цзинь Вэй…

Молодой человек осекся, едва ли не услышав, как собеседник скрипнул зубами.

– Не понял, – честно признался молодой человек.

– Пусть лучше будет Тун Яо, – предложил бывший имперский представитель.

Парень задумчиво почесал пальцем висок, задавшись одним простым вопросом: а они точно не тратят время попусту?

– Николай Андреевич, – мягко направил разговор в нужное русло Волконский. – Я твою девушку на свидание пригласить хочу.

Сказав это, Павел с удовольствием прикрыл глаза. На все связанное с Тун Яо Горевой реагировал довольно… остро. Так что молодой человек в красках представил, как именно сейчас вытянулось лицо резко проснувшегося собеседника.

От истины он был недалек.

– Павел Анатольевич, объяснись.

Клановец улыбнулся. Кажется, кто-то достаточно взбодрился.

– Я хочу завтра встретиться с Тун Яо, – просто повторил он. – В каком-нибудь ресторанчике.

– Каком? – чуть удивленно переспросил Горевой.

– Не знаю, – честно признался «небожитель». – Наверное, выберу что-то рыбное.

– Рыбное?

Собеседник явно не успевал за нитью разговора.

– Да, – уверенно заключил Павел. – Именно так.

И, предвосхищая еще более абсурдный вопрос «Почему?», добавил:

– Давно не ел. Соскучился по морепродуктам.

Николай Андреевич помолчал. Секунд пять.

– Мне разбудить ее сейчас? – поинтересовался мужчина.

«Ого!» – оценил клановец. Такого он не ожидал. Вообще-то, молодой человек предполагал наличие связи между этими двоими. Не более. Однако тут явно что-то большее. Уже и делят жилую площадь на двоих. Было бы над чем подумать… Но в личную жизнь двух взрослых людей предпочел не лезть. Поэтому ответил просто:

– Буду благодарен.

– Я слышу тебя, элуосы жэнь, – раздался ровный собранный голос Тун Яо через двадцать секунд.

Минут пять назад, спускаясь на лифте с верхнего этажа из кабинета Хули-Цзина, молодой человек несколько раз «прогнал» этот разговор в голове. Однако достойных формулировок так и не нашел. А потому запросто бухнул:

– Пообедаем завтра?

Цзинь Вэй не сбилась с мысли. Ответила все также бесстрастно.

– Конечно, Павел Анатольевич.

«И бегать за тобой не нужно будет, чтобы на тот свет отправить!» – с легкой иронией «продолжил» ответ в своей голове клановец, в который раз отмечая, как достойно справляется со сложным для нее именем девушка.

– Есть пожелания по кухне? – лишь уточнил он.

– Что-нибудь рыбное, – ровно ответила Тун Яо. – Соскучилась по морепродуктам.

* * *

– Красивая, – констатировала Катерина.

– Красивая, – согласилась Мышь, пристроившаяся с дальнобойной оптикой на крыше неподалеку.

– Вы обе тоже красавицы, – бросил в эфир Волконский негромко, чтобы не привлекать внимание немногочисленных посетителей небольшого рыбного ресторанчика. – Я вам это по три раза скажу. Но позже.

– Ну и дурак! – тут же откликнулась канцеляристка.

Красавица же секретарь дисциплинированно остановила все лишние разговоры в эфире. Однако именно этот диалог Павел в «подвешенном» состоянии оставлять не пожелал.

– Тебе – четыре, – мягко пообещал он, переключившись на двусторонний канал. – С занесением в личное тело.

– Я запланирую это важное дело в твоем графике, – мурлыкнула блондиночка.

– Хорош ворковать! – тут же «врезалась» на общей волне Мышь.

Ей никто не ответил. Ибо не по делу.

– А все же красивая, – вздохнула Настя, осознав, что вот прямо сейчас «ее никто не любит».

Павел покосился на планшет, куда была выведена «картинка» с одного из постов наблюдения.

Цзинь Вэй не скрывалась.

Она просто шла по улице. Мягко, словно вода, обтекающая камни. Каждый шаг был продолжением предыдущего. Спину девушка держала абсолютно прямой, но в этом не чувствовалось напряжения. Лишь готовность. К действию. Любому.

– Дай кадр с четвертого, – попросил негромко Павел.

«Картинка» сменилась. Мышь промолчала. Однако Волконский шестым чувством уловил, как развеселилась канцеляристка.

Ракурс получился что надо. Со спины.

– Кто о чем, – буркнул молодой человек… оценивая «работу вторых девяносто».

Даже зимнее черное пальто не мешало разглядеть стройную, но вполне женственную фигуру.

– Хм-м-м, – протянул молодой человек, не отрывая взора от той части спины «цели», на которой принято сидеть.

Цзинь Вэй практически не «работала» ягодицами. Не было той характерной покачивающейся походки, свойственной многим женщинам. Бедра шевелились ровно настолько, чтобы обеспечить мягкий, невероятно грациозный, стелющийся шаг.

– Панорама, – вновь скомандовал молодой человек.

«Картинка» опять сменилась.

– Насмотрелся? – ехидно бросила Мышь в эфир. – Много разглядел?

– Абсолютный контроль над центром тяжести, – сформулировал свои наблюдения молодой человек. – Невероятно.

– Она хороша, – согласилась Катерина задумчиво.

Секретарь не была фанатом боевых искусств. Но и ее подготовки вполне хватало, чтобы оценить запредельный уровень Цзинь Вэй.

– И красива, – вновь вставила свои пять копеек Мышь.

– Ну так щелкни ее пару раз! – не выдержал клановец. – На память.

Фото Тун Яо у них уже были. Так что это не могло считаться нарушением договоренностей. Ну, сделает пару «красивых», а не технических фотографий Настя… Кому от этого плохо будет?

И да, развернутый «контур» вокруг ресторанчика Павел не скрывал. Обычный человек, конечно, вряд ли бы срисовал с десяток спецов и пару фургончиков с крайне интересной начинкой, но для профессионала Цзинь Вэй все они были как на ладони.

Молодой человек играл честно. Ограничился необходимым минимумом прикрытия.

Судя по всему, возражений у наемной убийцы не было. Иначе бы она просто не появилась.

– Готово! – отчиталась Настя.

– Красиво получилась? – тут же поинтересовалась Катерина.

Ответить канцеляристка не успела.

Короткий мелодичный перелив дверного колокольчика дал знать, что в Цинь Вэй уже здесь. Конечно, она могла открыть входную дверь так, что и дуновение ветерка не выдало бы ее присутствия, но предпочла дать о себе знать.

Уже через несколько секунд Тун Яо остановилась в шаге от столика Павла.

Молодой человек встал.

Они замерли друг напротив друга.

Секунда тишины.

Движение начали одновременно, усаживаясь за стол.

Лишь после того как оба устроились, гостья позволила себе один взгляд на планшет перед клановцем.

Именно в этот момент в открытом в половину экрана чате пришло сообщение «Ну как тебе?;)». А после с разницей в секунду начали приходить фото Цзинь Вэй.

Волконский и Тун Яо молча наблюдали, как на экране подгружаются изображение. Всего семь штук.

– Пятое, – первой констатировала девушка.

Молодой человек качнул головой, отбрасывая лишние мысли, и приготовился слушать.

– Мне больше нравится пятое, – дала свою оценку наемная убийца.

«Мне тоже!» – тут же всплыло сообщение от канцеляристки.

Цзинь Вэй подняла взгляд на собеседника. Лицо ее практически не изменилось, но Павел прекрасно понял, чего именно ждет девушка. Обозначения формата встречи. «Нас слышат?» – словно бы спрашивала она.

– Пока да, – вслух заметил Волконский, доставая компактную «Пелену», доработанную конструкторским бюро любимой сестренки. – Сейчас перестанут.

Большой объект такой штукой, конечно, не перекрыть. А вот столик на двоих – вполне.

* * *

Они действительно поели.

Первые тридцать минут за столиком царила тишина. Собеседники наслаждались содержимым меню.

Если сначала Павел полагал, что заказ они сделают чисто символический, то на третьем выбранном блюде понял, что Цзинь Вэй действительно желает насладиться талантами местного шеф-повара по полной. Оценив это… Волконский расслабился, и сам поддался греху чревоугодия. Уж больно аппетитно звучали слова «семга на гриле».

– Теперь говорить будет сложнее, – признался молодой человек, едва официант принял заказ на десерты: кофе для него и чай для Цзинь Вэй.

Девушка едва заметно склонила голову, показывая, что видит состояние собеседника. Тот не спал уже около тридцати часов. И даже куда более сильный и выносливый организм одаренного требовал отдыха. А уж после еды, так сон стал накатывать тяжелыми волнами.

– Пожалуй, с формальностями стоит заканчивать, – решил клановец и… развалился в кресле.

Никакой вульгарности. Просто позволил мышцам расслабиться и откинулся на спинку.

– Шесть часов, – негромко заметила собеседница.

Мол, время у тебя уже есть. Как ты его используешь – твое дело. Против правил «Школы Теней» наемная убийца пойти не смела. Почти органически. Пусть и осталась фактически ее последним представителем. А от «обещанного убийства» девушка могла «отказаться» лишь в случае, если это сделает заказчик. Или умрет.

Однако выступить против Лю Фэна она была не готова. Допустим, сама она могла скрываться и жить на нелегальном положении (как долго – вопрос), но сестре она желала совсем другого будущего. Тун Яо хотела, чтобы Фэнг получила все то, что не было доступно ей: школа, нормальные друзья, дом, хотя бы какую-то уверенность в завтрашнем дне.

Пока ее защищало Общество «хунхузов». Но как только «колпак» над ней лопнет мыльным пузырем, ей «припомнят» все. И все: закон, кровники, те, кто захочет использовать ее способности. И какой бы подготовленной она ни была, всегда нужно где-то спать, есть, требуется место, где можно «зализать» раны. Не говоря уже о сестре.

– Поговорим, – решил Павел, сделав глоток обжигающего душистого чая. – О твоих желаниях.

Цзинь Вэй не шелохнулась. Они оба прекрасно знали, чего именно она хочет. Может, и не в деталях, но…

Девушка с хирургической точностью «срезала» вилочкой кусочек пирожного и аккуратно обхватила «добычу» губками. Несколько секунд она наслаждалась вкусом, после чего плавно вернула опаснейшее в ее руках оружие обратно на тарелочку.

– Говори, – ровно предложила она.

– Как бы ты жила, если бы тебе не приходилось опасаться за свою судьбу, – негромко спросил Павел.

Тун Яо шевельнула головой. Волконский разглядел движение лишь по едва заметной волне, пробежавшей по водопаду черных волос девушки.

Она явно не ждала именно этого вопроса. Или подобной формулировки. На миг это ее… нет, не выбило из колеи. Но заставило задуматься.

Она подалась вперед и… неожиданно заговорила. Негромко, но с каждым мигом увереннее.

* * *

Тун Яо замолкла.

Как-то разом.

Рассказ вышел куда более откровенным, чем она хотела.

Нет, ничего опасного для нее девушка не сказала. Но явно выдала под влиянием момета несколько больше, чем планировала. Подобная ситуация профессиональной наемной убийце казалась невозможной. В принципе.

– Я понял, – кивнул Павел, покосившись на экран планшета.

Пять часов.

– И у меня новость, – продолжил «небожитель». – На территории империи ты НЕ в розыске.

Цзинь Вэй застыла. Несколько секунд она размышляла над словами клановца.

– Свидетелей нет, улик тоже, большая часть твоей «работы» проходила в рамках структур, государственному контролю не подлежащих.

Девушка задумалась. С этой точки зрения ей ситуацию рассматривать в голову не пришло.

«Да и вообще, как ты выглядишь, знаем только мы» – мысленно добавил молодой человек. Умолчал он и о том, что с юридической точки зрения, клановец не смог бы доказать, что сидящая перед ним женщина – Цзинь Вэй. Да и для многих сам факт существования почти легендарной наемной убийцы проходил по строке «требует подтверждения».

Через несколько секунд Тун Яо плавно кивнула.

– Есть те, кому доказательства не нужны, – спокойно произнесла она.

– Да, я знаю.

Волконский, когда копался в спецархивах СИБ, сильно удивился, сколько молодых женщин были убиты по одному лишь подозрению.

Впрочем, если государству (будь то империя или Китай) сильно будет нужно, до юридической волокиты дела не будет. На таком уровне бьют по лицу, а не по паспорту. И, с учетом масштабов, часто наглухо.

– Как считаешь, сколько тебе осталось? – спокойно спросил Павел, заходя с другой стороны.

Цзинь Вэй подняла взгляд. Мол, объясни. Готова слушать.

– Факт первый: Лю Фэн уже знает, что лишился «поводка», но не знает, в курсе ли ты. Факт два: я изучил множество твоих и предписываемых тебе работ. Уровень целей. Тебе доставались сложные задачи. Иногда практически невозможные. Но никогда не «политические». То есть, тебя берегли как ценный инструмент… и вот теперь предлагают убрать представителя Великого клана. Да еще и «с подписью». Мы УЖЕ знаем имя исполнителя.

Молодой человек помолчал несколько секунд.

Цзинь Вэй не шелохнулась.

– Вывод самостоятельно сделаешь? – чуть подтолкнул собеседницу Павел, хотя и обещал не торопить события.

Но время подходило к концу. К дедлайну. Вот уж воистину «мертвая линия».

– На родину мне нельзя, – чуть глуше, чем обычно выдохнула Тун Яо.

– Нельзя, – согласился клановец.

Спецслужбы Партии имеют к девушке куда больше вопросов, чем имперские. Да и кровников на тех землях у нее много.

– Но влияния Волконских недостаточно, чтобы диктовать волю императору.

– Недостаточно, – вновь согласился «небожитель».

Убийца думала. По застывшему прекрасной восковой маской лицу нельзя было сказать ничего.

– Но как опричник цесаревича я могу выступить гарантом соглашения между тобой и Долгорукими.

Девушка приподняла бровь.

– Ты же не рассчитывала на ПОЛНУЮ свободу? – поинтересовался Павел.

Впервые уголок рта Тун Яо дернулся в легкой улыбке.

Нет, о таком счастье она и думать не могла. Если честно, ее бы устроила и камера. Одиночная. Главное, чтобы была возможность выжить, изредка встречаться с сестрой, а впереди маячила хоть какая-то надежда еще раз увидеть солнце не сквозь сетку решетки.

– И тебя послушают? – негромко спросила Цзинь Вэй.

В голосе ее прорезался легкий интерес. Вернее, она сама позволила себе его показать. Но не уверенность в выборе.

– Не знаю, – честно развел руками Волконский. – Могу лишь пообещать, что сделаю все возможное.

Врать не хотелось.